Глава 14. В лес, да по ягодицы

***

— И вот Вы снова здесь, мистер Уизли. Надеюсь, на этот раз завершение Вашего визита не будет столь же эффектным? — со смешком произнёс Дамблдор, поглядывая на меня поверх своих неизменных очков-половинок. — Посмотрим на Ваше поведение, — сухо ответил я, поудобнее разваливаясь в кресле.       Думаю, нет ничего неожиданного в том, что после моих действий в адрес одной старой «кошки» меня снова «пригласили на посиделки» к директору. На удивление вежливо пригласили, через Перси. Я-то ожидал, что сама МакКошка будет караулить меня у портрета Полной Дамы с горящими праведным гневом глазами и одолженными у Филча кандалами для подвешивания за большие пальцы рук, но… Не удостоился.       «Видимо, моя задумка сработала, и за выходные профессорша поуспокоилась. Или нет, если принять во внимание то, каким гневным взглядом она меня прямо сейчас прожигает».       Не желая лишний раз смотреть ни на Пенсионера, ни на МакКошку, я повернулся к последнему участнику наших «весёлых посиделок». Гарри Поттер, полностью игнорирующий серьёзность происходящего, крутил головой во все стороны, стараясь одновременно увидеть всё и сразу. То есть вёл себя точно так же, как и я во время моего первого визита в этот кабинет.       Тем временем МакГонагалл с явным недовольством в голосе обратилась к директору: — Альбус, зачем вообще нужно это разбирательство? Почему нельзя было просто назначить мистерам Уизли и Поттеру наказание? — Всё не так однозначно, Минерва. — «Не так однозначно»? «НЕ ТАК ОДНОЗНАЧНО»?!       Она в ярости вскочила со своего кресла и нависла над невозмутимым Пенсионером: — Уизли швырнул мне в спину Поттера, из-за чего я сись… м… рёбрами пересчитала пять рядов скамеек на трибуне! И ты мне говоришь, что «НЕ ВСЁ ТАК ОДНОЗНАЧНО»?!       Мне пришлось зажать себе рот ладонью и сделать «страшные глаза» Гарри, чтобы тот повторил мой жест, иначе мы своим смехом точно взбесили бы профессоршу ещё сильнее.       «Хотя куда уж сильнее». — Минерва, спокойнее, — миролюбиво заметил Пенсионер, поднимая ладони. — Я прекрасно понимаю твоё возмущение. У меня самого лет около сорока назад была, помнится, одна ученица, которая приложила меня школьной партой. Да так, что я вылетел в окно. — Альбус! Я же уже извинилась миллион раз! И это произошло случайно! Ты подрываешь мой авторитет как декана перед учениками моего же факультета! — Кхм. Извини, Минерва, не подумал. Юные джентльмены, сделайте вид, что вы ничего не слышали.       МакГонагалл закатила глаза; Гарри, так и зажимая рот ладонью, усердно закивал; я же только скептически задрал бровь. — В общем, — продолжил Пенсионер, — я хотел сказать, что на этот раз я не собираюсь оставлять проступок мистера Уизли безнаказанным. Однако…       Внимательный взгляд через очки мазнул по мне и остановился на Поттере: — У меня есть сомнения касательно участия мистера Поттера в этом… ммм… инциденте.       МакГонагалл от возмущения даже слов подобрать не смогла. Просто стояла открывая и закрывая рот. Это продолжалось несколько секунд, пока она не сделала глубокий вдох и шумный выдох: — Если ты вдруг подзабыл, Альбус, — профессорша выплюнула имя Пенсионера как нецензурное ругательство, — то я любезно тебе напомню, что это не кто иной, как мистер Поттер врезался мне в спину и послужил причиной столь травматичного падения! — Но Минерва, если бы в твою спину влетела табуретка, разве ей мы сейчас назначали бы наказание? — усмехнулся в бороду Пенсионер. — Исходя из известной мне информации, мистер Поттер был не более чем снарядом, которым просто воспользовался мистер Уизли. — И я должна в это поверить? В то, что маленький мальчик, — МакКошка ткнула в меня пальцем, — смог одной рукой запустить своего ровесника в достаточно продолжительный полёт?!       «Вообще-то, обидно! Не такой я и маленький».       Я поднялся со своего кресла и, кашлянув для привлечения внимания, ухватил кресло поудобнее за подлокотники и поднял над головой, кверху ножками. Оглянулся и оценил реакцию публики. Гарри забавно ойкнул, когда мебелина в моих руках неожиданно-легко оказалась в воздухе, но быстро принял новые реалии и явно вознамерился насладиться выступлением циркового силача в моём исполнении. Дамблдор и МакГонагалл замолчали, наблюдая за моими действиями. Подумав, что им этого мало, я прошёлся по кабинету, держа кресло на вытянутых руках. Потом «выжал» его, словно штангу, раз пять и, повернув голову в сторону «педагогов», скроил вопросительно-выжидательную морду лица.       Да, я «палюсь» по-чёрному. Да, совершенно не стоило бы демонстрировать свои реальные возможности. Незачем привлекать внимание Пенсионера к собственной скромной персоне. Тем более, в свете известных мне грядущих событий. Но!       «Куда ж без него-то, без «но» никуда».       Во-первых, я уже натолкнул всех, кого не стоило бы, на определённые выводы по поводу моей персоны, «уработав» тролля в сортире. Во-вторых, я совершенно не желал подводить Гарри под незаслуженное наказание. Ну и в-третьих, Пенсионер далеко не дурак, что-то он явно уже подозревает и так. Так что нельзя сказать, что я собственными руками рушу всю конспирацию.       «Потому, что я её уже солидно порушил, балбес! Раньше думать надо было!» — Думаю, достаточно демонстраций, мистер Уизли, — подал наконец голос Пенсионер. — Можете опустить кресло.       Я последовал его словам — «И вовсе не потому, что он так сказал, а потому, что я сам так захотел!» — и сел обратно на своё место. — Теперь, я полагаю, Вам придётся поверить, профессор МакГонагалл, — я не сдержал нагловатой улыбки. — Я… Что же, это была весьма убедительная демонстрация, мистер Уизли.       Мою фамилию профессор произнесла не так, как имя Пенсионера ранее, но с таким холодом, что могла бы голосом заморозить воду не хуже «Глациуса». — Однако я всё ещё считаю, что небольшое наказание для мистера Поттера… — Простите, что перебиваю, профессор МакГонагалл, — я поднял руку как на уроке и продолжил, — но я просто не могу сдерживать давным-давно назревший вопрос, который, похоже, вижу только я. Ну или хочу видеть только я, — я тоже «поиграл» голосом. — Вы уже выяснили, кто заколдовал метлу Гарри? — Мистер Уизли, какое это имеет отношение?.. — Самое прямое! Вместо того, чтобы искать потенциального убийцу ребёнка с факультета, главой которого являетесь, Вы решаете наказать этого самого ребёнка, которого совсем недавно пытались сбросить с метлы, и который абсолютно не виновен ни в чём, кроме связанного с Вами лично инцидента.       Я тяжело вздохнул, поднялся и направился на выход. — Мерлин, просто оставьте уже Гарри в покое. Назначьте мне заслуженное наказание и займитесь уже, наконец, своей чёртовой работой!       И я ушёл, напоследок громко хлопнув дверью. И никто даже не попытался меня остановить.

