Глава 6. Обходя запреты

             

***

      Остановившись возле двери, за которой начинался тот самый коридор, где учеников поджидает обещанная господином директором мучительная смерть, я потянулся левой рукой к неприметной кобуре, прикреплённой у меня на ремне, справа, рядом с карманом брюк, и извлёк на свет вторую из трёх моих волшебных палочек. Тоже из ивы, но внутри вместо шерсти единорога — волос из единорожьего хвоста. Небольшой практический эксперимент, который я провёл сразу же после покупки палочек, показал, что для меня как пользователя разница между их эффективностью минимальна, так что я спокойно пользуюсь любой из них. — А разве твоя палочка не лежала в том кожаном браслете?       Взглядом указала на оный осторожно идущая за мной Аманда.       Стоит отметить, что за всё то время, что мы добирались до вотчины Пушка, она не проронила ни слова. — До сих пор там лежит, — негромко ответил я, совершая пассы над дверью. — Просто я немного параноик, поэтому у меня их три. — Три?! Это же больше двадцати золотых! — изумлённо посмотрела на меня девушка. — Не сочти за грубость, но я не раз слышала, что ваша семья достаточно бедная. И мне вот любопытно: откуда денежки? И не подумай ничего такого, я просто хотела узнать, можно ли мне так же подзаработать? — Проблемы с финансами? — Да не то чтобы… Просто хотелось бы иногда себя побаловать! Вот только у меня есть лишь фунты, а гоблины меняют не более ста галлеонов в год на одного маглорождённого. Противные коротышки!       Аманда состроила гримаску, и я уверен, что — будь здесь гоблин — она не постеснялась бы показать ему язык.       Я на несколько секунд прервал своё размахивание палочкой и окинул старосту оценивающим взглядом: — Извини, но зарабатывать так, как это делаю я, у тебя ну никак не получится. По разным причинам. — Даже не назовешь место?       Она попыталась использовать на мне запрещённый приём «щенячьи глазки», но в важных вопросах я всегда бывал непоколебим. — Нет, — отрезал я.       И я продолжил творить своё «колдунство». Левой это было делать немного сложнее — «Всё же я правша», — но терпимо. — М-м, а что ты делаешь?       Решила направить своё любопытство в иную сторону Аманда. — Накладываю магический комплекс, который обманет следящие чары, не потревожив их, — ответил я, одновременно с этим опуская палочку. — Готово. — Хочешь сказать, здесь есть чары?       Она с сомнением посмотрела на неказистую деревянную дверь: — Ведь даже не заперто. — Только следящие. — Я подошёл вплотную к двери и открыл. — К тому же именно здесь находится условный узел, через который проходят все наложенные на коридор «следилки». Однако установленный мной комплекс заглушит их на время нашей экскурсии, что позволит нам творить внутри всё что вздумается, без страха быть схваченными за жопу! — Наверное я зря спрашиваю, но что это за комплекс чар такой? — Личная разработка, — кратко ответил я, входя внутрь.       «Фиг ей, а не результаты моих наработок».       Моему взору предстала… Почти полная темнота, без намёка на какое бы то ни было освещение. Малочисленные расположенные на большом расстоянии друг от друга окна были плотно заколочены досками, а негорящие факелы просто торчали в кронштейнах.       «Не самая уютная обстановка».       Но на то коридор и был «запретным», что местечко это не предназначалось для прогулок и иного приятного времяпрепровождения. — Люмос, — шепнул я.       На кончике палочки загорелся яркий огонёк и осветил жутковатые статуи. Настолько пугающие, что казалось, будто их нарочно собрали со всего замка, чтобы закошмарить любого, кто осмелится войти сюда.       «Ну или мне просто так кажется из-за освещения». — Здесь на удивление пусто, — с ноткой разочарования в голосе заметила Аманда, выглядывая из-за моего плеча.       Проявляя лучшие качества «Гриффиндора», староста «храбро» пряталась за моей спиной, что при нашей разнице в габаритах выглядело невероятно комично.       «Жаль, посмеяться некому. Разве что Пушку. Или троллю, если Квиррелл его уже поселил в нужной комнате». — Это сделано намеренно.       Начал отвечать я, продвигаясь вперёд и короткими взмахами палочки открывая ранее закрытые двери в пустые классы. — В этом коридоре поставлено очень много «следилок», которые сигналят всем заинтересованным лицам о том, что кто-то вошёл туда, куда не следует. Этот «кто-то» — скорее всего малолетний нарушитель — начинает своё «невероятное приключение» с исследования запертых пустых комнат, и его тёпленьким ловит Филч или кто-нибудь из профессоров.       

