Глава 13. Покатушки на мётлах

             

***

      Первое, что я ощутил, проснувшись утром, — это были до боли, в буквальном смысле к сожалению, знакомые мне симптомы похмелья: каша в голове, пустыня во рту, буря в желудке. То есть: амнезия, сушняк и тошнота. Совершенно не хотелось не то что вставать, а даже лишний раз шевелиться. Даже глаза открывать было впадлу! Так — с закрытыми глазами — я и вытянул руку, надеясь, что удастся притянуть мою сумку. На счастье, та, видимо, валялась где-то поблизости и почти мгновенно влетела в ладонь. Я тотчас раскрыл наощупь, призвал флакон с Антипохмельным, приподнял голову — наученный горьким опытом, лёжа не пью — залил в себя зелье, осторожно откинулся обратно на подушку и принялся ждать.       Спустя десяток томительных секунд я облегчённо выдохнул и открыл глаза. К собственному удивлению, я увидел над собой вроде как знакомый мне бордовый бархатный балдахин.       «Это моя кровать? Точно. Моя. Вон там на столбике, в углу, даже нацарапано: «Реджи».       Как нетрудно догадаться, кровать эта, балдахин и столбик располагались не где-нибудь, а в спальне мальчиков-первокурсников «Гриффиндора». Кровать конечно же не была расстелена, а сам я был всё в той же одежде, в которой свалил из замка вчера утром — «Надеюсь, что именно вчера», — но тем не менее! По соседству храпел Рон, чуть дальше посвистывал носом Невилл, остальные просто тихо сопели. За окном было темным-темно. Уже привычная, донельзя мирная обстановка.       Я позалипал на обугленную по краям дырку на рукаве джемпера, в районе локтя. Потом чутка попялился в трансфигурированное из флакона зеркало на своё отражение с подпалёнными бровями. И всё это время меня мучила одна мысль:       «А как я вообще здесь очутился?»       В голове действительно крутилась каша из обрывков событий, так что я мало в чём был уверен. Последнее, что я чётко помнил, — это выпитый залпом на спор стакан коньяка.       «Кажется…»       А вот как до этого дошло, я не помнил. Но…       «Кажется…»       Вроде как мы с Доком зарубились выпить на скорость.       «Но это неточно. Потому что… Ну… С Доком? С тем парнем, который выпивает от силы трижды в год: в свой день рождения, в мой и в день рождения Джима? Да и то во втором и третьем случаях приходится насильно ему в глотку вливать. Да, так нельзя делать, а не пить в баре можно? Вот чё он не пьёт? Не по-нашему это!»       Помнил я, что Док вырубился где-то на середине процесса. Я не был уверен, что сам смог допить свой стакан до конца, но раз Док вырубился…       «То я точно победил».       Значит, следующие три раза Док будет лечить меня бесплатно. Помню, что спорили мы именно на это.       «Не то чтобы мне так уж часто требовалось лечение… Но это всё, конечно, замечательно, а вот что было дальше? А что было до этого? Ааа! Мозги кипят! Фууух… Спокойствие, только спокойствие. Нужно действовать последовательно и попытаться восстановить хронологию событий. Сколько там ещё до подъёма?» — Темпус! — шепнул я.       Заклинание показало полшестого утра, на полтора часа раньше моего обычного подъёма. Значит, время покопаться в своей бедовой головушке у меня было. Стоило начать с самого начала, то бишь с утра.       

***

      Вчера я, как обычно, проснулся раньше всех, сделал зарядку, умылся, оделся в повседневное и по-тихому свалил из гриффиндорской башни. Правда, совсем уж идеального побега у меня не получилось, потому что в вестибюле первого этажа я наткнулся на Бенико. Ну как «наткнулся», скорее почувствовал её взгляд. В принципе, мне не составило бы труда проигнорировать, именно так я и хотел сделать поначалу. Но почти сразу передумал.       Подозвав Бенико, я кратко объяснил, что решил устроить себе выходной. Попросил никому не рассказывать, что она в курсе моего отсутствия, — если, конечно, её будут спрашивать — вне зависимости от личности спрашивающего. А в качестве «платы за молчание» вручил для прочтения одну из своих тетрадей с самыми полезными из всех известных мне заклинаний. С бытовыми.       «Уж всяко второкурснице от изучения сборника бытовых заклинаний будет куда больше пользы, чем от чтения чего-нибудь наподобие… Не знаю… «Сто способов убить «Левиосой», например. Кстати, абсолютно бесполезная книжонка. Восемьдесят шесть из них — это описание вещей, которыми можно запустить в противника, а остальные четырнадцать — это советы, с какой скоростью и с какой высоты бросать эти вещи. Ладно. Что там было дальше?»       Дальше я пока всё помнил хорошо. Я прогулочным шагом добрался до печально известной Гремучей Ивы.       «Хотя почему «печально»? В этой жизни я ещё не разозлил бедное дерево, приземлив на него Фордик — и в общем-то и не собираюсь, — и Ива вполне себе весёлая».       Заколдовав первый попавшийся на глаза прутик, я ткнул им в особый сучок, «выключающий» боевитое дерево, и полез в секретный тоннель, вход в который был скрытый в корнях Ивы.       В Визжащей хижине я надолго не задержался. Практически сразу же как вылез из потайного хода, я выбил окно и выбрался наружу, после чего с помощью простого «Репаро» вернул всё как было. Ну а добраться до края Хогсмида, откуда уже можно было аппарировать, и вовсе труда мне не составило.       Потом были: прогулка по Косой аллее и визит в гильдию боевых магов. Немного болтовни с Джимом о том о сём; непроизвольный запуск того в полёт; взятие штрафного задания в качестве своеобразного извинения; долгий путь обратно к «Котлу», чтобы переместиться по нужному адресу.       «Обязательно настоятельно посоветую Джиму добавить комнату для аппарации в здание гильдии! Обязательно!»       Затем был тот дурацкий коттедж. В точности напоминающий один из приколов детства — фантик с собачьей какашкой внутри. Здесь тоже снаружи была яркая обёртка, а внутри… Ну запах точно соответствовал начинке из прикола. Да и в остальном… Гниль, грязь, запустение и обилие паразитов. Боггарт в гостиной; большой — «Ну никак не тянул он на гигантского!» — огнекраб в подвале; боггарт в кухне; «банда» из пяти «пугачей» в библиотеке…       «Совесть» эта ещё… Интересный, конечно, феномен, но достаточно опасный. Надо бы Джиму инфу передать, чтобы он народ предупредил, что и такое, оказывается, бывает… Или я уже?.. Не помню. А что помню?»       

***

      Помнил я подъём на второй этаж.       Похожий коридор с ковром, картинами и вазами, но вместо арок, как было на первом, — двери. Три распахнутых и одна запертая целым ворохом заклинаний. Кстати, вонь тут была как бы не сильнее, чем в погребе у огнекраба. Пришлось хорошенько очистить воздух, но это почти не помогло. Так что я добавил заклинание головного пузыря, а то глаза уже слезились. Потом я подумал-подумал и скастовал на обувь чары кошачьего шага.       «Потому что так падалью вонять может исключительно от логова хищника, который настолько уверен в собственных силах, что не боится выдать лёжку вонью своих объедков».       Обозрев весь этаж, прямо с лестничной площадки, своим волшебным глазиком — «Да, через стены тоже пробивает, я уже говорил, но плохо и неточно», — я пришёл к выводу, что никаких неучтённых боггартов не наблюдается. Но было много какой-то мелкой магической шушеры.       В одной комнате парочка чего-то побольше, в другой — парочка сотен чего-то совсем маленького.       «Наверное, такие же трёххвостые крысохомяки, как те, что остались внизу, спать в вазе. Надеюсь. Очень хотелось бы. Они милые».       И только за самой дальней от входа дверью смутно виднелось чьё-то достаточно большое магическое ядро, обладатель которого мог претендовать на роль самой большой рыбины в этом пруду. Такого следовало уничтожить в первую очередь, а уж потом заниматься всякой мелочёвкой. Это не боггарт в кухонном шкафчике, такое за спиной оставлять нельзя. Туда я и пошёл осторожно. Я помнил, что в списке было ещё и три упыря. Так что осторожничать стоило хотя бы из-за них.       Продвигаясь к дверям в дальнем конце коридора, по пути я прикрыл и две другие, ведущие в обиталища тех тварей, что показались мне неопасными. На всякий случай, чтобы эта мелочь не разбежалась.       За всеми тремя распахнутыми дверьми, кстати, оказались личные покои. Весьма внушительного размера, должен отметить. Первые и вторые — для детей или, возможно, гостей, а вот третьи — явно предназначались хозяевам дома.       