***

      Поздним вечером подходя к опушке Запретного леса, я размышлял о странностях, которые в прошлой жизни — «Очевидно, по причине сопливого возраста», — странностями мне не особо-то и казались. Если конкретнее, то мои мысли крутились вокруг первого курса. Просто…       «Какого, Мордред его дери, хрена?! Ну вот как?! Как можно было назначить первокурсникам — в качестве наказания просто за нахождение после отбоя вне факультетского общежития! — что? Даже не знаю, как это назвать. Патрулирование? Ловлю преступника? Отлов монстра? И не абы где, а в Запретному лесу! Ещё и ночью! Ещё и с сопровождающим, которому официально запрещено колдовать! Ну какого?!..»       Под каким бы углом я ни пытался на это пидерас… кхм… педагогическое решение посмотреть, но так и не мог понять тайного замысла Пенсионера. С какой стороны ни глянь — это было абсолютно бессмысленно и очень, очень! опасно.       «Да просто тупо! А если бы Гарри и прочих «Тот самый» прибил? А если бы кентавры застрелили? Ну вот чисто случайно! А если бы акромантулы сожрали? Они ведь запросто могли бы проигнорировать приказ Арагога, ведь то, о чём батька не знает, то ему не навредит. А если бы ещё кто-нибудь из десятков, а то и сотен, неизвестных хищников леса захотел бы попировать свежим мясцом национального героя со товарищи? Что это вообще, лять, за наказание для первокурсников? Да нас за прямое нарушение Статута Секретности куда менее смертоносно наказали, чем за простую ночную прогулку по школе!»       К чему я это всё? А к тому, что толкнул меня Мордред под руку, понимаете ли, изучением собственной памяти заняться на досуге. Досуг, как нетрудно догадаться, имел место быть на тех выходных, что я прятался в «своём» кабинете. А всё этот долбанный «нырок в прошлое», как я назвал тот гигантский по продолжительности флешбэк, что случился у меня посреди матча. Правда, единственное, до чего я дошёл в своих исследованиях, — это то, что накрыло меня в ситуации максимально схожей по времени и обстановке с произошедшим в моей прошлой жизни. А значит — подобное может повториться.       «Не густо же я наисследовал. Нет, я не спорю, возможность достаточно чётко вспомнить давно… Причём ещё как «давно»! Годиков-то назад это было… Дай Мерлин памяти… «Умер» я в девяносто шесть лет, плюс одиннадцать в этой жизни уже прожил, минус те же одиннадцать в первой жизни, когда визит в Запретный лес случился впервые… Ну вот, те самые девяносто шесть и получаются. Да тут кто угодно забудет! Так вот. Возможность достаточно чётко вспомнить давно прошедшие события может быть очень полезна. Но вот как к ней подступиться?»       Даже выпитое «Зелье памяти» не слишком облегчило мне задачу. Однако не сказал бы я, что то пропало зря. За время действия зелья я выжал из своей головы все воспоминания о прошлых своих первых курсах, на которые только был способен. Стоило это мне двухчасовой мигрени.

***

      Впереди, уже у самых деревьев, я наконец заметил неяркий свет и направился, как говорится, «на огонёк». Свет испускал керосиновый фонарь, зажатый в единственной целой руке нынешнего преподавателя ухода за магическими существами Сильвануса Кеттлберна.       Профессор Кеттлберн горел своей работой, а в особенности — «Прямо как Хагрид!» — непонятной мне страстью к различным видам опасных животных. Вот только в его венах текла отнюдь не великанья кровь, прибавляющая сил и усиливающая регенерацию. Поэтому на сегодняшний день из целых конечностей у него осталась только правая рука и половина левой ноги. Его левая рука, правая нога и вторая — «Точнее, первая, нижняя, естественно», — половина левой ноги представляли собой магические протезы. Лохматая седая шевелюра прикрывала белую повязку, скрывающую то ли повреждённый, то ли и вовсе отсутствующий левый глаз, но под лихо закрученными седыми же усами постоянно сияла полная энтузиазма улыбка.       Кеттлберн окинул меня изучающим взглядом, на пару секунд задержавшись на моём розовом глазе: — Значится, вот кто у меня сегодняшний наказанный? — Именно так, профессор Кеттлберн. Меня зовут Реджинальд Уизли, и я здесь потому… — О, поверьте! Я в курсе, почему Вы здесь, мистер Уизли. И хочу поблагодарить. — Эээ… за что?.. — За то, значится, как мы всей учительской заливались хохотом, пока смотрели воспоминание профессора Флитвика о падении Минервы! Эх! Давненько мне не было так весело!       Он рассмеялся, и мне ничего не оставалось, кроме как вежливо улыбнуться в ответ. — Мистер Уизли, Вам сообщили, чем мы займёмся? — отсмеявшись, уточнил он. — Нет, — мотнул я головой. — Мне даже не удосужились сообщить о наказании при личной встрече. Просто передали время и место запиской. — Ну неудивительно.       Кеттлберн задумчиво подёргал себя за ус протезом:       «Ювелирное владение магическим механизмом, скажу я вам». — Минерва, думается мне, вряд ли захочет лишний раз после такого видеть своего обидчика. Ну что ж… В общем, ситуация у нас, значится, следующая: завелося в лесу что-то опасное. Зверьё моё, для занятий которое, всё зашуганное в клетках сидит, трясётся постоянно, боится очень потому как. А все дикие обитатели лесные попрятались невесть куда. Даже, значится, фестралы ближе к опушке леса переместились ради безопасности. А их ещё попробуй-ка запугай! Всё это очень нехорошо. Так что, значится, это и есть наша задача найти энтого «пугальщика» и обезвредить. Ну или устранить, там уж как пойдёт.       Я пару раз глупо моргнул.       «Серьёзно? Посылать первокурсника ночью в Запретный лес на поиск монстра, который кошмарит других монстров? МакКошка настолько сильно хочет от меня избавиться?» — Ммм, профессор Кеттлберн, а Вы уверены, что это подходящее наказание для первокурсника? — Шутить изволите? Это даже для преподавателя неподходящее наказание! Однако господин директор мне шепнул на ушко, по секрету, значится, что Вы, мистер Уизли, у нас парень непростой. Вы у нас птица высокого полёта. Ранга, то исть.       «Чё? Ниии пооонял!» — Да что Вы говорите! — протянул я, судорожно обдумывая новую информацию. — А то ж! Да я и сам так думаю. Оно ведь далеко не каждый в жизни вообще может достигнуть седьмого ранга в гильдии боевых магов. А уж в одиннадцать-то лет! Так что на Вас одна надёжа. Не оплошайте, мистер Уизли, а то останутся от нас рожки да ножки, как говорится. Ну и мои деревяшки, конечно. Ну хватит тут языками без дела чесать, пойдёмте уже делом заниматься.       Кеттлберн ободряюще хлопнул меня по плечу своим протезом и, развернувшись, направился в лес.       Я же замер на месте, напряжённо размышляя:       «Как?! Откуда?! Откуда, лять, Пенсионер узнал о моём членстве в ГБМ?! Я точно знаю, что сам старик там не числится, проверял! И что это значит? А значит это, что он справки обо мне наводил. Довыё… довыделывался, Реджи? Так-то оно, конечно, понятно, далеко не каждый первокурсник может вынести тролля вперёд ногами. Но гильдия… У него и там есть свой человек? Может быть, может быть. Мордред, теперь Пенсионер становится действительно той ещё проблемой!»       Когда я вернулся из своих мыслей в реальность, Кеттлберн уже успел отковылять от меня на приличное расстояние. Отблески фонаря мелькали где-то впереди. Пришлось поспешить за ним.       «А Пенсионер-то, оказывается, тот ещё жук! — размышлял я находу. — Мало того что у него теперь на меня прекрасный рычаг давления завёлся, так он меня ещё и к делу сразу приставил, сильно сэкономив денюжек из школьного бюджета, что ушли бы на оплату услуг, найми он специалистов!»       Я по одному только описанию Кеттлберна уже мог сказать, что меньше чем за сотню галлеонов за такое сомнительное задание никто не взялся бы. Слишком были высоки риски.       «Н-дааа!.. Бросок Избранным в МакКошку обошёлся мне по итогу в кругленькую сумму. Но оно всё равно того стоило!»       Но теперь Пенсионер мягонько держал за яй… за шею. Мне очень не хотелось бы объясняться с мамой-Молли по поводу своего досуга в последние годы. Мне мои уши ещё были дороги. А ведь пришлось бы, если старый пи… хмырь попробовал бы меня шантажировать информацией. Такого я никому не позволил бы.