***

      Мы остановились рядом с последней из дверей в этом коридоре. Еле различимое даже моим усиленным слухом порыкивание подтвердило, что Пушок на месте.       «Прекрасно». — Получается, из-за твоей магии на нас не среагирует ни одно сигнальное заклинание? — тихо спросила Аманда, вместе со мной разглядывая дверь. — Не совсем, — так же тихо поправил её я. — Среагирует, но все поданные «следилками» сигналы будут развеяны. Результат одинаков, но механика — совсем другая.       Я протянул руку и дёрнул ручку. Заперто.       «Очевидно».       Мой розовый глаз засветился, и я внимательно вгляделся в наложенное на дверь плетение. В оставляемых чарами следах я неплохо разбираюсь, успел натаскаться в мракоборцах. И увиденное заставило меня присвистнуть. — Борода Мерлина! Это же легендарная «Крепость идиота»! — восторженно воскликнул я, невольно повышая голос.       Чертыхнувшись, наложил одно из любимых заклинаний Гарри — «Муффлиато» — на весь коридор и ведущую в него дверь. Напитанные магией стены сильно уменьшили эффективность заклинания, но надеюсь, свою работу оно выполнит, за пределами коридора слышно нас должно было стать заметно хуже. — Что ещё за «Крепость идиота»? — последовал закономерный вопрос от Аманды. — Одна из интереснейших концепций, — мгновенно пустился я в объяснения. — Как ты, возможно, знаешь, наложение на любой объект более чем одного заклинания может привести к нескольким исходам: слиянию чар, их отторжению и сосуществованию. При слиянии, чары объединяются в одно целое, становясь чем-то средним между ними, что зачастую в корне меняет накладываемые эффекты.       У меня в памяти всплыл Гойл, в которого однажды одновременно запустили «Фурункулюс» и ватноножное — «Локомотор Виббли» — из-за чего лицо слизеринца покрылось мелкими щупальцами. Зрелище было то ещё! — Отторжение — куда проще. При контакте чары взаимно уничтожаются. Правда, очень часто — даже слишком! — это сопровождается взрывами и другими спецэффектами. Существует даже такой стиль ведения дуэли, через использование контрзаклятий. Из его плюсов можно отметить: достаточно высокую мобильность, возможность причинения противнику обширных повреждений, ну и сильное воздействие на моральный дух твоего оппонента. Из минусов же: нужно чётко знать, что против чего применять, а также иметь отменную реакцию, чтобы, в буквальном смысле, слёту определять заклинания по цвету луча, ведь на серьёзном уровне очень редко колдуют вслух, — пояснил я. — И последнее — но не по значимости — сосуществование. Банальнейшая вещь, когда, после применения двух или нескольких заклинаний, они без изменений закрепляются на объекте. Так вот, «Крепость идиота» представляет собой комплекс высокоуровневых защитных неконфликтующих между собой заклинаний, наложенных на объект. Зачастую такая защита может без напряга сдержать дракона!       «Или Пушка». — И причём же здесь идиот? — А при том, Аманда, что для существования такого суперкомплекса обычно приходится исключить из образующих его заклинаний некое конфликтующее звено. И чаще всего этим звеном является защита от какого-нибудь простого, совсем детского заклинания. Потому эта «Крепость» и называется именно «Крепостью идиота». Как иначе это назвать, если некая условная стена, с наложенным на неё комплексом защитных чар, может выдержать сотни «Бомбард», но развалится к чертям от простенького «Флиппендо»?       Она удивлённо посмотрела на дверь: — То есть ты хочешь сказать, что сейчас эта дверь — неприступная крепость, которую, как ключом, можно открыть только одним-единственным, хотя и очень простым заклинанием? — Именно, — согласно кивнул я. — Но как ты это понял? — огорошила меня вопросом Аманда. — Диагностические чары, — нашёлся с ответом я и тут же сменил тему. — Советую отойти подальше. — Почему? — недоумённо спросила она, всё же делая пару шагов назад. — Пушок кусается.       Подмигнув старосте, я навёл палочку на дверь. — Алохомора!       Дверь стремительно распахнулась…       

***

      Огромный трёхголовый пёс лежал посреди комнаты и с сонным интересом оглядывал нас, стоящих за пределами охраняемой им территории. Две головы, лениво порыкивая, приподнялись с каменного пола, пока третья протяжно зевала. И вот псина встала на лапы, а на нас двоих уставились три пары большущих жёлтых глаз.       «Тоже хочу так уметь! Ты и спишь, и вроде бы делом занят». — Это. Что. За. Нафиг?!       Аманда, дрожа, с ужасом смотрела на цербера, делая мелкие шаги назад. В какой-то момент она споткнулась и шлёпнулась прямо на задницу, но не обратила на это особого внимания, продолжая наблюдать за животинкой. — Это Пушок! — с широкой улыбкой представил я собачку, взмахивая палочкой.       «Хорошо, когда знаешь слабости своих противников!»       Трансфигурированная из воздуха скрипка медленно полетела в комнату к Пушку, кое-как наигрывая какую-то незатейливую мелодию. Вряд ли бы я смог припомнить поконкретнее, несмотря на все посещённые мной концерты. Гермиона любила хотя бы раз в месяц вытаскивать меня «в люди». Водила по театрам, музеям, выставкам и прочим местам культурного просвещения. И как же я был счастлив, когда после развода мне больше не нужно было этого делать!       Как и ожидалось, уже при первых звуках музыки глаза цербера стали предательски слипаться, а рычание — стихать. Спустя несколько секунд пёс начал покачиваться, а после и вовсе завалился на бок и засопел.       «Идеальное усыпление!» — Отлично! Идём.       Я зашёл прямиком в комнату со спящей гигантской собакой. Скрипка продолжала издавать звуки, которые с натяжкой, но можно было назвать музыкой, так что наши голоса разбудить Пушка не смогут, а трость я предварительно заглушил, поэтому бояться было нечего.       Вспомнив кое о чём, я подошёл к ближайшей из трёх голов цербера и осторожно погладил.       «Пушистый! Пушистее Скрапплза!» — Совсем с ума сошёл? — тихо зашипела на меня Аманда, стоило ей заметить, чем я занимаюсь. — Присоединяйся, он такой пушистый! — с улыбкой до ушей предложил я, ещё активнее зашерудив руками в пёсьей шерсти.       «Храбрая» староста «Гриффиндора» с сомнением глянула на лежащую перед ней крупную тушу. Особенно внимательно Аманда посмотрела на острые когти пса и выглядывающие из мирно посапывающих пастей клыки, размером с её средний палец. — Пожалуй, воздержусь, — промямлила она, прижимаясь спиной к стене, и спросила, оглядевшись вокруг и не увидев других дверей: — а куда дальше? Или это тупик? Конец «невероятного приключения»? А предупреждение о «самой страшной смерти» и весь этот Запретный коридор были нужны только для того, чтобы наш ненормальный директор мог некоторое время подержать в школе своего пёсика? — Нам вниз.       Я указал Аманде на деревянный люк, часть крышки которого, едва заметная в полумраке, выглядывала из-под собаки, и отстранился от пушистика. — Кстати, хозяином Пушка является Хагрид, а не Дамблдор.       В моей левой руке вновь появилась палочка. Пушок улёгся достаточно удачно для нас, но всё еще было необходимо немного подвинуть его заднюю лапу.       «Ну, магия в помощь!» — Ну это в корне всё меняет! — сочилась ядом Аманда, наблюдая, как я мастерски отодвигаю собачью конечность.       Очередной взмах палочки и тяжёлая крышка люка открывается, демонстрируя… Очередную непроглядную тьму. — Слушай, Реджи, может ну его? — осторожно поинтересовалась Аманда, напряжённо вглядываясь в тёмную глубь люка. — Трусишка, — хихикнул я, усаживаясь на самый край дыры в полу и беззаботно болтая ногами. — Зато ты слишком смелый! — резко возразила она. — И только попробуй мне тут что-нибудь вякнуть про факультет храбрецов! — И в мыслях не было, — покачал я головой. — Дать успокоительного?       Аманда явно собиралась снова изречь что-нибудь язвительное, но осеклась, увидев, что я совершенно серьёзен. — Обойдусь, — выдохнула она и подошла поближе ко мне. — Пожалуйста, скажи, что нам не придётся туда прыгать. — Схватываешь на лету.       Я тоже немного поглазел в люк.       Глядя с высоты прожитых дней, остаётся только восхищаться и одновременно с этим ужасаться безрассудной храбрости Поттера. Ну и его везению.       «Без раздумий сигануть в глубокий чёрный провал, чтобы «остановить зло», и не разбиться об каменный пол, а мягко приземлиться, пускай и на дьявольские силки. В этом весь Гарри». — И как будет происходить спуск? Мы же не будем просто… просто падать? Падать вниз? — Нет, мы не будем «просто падать вниз», — заверил я девушку. — Мы будем очень медленно «падать вниз»!       Аманда не успела открыть рот, как я уже навёл на неё палочку. — Арресто моментум! — Реджи, ты хоть предупреждай!       Возмутилась она, придя в себя, пока я вставал с пола. Я ухмыльнулся. — Ну раз ты настаиваешь, то… ПРЕДУПРЕЖДАЮ!       От моего громкого крика ей почти в самое ухо Аманда замерла на миг, чего я, собственно, и добивался. — Дамы вперёд!       С режущим слух визгом получившая от меня небольшой толчок в спину «храбрая» староста факультета храбрецов мешком картошки рухнула вниз. Медленным мешком.       Наложив на себя те же чары, я сиганул следом.       «И да, я помню, что нас ждёт относительно мягкая посадка, но подстраховаться никогда не помешает!»       

