Глава 12. Лысый бармен

             

***

      На Косой аллее было невероятно малолюдно. Сказывалось то, что основной пик продаж улочки приходится на лето, когда волшебники и простецы собирают своих непоседливых чад в магическую школу. Ну и ещё то, что сейчас было достаточно раннее утро. Те немногие волшебники, что всё-таки попадались мне на глаза, в большинстве своём двигались по одному-единственному маршруту: «Дырявый Котёл» — Гринготт’с.       «Оно и понятно — деньги на часы не смотрят».       Однако меня это всё не касалось. Пускай моей отправной точкой также послужил «Котёл», но вот место назначения в корне отличалось от банка. Да и не так уж часто я пользовался услугами гоблинов, если хорошенько подумать.       

***

      Богачом я отродясь не был, поэтому проблемы с хранением «миллиёнов» обошли меня стороной. Ну а когда я уже стал достаточно зажиточным человеком — «По меркам среднестатистического волшебника, конечно», — то развёлся. Дом наш я оставил Гермионе и детям, а личным жильём так и не обзавёлся, храня немногочисленные пожитки в большой сумке, похожей на мою нынешнюю. Так и привык таскать, что называется, «всё своё с собой». И деньги тоже.       Я тогда фактически поселился на работе, проводя там неприлично огромное количество времени. Ну а в редкие выходные дни… Действительно в «дни», а не в пару-тройку часов, которые я сам себе, как глава отдела Министерства, выделял на отдых, чтобы посетить интересующий меня матч по квиддичу или другое какое важное событие. Так вот, в выходные дни я частенько ходил по гостям. Никто из родни и друзей не был против моих визитов, зачастую переходящих в ночёвку, главное было не забыть предупредить заранее.       «А к чему я это вспомнил? А! К тому, что услугами банка Гринготт’с я тогда больше не пользовался».       Поскольку после нашего наглого, дерзкого и невероятно тупого ограбления ни у гоблинов ко мне, ни у меня к ним доверия особо не наблюдалось. Каждый раз, когда я проходил мимо банка, ловил один, а то и сразу несколько косых взглядов от стражника на крыльце банка.       «Каково же было Гарри, который продолжал там обслуживаться?»       Но оно и понятно, бедные коротышки почти год ремонтировали стеклянный купол крыши и межэтажные перекрытия, после того, как дракон с нашей посильной помощью внёс свои коррективы в гоблинское видение архитектуры.       

***

      Миновав высокое здание с облицовкой из белого мрамора, дальше я направился по уходящей влево улочке.       В этой части Косой аллеи даже летом редко можно встретить подростка, готовящегося к очередному учебному году в Хогвартсе, или пялящихся на выставленные в витринах товары детишек, ведь здесь начинается так называемая «Серьёзная» аллея. Вместо ярких магазинчиков, продающих мётлы или мантии — равно как и аптек, зоомагазинов, кондитерских и тому подобного, — тут располагаются такие взрослые и серьёзные заведения, как: адвокатская контора «Адвокаты Аверса и Реверса»; издательский дом «Обскурус»; патентное бюро; биржа; и — «Куда же без них?» — филиалы различных гильдий. Как нетрудно понять, такие заведения в основном посещают именно взрослые волшебники, из-за чего этому месту и дали такое забавное прозвание.       Пройдя немного вглубь улицы, я остановился напротив очень узкого деревянного здания без окон, высотой в три этажа. Реально узкого. Ширина этого строения не превышала полутора метров, еле-еле вмещая массивную дверь. Сверху, прямо над дверью, висела вывеска с изображением скрещённых меча и волшебной палочки.       Я трижды постучал по двери тростью.       

***

      За дверью послышалась возня, после чего в ней открылось маленькое окошко, в котором появились два усталых глаза. Потратив некоторое время на то, чтобы додуматься посмотреть вниз и там разглядеть-таки меня — «Как же бесит быть мелким!» — обладатель глаз спросил грубым голосом: — Тебе чего, малявка?       Вместо ответа я показал небольшой серебряный медальон, с точно таким же изображением, как на вывеске, и выгравированной на нём цифрой «VII». — Нашёл где-то, что ли? — продолжал тупить охранник. — Это мой. И если ты сейчас же не откроешь дверь, то от неё останутся одни воспоминания. У тебя воспоминания, я имею в виду. Потому что дверь-то, конечно, починят, не впервой, но ты этого уже не увидишь. Прямо как один твой предшественник, — я выразительно посмотрел в усталые глаза и подмигнул.       Охранник как минимум немного напрягся, о чём свидетельствовало то, что зенки его, несмотря на читавшуюся там усталость, слегка округлились. Он повернулся к кому-то внутри здания, чтобы, видимо, что-то спросить. К сожалению, из-за наложенных на дверь чар, я не услышал его вопроса, равно как и полученного им ответа. Однако мне было прекрасно слышно, как после этого самого ответа охранник громко нервно сглотнул. Послышался тихий щелчок замка, и дверь открылась. — Другое дело, — кивнул я, заходя внутрь.       

***

      Сразу стоит отметить, внутри здание было куда больше видимых снаружи полутора метров. Просторный зал, в котором я оказался, вмещал в себя: барную стойку, дюжину круглых столиков, с несколькими видавшими виды стульями, и большущую доску объявлений. В стенах зала было несколько дверей, сейчас плотно закрытых, а в глубине виднелась массивная дубовая лестница, что вела на верхние этажи. За столиками сидели компании из нескольких человек, а на барной стойке, словно на стоящем у кромки тёплого моря шезлонге, нагло и беззаботно валялся на спине явно скучающий, спортивного телосложения мужик неопределённого возраста, с абсолютно лысой головой, но невероятно пышными усами пшеничного цвета.       Это был Джим, наш самоназначенный бармен. Соответствия ради он даже одевался всегда в типичную барменскую униформу: белая рубашка, слабо повязанный галстук, чёрные брюки и жилетка, верхнюю пуговицу на которой заменял медальон гильдии, с такой же, как и у меня, цифрой «VII». И сейчас он растянулся на столешнице во весь свой немалый рост, заложив руки за голову, а ноги в толстых вязаных носках, пестреющих яркими узорами в излюбленном стиле Дамблдора, были согнуты: одна упиралась в стойку, а вторая покоилась на ней, опираясь голенью о колено. А болтающейся в воздухе стопой Джим меланхолично «отмахивал» какой-то ритм.       «Ну или просто сустав разминал. Или пятку проветривал. Или… Стоп! Безумие заразно!»       Я окинул охранника — двухметрового детину с рожей матёрого убийцы и нервной испариной на лбу — своим фирменным пристальным взглядом, от которого новобранцы в Аврорате бывало зарабатывали первые седины, и зафиксировался на висящем на шее амбала медальоне того же типа, что и мой, но только с цифрой «II». — Сынок, ты новичок, что ли? — обратился я к охраннику. — Да, сэр! — вытянувшись по струнке, отчеканил амбал. — Месяц как вступил в гильдию боевых магов!       «Ха! Давненько я такого к себе обращения не слышал! Неужто он из нового набора мракоборцев? Это их обычно из учебки сразу в гильдию пихают, якобы для закрепления материала. Эх, ностальгия…» — Вольно. Твою ж медь, Джим! Где ты откапываешь таких кадров?! — «удивился» я, повернувшись к бармену.       Приходилось играть роль несведущего в вопросах внутренней министерской «кухни». — О, и впрямь Алкейн пожаловал, — удивился Джим, чуть приподняв голову и повернув в мою сторону. — А я-то думал, что пошутил. — Кто пошутил? Он?       Я мотнул головой в сторону охранника, и тот, кажется, побледнел. — Да не! Я. Я сказал Ларсу, — Джим махнул рукой в сторону бугая, — если у мелкого, которого ты видишь, есть трость, то тебе… Ну в смысле, не тебе, а Ларсу, полный пи… кхм… Короче, ты чего здесь? У тебя же школа! Она же тебе так нужна!       Он вытянул руки вверх и показал пальцами кавычки, продолжая лежать на стойке. — Зачем мне школа — только моё дело. Да и какая тебе разница? Может, я хочу познать все прелести школьной жизни? Ну и над сверстниками поиздеваться заодно.       Я присел на один из барных стульев, что рядком стояли вдоль стойки. Правда, я сейчас был настолько мелкий, что, даже когда я сидел на высоком барном стуле, над стойкой торчали только мои голова, шея и немного плечи. Однако я тут далеко не первый раз, поэтому уверенно коснулся сидушки пальцами. Стул тут же начал расти вверх, пока я повторным касанием не остановил рост мебели на комфортной для меня высоте. — Какое мне дело? А ничего, что я теряю одного из лучших высокоуровневых членов гильдии? Поиздеваться он там над детьми захотел. Неужели тебе нас мало?       Бросил на меня «ревнивый» взгляд лысый Джим, неохотно начав соскребать себя в кучку. Получалось у него не слишком быстро. Для начала он свесил ноги по обе стороны стойки.       «Видимо, следующим шагом будет принятие сидячего положения». — Ты мне тут не путай тёплое с мягким! — шутливо погрозил я пальцем. — В школе мне приходится активно думать и проявлять всю свою креативность, а здесь просто взрослые раздолбаи петушатся до невозможности, пока не увидят цифру на моём жетоне.       Для наглядности я постучал пальцем по серебряному медальону, который сразу после того, как вошёл в здание гильдии, надел на шею поверх джемпера. Не потому, что мне хотелось покичиться моим уровнем — «Не то сегодня настроение», — просто правило такое.       