***

— А до этого вечера Вы не пробовали поискать нового поселенца?       Задал я вопрос Кеттлберну, спустя пару минут после того как нагнал. Не то чтобы мне реально было это интересно, просто в тишине было скучно идти. — Как «не пробовали»? Пробовали. Буквально пару дней назад, значится, мы с Хагридом… Ты же знаешь Хагрида? — Ага. — Ну вот, значится… Побродили мы с Хагридом по лесу, побродили, «пугальщика» энтого поискали. Все близлежащие территории обошли, а в результате — только и нашли, что пару пятен крови единорожьей, да узнали, что, оказывается, «Марс сегодня очень яркий»! — явно передразнил кого-то мой сопровождающий. — Тьфу! Вот ведь лошади слабоумные!       «Пятна крови единорога? Уж не Квиррелл ли тут её прихлёбывать раньше графика начал? Но так рано… В прошлый же раз это весной уже было, я же это точно вспомнил».       Я задумался, но почти сразу же отбросил кандидатуру заики, отложив в долгий ящик. Квиррелл вполне мог бы начать и раньше обескровливать однорогих коняшек во славу своего господина.       «Почему нет?»       Оттуда и взялись бы пятна крови, однако так запугать местных обитателей…       «В конце концов, обитают в Запретном лесу не волшебники, чтобы так легко пугаться». — Профессор Кеттлберн, — снова докопался я до инвалида, — зацепок маловато, Вы так не считаете? — Считаю, мистер Уизли. — Можно просто Реджи. — Нет уж. Вы не «просто Реджи», Вы — Реджи седьмого уровня гильдии боевых магов, а это, знаете ли… Уважения это достойно, мистер Реджи. — Ну… Спасибо, что ли? — я даже на секунду застеснялся. — Но по именам можем друг к дружке, — хитро ухмыльнулся он. — Прекрасно, — одобрил я и перешёл к делу: — Ну так как мы вообще его искать будем, монстра этого Вашего? — Да если б я знал, мистер Реджи, — Сильванус остановился и смущенно потёр протезом затылок. — Просто… Ну раз уж у меня есть такое прикрытие, как опытный боевой маг, то я планировал зайти поглубже в лес и там следов, значится, поискать.       В моей голове тут же всплыло огромное паучье гнездо с многочисленными гигантскими пауками в нём. — Не уверен, что это разумная идея, — отозвался я, передёрнув плечами. — Отвергаешь — предлагай!       Сильванус уставился на меня, ожидая предложений. — Хорошо, давайте попробуем рассуждать с другого конца. Исходя из Вашего опыта, скажите, какие дикие звери могли бы оказать такой эффект на местных обитателей? — Хм, хм…       Он вновь начал дёргать себя за усы, издавая разные негромкие звуки, призванные, очевидно, символизировать работу мысли. Потом выдал своё решение: — Не так много вариантов, на самом-то деле. Нунду? Но тогда мы в дерьме! Химера? Проблематично, да и не должны они у нас водиться. Драконы? Любого вида? Не, мы бы с Хагридом нашли следы поджогов. Колония акромантулов? Тоже вряд ли, уж такое-то мы бы не проморгали.       Я поперхнулся воздухом, но быстро сделал вид, что всё в порядке.       «Ой как я не хочу, чтобы это оказались акромантулы! Кто б знал! Ну только если братец Ронни». — Вампус? Как вариант. А кто ещё? Мантикора? Хм… Ну, больше всего, значится, подходят-таки вампус и мантикора. Только что нам это даёт?       «Лично мне — очень многое. Например, маленькую надежду, что в эту прекрасную безлунную ночь мне не придётся лезть в логово Араргога».       Шевельнув кистью в особом жесте, я достал из браслета-кобуры свою палочку и, подняв ту над головой, проговорил: — Акцио шерсть мантикоры! Акцио шерсть вампуса!       После того как я пару десятков секунд простоял как дурак с указующей в небеса палочкой в задранной руке, послышалось лёгкое дуновение, и из глубины леса прилетели несколько длинных светлых волосков.       Я не смог сдержать улыбки: «В жопу пауков!» — Как думаете, чьи они?       Я протянул шерстинки Сильванусу, который мгновенно выхватил добычу у меня из пальцев, оставив свой фонарь болтаться в воздухе. За следующую минуту он успел эти несчастные шерстинки: осмотреть, ощупать, обнюхать, облизнуть, измерить непонятно откуда взявшейся линейкой и сравнить зачем-то с собственными усами. И только после этого странного набора действий он повернулся ко мне с горящими глазами: — Это, мистер Реджи, шерсть вампуса! — Вот мы и узнали личность нашего переселенца. А теперь, профессор, расскажите мне, пожалуйста, всё, что нужно знать о вампусах. — Уверен? Всё-таки это существо аж пятого класса опасности, с ним будет ой как непросто справиться, — предупредил меня Сильванус.       Я хмыкнул, наложил на нас чары сокрытия запаха и кошачьего шага и предложил: — Пока идём поглубже в лес, Вы мне как раз и расскажете. — Ну хорошо, слушай. Я про вампусов-то много чего знаю. Я ж ведь, помимо того, значится, что было найдено мною в книгах, имел удовольствие немного поизучать живого вампуса! Был там некоторое время назад один экземпляр… — А «там» — это где? — А это в американском заповеднике. Значится, вампус — это такая большая кошка с шестью лапами, похожая на рысь. Ну тока с хвостом. И размером с тигра. Хотя некоторые магозоологи считают, что вампус ближе к пуме или к пантере. — Ближе к телу, профессор. — А, да-да! Так вот, это большая кошка с шестью лапами. Является ночным хищником, как и все коты, но в отличие от простых кошачьих вампусу солнечный свет доставляет сильный дискомфорт. А возможно даже — боль. Но на этот вопрос точного ответа нет, сам-то вампус, значится, на человеческом языке не болтает, да и тесты особо проводить не даёт. — Профессор Кеттлберн. — Ну это ж небольшое совсем отступление, чё ж сразу возмущаться-то? — состроил обиженную гримаску Сильванус. — Насколько известно, охотиться вампус предпочитает на крупных магических существ. Если крупных в округе нет, то ищет зверюшек поменьше. В крайнем случае начинает ловить немагических зверей, но это прям в крайнем. Слишком любит магически-насыщенное мясцо.       Я громко кашлянул, закатывая глаза. — Ладно-ладно. Не отвлекаюсь. Сильные стороны вампуса — это, очевидно, ночное зрение, острые когти, большие клыки, тихий шаг. Лапки-то у него мягонькие, наощупь приятные такие! Я трогал. Правда, потом пришлось протез менять… — Кхм! — Что ещё? Быстро бегает. Иногда даже на двух лапах. И самое неприятное — гипноз. Вампус может взглядом вводить в транс, который обычно плохо заканчивается для охотников, и даже может применять легилименцию. Но при нападении на него старается ввести именно в транс, потому как за считаные секунды до схватки в чужих мыслях особо не поковыряешься. Так что вампусы предпочитают просто максимально замедлять, а то и, если повезёт, полностью обездвиживать охотников. — Замечательно, — пробормотал я. — Итак, профессор, чем Вы можете мне помочь в устранении этого кошака? — Ооо, можешь положиться на меня, мистер Реджи! Что-что, а обращаться с опасным зверьём я умею!       Сильванус с улыбкой стукнул себя кулаком в грудь, а я неосознанно покосился на его протезы:       «Звучит не очень убедительно».