***

      Наше плавное падение заняло едва ли минуту. Решив не портить сюрприз, я специально не стал зажигать огонёк «Люмоса», пока мы были в воздухе. Хотя даже если бы и зажёг, то Аманда всё равно не обратила бы внимания на поджидающее нас внизу растение. Почти всё время падения она потратила на бессвязные крики. Часть, конечно, была вполне себе связной и даже конкретно направленной, но — из-за большого количества адресованных лично мне обидных слов — пересказывать я это точно никому не стану. Как, впрочем, и затаивать обиду на девушку. Мы же все всё прекрасно понимаем.       Приземление вышло очень мягким и достаточно неожиданным. Причём настолько, что даже Аманда удивлённо спросила: — Мягкий пол?       Она заводила руками, очевидно пытаясь понять, на какой поверхности мы оказались. — Зажги свет, если хватит смелости, — загадочным тоном произнёс я, затыкая уши.       Из-за темноты мне не было видно, как отреагировала бы Аманда, а посмотреть хотелось.       Я услышал возню и тихий шёпот. После окружающее пространство осветил маленький шарик яркого белого цвета. И вот теперь бледная как смерть Аманда замерла на месте, увидев наконец, что мы находимся в окружении разросшихся лиан, что уже начали потихонечку нас оплетать. — Ааа!!! Реджи! Я тебя прикончу! Сними это с меня! — со всей мочи завизжала она, подтвердив правильность моих предыдущих действий.       «Храбрая» староста изо всех сил извивалась в своих путах, в бесплодных попытках выбраться. Но силки только крепче сжимаются, если жертва активничает, так что Аманда лишь делала хуже. С другой стороны, растение опасалось света «Люмоса», из-за чего действовало заметно медленнее, чем могло бы.       «Б» — баланс». — Это дьявольские силки, так что от твоих дёрганий будет только хуже, — спокойно сказал я, с интересом наблюдая за как бы пытающимися меня убить лианами. — Да как ты можешь быть таким спокойным?! — завопила Аманда. — Тебя уже связали по рукам и ногам! Сейчас душить начнут! А ты словно интересную сценку смотришь! — Паника очень плохой помощник независимо от ситуации. Да не думаешь же ты на самом деле, что я пришёл сюда, чтобы умереть? — Ааа!!! Реджи! — Ладно, ладно.       Вздохнув, я с сожалением отключил свой глаз и едва заметно напрягся. По моему телу тут же пробежало несколько электрических разрядов, которые неслабо подпалили силки, и растение в ужасе отступило, за считанные секунды отпустив меня.       Челюсть Аманды не упала до самого пола только из-за того, что растение по-джентльменски эту самую челюсть поддержало девушке одной из своих лиан, после чего начало плотно приматывать к лицу. Мне как-то резко захотелось завести себе более миролюбивую версию этого растения, но с такой же функцией.       Не став и дальше мучить старосту, я — так быстро, как мог — проковылял к ней, поддерживая пробегающие по коже электрические разряды. Дьявольские силки расступались передо мной, как пауки перед василиском, позволяя увидеть пол, заляпанный какими-то растительными выделениями.       «Не самое аппетитное зрелище».       Когда я подошёл к Аманде и протянул в её сторону наэлектризованную руку, лианы спали и шустро уползли подальше в темноту. Убедившись в отсутствии скрытых угроз, прекратил поддерживать электричество и подал руку «храброй» старосте, с потерянным взглядом полусидевшей на полу.       Воспользовавшись моей помощью, Аманда поднялась на ноги и — хотя стояла ещё не совсем твёрдо — тут же хорошенько стукнула мне кулаком по макушке. — А теперь объясни мне, что это за яма с тентаклями такая, и что ты только что сделал? — гневно потребовала она. — Это второе препятствие, организованное профессором Спраут. Самое слабое из всех, на мой взгляд. Слишком уж легко выбраться из загребущих лиан этого кустарника, — дал я пояснение. — И, Аманда… «Яма с тентаклями»? Серьёзно? Блин, мне страшно представить, что же тогда, по-твоему, должно было произойти с нами после… Ммм… Ну назовём это «бандаж». А? Что?       Аманда, красная как луч «Экспеллиармуса», пристыженно промолчала. — Подростки, — фыркнул я. — Ладно, оставлю это на откуп моей богатой фантазии. Идём, это ещё совсем не конец.       Я повернулся и пошёл к единственному в этом помещении ведущему куда-то проходу, беззвучно постукивая тростью об пол.       Вообще-то, я бы мог накладывать чары тишины на трость постоянно, вот только есть несколько «но». Во-первых, мне тупо лень каждый день подновлять чары, пускай это и дело нескольких секунд. Во-вторых, знакомые мне люди будут пугаться моего неожиданного появления, так как стук трости для них — привычный предупреждающий сигнал. Ну и ещё…       «Да мне просто нравится бесить других! Открыл я для себя такое развлечение. Где-то после семидесяти. Каюсь, грешен».       