***

      За третьей открытой дверью находилась небольшая, по сравнению с той, что была на первом этаже, гостиная. Из неё две двери вели направо, одна — налево. Все тоже были нараспашку. Я неслышно зашёл и осторожно заглянул в двери по правой стороне: кабинет и ванная. И то, и другое — в ужасном состоянии. Мебель разломана; ванная опрокинута; на стенах следы когтей; все загажено. Эти двери я тоже тихонько позакрывал и каждую запечатал заклинанием. Во избежание, так сказать.       За левой дверью обнаружилась хозяйская спальня с огромной двух-… — «Нет, скорее пяти-!» — …местной кроватью, на которой мирно посапывала какая-то крупная тварь, совершенно непонятного происхождения.       «Или это несколько тварей, просто лежат клубком?»       В общем, у того, что лежало на кровати, большую часть занимала полосатая тигриная спина. Местами виднелись перья и даже торчал из этого клубка толстый змеиный хвост.       По всей комнате были разбросаны обглоданные кости, а в одном месте виднелась изрядно погрызенная, но недоеденная туша какого-то гуманоида. Валяющихся по углам крупных костей в принципе хватило бы ещё на парочку таких же «человечков».       «Может, вот они? Упыри-то? Может, можно не искать больше?»       Здесь тоже все стены были в глубоких царапинах, словно очень большая кошка точила когти. Ооочень большая. Потому что все следы были выше уровня головы взрослого мужчины. Пол были заляпан кровью вперемешку с грязью. Брызги крови были даже на потолке. Отвратное зрелище. Видал я, конечно, и похуже, но…       «Это же не значит, что всё, что чуть повыше планки «самое худшее», автоматически становится более-менее приемлемым? Не значит. Ну хотя бы им хватило ума не срать там, где спят. Хотя так неаккуратно жрать тоже можно было бы в другом месте. Что, комнат мало, что ли? Есть же столовая на первом этаже, например».       Стоило мне закончить сеанс наблюдений и войти в комнату, как «клубок» на кровати зашевелился и в меня вперился чей-то мутноватый спросонок глаз. Моргнул, прикрываясь третьим веком, и я понял, что глазик-то птичий! «Клубок» развернулся, и я увидел тварь во всей, как говорится, красе. У этой химеры были голова и шея гиппогрифа, плотно перетекающие в мощное тигриное тело, с тигриными же лапами и толстым змеиным хвостом.       «Ну хоть что-то из классики».       Размером тварь была с нормального тигра, то есть — в половину Хагрида. На шее до сих пор болтался металлический ошейник, испещрённый рунами, с обрывком цепи.       Я успел пару раз моргнуть, отходя от удивления, а монстрятинка уже вскочила и чуть припала на передние лапы, крутя задницей, как кошка перед прыжком, когда та ищет для толчковых задних лап опору поустойчивее. Вот и это творение сумрачного магического гения через пару секунд было уже готово с низкого старта набросится на меня, и…       «Эмм… не знаю, что она… оно собиралось сделать».       Пасти-то у него не было. Если только выклевать мне глаза… Хотя мне и коготков тигриных хватило бы.       Но не суть важно, какие у химеры были на меня планы, поскольку действовать я начал с опережением. Нервишки мои уже были весьма расшатаны встречей с дружным коллективом боггартов, поэтому в тигрогрифа, помимо «Бомбарды» неконтролируемо улетела ещё и молния.       Однако тварь была очень быстрая.       «Очень!»       И так же быстро стало очевидным, обладала — «Скотина такая!» — ещё и некоторой стойкостью к магии, из-за чего урон от «Бомбарды» оказался невысок. Химеру просто отшвырнуло к дальней стене, где та бодро вскочила на лапы, потрясла башкой и рванула ко мне. А молния просто пролетела чуть выше нужного.       «Вечер… День явно перестаёт быть томным!»       Пришлось мне срочно выставлять на пути у «зверюшки» каменную стеночку. Послышался странный гулкий удар, совсем непохожий на тот смачный «шмяк», что должен быть слышен при контакте живого тела с камнем. Очень быстро несущегося живого тела с очень жёстким камнем. Но я, не став задумываться, двинул свою стену вперёд, собираясь прижать тигрогрифа к стене комнаты и таким образом расплющить. Однако и тут меня поджидала неожиданность. Тело твари ничуть не расплющилось! Просто моя стеночка развалилась на составляющие её каменные блоки, явив моему взору химеру без единого признака насильственного уплощения. Уже не на шутку испуганный, я раздражённо прицокнул языком.       Моего раздражения хватило на ещё одну молнию, от которой всё-таки слегка оглушённый попыткой сдавливания тигрогриф не смог увернуться. К сожалению, дополнительной дырки в полосатой шкуре не появилось, но мне почему-то чертовски захотелось шашлычка. Вся эта опасная для моей жизни возня начала мне надоедать. Стоило заканчивать побыстрее, пока не понаделали дырок в шкуре уже мне. Я решил действовать по тому же сценарию, что так хорошо зарекомендовал себя в умерщвлении тролля. То есть я решил протаранить тигрогрифа мощным потоком электричества.       Вот только для повторения такого потока молний мне требовалось немного времени, чтобы подкопить нужное количество магии. А животное явно не собиралось мне это время давать. Однако выбора у меня по большому счёту и не было, так что я затаился за дверью спальни, готовясь в случае нападения нырнуть в сторону или дать отпор. Но и тут странный обитатель Мордредова коттеджа подкинул мне сюрпризец! Как оказалось, эта свинота вовсе не собиралась за мной гнаться и вообще выходить за пределы своего «спального» логова. Она не выжидала удачный момент для нападения, а тоже копила энергию, которую и выпустила…       «Дыхнув в меня огнём!!!»       Пришлось резко отпрыгивать в сторону, прикрыв предплечьем глаза. Но мне всё равно успело слегка опалить брови и поджечь джемпер на локте. Тут уж я терпеть больше не стал и выпустил всё накопленное потоком молний. Так мощно, как с троллем, не получилось, но и у тигрогрифа живучесть оказалась в разы меньше, чем у тролля. Химеру от мощи электрического разряда просто разорвало на несколько частей, а я сполз спиной по стене, потому как дрожащие от страха ноги не держали. Даже думать не хотелось, что могло бы со мной произойти, если бы я не успел поставить стенку перед мордой этой птицекошки.       «Вот же страшная фигня была! Бррр… Надо будет проверить, сколько мне золотишка Джим конкретно за эту срань полосатую накинет. Она ведь вполне на пятый класс опасности тянула. Хм, если так подумать, то получается, что напугавшая разведчика «банда» боггартов спасла ему жизнь. А я их грохнул. Неудобненько как-то вышло».       Затушив несчастный паркет, на этот раз тлеющий не только из-за моей несдержанности, а и от остатков огненного дыхания тигрогрифа, я провёл краткий осмотр непострадавших в огне гуманоидных останков. С облегчением обнаружил, что это не парочка невезучих маглов, а всего лишь парочка упырей.       «Хм, без головы даже упырь долго не проживёт. Но тут, к сожалению, совершенно точно только два черепа. Значит, третий упырь ещё где-то бродит. Вопрос, где же именно?»       Но если без шуток, то всё было не так уж плохо. Мне бедных упырей даже стало немного жалко. Пускай на вид они и страшненькие, но в целом просто безобидные паразиты. Да что там говорить, у нас один как питомец на чердаке живёт. Если бы не выл по ночам, так и вообще мирное домашнее животное было бы».       Посидев и придя в себя, помечтав о достойной награде за пережитый стресс, я потихоньку поднялся на ноги и, обновив заклинание головного пузыря, пошёл проверять, что за прелести ждут меня за ранее мною закрытыми дверьми.       

***

      В первых из двух похожих покоев — тех, что были с обычного размера кроватями — меня не слишком дружелюбно встретили две большущие змеи, совершенно не настроенные на контакты с посторонними. Змеи были магические, что, в общем-то, ни разу не странно, если вспомнить, что владелец дома в своё время напокупал себе всякой волшебной живности. Впрочем, «Секо» — универсальное заклинание, прекрасно работающее как с амфибиями, так и с пресмыкающимися. Так что змеи разделили участь огнекраба.       Осторожно заглянув во вторые покои, ничего опасного я не заметил. Комнаты вообще на первый взгляд казались пустыми. Но только на первый.       «Я упоминал, что окна в коттедже засраны, и света через них проникает всего-ничего? А, упоминал, помню. А то, что в доме использованы чары расширения пространства, и коттедж изнутри гораздо больше, чем снаружи? Тоже упоминал. Но тогда нетрудно предположить, что там не только комнаты большие, но и потолки высокие».       Так вот, в этих покоях — гостиной-кабинете, спальне и ванной — потолки были ниже, чем во всех остальных помещениях. И ещё там было сумрачно.       «И потолки ниже, чем везде. И сумрачно. А, это я уже говорил».       Я стоял и пялился на эти потолки, стараясь понять, кажется мне какое-то… Не то шевеление, не то игра теней… Стоял и пялился. И пялился. И стоял. Но только до тех пор, пока в морду лица мне не прилетел какой-то шевелящийся комок. С девчачьим визгом я стряхнул с лица это нечто, на поверку оказавшееся двумя сцепившимися пауками. Видать, подрались и вывалились, да с моей удачей — прямо на меня.       «Чёртовы пауки!»       Я пнул их, и один отлетел вглубь комнаты, а вот второй уцепился за мой ботинок. Пришлось опять использовать ультразвуковое оружие. Как я визжал! Куда там девчонкам! С трудом стряхнув гадёныша, от души шарахнул по арахниду молнией, попутно уничтожив пару квадратных футов дорогого, но напрочь рассохшегося паркета. Ну и испепелив паука, естественно.       «На меткость не жалуюсь».       А потом запустил под потолок несколько «Люмосов» и чуть не блеванул. Выскочил в коридор отдышаться, причём дверь за собой прикрыл.       «Паутина! Очень много паутины!»       Весь потолок в гостиной — и, думается мне, в спальне, и в ванной тоже — был заткан толстым слоем паутины, через который можно было заметить множество снующих по своим делам больших и маленьких пауков. Тот, коротого я уничтожил, — я успел разглядеть — был светло-серый, тонконогий. Значит — магические прядильщики. Не самый распространённый вид пауков. Иногда они заводились в наполненных магией местах. Их паутина после особой обработки использовалась для пошива деликатной одежды. Качество паучьего шёлка прядильщиков разумеется уступало шёлку акромантулов, но тоже было достаточно высоким.       Сделав пару-тройку — «Десятков!» — глубоких вдохов, я всё-таки смог сосредоточиться и начать вести себя как адекватный взрослый человек. Смелый человек. Просунул не глядя руку за дверь и использовал заклинание «Иммобулюс». Три раза. На всякий случай. Чары заморозки парализовали всех этих сухопутных осьминогов, и они, поджав свои длинные лапки, вызывающим у меня непроизвольную дрожь дождём с глухим стуком попадали на пол. Не теряя времени, я собрал всю паутину — «Всё-таки трусишки из неё невероятно приятны в нòске! И эффект удваивается, если не нужно платить за материал», — после чего повторил хорошо зарекомендовавший себя на глизнях метод устранения неподвижных вредителей.       Потом я запер за собой дверь тремя запирающими заклинаниями и плотно законопатил щель под ней, через которую теоретически могли бы выбраться пауки, которых я каким-либо образом не заметил.       «Эти твари невероятно коварны и чрезвычайно живучи! Уж я-то знаю. Это же пауки!»       А потом я принялся размышлять — а не попросить ли у Джима надбавку и за пауков тоже? Ведь пауков, согласно данным гильдейского разведчика, не должно было быть в моём задании. И пришёл к выводу, что, определённо, просить ничего не стоит. Поскольку правило в гильдии такое — без показа воспоминаний ни на какие прибавки-надбавки можно не рассчитывать. И тогда не только паутиной делиться придётся, а и воспоминаниями о том, как я — «Седьмой уровень!» — визжал всем девчонкам на зависть. Джим отнюдь не дурак. Он прекрасно знает о моих отношениях с пауками и, если я что-нибудь из воспоминаний удалю, сразу поймёт и вообще мне проходу не даст.       «Ну и ладно. Мне и паутины достаточно».       