***

— Думаете, это сработает?       Я с сомнением посмотрел на ведёрко совсем недавно почивших с миром флоббер-червей, источавших противную тёмную жижу, которую я неоднократно выскребал у себя из-под ногтей после отработок у Снейпа. Кеттлберн как раз активно размазывал эту жижу по стволам деревьев, окружавших выбранную мной для засады поляну. — О, и ещё как! Я сам видел! В заповеднике вампуса кормили именно флоббер-червями, и тот с удовольствием их хрумкал!       Оставив профессора-энтузиаста заниматься своим делом, я ещё раз обошёл поляну по периметру. Та была достаточно широкой и с минимумом растительности, что должно было облегчить грядущий поединок. Непрофессионалу может показаться, что свободное пространство сыграет только на руку, точнее — на лапу, быстрому зверю. И это на самом деле было так. Однако с другой стороны, не будет препятствий и для моих заклинаний, что могло бы стать решающим фактором в схватке.       Чтобы хоть чем-то заняться в ожидании кота-переростка, я решил совместить полезное с полезным и принялся выводить прямо на земле простенькие круги-ловушки, которые активируются, когда на них кто-нибудь наступит. А потом стал заряжать их своей стихией молнии, чтоб шарахнуло на совесть.       «Ну а что? Ритуалы это не только танцы с бубном над рисунком, нарисованным мелом, слепленным из всякой дряни и другой дрянью пропитанным».       Правда, я совершенно забыл предупредить Сильвануса о своей задумке. Спасибо хоть на том, что у него стало всего лишь на один протез, а не на одну конечность, меньше. — Мощная штучка, однако, — произнёс он, с интересом осматривая обугленные остатки своей «ноги». — Я явно тебя недооценил, мистер Реджи. — Простите, профессор, совсем забыл предупредить, — покаялся я. — А, пустое, — Сильванус махнул рукой. — Правда, теперь мне будет чутка сложнее убегать от вампуса. Хотя от него и с целыми ногами непросто убежать.       Я помог ему подняться и доковылять до так удачно лежавшего на краю поляны поваленного дерева.       «Угу, хромой безногому помогает. «Встретились как-то два калеки…» — это звучит, словно начало анекдота».       Я снова достал палочку и применил к протезу «Репаро». Не помогло.       «Ну что ж, этого и следовало ожидать».       Я призвал из ближайших кустов какую-то ветку и трансфигурацией нарастил протез. — Ну вот, хотя бы так пока. Не переживайте, профессор. Вампусом я займусь лично. Убегать не придётся, а до школы дойти точно хватит. — Спасибо за заботу, мистер Реджи, но какой же из меня учитель, если я позволю ученику так собой рисковать?       «Ваши бы слова, да Пенсионеру и МакКошке в уши». — Всё в порядке. Бывали у меня цели и поопаснее.       Я не врал — «Если только похвастался, но и то чуть-чуть», — несколько месяцев назад в гильдию пришёл экстренный запрос о помощи, и я как самый сильный и единственный на тот момент свободный высокий ранг отправился на помощь магозоологам. Пришлось отлавливать одну небезызвестную огнедышащую рептилию, буйствовавшую в небольшой магловской деревеньке.       «Надо было видеть лицо Чарли, когда брат меня там увидел! Ну и моё тоже, когда я увидел его».