***

      А вообще, вся система уровней в гильдии боевых магов невероятно проста. Все члены гильдии делятся на десять уровней — с первого по десятый. Чем сильнее маг, тем, соответственно, выше ранг и уровень доступа. По уровням доступа распределяются: разрешённая к изучению литература — на третьем этаже находится обширная библиотека с копиями большинства книг из головного, Мадридского, отделения гильдии — и задания. Задания более высоких уровней куда сложнее, разумеется, и требуют для своего исполнения весьма незаурядных навыков. Но и оплата за них намного сильнее отягчает кошелёк исполнителя.       Однако чем выше уровень, тем сложнее до него добраться. У руководства гильдии есть несколько определённых критериев, по которым оцениваются кандидаты на повышение, но рядовым членам их, конечно же, не сообщают. Широко известно лишь, что подняться выше пятого уровня очень сложно из-за дополнительных испытаний, выдаваемых каждому индивидуально. Именно поэтому те, кто таки смог перешагнуть порог шестого уровня, считаются элитой гильдии и пользуются заслуженным уважением низкоуровневой «мелочи». Так что в таком «трепетном» отношении ко мне бугая Ларса, гильдейца всего лишь второго уровня, нет ничего из ряда вон выходящего.       К тому же как-то так вышло, что в британском филиале очень мало высокоуровневых участников: шестого уровня — чуть больше двадцати; седьмого — всего шесть, включая меня; восьмого — три; девятого — один; а десятого и вовсе нет. Хотя, стоит отметить, что «десятых» и во всей гильдии в целом от силы всего-то семь-восемь наберётся. Короче говоря, в нашем филиале я тот человек, с которым стоит считаться. И не без причин.       Кстати, Джим тоже «седьмой» и является администратором британского отделения. А то, что он барменом «подрабатывает»… Так это даже удобнее, чтобы сразу в курсе всех гильдейских сплетен быть.       

***

— Ну-ну, — фыркнул лысый «бармен». — Ладно, тебе как обычно?       Под «как обычно» имелся в виду названный Джимом в честь меня коктейль «Больной на голову». Рецепт такой: в равных долях — примерно по пятьдесят грамм — смешивались огненный виски «Огдена», медовуха, сливочное пиво, шоколадный ликёр и крепкий кофе. Смешать, но не взбалтывать, как говорится. Так что Джим совсем не на пустом месте начал дорабатывать моё изначальное прозвище. Сначала он усовершенствовал просто «Кейн» до «Алкоголик Кейн», потом это — длинное и неудобное — сократилось до «АлкоКейн», ну а потом и вовсе… Так что теперь я просто «Алкейн».       Забавно, что в этой жизни конечный вариант моего прозвища такой же, как и в прошлой. И получен по той же схеме. Ну а насчёт того, что здесь наливают одиннадцатилетнему…       «Так ведь седьмой уровень же. Я же и обидеться могу. А уровень-то седьмой!» — Не сегодня.       «Настроение не то. А… Это я уже говорил». — Лучше налей кофе и подай лёгкий завтрак. — Закодировался, что ль? — хохотнул Джим, всё-таки сползая со стойки.       Из моего пальца вылетел маленький голубой электрический разряд, что пробил мгновенно — «Седьмой же уровень. А! Это я тоже уже говорил!» — выставленный лыбящимся Джимом беспалочковый невербальный щит и больно ужалил его в ладонь, «помогая» ускорить освобождение столешницы от его туши. — Ай! Какого?!..       Он потрясённо уставился на слегка покрасневший участок кожи в центре ладони: — Ты когда стихией успел овладеть, метр с кепкой? Ещё и молнией!.. Да ты же спокойно тест на «восьмёрку» пройдёшь! Правда, это тебе в головной надо. — Точно не сегодня, — покачал я головой. — Я выделил себе день на передышку и планировал выполнить какой-нибудь короткий по времени заказик. А вот уже после можно и «как обычно». Я уже с неделю того… Антипохмельное не принимал. — Малолетний алкоголик!       Джим пробурчал себе под нос ещё несколько слов, очевидно, эпитетов в мой адрес, но так тихонечко, что даже с моим слухом я ничего не смог разобрать. Он был в курсе, что случалось, когда гильдейцы поглупее высказывались на мой счёт. Не глядя, Джим вытянул руку назад, и кофейник и прочая кухонная приблуда тут же принялись самостоятельно готовить завтрак и варить свежую порцию кофе. — Выпить раз в неделю для разгрузки мозгов не есть алкоголизм! — тоном умудрённого старца прогундосил я. — Но не в одиннадцать же лет!       Он настолько экспрессивно взмахнул руками, что подпрыгнувший кофейник только чудом не пролил своё содержимое на пол. — Ты непрошибаем! Ай ладно! Не желаешь прислушиваться к доводам разума, Мордред с тобой! И зачем я вообще тебя в гильдию принял?! Совсем, видать, на старости лет кукухой поехал. — А тебе сколько, старче? — не смог удержаться я от дежурного вопроса.       Он в ответ лишь усмехнулся, отвернулся и принялся накладывать на тарелку яичницу с беконом и наполнять большую чашку ароматным кофе.       Вообще, возраст Джима тот ещё вопрос. И даже в прошлой жизни я не нашёл на него ответ. Хотя, буду честен с самим собой, не сильно-то и искал. Но когда я, уже будучи аврором, впервые пришёл сюда — как тот же Ларс, прямиком из учебки, — то встречал меня именно лысый бармен. И выглядел он тогда точно так же. Более того, к моменту моей «смерти»…       «Можно ли считать проход через Арку Смерти смертью? Очередной философский вопрос, чтобы поразмышлять перед сном».       Так вот, к моменту моего падения в Арку Джим всё ещё занимал ту же самую должность, при этом внешне не постарев ни на день!       «Магия, да и только!» — Держи свой завтрак и «супервзрослый» кофе.       Передо мной появилась тарелка с яичницей и исходящая паром чашка чёрного кофе без сахара, к которой я в ту же секунду приложился. — Говоришь, за заданием пришёл? — Угумс, — ответил я из недр кружки. — Неужто денежки кончились? — вскинул брови Джим. — Да ты же здесь больше всех зашибал в последние пару лет! Уж по количеству взятых заказов точно! Да на твоём счету — поправь, если ошибаюсь — выполненных заданий больше, чем у всех, кто сейчас здесь сидит, вместе взятых!       

***

      Никто же не поверил в байку о том, что я несколько лет подрабатывал в магловском магазинчике? Я ведь и был-то там всего два раза за обе жизни. Первый, когда зашёл осмотреться повнимательнее, чтобы моя история заработков обросла правдоподобными подробностями, и второй, когда забежал на полчасика, позаниматься ИБД, так как отец решил «одним глазком взглянуть на своего младшенького за работой».       «Как же я тогда был рад, что мой батя настолько простой человек, что предупредил меня о своей проверке! Ну как «меня», он просто рассказал нам всем накануне за ужином о своей идее, что и позволило мне подготовиться».       Так что три раза в неделю я не протирал пыльные полки и не таскал тяжёлые коробки, как считала вся моя семья, а уничтожал всяких монстриков, разных степеней уродства и вредоносности. Ну и иногда предоставлял услуги телохранителя. Но телохранителем я работал очень редко. Всё-таки моё время было ограничено, а защита людям обычно нужна на длительный срок.       «Хотя даже если бы и мог, то на длительный не пошёл бы!»       Мне ещё по опыту прошлой жизни известно, что в большинстве случаев уже на второй день такого задания именно я становился самой серьёзной угрозой для жизни и здоровья охраняемого. Почему-то все как один мои клиенты были невероятными идиотами с раздутым самомнением, знающими больше «какого-то там наёмника»!       «Бесят!»       Естественно, зарабатывал я на этом — бывало, что и за одно задание — не в пример большие суммы, чем мог бы получить во всё том же магазинчике за целую жизнь. Ну и книжки из местной библиотеки почитывал. Те, до которых в прошлой жизни руки не дотянулись.       