***

      Следующий зал встретил нас ярким светом и размеренным шуршанием. Прямо напротив нас находилась массивная дверь, которая была заперта и не открылась ни от толчка Аманды, ни от произнесённой ею же «Алохоморы». А над нашими головами порхали, поблескивая на свету наколдованными крылышками, сотни летающих ключей, готовых наброситься и пронзить насквозь и меня, и мою спутницу, стоило только нам коснуться одной из потрёпанных мётел, прислонённых к стене. — Закрыто.       Аманда повернулась ко мне, ожидая моих дальнейших действий. За время пути от зала с силками сюда, она умудрилась оклематься, переварить произошедшее и вернуться к своему — уже обычному для нашего «невероятного приключения» — немного нервному состоянию.       «Какие крепкие у неё нервы, однако!» — Поверь, староста, я в курсе. Это тоже «Крепость», только здесь убран другой элемент защиты. Хотя вариант с отмыканием двери тоже предусмотрен.       Я многозначительно покосился на мётлы. — И он наверняка связан с этими птицами, не так ли? — уточнила Аманда, задрав голову.       Я улыбнулся, но промолчал. В данный момент мой разум был занят подбором заклинания, необходимого для того, чтобы отпереть дверь. Это для первой «Крепости» все «ключи» я узнал ещё в прошлой жизни, но вот вторую мы тогда открывали как положено — полётами на метле от стаи разъярённых остроклювых «птичек». — Подожди, это не птицы, а ключи! Крылатые ключи!       Донёсся до меня девичий вопль. Но радость от догадки в голосе Аманды мгновенно сменилась озабоченностью от осознания масштаба проблемы: — Да их же здесь сотни! Как среди них найти нужный? — Ищи тот, который выделяется, — не оборачиваясь посоветовал я.       Особо переживать по поводу количества ключей смысла я не видел. Даже если я не смогу подобрать нужное заклинание для «Крепости», мне не составит труда отыскать подходящий к замкУ ключ среди его собратьев. Ещё на входе в комнату я убедился, что его магия, как и внешний вид, отличается от всех остальных. — Легко сказать: ищи! Сам попробуй найди чуть-чуть отличающийся ключ среди кучи почти таких же, — пробурчала Аманда. — И вообще! Я с мётлами на уважительное «Вы», так что давай-ка всё это как-нибудь без меня!       Пожав плечами, я поднял палочку и навёл на дверь: — Систем Аперио!       Замок на двери с громким шумом взорвался, что заставило Аманду отскочить на пару метров назад. — Как видишь — без тебя, — констатировал я ехидно.       На меня посмотрели чистым матом.       Протяжно хмыкнув, я направился в открытую дверь, задержавшись буквально на пару мгновений, чтобы починить оставленные мной следы разрушения.       «Лишние свидетельства незаконного проникновения мне совершенно ни к чему».       

***

      К моему удивлению, следующая комната была абсолютно пуста. Даже двери дальше не было.       «Неожиданно. Но, в целом, логично».       Насколько помню, в самом конце — и череды комнат, и учебного года — Гарри встретил Квиррелла вместе с зеркалом «Еиналеж», которое ещё в новогодние каникулы «чисто случайно» стояло в каком-то заброшенном кабинете. Значит «полоса препятствий» даже к середине зимы ещё не была приведена к своему финальному виду. Что уж говорить про нынешнее время? Однако, увидев предыдущие комнаты уже готовыми, я наивно предположил, что весь путь был проложен заранее.       «Ну да ладно, мне от этого ни жарко ни холодно. Тырить камушек я всё равно не собирался. Сегодня». — И в чём прикол этой комнаты?       Аманда повернулась ко мне, так и не найдя ничего примечательного. — В том, что она ещё не закончена.       Я в последний раз обвёл пустое помещение хмурым взглядом, и пошёл обратно: — На этом наша экскурсия заканчивается. Возвращаемся. — Вот так резко? — Если тебя что-то не устраивает, то ты всегда можешь подать жалобу в письменном виде. Моя секретарша обязательно её рассмотрит в течении пары месяцев. — У тебя есть секретарша? — Вскинула бровь не только «храбрая», но и «сообразительная» староста. — Нет! — широко улыбнулся я. — А как тогда?.. Я — тупица!       И Аманда шлёпнула себя по лицу.       