***

      Довольный жизнью Сильванус так остался сидеть на том поваленном стволе, этот фанатик наотрез отказался отходить подальше. Я же, затаившись возле одного из деревьев, прикрыл и себя, и его обширным комплексом чар: дезиллюминационные, заглушающие, магический и физический щиты, сокрытие запаха, тепла тела, магии… Короче, от всего, что только мог человек транслировать вовне.       И вот я уже внимательно наблюдал за осторожно принюхивающимся к слизи флоббер-червей вампусом. Животное и впрямь было похоже на длиннохвостую рысь, покрытую однотонным светло-серым мехом, но имелось несколько заметных отличий: размером вампус был лишь немногим меньше мордредовых химер из мордредова коттеджа, имел два длинных, острых верхних клыка как у саблезубого тигра и — помимо длинного пушистого хвоста — шесть могучих лап. Правда, именно этот кошак вид имел несколько болезненный и потасканный, а нижняя половина одной из его средних лап, поджатой к пузу, и вовсе облезла, распухла и наливалась нехорошей чернотой, очевидно причиняя животному немалую боль. Причиной была обширная гноящаяся рана, из которой торчало что-то подозрительно смахивающее на обломанные гигантские жвала паука.       «Кусь от акромантула? Если у кошака нет сопротивляемости ядам, то он уже не жилец».       А внешний вид лапы прямо говорил — сопротивляемости не было. В магическом же зрении конечность, да и всё тело животного выглядели ещё хуже. Вся лапа была будто окутана непонятной чёрной субстанцией, которая вдобавок ещё и тоненькими росчерками расползалась от повреждённого места по всему телу.       «Невероятно отталкивающее зрелище».       Покончив с обнюхиванием, котяра несколько раз лизнул кору дерева, распробовал угощение, после чего медленно повернулся к центру поляны, откуда, по идее, пахнуть должно было сильнее всего. Сам я не мог утверждать с уверенностью, так как заклинание, скрывающее запахи, работало в обе стороны.       «Но оно и к лучшему, не думаю, что мне понравился бы «аромат» целого ведра дохлых флоббер-червей. Беее…»       Кошак поковылял к ведру. Делал он это медленно и осторожно, стараясь не задевать при ходьбе поджатую среднюю лапу передней. Зверь стоически терпел неудобства и всё ближе подбирался к своей цели — не успевшим остыть флоббер-червям.       Я начал действовать сразу после того, как осторожничающий кот приблизился к закуске, осмотрелся вокруг засветившимися жёлтым светом глазами, принюхался и сгрыз пару червячков. Не скрываясь больше, я прихрамывая вышел из своего укрытия. Трость и сумку я оставил там, где прятался, чтоб не мешались — для схватки с супербыстрым котом нужны максимальная мобильность и гибкость, — и начал подходить к вампусу. Кошак тотчас ощетинился и зашипел на меня, но даже не рыпнулся убежать. Я остановился и, безумно ему улыбнувшись, вытянул руки в стороны, выпуская волны электричества.       Согласно моей задумке, сеть непрестанно мелькающих тоненьких ветвистых молний не развеивалась, а, обогнув вампуса, сомкнулась за ним, отрезая от внешнего пространства. Я пошевелил пальцами, словно стряхивая капли воды, и сеть покинула мои руки, тут же смыкаясь и за моей спиной тоже, и над нашими головами. Теперь мы с вампусом стояли, словно в птичьей клетке, под куполом, состоявшим из еле слышно потрескивающих и постоянно ветвящихся разрядов.       Теперь раненный кот мог выйти отсюда только через мой труп.       «Ну или договоримся».       Вампус вновь засиял глазами, явно стараясь поймать мой взгляд, но я, помня слова Сильвануса, смотрел не на морду животного, а немного вбок. К тому же теоретически — «Я вообще не уверен в эффективности этого способа, потому только «теоретически», — меня должны были уберечь от его непростого взгляда солнцезащитные очки с зачарованными линзами.       «Да, солнцезащитные очки. Да, ночью. Между прочим, они сейчас прекрасно выполняют свою основную функцию, значительно уменьшая для меня яркость «клетки».       И как бы ни было странно, но способ сработал. Хотя возможно конечно, дело было совсем не в очках, а в общей слабости кошака из-за паучьего яда в организме. Или, например, в моей серьге-артефакте, или в отсутствии прямого зрительного контакта. Что-то из этого — ну или всё вместе — помогло мне избежать того гипнотического транса, о котором предупреждал Сильванус.       Поняв, что «глазки строить» бесполезно, вампус начал пятиться назад. Не знаю, в чём состоял его план, учитывая клетку, но этот план явно был нарушен, когда активно двинувшаяся назад передняя лапа задела локтем подушечку поджатой травмированной. Кошак взвизгнул от боли и просто лёг на землю, больше не предпринимая никаких попыток защититься или убежать.       «По ходу, его всё это уже зае… достало».       Я поднял палочку и уже собирался наколдовать что-нибудь убойное, как вспомнил собственную недавнюю шутку про «договориться». Поражаясь своей безрассудности, я сделал шаг к вампусу. И когда я был уже всего в паре метров, он резко прыгнул на меня прямо из положения лёжа. К сожалению — «Для него», — не получилось впиться клыками мне в шею, а получилось только напороться грудью и пузом на спешно выставленный мной щит из молний. Слабенький щит, неубойный. Потому что разумом моим уже завладела идея всё же попробовать договориться.       «И да, я могу и слабенькие молнии выпускать. То, что стихия молнии невероятно разрушительна, не означает, что у неё только одна мощность. Электричеству в быту можно найти массу мирных применений».       В нос мне ударил запах палёной шерсти, никакие чары не помогли. Получив неслабый «заряд бодрости», вампус отлетел обратно, шмякнувшись об землю и издав громкий болезненный «мявк», после чего так и остался лежать, тихонько поскуливая от боли. — А, а, а! Плохая киса, — я погрозил ему пальцем.       Кошак посмотрел на меня, как на идиота. Будь у него силы, то ещё бы и фейспалм наверняка пробил. Однако я проигнорировал это беззвучное, но явное оскорбление в мой адрес. Создав кресло в метре от морды вампуса, я присел и впервые, тем не менее не снимая очков, посмотрел прямо в глаза большому коту: — Эй, хвостатый, жить хочешь?       Он сверкнул глазами, и всё вокруг нас заволокло серой дымкой. Всё исчезло, остались только вампус, я и кресло.       «Занятно».       Я немного осмотрелся, но равномерно-серый пейзаж навевал только тоску, так что я вновь сосредоточился на вампусе: — Значит, легилеменция? — Я слегка наклонился к нему. — Ну и как оно? Можешь разговаривать на человеческом языке в пространстве разума? Или как?..       Кошак промолчал, что было логично, но вот серое пространство рядом со мной исказилось и показало интересную картину, где вполне себе здоровый и, не побоюсь этого слова, величественный шестилапый котяра изогнувшись возлежал на большом плоском валуне и старательно вылизывал ранку на средней лапе. — Да знаю я, что тебя подлечить надо. Ты по существу отвечай. Понимаешь меня?       «Воображаемый» вампус перестал вылизываться и, глядя прямо мне в глаза, кивнул. — Ну вот! Уже неплохо. Теперь это всего лишь разговор немого с тупым! — «обрадовался» я и прошептал себе под нос, — и я из них двоих говорить могу.       Он фыркнул, но вылизываться не прекратил.       Я продолжил переговоры: — Итак, что я предлагаю, котейка: я лечу тебя от яда, тем самым спасая твою жизнь, а ты взамен становишься моим фамильяром! Как идея?       Оба вампуса посмотрели на меня с очевидным непониманием во взглядах. — Что? Ты же не думал, что я это делаю по доброте душевной? Останешься жив, но будешь отрабатывать!       «Воображаемый» кот снова начал лизать лапку. — Только после ритуала привязки, — покачал я головой. — Я не настолько глуп, чтобы вылечить тебя авансом. Знаю я вас! Глазом моргнуть не успею, как одна наглая морда разорвёт меня на много-много маленьких Реджи.       «Воображаемый» кошак зарычал и принял важный и грозный вид. — Да какая «честь»?! Не верю я тебе! Да и сам подумай, если бы я хотел тебе смерти, то просто прибил бы. Ты ведь уже почувствовал это, верно?       На моей ладони появились и исчезли несколько разрядов молний. Настоящий вампус вздрогнул, а «воображаемый» немного «поплыл», и вот уже спустя несколько секунд передо мной разыгрывалась целая сценка: облезлый большой котяра в мощном металлическом ошейнике с рунами, и невнятная чёрная фигура, стегающая животину плетью.       «Хм, а ошейник точь-в-точь как у химер из особняка. Насколько же глубоко он уже успел залезть в мою голову?» — Не уверен, сколько здесь твоего, а сколько ты внаглую стащил из моей головы, но у нас всё будет совсем не так. Да, ты будешь батрачить на меня, но явно не за удары плетью… Или ты мазохист?       Вампус опять фыркнул и замотал головой, словно отряхиваясь. — Ладно-ладно, обговорим этот момент позже. Так вот, со своей стороны я обязуюсь: следить за твоим здоровьем, кормить, играть, блох вычёсывать… Ну ты понял. Ты же, в свою очередь, будешь выполнять мои поручения, когда я попрошу. В остальное время делай что хочешь. Кроме убийства людей, понятное дело! От этого всегда слишком много проблем, уж поверь мне. В общем, решай быстрее. Чем раньше начнём лечение, тем больше шансов, что ты выкарабкаешься. И тем скорее уйдёт боль.       Вампусу потребовалось около минуты на раздумья, прежде чем его «воображаемая» копия смиренно кивнула и исчезла. То же самое произошло и с окружавшим нас серым туманом. Вот мы ещё там, а вот уже снова на полянке. Я и умирающий кошак.       Не став медлить, я набросил на клиента — в ближайшей перспективе — морга чары стазиса, развеял ненужную уже клетку из молний и направил палочку в сторону своей сумки. — Акцио!       Сумка подпрыгнула и устремилась ко мне через всю поляну. Схватив её на подлёте, я одним движением надел сумку на её законное место и запустил руку внутрь. А спустя несколько секунд уже вытащил из неё Серый Том. Игнорируя появившуюся вместе с книгой «ауру дементора», я принялся листать страницы быстро замерзающими пальцами.