***

      На эмоциях Джим заговорил намного громче своего обычного тона, что конечно же не прошло мимо ушей завтракающих, выпивающих или просто прохлаждающихся здесь членов гильдии. Мгновенно по столикам побежали шепотки, обсуждающие мою персону и сводящиеся к извечному «что этот шибздик здесь забыл?». А в спину мне впилась пара десятков острых неприязненных взглядов.       «После такого волей-неволей начинаешь скучать по мягкому фанатизму Бенико. Точнее, по её мягкому взгляду, фанатизм там совсем не мягкий». — И кто из нас издевается над согильдейцами? Наверняка же сейчас самые борзые подойдут для разборок!       Я ткнул вилкой с нанизанным на неё ломтём бекона в Джима. — Твой упрёк имел бы смысл, если бы ты не лыбился сейчас как идиот! — хохотнул он. — И всё-таки зачем тебе задание? Я угадал с деньгами? Или тут что-то другое? — Просто хочу отвлечься и немного морально отдохнуть. Ты, я думаю, прекрасно понимаешь, о чём я.       Это был весьма толстый намек нашему вечному «бармену»-администратору на те дни, когда я подменял его за стойкой на несколько часов. Это происходило не чаще, чем раз в полгода, так что затруднений с моей стороны никаких не вызывало. Некоторые, может, и жаловались на качество выходящих из-под моей неумелой руки коктейлей, но делали они это исключительно себе под нос, опасливо косясь на цифру на моём жетоне. Но мне на критику было плевать, а иметь в должниках такого человека, как Джим, слишком полезно, чтобы отказывать ему в столь необременительной для меня просьбе. — Короче, возьмусь за любой по сложности и оплате заказ, лишь бы там не фигурировали дети, тролли, игры разума и пауки. С меня прошлого раза хватило!       Джим понимающе улыбнулся.       «Ненавижу пауков!»       Был пару лет назад один случай… На первый взгляд — элементарный! Ну кто бы мог подумать, что урожай прыгающих поганок у одной старухи ворует такой же старый акромантул? Пришлось выплатить недовольной нанимательнице компенсацию за половину сожжённой плантации грибов.       «Ну сама же виновата! Кошёлка драная! Развела там у себя, понимаешь ли! Ненавижу пауков! А… Опять повторяюсь». — А я тебе говорил! Вот прислушался бы к умным-то людям, сдал бы СОВ досрочно и послал бы эту школу к Дамблдоровой бабушке! Подожди-ка… А причём тут тролль?       Джим поскрёб в затылке, видимо пытаясь вспомнить, была ли в моём послужном списке какая-нибудь связанная с этими «зверюшками» история, травмировавшая мою «нежную детскую» психику. — Я вчера упокоил одного. В Хогвартсе. В женском туалете, если конкретнее. Тот ещё денёк, если честно. — Б… Аху… Теперь я заинтригован! Расскажешь полную версию, когда вернёшься? Ты же задержишься здесь после миссии? — уточнил Джим, в глазах которого плескалось детское любопытство. — Разумеется! Какое дело может считаться выполненным без завершающей попойки? — И этот человек мне ещё говорит, что не алкоголик! — он покачал головой. — Абстиненция в школе хоть не мучает? — Два ящика «Огдена» тихо шепчут мне на ушко «нет». — Вот жеж мелкий! И сдалась тебе эта школа? Ладно-ладно, твоё дело. Понимаю, не хочешь своего братишку-близняшку одного оставлять. Он ведь у тебя такой маленький! Такой беспомощный! Ничего без старшего брата сделать не мо…       Сотворённое на чистых эмоциях колдовство просто снесло лысого, впечатав в шкафчик с не самым дешёвым алкоголем. Наложенные на шкафчик чары явно не были рассчитаны на то, что в него начнут кидаться людьми.       «Хотя стоило бы и учесть подобный вариант, принимая во внимание местоположение шкафчика».       Два подвыпивших члена гильдии — явно новенькие — поднялись со своих мест и неспешно направились к нам. Очевидно, для очередного наезда на «мелкого буяна», который продлился бы ровно до того момента, как они увидели бы мой уровень. Чтобы сократить до нуля время совершенно ненужного мне общения с «коллегами», я развернулся на стуле к ним лицом, чуть поведя плечами. Взгляды нетрезвых согильдейцев зафиксировались на жетоне. Пара секунд на осознание…       «Бинго!»       Парочка резко, не сговариваясь, повернула в сторону туалета. Если бы я мог читать чужие мысли, то наверняка среди потока матов смог бы вычленить пару-тройку благодарностей Мерлину за то, что они смогли избежать серьёзных и совершенно им ненужных проблем. — Рон старше меня, — флегматично высказался я, отпивая глоток кофе.       Но пусть я и выглядел внешне — «По крайней мере, я очень старался!» — невозмутимо, но внутри я неслабо так ох… офигевал от произошедшего. Я не раскаивался, нет! При желании я и раньше точно так же отправлял обидчиков в полёт. Вот только сейчас желания такового у меня не было — «Джим ведь шутил», — были только эмоции. Лёгкое раздражение, желание чуть проучить. Но именно что «чуть»! Однако для «колдовства на эмоциях» эти самые эмоции должны быть очень сильными. Прям очень! Для сравнения стоит вспомнить момент с той старой шапкой, живущей в директорском кабинете. Завёлся я с пол-оборота:       «Вот же тряпка ссаная! Сожгу! Выкраду из кабинета Пенсионера и сожгу в Адском пламени!!! А ПЕПЕЛ ЗАКОПАЮ НА… Твою ж!..»       Чёрная барменская жилетка Джима вспыхнула голубым пламенем в районе левого плеча. Я тут же поспешил «замести следы своей несдержанности».       «Учитывая количество разлитого алкоголя, любой огонёк опасен!»       Но к счастью, потушил пламя я так быстро, что даже не уверен, заметил ли Джим вообще, что горел. Пока он выковыривал себя из обломков древесины и осколков стекла, я напряжённо размышлял:       «Однако… Спонтанное колдовство на эмоциях. Откуда? Да неее…»       Тем временем, мокрый и воняющий смесью различных видов алкоголя Джим встал на ноги и осторожно приблизился ко мне. Пришлось тут же накладывать соответствующие чары на свой чувствительный нос. Дышать мгновенно стало легче.       «Обожаю магию!» — Тьфу … … … — выругался он. — Это было крайне неприятно. Особенно для моего кармана.       Он печальным взглядом окинул то, что осталось от шкафчика. — Ладно, сам виноват. Знал же, что не стоит касаться твоей семьи. Особенно брата-близнеца.       Джим приложил руку ко лбу и удручённо покачал головой. Пострадав на публику, он в несколько взмахов руки очистился от запаха и разномастных пятен от дорогих вин, ликёров и коньяков. — Решим всё полюбовно, мелкий вредитель. Счёт за разрушения я тебе выставлять не буду, тут уж я сам виноват. Но взамен я дам тебе задание с самым низким соотношением гемора и оплаты. Договорились?       Джим внимательно посмотрел на меня. На его усатой морде большими буквами горело слово «Подвох». — Ещё бы ты мне счёт выписал! — фыркнул я. — Что за задание хоть? — Чистка давно заброшенного дома.       Мне вполне обоснованно показалось, что теперь усатая морда запросила банального кирпича.       «Ну или «Бомбарды».       Я издал страдальческий стон и упал лицом в стойку, буквально на пару миллиметров разминувшись с тарелкой. — Джим, лысый ты хрен! Тебе же прекрасно известно, что это мой самый нелюбимый тип заданий! К тому же с ним ведь кто угодно справится. Пошли любого «первого» и дело с концом! — тут же заканючил я.       «А что? Мне так-то всего одиннадцать — и визуально, и физически — могу себе позволить!» — Да я бы и с радостью, — понимающе кивнул лысый «бармен», — но я не просто так вставил слово «давно». Дом пустует уже лет сорок, и за это время там чего только не завелось! — «Дезинсекторы Дезмана» дальше по улице.       Я, не отрывая головы от приятно прохладной гладкой столешницы, ткнул пальцем в сторону входной двери. Заскучавший было возле неё Ларс нервно вздрогнул. — Твоя работа не докси отстреливать, знаешь ли! — возмутился Джим. — Там и других паразитов хватает. После проверки выявили не меньше семи боггартов, трёх упырей, прорву глизней и старого гигантского огнекраба, занявшего погреб. Дальше мой разведчик не пошёл, потому что, до коричневых штанов испугавшись боггартов, наступил в след глизня, подошва на ботинке у него растворилась, и сбежал он оттуда полубосой, впереди собственного визга. Знаешь же, что чем боггартов больше в одном месте, тем сильнее их влияние? — Слышал что-то такое про их стайный эффект. Допустим, я могу понять упырей, боггартов… Но глизни-то с огнекрабом откуда?! Они же в нашей стране водятся исключительно в зоомагазинах! Ну и у тех придурков, которые их там покупа… ооо… Последний владелец дома был как раз из таких придурков, да? — обречённо выдохнул я. — Из них самых. Как и большинство наших заказчиков в принципе. — Почему я? Толкового «четвёртого» или «пятого» хватило бы с головой! Да ты и сам мог бы сгонять.       Я, всё ещё не поднимая головы, чуть повернулся, чтобы одним глазком посмотреть на Джима. — Чтобы к моему возвращению тут камня на камне не осталось? — Он весьма выразительно посмотрел на уничтоженный шкаф. — Дудки! Ну а почему ты?.. Мелкие уровни я туда не пущу — не место им там. А заказу уже три недели, и никто до сих пор не изъявил желания. Даже после надбавки. Считай, что тебе просто не повезло. — И сколько платят? — Шестьдесят галлеонов чистыми за всё озвученное, плюс неплохая надбавка сверху, в зависимости от дополнительных неожиданных «жильцов». — И впрямь мало для такой неприятной работёнки. Ещё и обувь наверняка выкидывать после придётся. Выделения глизня подошвы разъедают — только в путь. Даже зачарованные. А надбавка точно будет? — Да точно! Я ж тебе говорю, разведчик мой сбежал, не осмотрев верхние этажи. Всё перечисленное — это подвал и первый этаж. А кто там выше, один Мордред знает. А клиент торопится. Хочет побыстрее дом своего деда в порядок привести, — заверил меня Джим. — А чё до этого сорок лет не торопился? — Да я не вникал. У них там с наследством какие-то «тёрки» возникли. — Ладно, возьмусь! Но только если ты выполнишь одну мою маааленькую просьбочку.       Я свёл подушечки большого и указательного пальцев на расстояние пары миллиметров, для наглядной демонстрации мизерного размера просьбы. — Это зависит… — Можешь выписать названия всех доступных мне в нашей библиотеке книг по рунам, нумерологии и ритуалистике?       Теперь я сложил руки в молитвенном жесте. — В запрещённые художники подался? — рассмеялся Джим. — Лады. Набросаю и даже рассортирую по уровням. Ещё и пару книг по астрономии впишу. На поздних этапах пригодится, если верить Карлу. — Спасибо. С заказчиком надо выходить на контакт или можно сразу на место лететь? — уточнил я, вчитываясь в протянутый мне Джимом листок с кратким описанием задания и необходимым адресом. — Сразу лети, совёнок! — усмехнулся он, убирая за мной грязную посуду. — Тогда стартую. Подготовь к моему возвращению список, плотный обед и «как обычно»! Ну а с меня закрытый «висяк» и история о туалетном тролле.       Убрав листок в сумку, я спрыгнул со стула и поплёлся на выход.       «Иногда мне кажется, что гильдия слишком сильно переживает по пустякам. Ну вот почему бы им не сделать комнату для аппарации прямо в здании? Эх! Насколько бы это облегчило мою, и не только мою, жизнь! Но нет! «Опасно! А вдруг нападёт кто?» Лять, да кому вообще в здравом уме придёт в голову мысль нападать на гильдию боевых, мать их, магов?! Дерьмо нарла! И ведь вся «Серьёзная аллея» закрыта для аппарации! Только у «Котла» есть специальная площадка, да в другом конце Косого. Столько ходить! Хоть летать учись, ей-Мерлин!»       