***

      С последней на этом этаже дверью — той, что с самого начала была запертой — пришлось немного повозиться. Но в конечном итоге я и эту дверь взломал, открыв себе доступ в ту самую, вторую, скрытую от чужих глаз библиотеку. Здесь собрание литературы было в разы меньше, чем в общедоступной библиотеке на первом этаже, но сохранилось всё в разы лучше. После бегло осмотра, я нашёл приличное количество томов, знакомых мне по комнате с темномагическим конфискатом Отдела тайн.       «Да-да, я всегда был крайне любознателен!»       Так что в прошлой жизни я многое прочёл из того, что там хранилось, кроме разве что совсем уж чернухи ну и малоинтересных мне тем. Любознательность моя и в этой жизни осталась при мне, поэтому — в качестве моральной компенсации за встречу со всякой непонятной хренотенью и пару убитых слизью ботинок — я с чистой совестью позаимствовал парочку нечитаных ранее книжек, а так же несколько изданий по ритуалистике.       Правда для этого пришлось немного повозиться. С половины книг я снял все защитные чары, с некоторых — только часть. Полил всё хорошенечко водой, чтобы фолианты пропитались, разбухли, и промежутки в их стройных рядах, где ранее стояла экспроприированная мной литература, стали незаметны. Пару десятков книжек скинул на пол. Не поленился сходить на первый этаж и соскрести со стен плесени, как следует размазав её по переплётам.       «Надеюсь, приживётся».       В один уголок уложил позаимствованную из логова тигрогрифа кучку какашек, а в другой — парочку костей покрупнее.       В завершение создания невероятно реалистичной картины пострадавшей от времени и вредителей библиотеки я добавил на пол царапины, а библиотечную дверь снял с петель, положил на пол и шваркнул по ней хорошенько «Бомбардой». Дверка от такого обращения пошла глубокими трещинами, а мне только этого и надо было. Верхнюю петлю я сломал, нанеся на места разлома несколько слоёв ржавчины, а дверь закрепил обратно, но только на одной нижней петле, перекосив дверное полотно в проёме так, чтобы в зазор легко смог бы протиснуться упитанный упырь. Притрусил всё это пылью и остался весьма доволен проделанным.       Не стоило портить свою репутацию подозрениями в воровстве, даже если они и были частично обоснованными. Но сам я не видел ничего такого уж ужасного в том, чтобы взять пару книжек, которые сорок лет гнили в заброшенном доме.       «Сами виноваты! Развели тут зверинец, понимаешь ли!»       

***

      Удовлетворившись проделанной работой, я направился на последний, третий, этаж. И покрытая следами крови лестница мне совсем не понравилась. Осторожно поднявшись до середины, я активировал свой глаз. Но в магическом зрении увидел всего одно движущееся живое существо. На моё счастье, его ядро было совсем не таким большим, как у тигрогрифа. Перейдя на обычное зрение, я обновил чары на обуви и продолжил подъём.       Третий этаж представлял из себя большущее пространство без перегородок, в котором я и оказался. Если судить по разбитым аквариумам и пустым клеткам, то это и был местный зоопарк, чьи обитатели — «Ну те, что выжили, конечно!» — со временем расселились по всему дому. Понятно, откуда сбежали глизни, тигрогриф и «гигантский» краб.       Одно из окон было разбито, а ствол и мощный сук растущего рядом старого дуба были сплошь в следах от когтей.       «Понятно. Охотничья тропа. Так эти «зверушки» выбирались, чтобы найти себе пропитание. Чудо, что здесь лес в двух шагах, а то жители городка уже давно не досчитались бы пары десятков ребятишек. Хотя, может, они и не досчитались. Уж собак и кошек — точно».       Из дальнего угла, из-за непонятного большого куба с разросшимися в нём тропическими растениями, доносились какие-то звуки. Я пошёл туда.       Множество книг в только что посещённой мною личной библиотеке относились к химерологии — науке, специализирующейся на создании новых существ из уже существующих. И сейчас, глядя на вторую «неведому зверушку», я осмелился предположить, что эти двое как раз и были результатом занятий хозяина дома своим хобби. Поскольку логики в этих существах не было вообще, а вот некоторая декоративность присутствовала. По крайней мере раньше.       В углу лишившегося передней стеклянной стенки гигантского вольера, заполненного одичавшей растительностью, какая-то очередная непонятная страхоёбина средних размеров — средних в сравнении с тигрогрифом — грызла нечто, подозрительно похожее на человеческую ногу.       «По ходу, третий упырь нашёлся».       Тигриная голова — «Наверняка от скотины со второго этажа», — туловище то ли волка, то ли крупной собаки, все четыре конечности оканчивались трёхпалыми птичьими лапами с большущими когтями. На шее болтался уже знакомый ошейник тоже с оборванной, но потоньше, чем у тигрогрифа, цепью. И как квинтэссенция безумия — распущенный павлиний хвост, ободранный и уляпанный.       Когда я увидел это нечто, то после пятисекундного ступора заржал так, как никогда, наверное, не ржал раньше. Правда, химере это почему-то не особо понравилось.       Рассвирепевшая оттого, что кто-то посмел подкрасться незамеченным и отвлечь её от еды, тварь вскочила, но, видимо, решила не нападать на врага, а запугать, надавить психологически. Внимание! Она расправила пёстрые павлиньи крылья, что до этого момента были сложены на спине и сливались с пегим волчьим — ну или собачьим — мехом.       «Ещё, лять, и крылья!»       Но и это ещё было не всё. Расправив крылья, тварь вытянула до крайности короткую и толстую шею, разинула тигриную пасть и…       «Зарычала? Зашипела? Не-а!»       Окончательно добивая меня, этот павлино-тигро-пёс закукарекал.       «Полный психологический нокаут!»       Благо хоть это создание не обладало особенностями одноимённой зверушки родом из Греции или своей соседки снизу, иначе мне было бы совсем не до смеха. А так я просто навесил на это чудо-юдо чары стазиса и со спокойной душой продолжил ржать. А смешно мне было настолько, что я даже позволил себе осесть на пол, держась за живот. Видимо, накопленный за время пребывания в проклятом коттедже стресс дал о себе знать, потому как обычно я старался так не расслабляться.       «Ибо, во-первых, несолидно, я же так-то взрослый мужик. А во-вторых, я так поржать могу только с шуток гильдейских, у нас с ними чувство юмора профессиональное, у всех одинаковое. А если я так над Ронни ухохатываться буду, то братишке комплекс неполноценности на всю жизнь гарантирован».       А сейчас можно себе позволить, меня не видел никто, кроме химеры, которой недолго осталось.       Отсмеявшись и утерев слёзы, я всё тем же «Секо» отрубил тигриную головушку. Немного подумал, поприкидывал… И отрезал тварюшке передние конечности, обжёг одно из крыльев и добавил ран на тело. Нанёс «следы жестокой битвы» на стены и пол.       «Делов на минуту, а после подобных приготовлений можно будет с чистой совестью завысить степень опасности этой химеры до уровня её сестры. Что увеличит мою итоговую награду. Ну а «следы схватки» — для проверяющих, если их всё-таки соберутся послать».       Выполнение заказа не засчитывали, если не было доказательств. Однако Джим к этому вопросу подходил без излишней придирчивости, позволяя особо доверенным членам гильдии — к которым я, бесспорно, относился — ограничиться показом воспоминаний.       «А уж смешать в своей памяти встречу с этой кукарекалкой и бой с тигрогрифом я сумею. Это же не весёлая сценка «Реджи, его визг и пауки», тут Джим не станет особо присматриваться».       Подготовив «место боя», я обошёл весь бывший зверинец, но ничего интересного, кроме недогрызенных костей не обнаружил. Надкусанная нога, некоторые части тела и самые свежие пятна крови на лестнице принадлежали, судя по всему, последнему упырю. Обнаружил я и дверь, ведущую во вторую часть этажа. Оказалось, «зоопарк» не занимал этаж целиком. Но за той дверью не было ничего ни опасного, ни хотя бы загадочного.       В последней неразведанной части дома находились подсобные помещения: прачечная, комнатки эльфов-домовиков, различные кладовые и тому подобное, что теперь превратилось в склад, наполненный всяческой рухлядью. Конечно, когда-то это были стоящие вещи, но годы взяли своё, и сейчас ничего, кроме мусора, здесь не осталось. Весь этот склад кишмя кишел мольфейками, бундимунами и докси. Я даже заметил парочку садовых гномов и несколько корнуэльских пикси. Ну и пауков, куда ж без них. Но это всё была забота дезинсекторов, которые придут сюда после меня. Так что на этой нейтральной ноте я завершил чистку заброшенного строения.       