***

      В воскресенье моё утро началось в обед. Возможно, не стоило полночи проводить за экспериментами с частичками моей метаморфини, но пролитое зелье обратно не соберёшь, поэтому оставалось только смириться.       Потолок в Большом зале, как и я сам, в этот день был серым и унылым, что абсолютно не добавляло мне настроения. Развалившись на столе, я читал одну из взятых мной в библиотеке книг и покусывал пирог с патокой. — Тебя мадам Пинс не прибьёт за то, что ты читаешь одну из её драгоценных книг прямиком за обеденным столом?       В мой безмятежный мирок влезла Гермиона. Она уже закончила приём пищи, но совершенно не торопилась куда-либо уходить.       «Зная её, могу с уверенностью сказать, Гермионе просто нечем заняться, домашки на первой неделе задали мало, уверен, у неё уже всё выполнено. Так что из развлечений для «ходячей библиотеки» остаётся только «лёгкое чтение», однако, как мне кажется, проводить время в волшебном мире ей хотелось бы несколько иначе, нежели за очередной книжкой. Но, из-за надменности — и в манере разговора, и в характере в целом — друзей Грейнджер не завела и, как я знаю, не заведёт». — Если ей никто не сболтнёт, то нет, — вяло ответил я, не отрываясь от чтения. — Кроме того из нашей пары близнецов мозги достались именно мне, так что я уже принял превентивные меры.       Для наглядной демонстрации я взял свою почти пустую чашку кофе и вылил остатки прямо на книгу. Прямо на глазах шокированной Грейнджер и уже в уме хоронящих меня старшекурсников, что беззастенчиво подслушивали разговоры мелюзги, жидкость преспокойно стекла с пожелтевших страниц на стол. — Видишь?       Посчитав тему для общения исчерпанной, я только было собрался вернуться к чтению, как меня снова отвлекли. На этот раз — ввалившиеся в Большой зал Рон и Гарри, с опозданием пришедшие на обед. — О, Реджи, ты уже проснулся? — больше из вежливости спросил Гарри, подтягивая к себе тарелку с пирогом. — Как видишь, — индифферентно ответил я, перелистнув страницу. — Да оставь ты его, Гарри, — дал другу на редкость дельный совет мой близнец. — Он опять впал в «серое настроение». — Куда? — Это я его так называю. Реджи всегда становится таким, когда не может найти решение своей нынешней проблемы. — Разве ты, как его брат, не должен ему с этим помочь?       Рон посмотрел на Гарри снисходительным взглядом: — Поверь, я уже не раз через это проходил и прекрасно знаю, что моя помощь Реджи не нужна. В основном потому, что я зачастую даже не могу понять, что именно у него не получается. Да и… Это же Реджи! В конце концов он всегда находит решение.       Брательник посмотрел на меня с восхищением во взгляде.       «Забавно. Он сейчас восхищается тем, кем действительно может стать. Почти буквально».       Что до «серого настроения», то в этом состоянии не было ничего особо депрессивного. Просто когда я начинал активно думать о проблеме, то значительно меньше концентрировался на происходящем вокруг. Происходил этакий растянутый во времени мозговой штурм. Конкретно сейчас меня занимал вопрос метаморфизма, поскольку я пока что так и не понял, как пробудить в себе этот дивный навык.       Внезапно знакомая рыжая голова опять возникла в поле моего зрения: — Эй, не хочу тебе мешать, братишка, но та девчонка снова на тебя зыркает нон-стопом, — шепнул наклонившийся ко мне Рон. — Я даже не уверен, моргает ли она! Жуть… Тебе не кажется, что это слишком повышенное внимание к твоей персоне? Даже несмотря на всю нашу — одну с тобой на двоих — красоту и хазизму? — Харизму, Ронни. — Да неважно!       Повернувшись в том направлении, куда указывал взглядом братец, я, как и ожидал, увидел уже успевшую отвернуться Бенико Фоссет. Глядя на второкурсницу «Рейвенкло», мне оставалось только вздохнуть.       С нашего нестандартного знакомства времени прошло всего ничего, но девчонка уже успела меня порядком достать. И для этого ей не понадобилось строить мне пакости, читать нравоучительные лекции — «Гермиона, заткнись и бери пример!» — или набиваться мне в друзья. Ничего подобного! Она просто смотрела на меня. Пристально, почти не мигая. Во время каждого приёма пищи и после них, пока тайком следовала за мной, насколько ей позволяли время и возможности.       «И, стоит признать, в слежке и маскировке она была хороша!»       Я слежку и заметил-то только из-за ощущения чужого пристального взгляда, который словно прожигал во мне дыру. И если бы её зелёные глазки и впрямь могли так делать, то к этому моменту я уже был бы похож на кусочек сыра.       «Похоже, мне стоит поговорить с этой мелкой сталкершей. Но лучше это сделать наедине». — Тебе пора смириться с тем, что несмотря на нашу одинаковость, я намного симпатичнее! И не пытайся возражать!       Я выставил ладонь перед лицом уже открывшего пасть Рона: — Сам видишь, в отличие от тебя, на меня уже девчонки заглядываются! Но, поскольку я понимающий хозяин, я уйду, чтобы не смущать моего питомца. Кто хороший мальчик?       Я собирался погладить братишку по голове, но тот увернулся под смешки зевак.       В два укуса доев оставшийся кусок пирога, я поднялся с места и пошёл на выход из Большого зала.       «Метаморфизм подождёт, самое время начать ловлю на живца!»       