♾️ ♾️ ♾️

— Босс! Там это… Какой-то мелкий шкет угрожает разнести к какой-то там драккловой бабушке входную дверь, если мы его не впустим.       Джим, услышав испуганный голос новичка-охранника, неохотно разлепил глаза и сладко потянулся до смачного хруста суставов. Его чуть косящие после дрёмы глаза, в которых сейчас, он был уверен, даже слепой заметил бы раздражение, впились в нервничающего молодого парня, на шее которого болтался серебряный медальон с цифрой «I».       «И почему все новобранцы такие тупые?» — подумал он, протяжно зевая. — Парень, — излишне громко обратился Джим к охраннику, пока ещё не заслужившему своё прозвище. — Вот на кой ляд ты меня лишний раз трогаешь? Неужели «мелкого шкета» испугался?       По столикам пробежали смешки. — Да не то чтобы… Просто… Как бы это сказать?.. У меня внутри какое-то странное ощущение возникает, когда я на него смотрю! — сбивчиво попытался объяснится безымянный «первый». — Да и внешне он странно выглядит: волосы красные, глаза разного цвета, а ещё у него трость. И взгляд ещё такой… совсем не детский. — Пф, нашёл чем удивить. Глаза, волосы… Дай мне пять минут, и я себя точно так же размалюю!       Все присутствующие в зале гильдейцы одновременно недоверчиво посмотрели на поблескивающую в свете свечей лысину Джима. — Эй! Это не проклятие и не возраст, а осознанный выбор! — крикнул он, вызвав ещё одну волну смеха. — А, пёс с вами! Ничего вы в стиле не понимаете. Так, парень, кончай изображать столб и пошли того ребёнка далеко и надолго. Только вежливо! Мы всё-таки культурное заведение, блядь.       Под очередную порцию смешков охранник ушёл выполнять приказ. Джим же, справедливо посчитав свою работу выполненной, упал обратно на стойку. Но только он прикрыл глаза, как раздался мощнейший взрыв. Всё здание неслабо тряхануло, большинство членов гильдии попадали на пол вместе со своими едой и напитками, а бедный новичок, что сегодня выполнял обязанности швейцара, улетел в дальний конец зала, приземлившись на свободный, к счастью, столик. К тому тут же подскочил непонятно откуда взявшийся бледный паренёк с длинными черными волосами и огромными синяками под глазами, и начал махать над пострадавшим палочкой.       От входной двери остались лишь воспоминания и многочисленные обломки, разлетевшиеся по залу. А там, где она раньше была, теперь зияла большая дыра.       