***

— Мистер Реджи, это что же тут происходит?       Рядом со мной появился Сильванус, и его взгляд на Серый Том, когда этот «юный натуралист» осознал, что именно книга — источник неприятных ощущений, был весьма выразителен. — Позже объясню, профессор, а пока отойдите и не мешайтесь!       Смерив задумчивым взглядом меня, а после — валявшегося на земле вампуса, он расплылся в улыбке. — Спасите его, мистер Реджи. Удачи! — пожелал он нам с вампусом.       И вышел за пределы чёрного обугленного круга, выжженного на поляне куполом из молний и хорошо теперь заметного на осевшем на пожухшую траву инее, появление которого спровоцировала аура книги.       Я не ответил, лишь молча продолжил торопливо листать Серый Том.       Наконец, я долистал до одного рисунка-схемы очень даже приличного размера. До занимающего собой аж целый разворот круга, с большим количеством рунических символов и подписью на латыни: «LIGARE PURPURA DUARUM ANIMARUM». На латыни дословно — «Связующий пурпур двух душ». Этот темномагический ритуал был очень популярен в определённых кругах лет эдак двести назад. Автор — Айзекс Бораго, дальний предок одного широко известного зельевара Либациуса Бораго, чьему перу принадлежал наш учебник «Расширенный курс зельеварения».       Почему же я выбрал именно его?       «Это же страаашная тёоомная мааагия!!!»       Всё просто. Выбрал из-за весьма низких требований. Обычно ритуалы, помимо нанесения кругов, требовали при своём проведении либо использование ингредиентов различной степени редкости, либо жертвоприношение. А стандартный ритуал привязки фамильяра энергию жрал, как Рон курочку с голодухи, что в текущей ситуации для меня было непозволительной роскошью. Силы мне ещё понадобятся на лечение вампуса уже по завершении ритуала, потому что тот только связывал нас, лечение фамильяра в «перечень услуг» не входило.       Этот на первый взгляд громоздкий ритуал был на удивление экономичен и прост в исполнении. Да, он требовал начертания большого и сложного круга, но уж в этом-то я поднаторел за последнее время. Не зря в «моём» школьном кабинете весь пол был в «рисунках». А сделать это магией было ещё проще. И больше не имелось никаких сложностей, кроме нанесения сотни рун. Но их было всего десять, просто они повторялись по десять раз. Даже я со своим «кое-какешным» знанием рун потянул бы. А ещё одной из особенностей именно этого ритуала являлась гибкость, несвойственная ритуалистике в целом. Круг и руны можно было подстроить под любое животное, которое гипотетический тёмный маг захотел бы сделать своим фамильяром. Так что да, мне было по силам внести необходимые конкретно для вампуса изменения. Ведь руны я потихоньку зубрил между делом.       «Не всё же время на сомнительные эксперименты тратить».       Казалось бы, всё было элементарно. Да. Только вот требовался один особый ингредиент: небольшой кусочек плоти проводящего. Но сегодня выбора не было. Так что я рисовал круг и надеялся, что от меня не потребуется в оплату ничего незаменимого, типа языка или…       «М-да, типа языка! Ни о чём другом не буду даже думать!»       Для начала я трансфигурировал землю на поляне в камень. Следом в рекордное для себя время вырезал круг и все основные структурные линии. Их было немало, из-за чего у меня только на это ушла прорва и так дефицитного сейчас времени. Закончив, я убрал палочку и принялся напитанными магией пальцами буквально выдавливать руны в камне, сразу заряжая их. На словах это звучит несложно, но вот на практике… Уже на двадцатой руне пальцы начало припекать от плотного потока магии, а на сороковой руки уже предательски подрагивали. Пришлось постоянно менять руки и пальцы, чтобы смочь закончить.       Стоило поторапливаться, потому что стазис конечно остановил на время дальнейшее распространение яда по организму кошака, однако не стоило мне возиться слишком долго. Ведь вампус и так уже был сильно отравлен. Магические яды — а яд акромантула таковым и являлся, естественно — продолжали своё действие и под стазисом, просто не растекаясь по венам с током крови ещё сильнее. К тому же магическим зрением я прекрасно видел, что «шоковая терапия» в моём исполнении кошаку пошла совершенно не на пользу.       Когда я — «Наконец-то!» — закончил с рунами, руки хотелось просто засунуть в сугроб часа на два. Но не для того я страдал, чтобы всё бросить на полпути. Вновь взявшись за палочку, я тяжело вздохнул и подтянул вампуса точно в центр круга. Теперь оставалось просто прочитать всё то, что я написал. Да, все сто рун.       Я встал рядом с моим будущим фамильяром и принялся за речитатив.       Соответствующие руны при произнесении вслух вспыхивали завораживающим лилово-розовым сиянием, а я сразу после первой почувствовал, как начало убывать в моём резерве. Постепенно свечение густело и превращалось в тот самый красивый яркий пурпур, в честь которого и был, по всей видимости, назван ритуал. С последней произнесённой руной весь круг вспыхнул слепящим фиолетовым светом. Вокруг нас с вампусом свет словно густел, мутнел, постепенно превращаясь в струи дыма. Внезапно эти струи, словно змеи в броске, рванули в мою сторону и перед глазами у меня сгустился коварный пурпурный туман, совершенно лишивший меня зрения. Но я даже испугаться за глаза или там за язык не успел, как дымные «змеи» стекли по моей груди вниз. Тут уж я испугался за кое-что другое, но фиолетовые ленты уже обвились вокруг моей левой кисти. Я только подумал, что, по-моему, целая кисть руки — это многовато за полудохлого вампуса, но пурпур спустился ниже запястья и окутал мои мизинец и безымянный палец. Словно зачарованный я смотрел, как ярко-фиолетовый уплотняется до бордового, затем превращается в непроглядно-чёрный, а потом…       Пришла боль.       «Вот правильно умные люди говорят, мол, нельзя верить тёмным магам, тёмным ритуалам и тёмной магии вообще».       Два моих пальца словно вырвали из кисти. Да не просто вырвали, а ещё и будто бы нервы из руки, плеча и половины груди потянули следом за оторванной плотью. Я только рот раскрыл, а кричать не мог, сил не хватало, потому что всё уходило… Не знаю, куда там что уходило, но мне казалось, если я издам хотя бы писк, хотя бы чуть-чуть пошевелюсь, то просто рассыплюсь на крошечные кусочки, как ледяная статуя, по которой со всей дури жахнул тролль своей дубиной.       Поглотив мои пальчики, пурпурный дым вытянулся в тонкую струю и метнулся к телу вампуса, покрыв на пару секунд целиком. Потом туман схлынул, но мне уже было — «Вот честно!» — не до разглядываний.