***

      Попетляв немного по пустым коридорам, я дождался момента, когда от чужого пристального взгляда в моей спине начала появляться ещё одна метафорическая дырка, и свернул в ближайший коридор. Спустя полторы минуты, буквально след в след за мной, но как будто так и надо, прошла Бенико и, явно неожиданно для неё, столкнулась со мной нос к носу. — Ну привет, — весело улыбнулся я, глядя в её испуганное лицо.       Сейчас девочка выглядела куда опрятнее и увереннее, чем при нашей первой встрече, но это и немудрено. Форма — «Явно неновая». — была идеально подогнана. Мантия без пятен, коих было предостаточно на мантии того же Рона, например, да и — «Два свинтуса!» — Гарри этим грешил. Короткие волосы собраны в аккуратный хвостик. Милое личико с большими зелёными глазами. Завершали образ две красные заколочки, что удерживали один из свисающих по бокам лица локонов. Я даже на секунду забыл, зачем я здесь.       «Только на секунду!» — Ч-что-то не так?       Моя преследовательница предприняла отчаянную попытку вывернуться из ситуации. — Да нет, выглядит мило. А! Ты не об этом? Прости!       Я помотал головой, прогоняя лишние мысли: — Пойдём, поговорим о твоём поведении.       Бенико немного порозовела.       «Неужели от моего случайного комплимента?»       Я потянул её в ближайший пустой кабинет, она безропотно последовала за мной. Привычным жестом достав палочку из браслета, я, под пристальным взглядом моей новой знакомой, трансфигурировал пару кресел из двух парт и жестом предложил доморощенной шпионке присесть. — Итак, Бенико.       Я посмотрел собеседнице прямо в глаза: — Начнём с того, что я ни в коем разе не злюсь на тебя. Мне даже в некотором роде льстит твоё повышенное внимание, но! — я специально выделил голосом это «но», — Но меня напрягает постоянное ощущение твоего пристального взгляда. У меня постоянно руки чешутся запустить в том направлении чем-нибудь неприятным! Если ты понимаешь, о чём я. И именно поэтому ты, собственно, была мной «приглашена» для беседы. — Тебе н-неприятно моё внимание? Извини, я не хотела, — грустно произнесла Бенико.       Она выглядела так, словно сейчас заплачет. — Я не это имел ввиду, — быстро сказал я, надеясь предотвратить «потоп». — Просто смотри чуть пореже. Не так помногу. И будет тебе счастье! Ну и мне немножко.       Она молча кивнула. — Эм, ну это всё, что я хотел сказать.       Я поскрёб в затылке.       «Не ожидал, что всё пройдет так быстро и просто. Правда, изменится ли что-нибудь или же нет… Тот ещё вопрос». — М-можно спросить? — робко попросила Бенико, потирая локоток. — Попробуй, но я не на всё смогу или буду отвечать, — пожал я плечами. — Зачем т-ты изучаешь метаморфизм Тонкс?       Мой взгляд стал чуть внимательней. — Мне интересен этот феномен. Мне вообще многое интересно.       В подтверждение я достал из сумки парочку тетрадок со своими записями и продемонстрировал исписанные страницы: — Вот, тут всё записано. — А можно?.. — очень осторожно попросила она и тут же вся сжалась, словно ожидая, что я на неё накричу. — И что это за реакция? Ты же не думаешь всерьёз, что я могу на тебя накинуться? Скажи, что не думаешь, пожалуйста! Я, вроде бы, не настолько злой и страшный. — П-прости… Яаа… Это всё с моего п-приюта, — чуть не плача залепетала Бенико. — Ужасное место! В-воспитателям до нас нет дела, поэтому каждый предоставлен сам себе. Обратишься с вопросом или п-просьбой о помощи — накричат и накажут. Не уследишь за т-тарелкой — кто-нибудь шутки ради насыплет песка, останешься без обеда. Не з-закроешь дверь, или сломается замок — в-все вещи растащат. И н-никому до нас нет д-дела!..       Она не сдержалась и всё-таки разревелась.       «Теперь у меня такое чувство, словно я пнул щеночка. Блеск».       Тем не менее подрываться с места и сжимать рёву в объятиях я совершенно не спешил. Не буду отрицать, девочку мне жаль. Однако решение таких проблем не в моей компетенции.       Чем-то её ситуация напоминает положение Гарри, который вынужден был — «Да и сейчас будет, наверное», — каждое лето возвращаться к нелюбимым родственникам. Нет, я конечно пытался в своё время затащить друга к нам в «Нору» на всё лето, но Дамблдор был против. Если мне не изменяет память, и как намекал тот моим родителям, в случае Гарри проживание с родной тёткой было необходимо для поддержания мистической кровной защиты. Да и после поступления в Хогвартс он там больше месяца ни разу не пробыл.       А наши родители были только рады приютить его. Особенно после второго курса, когда он спас Джинни. Мне кажется, именно тогда Гарри Поттера официально записали в члены семьи Уизли. И даже не женись он на моей младшей сестре, всё равно остался бы нам роднёй.       Это я всё к чему… Мне не чужды жалость и сострадание, а также я вряд ли смогу спокойно пройти мимо явного издевательства или атаки толпой на одного. Однако снимать каждого котёнка с дерева, ищите другого гриффиндурка. Того же Поттера, например. И этой особе я уже достаточно помог.       «На свою голову». — Даже и не знаю, что тебе сказать на этот счёт, — подал я голос, когда плач Бенико пошёл на спад. — Я никогда не жил в приюте и понятия не имею, какие там условия. Так что пустых фраз, типа «я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь», от меня не жди. Однако, если тебе понадобится помощь в не настолько серьёзных делах или опять какие мутные личности пристанут, ты всегда можешь обратиться ко мне. Как там, кстати, хулиганки поживают? — Они оставили м-меня в покое. Да и не только меня. Всех, над кем измывались. Т-теперь они просто сидят в углу гостиной и перемывают всем косточки. Или обсуждают модные журналы, — кратко отрапортовала Бенико, протирая лицо трансфигурированным мной платком. — Похоже, ты наблюдаешь не только за мной, — с интересом хмыкнул я. — Из-за этих… — она грубо выругалась, — …я стала изгоем на своём факультете. Да и с п-прочих факультетов ребята меня сторонились. А без друзей и подруг мне оставалось только заниматься с-своими делами и наблюдать за другими со стороны.       Звучит логично. А вкупе с её навыками скрытности, на выходе получаем готового шпиона. А если дать правильную литературу, то и частного детектива.       «Хм, стоит ли этим воспользоваться?» — Не хочешь немного подзаработать?       Моё неожиданное предложение ввело Бенико в ступор. Она вылупилась на меня, беззвучно открывая и закрывая рот. — Ты ещё с нами?       Я наклонился вперёд и пару раз щёлкнул пальцами, возвращая свою собеседницу на грешную землю. — П-прости! Это поросто… Слишком неожиданное предложение, — скороговоркой выплюнула Бенико. — Может быть, — согласился я. — Хотя ещё даже не было озвучено то, чем тебе предстоит заниматься. Хочешь узнать?       Последовал робкий кивок. — Используем то, что у тебя очень хорошо получается: наблюдать и не привлекать внимание. Собирай информацию обо всём, что происходит в школе, и передавай мне самое интересное. Начальная плата будет — сикль в сутки, с возможностью последующего увеличения. А также с возможностью карьерного роста!       Она хихикнула и ненадолго задумалась, после чего кивнула. — Я… я попробую! — решительно произнесла Бенико. — Но, п-пожалуйста, не сильно обижайся, если у меня ничего не п-получится. Всё-таки я такая бесполезная. — Ну это мы ещё посмотрим!       Я широко улыбнулся и бросил ей одну из своих тетрадей. И подмигнул.       