♾️ ♾️ ♾️

      В дыру шагнул мальчик с разноцветными глазами и наглой улыбкой. — Эй, мелкий! Какого дементора ты мне тут устроил непрошеный косметический ремонт?       Джим уже собирался выйти из-за стойки и хорошенько выпороть странного ребёнка, как вдруг тот повернулся к нему. И он замер. И причиной тому была вовсе не волшебная палочка, зажатая в свободной от трости левой руке мальчишки, чей кончик указывал прямо на Джима. Совсем нет! Его удивил взгляд незваного гостя. Уверенный и спокойный, с искоркой безумия на дне зрачков.       «И впрямь недетский… Интересно», — пронеслось у него в голове. — Это не совсем моя вина, — возразил пацан. — Я пытался войти сюда как полагается, но мне отказали. Пришлось прибегнуть к плану «Б». — Какие занятные у тебя планы. А чего ты вообще сюда припёрся? Детишкам на «Серьёзной аллее» делать нечего. — Так это… Вступить к вам хочу, — ответил мелкий нахал, наколдовывая себе удобное кресло и усаживаясь.       Со всех столов послышались издевательские смешки.       «Ну их можно понять. Маленький мальчик хочет вступить в гильдию, куда не всякого взрослого примут — действительно смешно».       Джим бросил на согильдейцев недовольный взгляд, покачал головой и украдкой взглянул на мальчонку. Тот восседал на сотворённом кресле и с непоколебимым спокойствием наблюдал за происходящим. — Тебя как звать, малец? — Реджинальд Родерик Уизли. Однако мне известно, что настоящие имена в гильдии не в ходу, поэтому можете звать меня, — нахалёнок поднял трость над головой, — Кейн. — Уизли? А я думал вы все рыжие! — Люблю выделяться из толпы.       Новоявленный Кейн и Джим посверлили друг друга взглядами, и он отвёл глаза первым. Чтобы не показаться трусом или слабаком.       «Хотя про меня так всё равно никто и не подумает, независимо от происходящего».       Джим сделал вид, что отвернулся просто достать из одного из находящихся позади него шкафчиков две бутылки сливочного пива, одну из которых и протянул мальчику: — За мой счёт. Значит, хочешь к нам вступить? — Нужно же как-то на жизнь зарабатывать, — пожал плечами этот Кейн, принимая напиток. — А в моем нежном возрасте меня возьмут только сюда. — Для пятилетки ты невероятно нагл, — хмыкнул Джим, делая солидный глоток из своей бутылки. — Мне семь. Хотя, конечно, это мало что меняет. — Да нихрена не меняет! И раз уж ты у нас любитель строить интересные планы, то поделись-ка со мной главным из них: как ты собираешься вступать? Если ты не знал, то к обязательному для вступления тесту допускаются только совершеннолетние. — На самом деле, есть одна лазейка. — Это какая? — Джим внутренне напрягся, буквально кожей ощущая подвох. — Рекомендация.       На долгие десять секунд в зале установилась гробовая тишина, после чего здание гильдии просто содрогнулось от смеха. Каждый посчитал своим долгом посмеяться над глупым ребёнком, который собирался вступить в гильдию боевых магов, что уже требовало наличия определённых навыков, так ещё и через рекомендацию!       Для вступления в их гильдию нужно было пройти общий экзамен, либо же получить рекомендацию от члена гильдии шестого или выше уровня. На такое, даже ради многообещающего кандидата, шли редко. Да, давший рекомендацию получал часть заработка своего подопечного — пять — десять процентов, в зависимости от договора — но на это всё равно мало кто вёлся, поскольку штрафы за «косяки» опекаемого поручившийся тоже платил. И зачастую общий счёт уходил в жёсткий минус.       «Есть над чем посмеяться», — как-то совершенно невесело подумалось Джиму.       Так что он не смеялся. Как и спокойный до невозможности красноволосый пацан с тростью, с лёгкой улыбкой наблюдавший за массовым весельем. И задумавшийся Джим не отрывал взгляда от этого странного Уизли. — Что ж, — протянул он, — такая лазейка и впрямь есть. Однако ты всерьёз думаешь, что кто-нибудь здесь даст тебе рекомендацию? Пятилетнему шкету? — Не считай меня большим идиотом, чем я есть. Мне доподлинно известно, что рекомендацию могут давать только начиная с шестого уровня. А здесь сейчас, кроме тебя, сплошной низкоуровневый сброд. Так что мне совершенно не нужна эта массовка, и умасливать их я не собираюсь. Достаточно договориться с тобой. — Вот как? Ну ладно. Докажи! — с азартом произнёс Джим, мгновенно оборвав остатки смешков в зале. — Что конкретно доказать? — уточнил пацан.       «Кейн». — Докажи, что мне есть смысл давать тебе рекомендацию! — Хм…       Тот задумчиво осмотрелся, видимо, подбирая лучший вариант действий. Тут взгляд пацана — «Кейна». — остановился на полноватом мужичке с брезгливым выражением лица. На объёмистой шее того висел серебрянный медальон с цифрой «V». На губы мальчишки вылезла наглая улыбка. — Позови медика сюда. — Зачем? — вскинул бровь Джим. — Я придумал, как буду доказывать. — Удиви меня! — Я просто одолею всех, кто есть в этом здании. Кроме тебя и медика.       Джим недоверчиво покосился на столы и сидящих за ними членов гильдии: — Там же человек двадцать! — Восемнадцать. Устраивает? — Шутишь? — Ни разу. — Хорошо… Кейн. Уже только одним этим предложением ты вызвал моё уважение! Однако я не люблю врунишек.       Джим на несколько секунд призадумался, после чего, сунув два пальца в рот, оглушительно свистнул.       Пацан на это скривил недовольно лицо. — Эй, Док! — окликнул он повернувшегося на свист бледного паренька. — Сюда! Есть разговор.       Пожав плечами, Док подошёл к стойке и сел на свободный стул, с любопытством поглядывая на мальчишку. — Поступим так: я и Док будем здесь, у стойки. Ну а ты, согласно твоему же заявлению, должен будешь в одиночку победить восемнадцать человек. Если ты это сделаешь, то я дам тебе рекомендацию. Договор?       Джим протянул мальчику руку для рукопожатия. Кейн широко улыбнулся и протянул в ответ свою ладонь. На фоне широкой ладони Джима мальчишечья ладошка казалась совсем крошечной. — Он должен сделать что?! — тупо уставился Док на Кейна, спрашивая явно у Джима. — Сейчас увидишь, — усмехнулся мелкий, вновь доставая убранную ранее палочку. — Не так быстро! — тормознул того Джим. — У нас ведь честный спор, так что нужно сначала объяснить ребятам, что сейчас будет происходить, — пояснил он с каверзной улыбкой, спрятанной в усах. — Тск… — не сдержался Кейн. — Значит, мне придётся стать серьёзнее.

♾️ ♾️ ♾️

      Обозначенное в моём задании строение располагалось на окраине небольшого магловского городка. На первый взгляд оно совершенно не выглядело имеющим отношение хоть к чему-то волшебному — среднестатистический трёхэтажный коттедж с претензией на роскошь. Однако, когда я перешёл на магическое зрение, мне открылась совсем другая картина: весь участок был накрыт куполом маглоотталкивающих чар, что объясняло полное безразличие местных жителей к покинутому жильцами зданию, а сам дом светился, словно рождественская ёлка, от множества защитных заклинаний, не выветрившихся за годы забвения. Наличием этих заклинаний, видимо, объяснялось и прекрасное внешнее состояние, снаружи строение совершенно не выглядело заброшенным.       Чтобы не ослепнуть от такой иллюминации, глазик свой чудесный я «отключил». Идя ко входной двери, заметил валяющийся на краю дорожки одинокий ботинок с прожжённой насквозь подошвой:       «Я определённо там, где надо!»       Внутри коттедж, как и положено быть жилищу уважающих себя волшебников, был в несколько раз больше, чем снаружи. Просторная прихожая, с обвисшими обоями на стенах, переходила в широкий коридор, пол которого устилал некогда, очевидно, дорогой, но сейчас совершенно потерявший вид, ковёр. Под потолком висели хрустальные люстры, от которых к нынешнему времени осталось одно название. В стенах коридора было четыре больших полукруглых арки, с частично разрушившимися колоннами, ведущих в разные комнаты, а в самом конце — лестница наверх. Между арками висели картины в позолоченных рамах, скрывающие изображённое на них за «очаровательными» пыльными «саванами», а также когда-то, видимо, стояли большие декоративные вазы, осколки которых сейчас и были разбросаны по полу. В одном из самых больших расположилось гнездо неизвестных мне мелких грызунов, похожих на хомяков, но с тремя длинными пушистыми хвостами.       «Ничего себе такие крыски. Приятненькие».       Снова посмотрев вокруг себя и на «крысохомяков» своим особенным глазом, я смог с уверенностью заключить, что зверьки это магические. Большего я от себя и не ждал. Я ни разу не магозоолог. Если нужно название, то это к Чарли.       Кинув на тварюшек сонные чары — «Пусть живут. Они явно не опаснее мышей», — я прошёл дальше.       Всё убранство дома так и кричало о былом богатстве своих бывших хозяев. В лучшие годы это наверняка выглядело пафосно и, как говорится, «дорого-богато», но сейчас вызывало лишь отвращение, которое подкреплял противный запах, что становился тем сильнее, чем дальше я заходил в покинутое людьми жилище. Пришлось потратить время на сильные чары очистки воздуха, а не то высока была вероятность, что не так давно выпитый мною кофе вернётся обратно в этот мир. Следом, в жалких попытках защититься от выделений глизней, были наложены чары на обувь.       Ядовитая слизь этих тварей напрочь разъедала большую часть любой органики, зачастую игнорируя защитные чары. Впрочем, избавиться от неё можно было с помощью любой тряпки — «Правда, ценой этой самой тряпки. Но я тут как раз знаю одну, которую не жаль», — а скорость разъедания очень низка, из-за чего слизь не пользуется большим спросом, да и в целом почти нигде не применяется. Разве что кому-то понадобится от мурлокомлей избавиться.       Подготовившись таким образом к своей миссии, я шагнул в ближайшую арку.       