***

      Как можно смело заключить — своё пребывание в коттедже я помнил от и до, как говорится. Так же хорошо я запомнил своё возвращение обратно, в гильдию.       Джим встретил меня как родного. Поставив передо мной тарелку с монструозных размеров стейком и стаканчик «Больного на голову», он приготовился внимать. Как и возникший из ниоткуда Док.       Сперва я рассказал им о своих приключениях в коттедже. О банде боггартов рассказал подробно; о не таком уж гигантском огнекрабе и прочем — сдержанно; о химерах — кратко; о пауках — вообще никак. Потом переключился на школьные события минувшего Хэллоуина. Разумеется, об этом я рассказывал без упоминания некоторых подробностей. Незачем кому бы то ни было знать о моей истинной роли во всей этой движухе.       И вполне естественно, что за время рассказов стейк был съеден до последней крошки, а количество «стаканчиков» только возросло. Док с Джимом тоже не с чаем сидели. Точнее, Джим. Док-то как раз сидел с чаем.       «Ну как он думал».       В общем, мы культурно пообщались и культурно налакались. А потом и конкурсы пошли. И вот что было дальше — понятия я не имел. Дальше был один большой провал в памяти.       «Кажется, пара последних «стаканчиков» всё-таки была лишней».       

***

      «Ну что ж, всё не так плохо, как показалось на первый взгляд. И совсем не так плохо, как могло бы быть. Всё-таки я проснулся в… Хорошо, пусть не «в», а всего лишь «на» своей кровати, но ведь на своей! И на кровати, а не на полу. И не в больничном крыле; не в «логове» Дока; не в палате Мунго; не в кабинете МакКошки; не в кутузке аврората и — тем более! — не в камере Азкабана».       Это значило, что сам я не пострадал — что, кстати, и так уже успел прочувствовать — и не совершил ничего такого, что шло бы вразрез с действующими законами Министерства магии.       «Ну или просто не спалился в процессе».       Правда, за состояние здоровья окружающих всё ещё нельзя было поручиться. В любом случае топтание на месте ни к чему не привело бы. Так что самое время было провести привычный утренний комплекс мероприятий, а уже потом задать пару вопросов Рону. Если кто и знал, чем закончился прошлый вечер, то это был мой братец.       

***

      К сожалению, я не учёл тот незначительный факт, что моё сегодняшнее пробуждение случилось намного раньше обычного. Так что даже после завершения мной зарядки ещё оставалось время до общего подъёма. И с одной стороны, ничто не мешало мне просто разбудить и расспросить братишку — «Ибо нефиг столько спать», — а вот с другой… Я не знал, насколько сильно я накосячил по возвращении. Но в том, что накосячил, я был уверен.       «Уж я-то себя знаю!»       Вследствие чего я решил не усугублять возможный конфликт и терпеливо подождать. Так что, волевым усилием удержав себя от исполнения «пробуждающего» пинка по заду Рона, я спустился в факультетскую гостиную и уселся в ближайшее свободное кресло.       «Не то чтобы хоть одно было занято».       Вообще, посидеть в гриффиндорской гостиной ранним утром — сплошное удовольствие. Никто не маячит перед глазами, не шумит, не рекламирует сомнительные товары собственного производства… И хотя последнее на совести исключительно Фреда и Джорджа, но ведь и такое тоже имело место быть. В общем, сейчас здесь было тихо и расслабляюще.       Я решил провести оставшееся до появления моих друзей время за чтением. Ведь у меня как раз появилось несколько нечитаных ранее фолиантов, прихваченных в заброшенном коттедже. Но стоило мне потянуться к сумке, как я вспомнил об одном отложенном деле. Пришлось чутка отложить ознакомление с литературой. А пока на свет таки явился белый конверт без опознавательных знаков. Из-за дурацкого тролля я совсем забыл о письме.       «Надеюсь, оно не начинается со слова: «Срочно!!!»       Вскрыв письмо, я принялся за чтение:       

Дорогой Родерик!

      Я очень рада, что ты написал мне. И ещё больше я рада, что ты написал мне не ради того, чтобы попросить денег. А то я в курсе, что кое-кто из твоих братьев уже наводил справки о размере моего состояния.       Однако, дорогой Родерик, твоя просьба выглядит невероятно странно. Я могу понять, почему ты хочешь провести хотя бы месяц летних каникул подальше от этого вашего «Уизлятника», и полностью тебя в этом желании поддерживаю! Но обманывать ради этого своих родителей?..       В общем, я могу пойти тебе навстречу, но ты должен будешь рассказать мне всю правду. От и до! Иначе я всё расскажу Молли. Поверь, дорогой Родерик, после такого никто в вашей семье счастлив не будет. Намёк ясен?

Твоя любимая тётушка

Мюриэль Д. И. К. Прюэтт.

             Что ж, когда я посылал свою просьбу, то ни на что особо и не рассчитывал. А ведь я всего лишь попросил тётю отпросить меня у родителей. На месяц.       «Но Мюриэль не тот человек, что просто так поможет своему племяннику. Или хотя бы просто будет называть его как все, по первому имени».       И это при том, что именно я был тем, кто очистил её после взрыва заложенной под её стулом Дредом и Форджем навозной бомбы.       Покачав головой, я достал перьевую ручку и лист бумаги, чтобы набросать ответ:       

Дражайшая тётушка!

      К моему величайшему сожалению, я не могу доверить бумаге ту информацию, которую Вы хотите от меня получить. Однако у меня имеется встречное предложение: как насчёт того, чтобы встретиться в период рождественских каникул и обсудить с глазу на глаз все мелкие детали? Мне кажется, такой вариант должен устроить нас обоих.       Буду ждать Вашего положительного ответа.

Объективно самый лучший из Ваших внучатых племянников Реджинальд Родерик Уизли.

             Глядя на письмо, я задумчиво почёсывал ручкой затылок и размышлял, не слишком ли я всё усложняю. Можно ведь было просто рассказать родителям о своём членстве в гильдии…       «Мордред!!! Да я от одной только мысли об этом чувствую, как мои уши сворачиваются в трубочку от материных криков!!!»       