***

      Постепенно ощущения уходили, потом боль отхлынула и сконцентрировалась только в левой кисти.       Я наконец захлопнул раззявленый в немом крике рот и мутным от слёз взглядом посмотрел на свою пострадавшую конечность. В магическом зрении срезы, оставшиеся на месте моих бывших самых-самых любимых, самых нужных пальчиков, казались идеально ровными, прикрытыми красивыми фиолетовыми…       «Кружочками, что ли?»       В реальности же это были две кровоточащих раны. Казалось — «Да думаю, так оно и было на самом деле», — пальцы просто вырвало из суставов. А ещё я чётко видел своим особым глазом, что наши с кошаком тела теперь были соединены тонкой фиолетовой дымной нитью.       «Очевидно, это она и есть «пурпурная связь двух душ». Интересно, это просто для красного словца Бораго придумал, или у вампуса действительно есть душа? Ну разум-то у него точно есть, я уже проверил».       Больше рефлекторно, чем осознанно, я использовал чары стазиса для остановки кровотечения и «Ферулой» наложил поверх травмированной кисти бинты. Ещё во времена моего бытия мракоборцем мне и моим коллегам не раз приходилось таким вот нехитрым образом помогать себе на поле боя, чтобы не истечь кровью. Правда, после получения регенерации количество применений этой связки чар для меня лично упало до нуля.       «Однако мозг-то помнит! А ещё!.. То, что к ранениям и травмам я в некотором роде привычный, не значит, что мне не больно, и что я не хочу обложить матом этого чертового Бораго, кем бы он там ни был!.. Кстати, а почему нет? Ах ты ж…» — Вот же ж сука! — совершенно не по-мужски ныл я, баюкая руку и подбираясь поближе к вампусу. — Вот же ж падла фиолетовая! Чтоб я?.. Ещё раз?.. Да них… Никогда!       Повязка получилась не бог весть какая, да и наверняка нужна была помощь квалифицированного целителя, но…       «Док, к сожалению, далеко. А он бы помог качественнее. Да ещё и бесплатно, что вдвойне приятнее. Но увы, что имеем… А имеем мы в ближайшей перспективе мадам Помфри. Как-то не очень звучит. Ну да ладно. Повязки до больничного крыла точно хватит. А уж потом… Вряд ли, конечно, мадам Помфри справится как следует с раной оставленной тёмной магией, которую даже моя регенерация не взяла, но на первое время хватит. А там уж я и до Дока доберусь. По-любому, у штатного целителя гильдии боевых магов больше опыта в обращении с тёмномагическими ранениями, чем у школьной медиведьмы».       Ритуал к этому времени, естественно, уже завершился. Потому я и бухтел в голос, и по ритуальному кругу свободно — «Ну как «свободно»… уж как мог!» — перемещался, «прицениваясь» к своему уже точно фамильяру. Шлёпнув себя по щекам для прибавления концентрации и упорядочивания мыслей, я принялся за анализ произошедшего:       «Эх, я буду скучать по этой парочке, надеюсь, мы расстались не навсегда. Это я про свои пальчики».       Всё-таки ритуал не пользовался популярностью не из-за необходимости перетерпеть некоторую — тут меня передёрнуло от свежих воспоминаний — боль. И уж тем паче не из-за запрета Министерства на тёмномагические практики. А из-за того, что ущерб, нанесённый организму такой магией, даже магическая медицина была иногда не в силах восстановить.       «Аластор Грюм — наглядная тому иллюстрация. А я что-то рано по его стопам собрался. Такими темпами к сотне лет от меня меньше, чем от профессора Кеттлберна останется, и буду я при этом страшнее, чем «Шизоглаз».       Лениво думалось мне, пока я извлекал из своей замечательной сумки противоядие от яда акромантула. Да, и такое в моей полевой аптечке имелось, я же знал, куда ехал.       «Это же Хогвартс, лять. Самое, лять, безопасное место в мире!»       Открыв вампусу пасть пошире, я влил туда полфлакона. Наколдовав зверю на нижнюю часть морды «Ферулу» — «А то, кто его знает, цапнет ещё. А так хоть какое-то подобие намордника», — я попытался удалить из раны паучьи хелицеры. Но хитиновые кинжалы застряли в кости, потому, видимо, кошак и не смог их выдернуть сам. — Акцио жвала акромантула!       Вампус взвыл сквозь бинты и потерял сознание. Я похвалил себя за предусмотрительность и удалил импровизированный намордник. Подумав, вылил оставшуюся часть противоядия на рану. Посидел, посмотрел на своё приобретение, потупил. Если честно, я не был уверен в дозировке противоядия для вампуса. Как-то мне не приходилось раньше зверьё лечить. Я даже не был уверен, что оно вообще поможет нечеловеку. Для большего успеха всей этой сомнительной затеи, я положил свою здоровую руку на тяжко и редко вздымающуюся грудь кошака, покрытую подпалённым свалявшимся мехом, и влил в своего явно собравшегося подыхать фамильяра остатки своего резерва.       Реальность слегка поплыла, в глазах начало двоиться. Руки задрожали, голова закружилась, засосало под ложечкой, затошнило, да ещё и начинал бить озноб. Сознание — пока ещё аккуратно и не слишком настойчиво — попросило разрешение удалиться, а рука заныла даже сквозь стазис.       «Мордред, как же мне хреново. Будь похмелье каждый раз таким, я бы уже давно пить бросил».       Я с трудом проговорил, как-то странно растягивая гласные: — Лять, с пууустым резервом хуже, чем с пааахмелья! От пааахмелья хоть зееелье есть.       Я присел на корточки, пытаясь продышаться, и отхлебнул тонизирующего зелья из своей аптечки. Стало чуть полегче, и я задумался, что же мне теперь делать со своим фамильяром, куда девать. Но стоило мне только пожелать про себя что-то наподобие: «вот бы он был поменьше», как вампус начал стремительно уменьшаться. Остановился процесс только тогда, когда зверь достиг размеров обычной кошки.       «Ну да, логично. Не мог же я ходить по школе с огромной шестилапой пумой? Не знаю, как остальные, но уж Пенсионер-то точно догадался бы, что это не перекормленный низл-мутант». — Ну чё? Спасибо, Бораго, что ты такой предусмотрительный. Но всё равно — сука!       Как только изменения завершились, я почистил рану минивампуса заклинанием и полил рябиновым отваром, тоже извлечённым из сумки. Рана стала затягиваться на глазах, а я устало опустился на задницу.