***

      За ней находилась большая гостиная, с приличного размера пустым пространством, как я понимаю, выделенным для танцев. Волшебники просто обожают всякие балы. Не все конечно, но многие.       «Я отношусь к категории «не все». И не только из-за ноги».       Здесь оформлено всё было в том же роскошно-вычурном стиле, но, конечно же, с поправкой на годы запустения. Обивка изящных диванов была кем-то порвана, а деревянные части — изрядно погрызены. Огромный, с мраморным порталом камин стал жилищем для вышеупомянутых глизней. Большущая гроздь красивых, но совершенно бесполезных и даже зловредных тварюшек, спала в его топке, спрятавшись в свои раковины и сбившись в разноцветную весёленькую кучу. Не знал бы точно, что это такое, подумал бы, что просто коллекция редких узорчатых раковин, неведомым образом слипшаяся воедино. Ведь многие любят привозить сувениры с южных морей и ставить на каминные полки.       Наборный паркет был весь уделан в разной степени свежести выделениях этих улиток. В тяжёлых бархатных портьерах, ранее украшавших собой большие окна, а теперь пыльными тряпками прикрывающих мутные потрескавшиеся стёкла, жужжали докси. В резном корпусе напольных часов морёного дуба, явственно видимый в магическом зрении — яркое жёлтое пятно — прятался один из боггартов, которых проверяющий Джима насчитал тут аж целых семь.       Не став более терять понапрасну время, я принялся за работу. И первым же своим заклинанием создал вокруг спящих глизней ограничивающую полусферу. А вторым — разжёг внутри неё магический огонь. Не стоило рассчитывать на каминную трубу, наверняка за несколько десятилетий дымоход забился намертво.       «И как же я, Мерлин их закусай, счастлив, что у улиток нет голосовых связок! Иначе ор тут стоял бы дикий!»       А так слышался только немного неприятный хруст трескающихся от жара огня раковин, да запах жареных улиток пробивался даже сквозь чары. Как я и предположил, тяга в камине напрочь отсутствовала.       «В ресторанах они пахнут куда вкуснее, почему-то».       Следующим на очереди был боггарт. Тут пришлось снова перейти на простое зрение, иначе я не увидел бы ничего из того, что «пугач» мог бы мне продемонстрировать. Только его истинный облик — яркий шар магического ядра в окружении лёгкой серой дымки. А мне было интересно посмотреть.       «Не дрогнуть при виде своего главного страха — это ведь круто!»       И нет, я не настолько отчаянно смел, как могло показаться. На самом деле, и это тоже весьма занятный момент, я не могу вспомнить ни одного раза после падения в Арку Смерти и перерождения, когда бы я действительно испытал страх. Только какие-то отголоски и тревожное беспокойство. Хотя раньше, до «переезда» в этот мир, меня до дрожи пугали воспоминания о потере мной контроля и слепом подчинении инстинктам, после единственного моего обращения в полнолуние.       «Сколько ночей тогда я не спал из-за кошмаров? В какой-то момент перестал считать».       Взмах моей палочки открыл дверцу, за которой находился внутренний механизм часов. Это заставило существо покинуть свой уютный дом не самым приятным для меня способом. Из, казалось бы, небольшого пространства на свет потянулась одна белая волосатая рука-лапа, затем — вторая, следом показалась вытянутая волчья морда, за ней — крупное звериное тело… И вот большой оборотень, с заляпанным кровью на теле и морде белым мехом, шумно втянул воздух, оскалился и уставился прямо на равнодушного меня, поднимающего палочку. — Ридикулус!       Жёлтый луч заклинания в секунду преодолел разделявшее нас расстояние и попал в мохнатую грудь. «Оборотень» с громким треском взорвался облачком дыма, не успев даже испугаться или издать жалобный вой. Что сказать? Фаза с забавными превращениями вполне себе пропускаема, если вложить в заклинание чуть больше силы, чем изначально задумывалось.       «А боггарт хорош — взял образ прямиком из моей памяти. Если точнее, тот момент, когда, после плотного перекуса оленем, «я» подошёл к небольшому лесному озерцу напиться и взглянул на себя. К чёрту!»       Встряхнув головой, чтобы прогнать непрошеные мысли, я вернулся обратно в главный коридор. Докси пусть обезвреживают те, кому за это платят. И решив не изобретать «Левиосу», я направился в арку напротив той, из которой вышел.       

***

      Там оказалась столовая. Огромный, сломавшийся пополам стол, за которым комфортно разместились бы первокурсники всех четырёх факультетов Хогвартса. Множество вычурных, но весьма потрёпанных стульев. Ещё несколько больших, мутных от залепившей их грязи окон, с поеденными мольфейками бархатными шторами. Ещё несколько пыльных картин на стенах. Ещё парочка погрызенных и подранных диванов. И ещё одна дверь. В соседнее помещение.       «Наверняка, в кухню».       Оглядев эти «остатки былой роскоши», я только покачал головой:       «Вот насоздают себе расширенных пространств, а убираться кому? А убираться бедному Реджи».       После беглого осмотра я убедился, что никого живого — тараканы не в счёт — в этой комнате не было. И я прошёл дальше, в соседствующее со столовой помещение, которое, как я и предположил, оказалось кухней.       В центре валялся опрокинувшийся стол без одной ножки, который можно было назвать небольшим только по сравнению с уже виденным мною обеденным. По стенам висело не меньше дюжины шкафчиков, один из которых подрагивал дверцами, очевидно, из-за засевшего внутри боггарта. Повсюду лежала, стояла и висела разнообразнейшая кухонная утварь, названий большинства которой я знать не знал.       «Хотя я достаточно многое из кухонных приблуд знаю. Всё-таки мама Молли готовить любит, а ещё больше любит, когда детки ей помогают. Это, как говорит мама, сплачивает семью и дарит ощущение тепла. Возможно. Ей видней, не буду спорить. Так что я не только ложки, вилки и котлы знаю. Я ещё могу опознать, например, вон ту большую ложку с дырками — шумовка называется. А вон та металлическая хрень на деревянной ручке, напоминающая БДСМ-корсет для груши, — это веничек. Или нет?.. Ну как-то так, короче!»       После не совсем удачного экскурса в дебри кулинарной терминологии, я подумал было заняться боггартом — вроде как не дело это, оставлять за спиной даже столь малую угрозу — но по здравом размышлении решил, что угроза для меня лично действительно крошечная, а «пугач», раз уж за несколько десятилетий никуда отсюда не делся, и сейчас не денется.       «Дождётся».       Тем более боггарт на встречу со мной совершенно не рвался, даже дверцами шкафчика поскрипывать перестал. — Ты это, слышь? Не уходи никуда, я скоро. Вот вернусь и пообщаемся, — довёл я до его сведения и пошёл дальше.       В дальнем конце кухни была ещё одна дверь.       

***

      И открыла мне эта дверь ступеньки вниз. Учитывая, где я находился, это явно был спуск в погреб.       «Гигантский огнекраб, да?»       Из логова «дракона наоборот» сильно тянуло гнилью, экскрементами и чем-то палёным. Настолько сильно, что мне пришлось добавить чар на нос.       На время своего путешествия по каменной, к моей удаче, лестнице — «Потому что деревянная уже сгнила бы или сгорела давно!» — я убрал трость в сумку и, подвесив рядом с собой шарик света, начал осторожно спускаться вниз, чуть ли не ежесекундно колдуя «Эванеско» на многочисленные засохшие кучки.       Хозяин логова был на месте и дружелюбно поприветствовал меня залпами попного фейерверка. Три раза, пока я его не оглушил. Кстати, его болотного цвета туловище и усыпанный сверкающими драгоценными кристаллами панцирь действительно были больше свойственных этим животным размеров. Раза в три, но и только.       «Прям вот «гигантский»! Гигантских они не видели».       Однако, как я помнил, в списке целей рядом с пунктом «огнекраб» никаких пометок не было, а это значило, что трофей целиком и полностью принадлежал мне. На моё лицо выползла довольная улыбка:       «Из этого панциря получится шикарный котёл! Не гигантский, конечно, — не удержался я от сарказма, — но очень даже вместительный!»       Котлы из панцирей огнекрабов ценились из-за своей инертности. Инертное вещество это то, которое никак не реагировало с другими веществами, что и обеспечивало максимальную чистоту изготавливаемых в таких котлах зелий. Так что мне был гарантирован неплохой довесок к оплате за заказ.       Огнекраб уже был оглушён, поэтому мне хватило всего одного «Секо», чтобы отрубить тому голову. Может показаться, что я слишком легко с ним разделался — «Так оно, в общем-то, и есть», — но тут вступал в дело опыт. Дело в том, что для такой вот «лёгкой» победы над огнекрабом нужно было суметь попасть в незащищённые участки тела. В противном же случае панцирь просто отклонил бы чары, что могло весьма неприятно закончиться — «И очень часто так и случается!» — для малоопытного охотника.       Используя всё то же «Секо», я оперативно вырезал останки огнекраба из моего будущего котла и, предварительно очистив, убрал тот в сумку. Остальная туша исчезла после моего «Эванеско», там ничего ценного не было.       