***

— Ну наконец-то! — воскликнул я, едва Гарри и Рон спустились из спальни. — Треть книги прочитать успел, пока вас ждал!       При первых же звуках моего голоса Гарри замер и с опаской посмотрел на меня.       «Это нехорошо».       Рон, в отличие от очкарика, не дрогнул ни единым мускулом. Ровным шагом он дошёл до кресла, стоящего напротив моего, уселся и недовольно на меня уставился. — Какого хрена, Реджи?! — У меня слишком много вариантов ответа на этот вопрос. Добавь конкретики, Ронни. Я, честно говоря, даже не помню, как в замок вернулся.       Братец шумно выдохнул, собираясь с мыслями, а Гарри бочком подобрался к нему и уселся на подлокотник. — Ты почему пьяным пришёл? — задал Рон крайне умный вопрос. — Потому что с моей ногой очень неудобно ползать! Очевидно же. Ладно, ладно.       Я успокаивающе поднял ладони, наткнувшись на разъярённый взгляд голубых глаз брата.       «Моих глаз». — Я отвечу на все вопросы, всё вам объясню, но позже. А сперва…       Я опять посмотрел на Рона и максимально серьезно спросил: — Я кому-нибудь навредил?       Брат промедлил три невероятно долгих для меня секунды: — Да нет. Ну мы, по крайней мере, не видели ничего такого. Однако ты чуть не прибил Гарри!       Братишка импульсивно ткнул пальцем в означенного Гарри: — И облил Гермиону!       На последних словах он не сдержал смешка.       Я же облегчённо выдохнул: «Пронесло!» — Стесняюсь спросить, чем я её облил? — Ледяной водой! — донеслось возмущённо у меня из-за спины.       В поле моего зрения появилась хмурая Грейнджер. — И я этого не запомнил?! Мир чертовски несправедлив!       Вместо ответа она присела на подлокотник моего кресла и ударила меня кулачком в плечо. Я толком даже ничего не почувствовал, но боль и страдания от «сильного и неожиданного» удара сыграл профессионально. — Наверняка, я это заслужил. И раз уж вы все в сборе, то, может быть — до того момента, как мы спустимся на завтрак — расскажете мне, что хоть вчера было-то? — Ты не помнишь? — удивилась Гермиона. — Никогда не напивалась до отвала башки? А, ну да. Но не переживай, у тебя всё ещё впереди.       Я показал девочке оттопыренный большой палец, за что ещё раз получил в плечо. В этот раз я решил не повторять отыгрыш «боли».       «Мой внутренний актёр очень ленив». — Ты реально напился? — с потаённым восторгом спросил Гарри, подавшись вперёд. — Ага. И поверь мне на слово, тебе оно не надо. Пока. Хотя бы курса…       Если ориентироваться по прошлой жизни, то стоило бы сказать «курса до четвёртого», когда началась вся эта муть с Турниром. Но я планировал всё же аккуратненько вмешаться в некоторые будущие события, так что сроки явно сдвинулись бы. Вопрос лишь в том, в какую сторону. — …в общем, ещё лет несколько оно тебе точно не надо. — А тебе тогда «оно» зачем? — обиженно протянул Гарри. — Это личное, — отрезал я. — А теперь, может, всё-таки расскажете? Я конечно рад, что никого не покалечил, но что-то вчера явно произошло. Ну, кто смелый?       Я поочерёдно посмотрел на всех троих. — Хорошо! — не выдержал мой близнец.       Закатив глаза, Рон начал рассказывать: — Это было примерно за полчаса до отбоя. Мы с Гарри, под надзором Грейн… Гермионы писали эссе для Снейпа на завт… На сегодня, когда вы ввалились в гостиную… — «Вы»? — перебил я его. — Я пришёл с кем-то? — Скорее приехал НА ком-то, — хихикнул Гарри. — Тебя Фоссет притащила. Усадила на диван и с краснющим лицом убежала прочь. — Бени, — я покачал головой. — Ещё одна головная боль. Неужто я был настолько плох? — Да ты дважды упал, пока мы волокли тебя в спальню! Даже просто прямо стоять не мог, шатался, как дерево на ветру.       Я от стыда прикрыл лицо ладонью. — Но и это ещё не всё! — злорадно продолжил Рон. — Когда мы попытались узнать, что, лядь, происходит, то ты сперва отшучивался, как обычно, а потом! Ты непонятно на что разозлился и неожиданно выстрелил молнией! Та пролетела прямо рядом с Гарри! Прямо рядом с его головой!       Гарри подтверждающе кивнул.       «Ааа! Так вот чего Поттер такой нервный сегодня». — Даже так? Один вопрос, Гарри, молния вылетела спонтанно, или я выставил руку в твоём направлении? — Выставил руку, — недоумённо ответил тот. — Значит, всё было под контролем. Будь уверен, я целился не в тебя, — я улыбнулся, но Гарри всё ещё продолжал смотреть на меня с долей скепсиса во взгляде. — Да, ты целился в вазу, — подала голос Гермиона, повернув голову.       Проследив за её взглядом, я увидел небольшой обугленный след на стене. Прямо на том месте, где стояла единственная в мире ваза, получившая извинения от самого Гарри Поттера. — Она мне сразу не понравилась!       Ребята не смогли сдержать улыбок. — Продолжим по пути.       Я поднялся с кресла и направился к портрету Полной Дамы. Трио удивлённо поглазело по сторонам и, осознав, что, кроме нас, в общей комнате никого уже нет, поспешило следом.       

***

      Пока мы шли на завтрак, я продолжил выяснять подробности вчерашнего вечера: — Итак, что произошло после безвременной кончины единственной на всю гостиную «Гриффиндора» вазы? — Ну, как только Гарри вернул себе нормальный цвет лица, а я и Гермиона вспомнили, как дышать, — вновь взял слово Рон, — мы… Ладно-ладно, я! Я начал на тебя кричать. Ну а чё? Ты был в неадекватном состоянии! Ты чуть не прибил Гарри! Правда, от моих криков стало только хуже. Ты ещё пару раз швырнулся молнией, но, к счастью, на этот раз в камин. А потом… — Потом я его заткнула.       Я удивлённо посмотрел на Гермиону: «Растёт девчонка!»       Та просто пожала плечами. — А что насчёт «обливашек»? Я сильно сомневаюсь, что прописал тебе водные процедуры только за твои красивые глазки.       Но вместо ответа она отвела взгляд. Я с вопросом в глазах покосился на Гарри и Рона. На их лицах появились одинаковые каверзные улыбки. — Когда ты подуспокоился после «наездов» Рона, Гермиона почему-то решила, что это идеальный момент, выяснить, в каких отношениях вы с Фоссет, — поведал мне Гарри.       Гермиона повернулась и смерила того убийственным взглядом. Наш очконосный друг нервно сглотнул. — Серьёзно?!       Я ошеломлённо перевёл взгляд обратно на Грейнджер. — Ага! — подтвердил Гарри, всё ещё с опаской косясь на неё. — Ты тогда сделал точно такое же лицо, буркнул что-то вроде «издеваетесь?» и пробил себе фейспалм.       «Да, это на меня похоже». — А потом началось самое интересное!       Рон улыбнулся во все тридцать два зуба, а наша типа подруга покраснела. — Ты попросил Гермиону отложить её «любовные изыскания» на короткое навсегда. Она сильно покраснела и ты — брат, ты чёртов гений! — сказанул: «Тебе надо остыть!» После чего вылил на неё целый водопад ледяной воды! Как она визжала! Если бы ты не наложил заглушающие чары — и когда только успел? — то наверняка весь факультет спустился бы из спален, посмотреть, что происходит в гостиной!       Я неловко посмотрел на всё ещё красную Грейнджер. — Извини. В следующий раз вода будет тёплой.       Она от моих слов запнулась об собственную ногу и уставилась на меня, раззявив рот. Гарри и Рон так и покатились со смеху. — В следующий?! То есть, вместо того, чтобы извиниться, ты мне обещаешь повторить?! — Только если будешь задавать пьяному мне вопросы, ответы на которые тебе знать абсолютно незачем. И чего вообще ты ожидала? Выяснять что-то у пьяного — глупо. Это был худший из возможных моментов для вопроса про мои отношения с кем бы то ни было. Да это вообще был наихудший момент для расспросов, если только…       Я встал как вкопанный, из-за чего мне в спину врезался Рон. Только благодаря моему усиленному телу наши носы не встретились с каменным полом замка.       «Ничего, дорогой пол, не расстраивайся, вы обязательно встретитесь с Ронни в следующий раз. И ещё неединожды!» — Ах ты ж, хитрая ты жж… женщина!       Я, проникнувшись восхищением от её невероятной наглости, повернулся к Грейнджер: — Ты ведь всё понимала, да? Ты это сделала осознанно, да? — О чём ты, Реджи? — уточнил Гарри. — О великом женском коварстве, мой юный неискушённый друг!       Для соответствия образу я вытянул вверх «перст указующий» и обличающе ткнул в Гермиону: — Эта хитрая девчонка поняла, что я наклюканный. А так как пьяные обычно плохо умеют держать язык за зубами, то она подумала, что и я могу выболтать свои секретики. И решила добыть интересующую её информацию! Так что, с её точки зрения, момент для вопроса был как раз таки идеальный. Правда, наша мисс Коварство не так уж хорошо меня знает. Тем более плохо она знает пьяного меня, что и сыграло против неё. Ну что, я прав? — Прав. Не сработало, — печально выдохнула Гермиона, признавая своё поражение. — Ну… Сам по себе план был неплох, просто кое-кто не учёл детали.       Я усмехнулся, но, заметив, в каком она подавленном состоянии, решил немного сгладить углы. — Зачем все эти хитрости, Гермиона? Тебе достаточно было просто спросить. — И ты бы ответил? — фыркнула она. — Конечно! Мне скрывать нечего.       От моего заявления братишка подавился воздухом. Гарри тут же любезно похлопал его по спине. — И какие же у вас отношения с Фоссет? — Тут же задала вопрос Гермиона, которая совершенно точно НЕ запала на Реджи, — тихонько пробормотал себе под нос восстановивший дыхание Рон.       «Тааак… Кажется, у меня появилась пара вопросов к Чучелу». — Мои «отношения» с Бенико Фоссет можно описать одной короткой фразой: она моя ассистентка. Ни больше, но и ни меньше. — И что это значит? — То, что она иногда помогает мне по мелочи. Ещё будут дурацкие вопросы? — Можно мне тоже стать твоей ассистенткой?       На секунду в моей голове проскочила крамольная мысль: «А почему бы и нет?» Но… Нет. Я для себя уже всё давно решил. Стоит быть последовательным в собственных решениях. Поэтому… — Нет. Вакансия была всего одна, и она уже занята. Тема закрыта. А теперь пойдёмте быстрее, иначе мы не успеем позавтракать, и на зельеварении Рон от голода решит съесть какой-нибудь достаточно аппетитно выглядящий ингредиент. — Эй! Я не настолько глуп! — Н-да? А я вот помню… — Тот случай не в счёт! Нам тогда по четыре года было! И вообще! Не уходи от ответа! Ты нам ещё толком ничего не объяснил!       Я с улыбкой посмотрел на моего возмущённого братишку, чем только сильнее его выбесил, и вошёл в Большой зал, полностью игнорируя дальнейшие расспросы.       А «тот случай»… Однажды, когда нам действительно было по четыре, Рон, будучи голодным, стянул у матери из-под руки на кухне какой-то кусочек, показавшийся ему достаточно аппетитным. Ну кто ж знал, что на том подносе мать разложила на просушку ингредиенты для домашней зельеварни? Точно не Рон. Так вот, тот аппетитный кусочек оказался хвостом ящерицы. С тех пор я… Мы. С тех пор мы дважды проверяем, что кладём в рот.       