***

      Мой придирчивый взгляд снова и снова пытался найти хоть какой-то изъян в вырезанном прямо в полу Выручай-комнаты ритуальном круге. Чёрт знает в который раз, я проходился глазами вдоль и поперёк каждого символа и каждой чёрточки, сверяясь с книгой в моих руках, но всё было до смешного идеально. Оставалось только выразить своё безмерное уважение тому безымянному мастеру, что осуществил столь кропотливый труд. У меня так ровно никогда не получилось бы!       Интересная вещь — Ритуалистика. Предоставив определённую плату, можно наложить на человека или вещь различные эффекты. Как положительные — на себя и близких, — так и — на неприятелей и врагов — отрицательные. И если для простого везения себе, более крепкого здоровья любимой бабуле и продолжительной икоты для выбесившего тебя человека нужен самый минимум, то для по-настоящему сильных результатов в обязательном порядке нужны жертвы. Человеческие. На курицах и свиньях владыкой мира не стать.       Мои амбиции, к сожалению или к счастью, были не настолько велики, поэтому ни одна кошечка, собачка или слизеринец не пострадали.       «Пока что».       Успокоив свою паранойю, аккуратно сложил книгу в испещрённый рунами ларец и вернул обратно в сумку, после чего мне даже дышать стало полегче. «Тёмные тома» не просто так названы тёмными.       «И это мне ещё повезло!»       Что же это за Тёмные тома? О, всего лишь разноцветное пятикнижие, содержащее в себе детальные описания многочисленных жутких ритуалов, любовно собранные и зафиксированные каким-то давным-давно позабытым чёрным магом. Он основательно зачаровал свои творения, сделав их весьма трудно уничтожимыми, однако имени своего оставить не удосужился. Возможно, не просто так.       Зелёный том любит плеваться кислотой. Синий без тёплой одежды и кучи согревающих чар быстро превратит тебя в большую глыбу льда. Красный сожжёт к драккловой бабушке. Чёрный… Я не знал. Чёрный том был давно утерян, и записей о нём практически не осталось, но наверняка тоже ничего хорошего неподготовленным читателям он предложить не мог. Серый… Ну а Серый работает как штатный дементор. Я заполучил из пяти цветов именно Серый. Приятного мало, но это крошечная цена за целую книгу сомнительных ритуалов.       Содержание всех пяти книг полностью идентично, что я лично проверил в своё время, когда все они — кроме Чёрной — оказались на постоянном месте жительства в Отделе тайн. И от большей части описанных в них ритуалов меня буквально выворачивало наизнанку. Не от результатов, а от самого процесса. Слишком мерзко, кроваво и аморально. Зато теперь я знаю очень много способов нарезать мясо!       «Слишком много способов! И было бы крайне неловко отвечать, спроси меня кто-нибудь, откуда такие познания».       Однако не стоит переживать. Несмотря на обилие девственниц вокруг — «Уж до четвёртого курса точно! Хотя…» — я не собирался этим пользоваться. Ни девственницами — «Девственницами точно!» — ни ритуалами.       «Хотя ритуалами…»       Хотя — если бы получилось, используя знания серого тома, принести всех учеников Хогвартса в жертву — от одного упоминания моего имени ссались бы даже такие «зубры», как Дамблдор и Тот, Кого Нельзя Называть. Кстати, что иронично, Тот, Который… не смог бы воспользоваться большей частью ритуалов, поскольку обязательным условием для их проведения являлось наличие души — цельной! — у ритуалиста. Что вызывало вопросы к автору книг, на которые не особо и хотелось искать ответы, если честно.       Серый том я смог раздобыть лишь потому, что знал, где тот хранился. Как и всё опасное и потаённое — в Отделе тайн. Пылился тот на складе уже пару веков и особо никого не интересовал. До тех пор, пока — в отдалённом от сегодняшнего дня будущем — не начали всплывать его «родственнички». И поскольку книжечка лежала без дела, я её чуть-чуть приватизировал. Для этого пришлось проникнуть в Министерство. А уже для этого пришлось забраться к отцу в сумку, что и было самой сложной частью квеста, поскольку в Отделе тайн я — как рыба в воде!       Порывшись в своей сумке, я достал всё необходимое для ритуала, а саму сумку оставил лежать в сторонке. Нужный мне ритуал был относительно прост — «Не первый раз этим занимаюсь», — мне требовалось лишь три ингредиента. А ещё прорва магии, которую мне успешно предоставят сам замок и полнолуние, ради которого в Выручайке, впервые за хрен его знает сколько лет, появилось настоящее окно! Правда, оно почему-то находилось между третьим и четвёртым этажами.       На один угол вписанного в круг треугольника лёг букет клематисов, вымоченных в зелье, носящем забавное название «Молния в бутылке». Да и сами цветочки в стародавние времена прочно ассоциировались с молниями и грозами. Правда, одни считали, что клематисы грозы притягивают, а другие — с точностью до наоборот. Но для меня это непринципиально, мне просто нужно растение с привязкой к конкретной стихии.       На второй угол я положил клочок шерсти Пушка, который вырвал у спящего пёсика пока его наглаживал. Часть могучего существа — второй элемент ритуала. И чем зверюшка могучее, тем лучше.       «А чем плох Цербер — страж Подземного Мира? Вот! И в канализацию, за чешуёй убивающей взглядом глисты лезть не пришлось!»       На третий угол встала специальная ритуальная чаша, которую пришлось изготовить буквально на коленке, потому что я про неё тупо забыл. Слишком увлекся созданием кинжала — «Позолоченная рукоять, острое изогнутое лезвие, ух! Ну и несколько необходимых рун», — а ждать следующего полнолуния не особо хотелось.       «Буду я целый месяц терять из-за ерунды!»       Закатав рукав, я выставил левую руку над чашей и резанул тем самым кинжалом. Ёмкость начала потихоньку заполняться свежей кровью, но вскоре поток иссяк. Я раздражённо выдохнул.       «Иногда от высокой регенерации одни проблемы!»       Пришлось ещё несколько раз себя резануть, что не являющемуся мазохистом мне было совсем не по нраву.       «Больно!»       Но вот чаша наполнилась, и я, встав в центр круга, принялся во второй раз за обе жизни исполнять речитатив, больше похожий на лепетание сумасшедшего, чем на нормальную речь. Неразборчивая кривая смесь латыни и староанглийского слетала с моих губ, с каждым словом усиливая ощущение грядущего звиздеца. Однако повторно я на это дерьмо не повёлся. Просто продолжал читать.       То тут, то там начали возникать яркие искрящиеся точки. Появился и стал постепенно усиливаться тихий гул. Стены и пол комнаты мелко задрожали. Я всё это игнорировал и продолжал читать. Точки становились всё больше, свет от них всё ярче, гул — громче, дрожание — сильнее. Они всё росли и росли, росли и росли, пока точки не соединились в одну общую цепь. Спецэффекты тотчас пропали.       Я тоже закончил сотрясать воздух непонятными словами и внимательно посмотрел на окружившую меня цепь огоньков. Казалось, я смотрю на замершую в движении молнию, что в целом было не сильно далеко от правды. Только вот это была не совсем обычная молния… — Лять, и почему я снова должен это переживать?..       В никуда пожаловался я, стараясь хоть насколько-нибудь оттянуть последующий неприятный момент. Показав молнии средний палец, я им же коснулся самого её краешка. Стоило мне это сделать, как она тут же начала впитываться в меня. Сопровождалось это крайне болезненными ощущениями, словно меня сильно ударило током — «Неожиданно, правда?» — и ещё раз… и ещё…       Процесс впитывания молнии был ужасно медленным. Я успел ощутить весь спектр болезненных ощущений.       «Чёртовы ритуалы, в которых нельзя выпить даже пару глотков обезболивающего из-за возможного конфликта магии!»       Приходилось терпеть. Со стороны сейчас я наверняка являл собой отвратительное зрелище. Видимо, «Крещение Стихией» создавалось магом напрочь лишённым чувства прекрасного — «Шучу!» — а потому и получился ритуал без намека единого на красоту.       Одежда на мне сгорела моментально, но её и не жаль. Я знал, что так будет, а потому надел задрипанные «треники» и самый нелюбимый свитер Рона, который мама тайком подсунула ему в чемодан. Всё моё тело покраснело и мелко дрожало, а на руках и ногах взбухали и тут же опять опадали вены, иногда прорывая кожу и выплёскивая фонтанчики крови. Глаза наверняка тоже налились кровью.       