***

      Выбравшись из погреба, я занялся кухонным боггартом. Порядок действий менять не стал. Заклинанием открыл дверцу в его жилище, дождался воплощения…       «Ах ты ж, сукин ты сын!»       Этот боггарт умудрился залезть немного глубже в мои потаённые страхи, чем предыдущий. Это всё ещё был тот же самый я/белый оборотень, но теперь смысл запугивания был не просто в факте моего краткого двойственного существования. На полу возле лап оборотня лежало три тела с разодранными, окровавленными шеями. Одно принадлежало взрослой женщине. Собранные в хвост каштановые волосы с проседью; домашний свитер с большим воротником; серые штаны, с так и не сошедшим пятном от какого-то зелья, и безжизненные глаза цвета молочного шоколада.       Два других тела принадлежали мальчику и девочке примерно моего нынешнего возраста. Оба ребёнка были рыжими — «Все в отца!» — веснушчатыми, голубоглазыми. От матери же у девочки была непослушная грива волос, а у мальчика — черты лица и пара родинок.       Во мне закипела злоба:       «Да как смеет этот недопризрак пугать меня смертью моей семьи?!»       Как и ранее в здании гильдии, магия сама собой вырвалась из моего тела. В доли секунды мощный поток электрических разрядов испепелил и боггарта, и большую часть кухонной мебели. Стены выдержали только из-за наложенных на них чар ну и потому, что я поспешил взять поток бьющих во все стороны молний под контроль.       Чуть успокоившийся я задумчиво уставился на устилавший пол пепел, часть которого минуту назад попыталась меня напугать. Этот боггарт однозначно был сильнее первого. Первый выковырял из моего подсознания лишь воспоминания о боязни повторного обращения, тогда как второй смог достать до застарелого ужаса перед возможными последствиями этого самого превращения. А ещё у меня были вопросы к внешнему виду моих детей. С Гермионой-то всё было в порядке, если, конечно, можно было так сказать об этой ситуации. Но её образ был в точности такой, какой я видел свою бывшую в последний раз. А вот дети…       «Почему они — дети?! Они ведь на тот момент уже давно были двумя взрослыми дылдами, обзаведшимися собственными детьми. Или… или просто я именно так их вижу? Та, не раз мною слышанная, философская идея, что дети в глазах своих родителей навсегда остаются детьми? Хммм… Теперь, глядя с высоты личного жизненного опыта, я вынужден согласиться, что так оно и есть».       

***

      Но мне было над чем поразмышлять и помимо боггартов, семьи и общечеловеческих ценностей.       Как говаривал классик: один раз — случайность, два — совпадение, три — система. Два раза уже было. Стоило ли ждать третьего или можно было перестать врать самому себе уже сейчас? Моя магия реагировала на эмоции — факт. И в этом, казалось бы, не было ничего странного. Давно было известно — определённый эмоциональный настрой усиливал некоторые заклинания, ну а его отсутствие могло их ослабить. Однако мой случай отличался. Сегодня, каждый раз, когда я испытывал яркие эмоции… — «Не сильные. Сильные это: ужас, эйфория, жгучая ненависть, страсть…» — Так вот, сегодня от любого всплеска эмоций у меня происходило нечто наподобие детского выброса. И от мгновенной вспышки раздражения, и от… от… Ладно, остановлюсь пока на раздражении. В последние дни — «А сегодня особенно!» — иных эмоций у меня никто не вызывал. Сплошное раздражение.       «Пубертат меня догоняет, что ли? А то чё я весь такой раздражительный?»       В общем, магия сама выплёскивалась из меня, чего не должно было быть.       «Не малыш уже давно. С этим надо что-то делать. Потому как это может быть опасно для окружающих. Как сегодня для Джима, например».       И появилось это после вчерашнего ритуала, который, очевидно, чего-то там мне внутри добавил. Мощностей. Теперь мне намного проще давалась беспалочковая магия, но от переизбытка эмоций я мог в буквальном смысле взорваться. То есть мой контроль над новыми мощностями пока что оставлял желать лучшего. Оставалось надеяться, что только «пока».       «Блеск! Ну почему если звиздец, то абсолютный, чистый и незамутнённый, а если что-то хорошее, то обязательно с подковыркой?! Но с этим надо что-то делать. А что?»       Не испытывать никаких реакций на всё, окружающее человека, весьма проблематично. Несложно держать морду кирпичом круглые сутки, но это же просто внешнее проявление. А вот внутри ничего не испытывать — задачка несколько другого плана. И готового решения у меня не было, кроме очевидного — постараться побыстрее взять всё под контроль.       «Вряд ли мне будет просто, но зато какие перспективы!»       А радикальные варианты — вроде лишения себя магии или превращения с помощью зелий и ментальных вмешательств в бездушного робота — я даже не собирался рассматривать.       