***

      После моего уклонения от объяснений, мой близнец затаил на меня «великую обиду», полностью перестав со мной общаться и показательно отходя подальше или и вовсе уходя, стоило только мне появиться в поле его зрения. Забавно было наблюдать, как на каждый мой шаг к нему Рон делал шаг назад. Один раз я так — «задним ходом» — смог «дотолкать» его от кабинета чар до выхода из замка. И я не берусь сказать, что было громче: его возмущённые крики, когда он понял, как попался, или мой смех.       Гарри и Гермиона не в пример спокойнее отреагировали на моё нежелание посвящать их в подробности моей «светской жизни», однако они оказались в затруднительном положении. Как-никак и я, и Чучело являлись их друзьями, и выбирать чью-то сторону… Ну то есть было очевидно — я провинился, и им следовало принять сторону рыженького близнеца. Но фишка заключалась в том, что для Поттера и Грейнджер наша ссора — пустое. Они просто не понимали, почему Рончик дулся. Типа: «Ну подумаешь, младший братик не рассказал, куда уходил на денёк. Ерунда ведь». Для них. Но не для Рона. Вот и приходилось им выбирать, с кем общаться.       Впрочем, проблемой это было недолго. Я просто попросил их общаться с Роном.       «Я взрослый мальчик, сам справлюсь, а Ронни без друзей никак».       К тому же таким неожиданным образом я вернулся к своему первоначальному плану отдаления от трио. И как я уже упоминал когда-то, для настоящего отдаления его инициатором должен быть совсем не Гарри, и не Гермиона, и даже не я.       Правда, несмотря на мою просьбу, Гермиона продолжала тайком общаться со мной. Точнее, она просто вставала или садилась рядом и начинала о чём-нибудь рассказывать. Иногда я её даже слушал. Если тема была интересная. Что случалось не чаще, чем один раз из трёх-четырёх.       Другое дело Гарри. Поскольку до первого в сезоне матча по квиддичу оставалось всего-ничего, наш будущий легендарный ловец почти всё свободное время проводил на стадионе, куда его утаскивал пылающий энтузиазмом капитан Вуд. Я не раз наблюдал, как Гарри приходилось засиживаться в гостиной допоздна, чтобы справиться с домашкой, на которую днём у пацана просто не было времени. Страшно подумать, чтобы было бы с успеваемостью очкарика, если бы не помощь Гермионы! Хотя — если всё-таки не побояться и подумать — то за плохую успеваемость его были бы вынуждены исключить из команды, за что по шапке получили бы все: и он, и Вуд, и МакКошка. Последняя в особенности. За то, что вытребовала у директора для первокурсника привилегию, с которой тот настолько очевидно не справился.       Кстати, об этой самой привилегии. Неизвестно как, хотя лично я поставил бы на Рона или на старших близнецов Уизли, слухи о новом ловце «Гриффиндора» просочились за пределы сборной. И теперь вся школа поделилась на два лагеря: одни считали, что Гарри будет хорошим ловцом, а другие издевательски обещали бегать по полю с матрасом. На этой почве Поттер начинал всё сильнее и сильнее нервничать. Иногда это доходило до натуральной нервной дрожи.       «Жуть!»       Но и тут ему, в её неподражаемом стиле, помогла Гермиона. Она дала ему книгу — «Да-да! Не книгой — книгу!» — «История квиддича». «История» подействовала на Гарри как мощное успокоительное, что позволило ему кое-как дотянуть до той самой субботы, на которую был назначен матч.       

***

      В это утро Большой зал был забит практически до отказа, чего обычно удостаивались только два приёма пищи в год: Приветственный и Прощальный пиры.       «Вот что квиддич животворящий с народом делает!»       Повсюду можно было увидеть красные гриффиндорские и зелёные слизеринские шарфы и флажки. И не только у представителей этих двух факультетов. Как ни странно, «барсуки» и «вороны» в большинстве своем тоже болели за «львов», хотя попадались среди них и людишки с гнильцой, одетые в зелёное. Стоявший сегодня в зале шум в лёгкую мог посоперничать с паникой по поводу появления Хэллоуинского тролля.       «Мой Мордредов волчий слух!»       Когда я присел рядом с Гарри, то Рон, сидевший с другой от него стороны, демонстративно поднялся и отсел мест на пять подальше. — Идиот, — покачал я головой. — Неужели он настолько глуп, что не понимает, что своими действиями усложняет жизнь только себе? — Ммм… — информативно промычал Гарри.       Переведя взгляд с непутёвого братца на нашего спортсмена, я наткнулся на стоявшую перед ним пустую тарелку. — Надеюсь, ты не рассчитываешь на то, что на пустой желудок твой вес будет немного меньше, а значит, ты станешь ещё немного быстрее?       Он помотал головой. — Гарри, тебе надо съесть что-нибудь, — озабоченным тоном обратилась к нему Гермиона. — Я не голоден.       Он не отводил взгляд от тарелки, и я заметил, что его руки, лежавшие на коленях, слегка дрожали. — Тебе нужно набраться сил, Гарри, — это Симус присоединился к попыткам Гермионы уговорить национального героя на перекус. — Против ловцов всегда применяют самые опасные и грязные приёмы. — Спасибо, Симус… — выдавил Гарри, наблюдая, как тот поливает сосиски кетчупом.       «Поддержал, так поддержал!»       Гермиона тем временем повернулась ко мне и одними только жестами и мимикой попросила как-нибудь взбодрить парнишку. Я, пользуясь тем же способом, вежливо отказался. И в тот момент, когда она активно транслировала мне жестами такие понятия, как: «ты должен» и «ты же его друг», рядом с нами возник жизнерадостный Оливер с остальной командой на буксире и безо всяких лишних слов и жестов забрал нашего очкарика. Я тут же отжестикулировал Гермионе, что теперь ситуация вне моей компетенции. — Да я вижу уже. С ним же всё будет в порядке?       Гермиона с беспокойством посмотрела вслед уходящей команде, а я жестами показал, что всё с ним будет хорошо. — Хватит дурачиться! — возмутилась она.       Я помотал головой и широко улыбнулся. Она подняла глаза к потолку и обречённо вздохнула.       

***

      С большим трудом я смог отыскать парочку свободных мест на первом ряду гриффиндорской трибуны. И я ничего такого не задумал, просто всегда предпочитал смотреть матчи сидя, что с любого другого ряда было бы невозможно, потому что все остальные ученики во время матчей сидеть как раз не любили. Второе место мне понадобилось для Бенико, которая, возможно, была не совсем здесь уместна из-за своей факультетской принадлежности. А вот Рон и Гермиона, в компании Дина и Симуса, уселись на самом верху. И дело было не только в текущей жизненной позиции моего братца. Просто ребята захотели по-своему поддержать Гарри.       Время до начала матча я провел за чтением очередного томика по ритуалистике, поскольку общаться в окружавшем нас шуме не было никакой возможности. Бенико от нечего делать читала вместе со мной.       Но вот шум на трибунах стал ещё громче и невыносимее, а на поле стали выходить из раздевалок игроки двух встречающихся сегодня команд. Четыре первокурсника, сидевшие на самом высоком ряду, гордо развернули изгрызенную одним небезызвестным крысом-анимагом простыню, с переливающейся всеми цветами радуги надписью: «Поттера в министры магии!» и неплохим изображением льва.       Я убрал книгу, достал из сумки два омнинокля и протянул один своей спутнице. Квиддич — игра быстрая, даже с хорошим зрением было сложно уследить за всем, что происходило высоко в воздухе.       Четырнадцать человек встали в две шеренги по обе стороны от Трюк, которая на школьных матчах всегда исполняла роль судьи. В руках у неё была собственная метла, а перед ней стоял сундук, подрагивавший от нетерпеливых ёрзаний хранившихся там мячей.       Сказав несколько напутственных слов, которые никто, кроме игроков, никогда не слышал — «Даже у меня с моим суперслухом не получилась. И далеко, и много лишнего шума вокруг», — Трюк выпустила бладжеры и снитч и взяла в руки квоффл. Оседлав свою метлу, она дала команду игрокам сделать тоже самое — «Ну я так думаю. Мне всё ещё её не слышно», — и пятнадцать человек взмыли в небо. Набрав необходимую высоту, Трюк подбросила квоффл над головой и с силой дунула в свисток.       Игра началась! — …И вот квоффл оказывается в руках Анджелины Джонсон из команды «Гриффиндора»! Эта девушка — великолепный охотник, и, кстати, помимо прочего, весьма привлекательна… — ДЖОРДАН! — рявкнула МакГонагалл на нашего постоянного комментатора Ли Джордана, лучшего друга старших близнецов Уизли.       Джордан был хорошим комментатором, но его частенько заносило. Хотя на мой взгляд, от этого его только интереснее было слушать. — Извините, профессор, — поправился он. — Итак, Анджелина передаёт мяч Алисии Спиннет! Эта девушка — потрясающая находка Оливера Вуда! В прошлом году она была всего лишь запасной. Спиннет красиво обходит Пьюси… Осторожно, бладжер! Пас Анджелине…       Как бы это ни было грустно, но уже с первых минут матча я осознал одну простую вещь — мне было дико скучно! За свою прошлую жизнь я побывал на таком количестве игр Премьер-Лиги, что сейчас эти школьные покатушки на мётлах казались мне невероятно медленными и тоскливыми. К ребятам из команд никаких претензий — они показывали неплохой уровень для школьников. Но для меня разница в уровне игры была слишком очевидна.       У меня аж в одном месте зачесалось от желания сесть на метлу и показать детишкам настоящий квиддич! Но здравый смысл победил.       «Всё-таки портить столь ожидаемый матч только из-за того, что мне скучно?.. Нет, можно конечно, но отложим до следующего раза. Пусть сегодня Гарри блистает! Он же блистал в прошлый раз? Хм, что-то не могу вспомнить, как прошёл этот матч в прошлой жизни, столько времени прошло. И почему у меня плохое предчувствие?»       Печально вздохнув от своих же печальных мыслей, я вновь достал книгу и попытался читать, дистанцировавшись от игры, продолжив просто наблюдать краем глаза.       