***

      Прошло полных десять минут, прежде чем последний «кусочек» молнии впитался в моё тело. Стоило этому произойти, как я рухнул на прохладный каменный пол, разбив нос.       «Будто остального мало».       Впрочем, моя тушка своё дело знает. Кровотечение унялось достаточно быстро, хрящ вернулся в обычное состояние, а свежеприобретённая кривизна носа сгладилась. Кожа обрела естественный цвет. Вены окончательно сдулись, и ничто, кроме крови на полу, не свидетельствовало о том, что несколько минут назад из меня лило, как из ведра.       «Кажется, что я крови потерял, как трое взрослых. Неудивительно, что этим ритуалом нечасто пользуются, несмотря на его простоту».       Приподнявшись и сев, я проигнорировал тот неважный факт, что с головы до ног был покрыт неприятной смесью сажи и крови, и вытянул вперёд руку. Повинуясь мимолётной мысли, на моей открытой ладони заплясала дуга электрического разряда, которая, спустя секунду, полетела в ближайшую стену. Увидев крохотную вмятину в наполненной магией стене, я не сдержал победной ухмылки.       «Я снова это сделал!»       В первый раз ритуал «Крещение Стихией» я проводил над собой куда сильнее паникуя. Тогда я не знал всех нюансов, поэтому психологические трюки — навроде неприятных ощущений и пугающих спецэффектов — подействовали на меня на все сто двадцать процентов. А потом ещё и эта боль… Я тогда ревел, как никогда в жизни. Как маленькая девочка лежал и скулил о помощи. И ещё неделю после этого тупо глядел в потолок, ментально восстанавливаясь.       «Но оно того стоит!»       Преимущества «Крещения» достаточно велики. Ритуал создает для тебя особый канал на соответствующий стихийный план, что позволяет творить стихийное колдунство практически без затрат магии. И только ради этого стоило бы потерпеть. Однако бонусом идёт ещё и возможность манипулировать проявлениями стихии, а также повышенная защита от них же. Переводя на английский — если в меня запустят условным «Баубиллиусом» — заклинанием молнии — то я смогу лёгким движением руки вернуть его отправителю.       «А как эпично это будет выглядеть на улице в грозу!»       Убрав магией грязь с тела, я оделся в чистое и, подхватив сумку, покинул Выручай-комнату. После такого насыщенного вечера мне хотелось только упасть в кровать и никогда не вставать.       «Ну и от глотка виски я бы тоже не отказался. Надеюсь, глаза тоже вернули себе свои привычные цвета, и я не напугаю никого, если встречу по пути».       

***

      Следующим утром мы, снова «под конвоем» старост, направлялись в Большой зал. И Мордред, как же меня это бесило.       «Скорее бы уже прошла эта неделя, и нам бы предоставили свободу. Не люблю контроль над собой. Не маленький уже!»       Пока мы шли до гриффиндорского стола, я успел кивнуть Просто Тонкс, улыбнуться робко помахавшей Бенико и «случайно» заехать Рону тростью по ноге, когда он начал трепаться об одном из редких моих косяков. Не стоит всем знать, куда и сколько раз меня кусал «мой питомец».       Завтрак прошёл в стандартном для «Гриффиндора» шуме и хаосе, с поправкой на понедельник. Под завершение, когда я неспешно попивал кофе в ожидании утренней газеты, передо мной приземлились две совы. Одна принесла ожидаемую газету и поспешила отчалить, а вот вторая отличилась.       Стрелка была уже достаточно старой, так что каждый её перелёт оканчивался с помпой. Этот раз не стал исключением. Летящая из последних сил птица совсем не грациозно шмякнулась на стол, опрокинув тарелку с хлопьями и разлив два кувшина сока на всех, кому не повезло сидеть поблизости от меня. Я сам только в последнюю секунду, на чистых рефлексах выставил щит. Без палочки. Что привлекло внимание некоторых старшекурсников и «подарило» выразительный взгляд Аманды.       Наскоро перед всеми извинившись, я почистил всех первачков — ученики сидели за столами, в основном скучковавшись по курсам, и мы не были исключением — и только после этого поднял несчастный комок перьев, являющийся нашей семейной совой. — Может стоит ещё раз послать родителям денег, чтобы они купили новую сову, а Стрелку отправили на пенсию? — задумчиво пробормотал я в никуда, отвязывая от выставленной лапки письмо.       Однако мои слова достигли ушей сидящего по соседству брата. — Бессмысленно, — высказался Рон. — Как и все прошлые разы, они просто втихаря подсунут тебе обратно всю сумму до последнего кната. — Твоя правда. Однако никто не мешает мне сделать им хороший подарок на рождество!       Письмо оказалось не от кого-то из родителей, а от Джинни. И лишь взглянув на имя отправителя, я с ужасом понял, что забыл вчера отправить сестрёнке письмо, как мы договаривались. — Теперь мне даже интересно, сколько подчерпнутых от Скрапплза слов вместила в это письмо Джинни, — обреченно произнёс я, вскрывая конверт. — И за что тебе такая радость?       Рыжая голова также склонилась над письмом. — Обещал писать ей каждое воскресенье, но вчера замотался и забыл. — Я принесу цветы на твою могилку. — Спасибо, ты лучший брат, которого можно было пожелать.       Диалог у нас вышел нарочито-возвышенный, но на самом деле всё, конечно же, было не так страшно. Если опустить пару строчек ругательств и обижательств — часть слов, действительно, была в точности заимствована у моего болтливого хорька-переростка — то дальше шёл краткий рассказ о том, что всё у них там дома хорошо. Папа работает, мама, как обычно, занята домашними делами, а сама Джинни крутится рядом с ней, перенимая житейскую мудрость. Упырь на чердаке всё также завывает, а Скрапплз охотится за успевшими расплодиться гномами. Мир и покой. — Эм, а что означает это слово? — ткнул пальцем мой близнец в одно из ругательств. — Поверь, тебе пока лучше не знать. Джинни ещё повезло, что мама не заглянула в её писанину, иначе сестрёнка была бы наказана на месяц, не меньше! — Настолько плохое слово? — Хуже чем грязнокровка для маглорождённых.       Лицо Рона стало серьёзным, и он клятвенно пообещал никогда не произносить это «ругательство» вслух.       «Будет крайне любопытно посмотреть на его лицо, когда брат узнает настоящее значение слова «штопаный»!»       

***