***

      И на такой философской ноте закончив с кухней, я направился в следующую комнату, которая оказалась библиотекой общего доступа. Публичной, можно сказать. Этакая заморочка богатых семей — иметь две библиотеки. Одна — открытая для всех гостей дома, там находились статусные издания, безобидные мемуары предков, развлекательная литература и обычные книги по магическим дисциплинам. И другая — тайная, где хранились по-настоящему ценные знания и запрещённые или неодобряемые нынешней политикой Министерства тома. Так вот я попал в первую, безобидную.       Здесь пахло плесенью и мокрой штукатуркой. Вдоль стен тянулись шкафы, до отказа набитые покоробившимися книгами. Полки кое-где, не выдержав тяжести разбухшей от сырости бумаги, сломались, и содержимое неопрятными кучами валялось на полу.       «Удивлюсь, если хоть какую-нибудь из книжек здесь ещё можно прочесть».       В центре комнаты, на пыльном, потерявшем цвет ковре, стояли четыре кресла. Возле каждого — небольшой столик. В каждом столике имелся выдвижной ящичек. Скорее всего, там хранились листы пергамента и перья с чернилами, на тот случай, если читающему захотелось бы что-то записать. В лучшие времена наверняка было весьма уютно и комфортно провести здесь пару часов за книгой, в круге света стоящего рядом торшера, с чашкой горячего чая и тарелочкой печенья. Но прямо сейчас каждый из четырёх ящичков был занят боггартом. Их светящиеся в полумраке библиотеки магические ядра я видел чётко.       «К-к-комбо! Будем выбивать по одному».       Моя палочка уже выписывала в воздухе необходимый для открытия первого ящичка жест, как случилось неожиданное: все четыре ящичка сами по себе разом выдвинулись. Меня тут же словно холодной водой окатило. Так называемая «Волна страха». Эффект, похожий на производимый дементором.       «Но боггарты в этом смысле «пожиже» будут. Неужто командная работа? Любопытно. Но даже до ауры Серого Тома они не дотягивают. Ну что ж, посмотрим дальше».       Впрочем, эта их «волна» страха как такового у меня не вызвала. Но я никогда раньше не слыхал, чтобы боггарты кооперировались.       «Чтобы «жили» рядом, да, слыхал, а вот чтоб работать сообща…»       И мне тут же стало интересно, что же такого мне смогут предложить четыре боггарта разом. Я поспешно перешёл опять на обычное зрение и приготовился внимательно всё фиксировать, чтобы потом перенести на бумагу столь интересный опыт.       «Дааа… Всё-таки экспериментаторский дух во мне неистребим».       Ну а «пугачи» тем временем не бездействовали. Эти ребята заполонили окружающее пространство серым туманом и показали мне…       «Меня?»       Напротив меня стоял мальчуган с красными волосами и глазами двух цветов, в зелёном джемпере и старых джинсах. Правая рука опиралась на трость, в левой была сжата палочка. На лице застыла уверенная улыбка победителя. — Словно в живое зеркало смотрю, — хмыкнул я, разглядывая «себя». — У меня правда такой большой нос? — В который раз маскируешь испуг насмешкой?       «Реджи» издал смешок, сделал шаг вперёд и указал кончиком трости на меня: — Я ведь прав, трусишка?       Я поддел своей тростью трость «Реджи»-боггарта, заставив его тем самым потерять точку опоры. Он вынужден был отойти на два шага назад, чтобы восстановить равновесие. Я же сделал из увиденного определённые выводы: — Ты не я. И даже не моя копия, — логично заключил я.       Дело в том, что из-за искривления правая нога у меня совсем чуть-чуть, но короче левой. Поэтому без трости походка моя приобретает характерную «шаткость», а если я стою, то правое плечо немного ниже левого. Порождение боггарта же отшагнуло назад абсолютно ровно.       «Реджи» ухмыльнулся. Его трость вдруг взорвалась облачком серого тумана, а сам «мальчик» встал прямо, ровно опираясь на обе ноги, что для меня было невозможно. — Ну и кто же ты? Или, точнее, чего же я боюсь? — Мыслишь верно, но идёшь не в ту сторону.       «Никогда не думал, что у меня настолько раздражающая улыбка. Надо чаще улыбаться».       Но если серьёзно, то происходило нечто странное. — Скажи-ка ещё что-нибудь. — Я многое хочу тебе сказать. И многое напомнить… — А, так вот оно что! Ты не мой страх, ты — намного хуже. Ты та, кто выплюнет все терзающие меня мысли мне же в лицо. Ты — чёртова совесть!       «Реджи» улыбнулся ещё шире. Так и хотелось припечатать эту морду чем-нибудь весомым, но любопытство удерживало меня от столь кардинальных действий. Хотелось узнать, что мне может сказать это…       «Даже и не знаю, как «это» обозвать. Это ведь даже не какое-нибудь там псевдоживое существо. Это просто порождение командной работы боггартов. Интереснейший феномен! Ну, пусть будет «совестью», раз уж я так ЭТО назвал. Никто ведь не пострадает, если я немного с… с ЭТИМ пообщаюсь?»       Я полез в сумку и быстро достал оттуда свою тетрадь для записи хода экспериментов и карандаш. Своё состояние я внимательно отслеживал: силы пока не убывали, в ступор от страха я не впадал, а человечиной боггарты не питаются. Так что я не видел препятствий к более продолжительному общению. — Да, думаю, в некотором роде, меня можно считать совестью, — согласился «Реджи» со сказанным мной. — Однако всё несколько сложнее. Впрочем, мы собрались здесь, в этот прекрасный день, чтобы поговорить о тебе. — И кто тут ещё прячется за насмешками? Ты мне лучше ответь: это боггарты общаются со мной через тебя? Или ты сама по себе? — Второе. Боггарты оживляют страхи жертвы, но не понимают, что конкретно они создают. Просто считывают из подсознания человека перед ними самые затаённые страхи и представляют их в максимально травмирующих для жертвы образах. Ну и наслаждаются эмоциями парализованной ужасом жертвы. Подпитываются. Растут. Менталистика, чтоб её. — Ты ответил… Или ответила? Знаниями, уже имеющимися у меня, — я посмотрел в глаза «совести». — Процитировала вывод, сделанный мною после прочтения книги о боггартах. Как там… «Быть страхом»?.. Неважно. Но это лишь подтверждает, что ты не знаешь ничего, чего не знал бы я. Жаль, жаль. — Кто знает? — хмыкнула «совесть», сцепив руки за спиной и подходя поближе. — Иногда взгляд с неожиданной стороны на уже известную информацию открывает что-то новое. — Чуть помедленнее. Я записываю! — попросил я «совесть», действительно начиная записывать.       «Ну а что, фраза хорошая, чисто технически сказал её я, так что пойдёт в мой сборник цитат самого себя. Вдруг когда-нибудь захочу выпустить такой сборничек?» — Достаточно повеселился?       Милостиво осведомилась «совесть», когда я закончил писать, а после моего подтверждающего кивка продолжила: — Тогда давай перейдём к делу.       «Совесть» подняла руки, и вокруг нас из тумана соткались пустые рамки. Много пустых рамок. Реджи-«совесть» вытянул руку вперёд, и одна из рамок оказалась прямо передо мной. Щелчок пальцев — и в рамке появилось изображение малыша с разноцветными глазами, держащего направленную себе в лицо волшебную палочку.       Поскольку я подготовился морально к чему-то подобному, то очередной спонтанный выброс был почти мгновенно взят мной под контроль и перенаправлен в пол.       «Ничего. Они хотели дом без «нечисти»? Вот и получат дом без «нечисти». А то, что дом будет ещё и без паркета, и без кухонной мебели… Всё равно всё менять. Но «совесть»-то эта! Вот жеж падла какая!» — А ты весьма непростой человек, Реджинальд Уизли.       Заговорила опять тем временем «совесть», полностью проигнорировав мой магический выплеск. — Как и твой страх. Вы вместе состоите из множества пережитых событий, принятых решений и совершённых ошибок. На первый взгляд даже кажется, что у тебя просто нет какого-то одного большого страха, перевешивающего остальные. Даже пауки в какой-то момент отошли на второй план. Но это только на первый взгляд. Узнаёшь карапуза? — Поменьше идиотских вопросов. — Верно. Это ты сам десять лет назад, — вновь проигнорировала меня «совесть». — Ты ведь помнишь тот день?       «Ещё бы я не помнил этот день! Тогда я осуществил свой самый сложный выбор». — Решила сразу с козырей зайти? — покачал я головой. — Да нет, иду по порядку, — мило улыбнулась «совесть».       Мне как-то внезапно захотелось вдарить этой «сучности» по зубам тростью. Я даже задумчиво обозрел своё предполагаемое орудие. — В этот день ты всё же решил оставить память о прожитой жизни при себе, тем самым избрав более трудный из двух доступных тебе путей. Почему? Ты ведь мог стереть все свои воспоминания и жить жизнью почти обычного мальчишки. — Мог, — согласился я. — Однако не решился. — Говори прямо — испугался! Ты испугался, что если оставишь всё как есть, то твоё прошлое может повториться. И жизнь может пойти ещё хуже, из-за неучтённого фактора в твоём лице.       «Совесть» взмахнула рукой, и рамка с изображением годовалого меня отлетела куда-то в сторону. Её место тут же заняла другая. Пока пустая. — Это был первый кирпичик твоего нового страха.       Щелчок пальцев. В рамке появилась новая картинка. На ней были изображены четыре маленьких мальчика. Две пары близнецов: одни постарше, другие помладше. Один из младших стоял, виновато опустив голову, и держал в руках плюшевого медведя. Второй что-то рисовал в альбоме, краем глаза косясь на первого. Старшие же близнецы вид имели сильно недовольный. Оба держали в руках по потрёпанной детской метле. На метловище одной виднелась заметная трещина. — Узнаёшь?       Я промолчал, но в паркете образовалась ещё одна дыра с обугленными краями. — Да! Это тот злополучный день, что подарил тебе твою первую фобию. А теперь и твоему брату!       Картинка ожила, и один из старших близнецов — «Фред». — достал из кармана волшебную палочку — «Честно украденную палочку Чарли». — и ловко превратил медвежонка в руках одного из младших — «Рона». — в большого косматого паука. — Ты был рядом. И пускай тебе было только три, но ты мог бы их остановить. Однако не стал. Почему? — А ты разве не должна пытаться меня напугать? Или тебя создали боггарты-гурманы, которые предпочитают эманации мук совести эманациям страха своей жертвы? — Может быть. Душевные терзания — это ведь тоже разновидность страха. Так что… Кто знает?.. — «совесть» развела руками и хитро улыбнулась. — Но не уходи от темы. — Если бы я хотел «уйти от темы», то просто уничтожил бы твоих создателей. Знаешь?.. А я именно так и поступлю!       Я направил палочку в ту сторону, где ранее мой волшебный глаз зафиксировал магическое ядро боггарта. — Ты оставил своему брату… Самому себе этот страх потому, что он должен сыграть свою роль. — Ридикулус!       Мощный жёлтый луч прорвал окружавший меня серый туман и разом прихлопнул половину дружного квартета. «Совесть» вскрикнула, словно от боли, и испуганно заметалась. — Не хочешь смотреть правде в лицо?! — завопил «Реджи», махая руками.       Но я не слушал больше эту «сучность», я перевёл палочку на новую цель. Из-за паникующей «совести» призрачные рамки пришли в движение, заполняясь до боли знакомыми мне фрагментами прошлого из обеих жизней вперемешку: моё первое появление в гильдии во взрослом виде; кража Серого Тома из Отдела тайн; огромная пасть белого оборотня-вожака, впивающаяся мне в плечо; падение за туманную завесу в Арке Смерти; палочка, направленная на клетку с Петтигрю… — Ридикулус! Ридикулус!       Два метких выстрела изничтожили последних членов «банды», но «совесть» всё ещё маячила передо мной.       «Что-то тут не так!»       Я активировал свой розовый глаз…       «Бааа! Я дурак!»       Неконтролируемый заряд молнии пронзил «совесть», заставив точно так же взорваться серым туманом. Это была никакая не «совесть», естественно. И не продукт слияния четырёх боггартов. Всё элементарно. Это был пятый «пугач», подкравшийся ко мне незаметно, под прикрытием взявших меня в оборот четырёх своих «сожителей». И худо-бедно, но сколько-то энергии они из меня вытянули, пусть оперируя и не страхами, а угрызениями совести.       «Лопух! Развели как маленького! А ещё седьмой ранг!»       После бесславной кончины боггартов туман быстро сошёл на нет. Было тихо. Я немного отстранённо посмотрел вокруг, вспоминая, где нахожусь, и наконец уставился на то место, где ещё минуту назад стояло нечто с моим лицом. — Я оставил Рону боязнь пауков лишь потому, что в прошлой жизни без неё я/он не стал бы тем, кто я есть сейчас. Только и всего.       Произнёс я запоздалый ответ в пустоту.       «Всё-таки Джим был прав — низким уровням здесь не место».       Ещё с минуту потоптавшись, я развернулся на каблуках и направился обратно в коридор, завершать чистку коттеджа.       

***