***

      Спустя пару минут я заметил, что Бенико вместо просмотра матча читает вместе со мной: — Тебе не интересен матч? — Не особо. Я вообще спорт не очень люблю. А тут ещё всё т-так быстро п-происходит. Даже с биноклем я не п-понимаю, что там, где и кого, — она покосилась на магический девайс в своей руке. — И п-пусть ты мне и объяснил правила, я всё равно не п-понимаю некоторых моментов.       Я с интересом посмотрел на её, и она слегка смутилась. Но прогресс был, как говорится, на лицо. Ещё месяц назад от такого взгляда Бенико стала бы одного цвета с помидоркой и панически убежала бы куда глаза глядят, что и произошло в первые дни её работы моей ассистенткой. Тогда она убегая зажмурилась и врезалась в дверной косяк. Застеснялась собственной неуклюжести, оглянулась на меня и врезалась в торец приоткрытой двери. Пришлось мне её тогда парализовать ради сохранности её лица. И так сломанный нос заклинанием «Эпискеи» лечил. — Чего ты не понимаешь? — Ну например, я не п-понимаю, зачем вообще нужен этот золотой мячик. — Снитч. — Да, снитч. Разве не было бы разумнее, если бы были т-только вратари и охотники, а матч длился бы какое-то определённое количество времени? — Эмм…       Я на несколько секунд выпал в осадок:       «Никогда раньше не задумывался о недостатках квиддича. Просто привык, что он такой, какой есть». — Чисто технически ты права, — признал я, — но, даже если так будет лучше для всех, никто ничего менять не станет. Квиддич — игра с долгой и богатой историей становления. И такое кардинальное изменение, как упразднение одного из игрообразующих мячей, будет полным неуважением как к истории, так и к традициям. Но лично я соглашусь, что если бы матч всегда длился строго ограниченное количество времени, то это очень многим упростило бы жизнь.       Я тут же вспомнил, как было, мягко говоря, «немного» неловко, когда пара часов, которые я выделил себе на просмотр матча Англия — Франция, в апреле две тысячи двадцать четвёртого года, растянулись на полторы недели. Какими только словами не крыли тогда непутёвых ловцов. Особенно члены их команд. — Тогда… Ну а если не убирать снитч, а просто изменить его «стоимость»? — изменила Бенико подход к решению проблемы. — Просто, по твоим же словам, кто поймает снитч, тот, скорее всего, и победит. На мой взгляд, это обесценивает т-труд других игроков.       Она резко оборвала сама себя и испуганно вжала голову в плечи, словно опасаясь чего-то.       Я слегка потрепал её по макушке, приводя в чувство.       «Не впервой». — П-прости.       Бенико прикрыла лицо ладонями, тем не менее продолжая смотреть на меня через чуть раздвинутые пальцы. — Прощаю, — серьёзно кивнул я.       Она хихикнула. — В твоих словах есть резон, Бени, однако ты не видела профессиональной игры. В матчах Премьер-Лиги, например, сто пятьдесят очков не имеют такого уж большого значения. Особенно если не поймать снитч в первые же минуты. На самом деле, многие команды в первую очередь делают ставку именно на охотников и вратарей, а не на ловцов, поскольку в играх уровня чемпионатов стран, не говоря уже о чемпионатах мира, победителя зачастую определяют именно по количеству набранных очков. Например, у нас в Хогвартсе именно такая система. Команда может проиграть все игры, но если в общем зачёте у неё будет набрано самое большее количество очков, то именно эта команда и выиграет кубок. А вот в чемпионате мира такая система только до финальных игр. Там все заявленные команды сначала должны сыграть между собой, после чего отбирается восемь команд с наибольшим количеством набранных очков. И начинается финал, который будет проводиться по нокаут-системе. — Нокаут-система… Что это? — Проиграл — выбыл. Просто, эффективно, зрелищно и не всегда справедливо. Всё как людям нравится.       

***

— …Стоп! Не снитч ли это?!       Внезапное восклицание Джордана прервало наш разговор, заставив нас с Бенико обратить внимание на поле. Игра тоже на несколько секунд остановилась, пока все игроки разом сканировали пространство на предмет наличия золотого мячика. Эдриан Пьюси, охотник слизеринцев, даже уронил квоффл, пока оглядывался. Мяч мигом подхватила Кэти Белл и полетела к воротам «змеек». — А почему все замерли? — почему-то шёпотом спросила у меня Бенико. — Понятия не имею, — ответил я, наблюдая в омнинокль за тем, как Гарри устремился к земле, неумолимо следуя за снитчем.       Ловец слизеринцев был на другом конце поля и совершенно не успевал помешать гриффиндорскому ловцу. Казалось, что победа уже в кармане нашего факультета, но тут — Буммм!!! — Маркус Флинт, капитан команды «Слизерина», старшекурсник, весьма крупный парень, на полном ходу врезался в гриффиндорского шрамоголового легковеса, словно пушинку сметя того в сторону с его пути. На трибунах поднялся возмущённый рёв болельщиков, отчего я, в Мордред его знает который раз, проклял свой нечеловечески острый слух. — Нарушение!       Трюк дунула в свисток, останавливая игру. Флинт получил выговор, а команда «Гриффиндора» — свободный бросок по воротам «Слизерина». Что Анджелина и исполнила мастерски, заработав дополнительные десять очков своей команде. — К-квиддич — жестокая игра, — озвучила очевидный вывод Бенико, обеспокоенно поглядывая на Гарри. — Итак, после очевидного, намеренного, а потому злостного и отвратительного… — ДЖОРДАН! — рявкнула МакКошка так, что её и без микрофона было прекрасно слышно.       «Ну мне-то точно». — Простите, профессор, — поправился тот. — После этого явного и омерзительного… — Джордан, я Вас в последний раз предупреждаю!.. — Хорошо, хорошо! Итак, Флинт только что чуть не убил ловца команды «Гриффиндора» Гарри Поттера, но, к сожалению, квиддич такая игра, в которой никто от подобного не застрахован.       По стадиону весьма отчётливо пронёсся бессильный вздох МакГонагалл.       Уже собравшись вновь вернуться к книге, я заметил нечто странное: метла Гарри начала беспорядочно, резкими рывками, двигаться, мотаться во все стороны, а он сам изо всех сил старался удержаться и не упасть. И тут в моей голове щёлкнуло…       

♾️ ♾️ ♾️

      Первый курс. Первый матч по квиддичу. Прохладный денёк, развевающийся транспарант из погрызенной Коростой простыни, и шумная толпа вокруг. Маленькая фигурка Гарри на поле. Он явно волнуется, впрочем, как и мы за него.       Старт матча. Динамичная грубая игра. Задорные комментарии Джордана, иногда проходящие по грани дозволенного, и одёргивающая его МакГонагалл. Шум, эмоции, первые десять очков у гриффиндорцев. Затем ещё и ещё. Первый забитый мяч от «Слизерина».       Внезапно практически постоянный монолог Джордана прерывается восклицанием о снитче. Все игроки замирают на месте, начиная искать глазами золотой мячик. Гарри замечает его первым и устремляется в нужном направлении. Он всё ближе и ближе. Я, от нервов вдавливая бинокль Хагрида себе чуть ли не внутрь черепа, наблюдаю, как сокращается расстояние между снитчем и вытянутой рукой друга…       Но тут здоровенный слизеринец как бы случайно влетает в Гарри, откидывая того куда подальше. В итоге: нарушителю — выговор, пострадавшей команде — свободный удар по кольцам противника. В суматохе снитч вновь теряется, и игра продолжается.       Через несколько минут после столкновения метла Гарри начинает вести себя странно, словно пытается сбросить его. Это замечают не сразу. Но когда всё же замечают, то члены команды пытаются помочь, пока преподавательский состав играет роль мебели.       Гермиона, что-то поняв, вырывает бинокль из моих рук, но смотрит не на родео Поттера на бешеной метле, а на места преподавателей. Ничего мне не объясняя, она убегает. Спустя пару минут поднимается переполох среди учителей, а Гарри вновь может контролировать свою метлу и резко пикирует вниз.       По итогу Поттер ловит снитч ртом, «Гриффиндор» ликует, а наше трио получает ещё один подозрительный факт в копилку. Мы ведь подозреваем Снейпа в попытках украсть из Запретного коридора нечто, хранящееся там.       

♾️ ♾️ ♾️

      Я судорожно вздохнул, словно вынырнул из глубокого водоёма после длительного погружения. Я вспомнил, что тогда, как нам стало известно чуть позже, Грейнджер подожгла мантию Снейпа. — Реджи, ты в п-порядке? — обеспокоенно спросила меня Бенико.       «Если бы я только знал ответ на этот вопрос».       Она, видимо, никак не могла решиться взять меня за плечо, из-за чего её рука то тянулась ко мне, то отдёргивалась назад. — Ты на несколько секунд замер и ни на что не реагировал. — Сейчас надо думать не обо мне, а о Гарри!       Бенико непонимающе вскинула брови. Я взглядом указал на омнинокль в её руках. — Что с его метлой?! — воскликнула она, увидев непотребства, которыми наш ловец занимался со своей метлой.       Я промолчал. Я тоже не отрывал взгляд от Гарри, изо всех сил стараясь сосредоточиться на текущей ситуации. Я готовился ловить его, если он вдруг сорвётся. И сосредоточиться мне было крайне сложно, поскольку очень сильно хотелось просто послать всё куда подальше и тут же начать разбираться с причудами собственной памяти.       Кто-то громко крикнул, привлекая внимание всех болельщиков к взбесившейся метле гриффиндорского ловца. Теперь несколько сотен глаз наблюдали за цепкостью гриффиндорского ловца, и лишь единицы старались помочь. Фред и Джордж, например, пытались снять его с «Нимбуса» и пересадить к себе. Но как только они приближались, так метла Гарри резко меняла высоту, то падая вниз, то свечой взмывая вверх. Несколько раз потерпев неудачу, близнецы сменили подход. Теперь они кружили ниже, надеясь поймать Гарри, если он всё-таки выпустит метлу из рук.       Короткий взгляд назад заставил мои внутренности и деревянный настил под моими ногами заледенеть. Гермиона по-прежнему стояла на верхнем ряду рядом с Роном и Хагридом — «А этот-то когда успел тут появиться?!» — и не предпринимала никаких действий. Лишь проявляла беспокойство.       Осознав всю опасность ситуации, я решил действовать. Привычным жестом призвав в руку палочку, кончиком уткнул ту себе шею. — Сонорус! ФРЕД! БЫСТРО СЮДА! — крикнул я, совершенно не подумав, что теперь, после применения «Соноруса», орать было уже необязательно.       От моего вопля, усиленного заклинанием, Бенико и окружающие меня старшекурсники схватились за уши.       «Наверняка сейчас все временно оглохли и, кроме звона в ушах, ничего больше не слышат».       Зато Фред всё прекрасно расслышал и добрался до меня за считаные секунды. Мысленно пообещав себе потом извиниться и перед ним, и перед Бенико, и перед всеми остальными — «Возможно», — я схватил брата обеими руками и просто сдёрнул с метлы. Фред упал на дезориентированных моим криком старшекурсников, поднялась возня, однако мне сейчас было немного не до этого.       Бросив куда-то в направлении Бенико свою трость, я торопливо запрыгнул на «так внезапно» освободившуюся метлу, болтавшуюся в воздухе передо мной, и, встав на метловище ногами, будто заправский сёрфингист или сноубордист, устремился к Гарри. Как такового плана у меня не было.       «Да и не любитель я их составлять. Только импровизация, только хардкор!»       

***

      Долететь было просто, но приблизиться было невозможно. Стоило только мне в очередной раз пересечь некую незримую черту, как Мордредов «Нимбус» тут же увеличивал разрыв между нами. После пары почти удавшихся попыток схватить Гарри за шкирку, пролетая мимо на большой скорости, я плюнул на всё и достал палочку: — Депульсо!       Бледный луч заклинания угодил в древко заговорённой метлы и резко оттолкнул её далеко в сторону, заставив горе-всадника на долю секунды глупо замереть в воздухе — «Как в мультиках!» — и камнем рухнуть вниз.       «И да, я знаю, что такое «мультики».       В нашем с Гермионой доме даже был телевизор, который мы вместе с батей зачаровывали. А как он радовался, пока мы это делали!.. Но не о том сейчас речь».       Как я и планировал, Гарри полетел к земле. А я пулей помчался вперёд и вниз, чтобы поймать десантника без парашюта. Ну а чтобы не произошло никакого незапланированного казуса, то в очкарика до кучи прилетело «Арресто Моментум». Моя затея удалась. Я спокойно схватил медленно падающего Гарри за руку. — Реджи?! Какого… Ладно, неважно.       Он помотал головой и остановил взгляд на стареньком «Чистомёте» Фреда: — А метла выдержит нас двоих? — Не парься. Мётлы делают для широкой аудитории. Жирдяи тоже любят полетать.       Мы летели обратно к трибунам. Точнее, летел я, а мой друг болтался в воздухе позади меня. В своей алой квиддичной мантии он один в один напоминал флаг, развевающийся на встречном ветру. Как позже признался сам Гарри, ему очень понравилось так кататься.       На гриффиндорской трибуне тем временем всё подуспокоилось. Пришедшая на суету своих подопечных МакКошка командовала парадом, карая невиновных и награждая непричастных. Всех пострадавших от моего крика она выгнала в больничное крыло.       Выцепив на трибуне взглядом нужного мне человечка, который — точнее, которая — уже начала спускаться на грешную землю, я обратился к спасённому: — Так, Гарри. Сейчас произойдёт смена пассажира, поэтому готовься к посадке. Она будет немного жестковата, но при этом — обещаю тебе — легендарна! И если что, вали всё на меня! — Эээ… Хоро… кха-кха…       Он неожиданно закашлялся, и я обернулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как самый молодой ловец за последние сто лет выплёвывает себе в свободную руку чёртов снитч. — Да ты гонишь!       Гарри сжал свою добычу покрепче и лучезарно улыбнулся. — Рано радуешься, — поспешил я умерить его энтузиазм. — Первый, пошёл!       Немного сбавив скорость, я швырнул счастливого ловца точно в спину распекающей какого-то старшекурсника деканше. Естественно, та не успела среагировать — «В спину же швырял», — и мой «снаряд» попал точно в цель, да ещё так удачно, что отрикошетил в одну из скамеечек, затормозив и оставшись там лежать, раздумывая над смыслом бытия. А вот профессор-кошка, потеряв равновесие от удара, покатилась по скамейкам вниз, провожаемая многочисленными ошалелыми взглядами. Часть этих взглядов, кстати — «Хотя вру, совсем даже некстати», — досталась и мне.       «Так что вся школа скоро узнает, что я запустил Поттером в замдиректора. Опять к Пенсионеру на ковёр… Но оно того стоило!»       Полюбовавшись ещё секундочку на дело рук своих, я как был, на метле, вылетел со стадиона. Настроение было приподнятое. Я был почти на сто процентов уверен, что, если бы подлетел к МакКошке поближе, точно услышал бы, как она матерится.       

***

      Я спикировал вниз, на цепочку идущих в вотчину мадам Помфри учеников. Моей целью была Бенико, нёсшая мою трость.       Она даже пикнуть не успела, когда оказалась у меня на руках «в позе принцессы». Из-за присущего ей недостатка смелости, Бенико так и не решилась обхватить меня рукой за шею, только сильнее стиснула трость. — Слышишь меня? — на всякий случай уточнил я.       «Кто знает, как на ней сказался мой крик? Бледновата она что-то».       Бенико кивнула. — Хорошо. Я тебя сейчас посажу на метлу, так что отпусти трость и начинай уже держаться.       Она неуверенно кивнула, но освободила одну руку. Я аккуратно наклонился и опустил её на метловище впереди себя. Теперь Бенико сидела на метле боком, как в дамском седле на лошади, и до побелевших пальцев цеплялась свободной рукой за деревяшку. Я забрал у неё трость, и она радостно впилась в рукоять метлы обеими руками.       Я же засунул трость в сумку, а взамен призвал бутылёк с усовершенствованным Рябиновым отваром и протянул Бенико: — Отпей три маленьких глотка. — Зачем? Всё уже прошло, я нормально слышу. — Может, тебе так и кажется, но профилактика не помешает. — Хорошо. Когда прилетим. А куда мы летим, кстати? — наконец-то поинтересовалась она. — Уже прилетели, слезай.       Мы были уже у главного входа. Спрыгнув с метлы, я помог своей даме слезть на землю. И вручив метлу брата какому-то гриффиндорцу, попросил передать.       Мы вошли в замок. — Пей давай, — и я протянул Бенико Рябиновый отвар. — Когда мы доберёмся до моего кабинета, ты мне понадобишься абсолютно здоровой. — А зачем нам туда? — невероятно тихо спросила Бенико.       «Даже не берусь оценивать текущую степень её смущения». — По двум причинам, — начал пояснять я. — Мне нужно изучить моё недавнее состояние. — То, когда ты замер на стадионе? — Да, именно его. — А вторая п-причина? — Разве не очевидно? А, ты же, наверное, не видела. Короче, я удачно запустил Поттером в МакГонагалл, и она задорно скатились вниз по трибуне, — похвастал я.       Мне в лицо прилетела струя Рябинового отвара, глоток которого только что сделала Бенико. Она шокированно смотрела на меня. — Отпей ещё глоток, — с буддистским спокойствием сказал я, вытирая лицо.       Она согласно кивнула, отпила ещё глоток и, проглотив, робко уточнила: — И… и как это было? — Это было невероятно забавно! Я не колеблясь повторил бы этот бросок, но, боюсь, больше подобного шанса мне в жизни не представится. К сожалению, я слишком поторопился и забыл наложить на себя «отвод глаз», из-за чего у моего пусть и глупого, но героического поступка была масса свидетелей. Поэтому теперь мне нужно спрятаться. И желательно на все выходные, чтобы переждать грядущую административную бурю.       «Или хотя бы дождаться, когда громы и молнии пойдут на убыль».       

***