***

      Посидев минут десять, собрав остатки воли в кулак, я призвал из-под дерева трость, осторожно поднялся и взял на руки уже своего фамильяра, по-прежнему пребывающего в забытьи.       «Как же я тебе завидую, котик».       Сойдя с каменной плиты, я парой взмахов палочкой отменил трансфигурацию земли на поляне, после чего поковылял к тут же поспешившему мне навстречу Сильванусу, что на протезе моего авторства хромал как бы не сильнее меня.       «И не надоело ему ждать… Сколько? Часа два-три? Пофиг…» — Мистер Реджи, что там у вас произошло? Я уж не лез, пока вы в ритуальном круге были, хуже ж нет, значится, в чужой ритуал лезть!       Он озадаченно опустил взгляд вниз: — А разве вампус не был немного… ммм… покрупнее? — Особ… особенность ритуала.       Я пошатнулся, но быстро восстановил равновесие: — У него теперь две формы. Как я понимаю. Полноценная и… и компактная.       Я попытался утереть бинтом со лба холодную испарину, и взгляд Сильвануса упал на мою перемотанную кисть: — Ты ранен? — Это потом, — отмахнулся я. — Профессор, мне нужно… Вас попросить… О четырёх вещах, — дыхания не хватало на длинные фразы. — Слушаю.       Я взмахнул палочкой, и в воздухе, прямо перед нами, возник свиток пергамента: — Первое… Подпишите, пожалуйста, контракт. О неразглашении того… Всего этого.       Я повёл рукой вокруг нас.       Сильванус быстро пробежал глазами по строкам на пергаменте: — На нас напал вампус. Мы с большим трудом его одолели. Угу. Его тело я забрал для изучения. Угу. Я так понимаю, мистер Реджи, это официальная версия событий?       Уточнил он, уже ставя под контрактом подпись большим гиппогрифьим пером, которое достал из кармана своего пальто.       «И я тактично не стану спрашивать, зачем носить с собой… Это». — В общих чертах.       Мотнул я головой, забирая свиток, и меня нехило так повело в сторону. — Осторожнее, мистер Реджи! — воскликнул Сильванус, ловя меня под локоть. — Спасибо. Второе… Вот. Позаботьтесь о нём.       Я кое-как протянул ему котейку, а он очень бережно принял животину в руки: — Уверен, что это безопасно? Вампус-то не бродячий кот. Может и убить. И не только тебя! — Он согласился… Стать моим фамильяром. — Ааа… Это в обмен на спасение его жизни, значится? — Да. Присмòтрите? — Отчего ж не присмотреть? Присмотрю обязательно, откормлю, подлечу. Ты не беспокойся!       Сильванус как-то неверяще покачал головой: — Наблюдение за живым вампусом, значится!       Он расплылся в широкой улыбке: — Ну, мистер Реджи, купил ты меня с потрохами! Это ж живой вампус, мать моя Моргана!       Моё сознание начало потихоньку уплывать, но я всеми правдами и неправдами постарался ещё хоть на чуть-чуть удержать его: — Третье… Просьба может показаться странной, но… Можете сделать… Несколько химер? — Химер?       Сильванус удивлённо глянул на меня, потом на вампуса-низла в своих руках, и лицо его озарилось пониманием: — Ааа! Кажется, я догадываюсь! — понимающе хмыкнул он. — Прикрытие для нового питомца? Ты, значится, просишь меня на основе вампуса создать и вырастить несколько шестилапых низлов? Но… Я бы с радостью, мистер Реджи, но… Дорого это получится. — Не задаром же прошу. Вы правы. Мне нужно прикрытие. Для него. На всякий случай. — Понимаю. Как не понять? — пробормотал он, прижимая низла к груди. — Пойдём, что ли, мистер Реджи?       И мы потихоньку поковыляли в обратную сторону. Сильванус так и придерживал меня под локоть, а меня всё больше вело. Сознание как-то странно размазывалось, звуки теряли чёткость. Я изо всех сил старался прислушиваться к чужому радостному говору у себя под ухом. — Про химер я понял, — бухтел мой провожатый. — Пара месяцев при должном финансировании — и мы с Хагридом тебе котиков выведем. А потом пустим в продажу! И никто и не разберёт, кто там у тебя — вампус настоящий или химера, значится. Это ты хорошо придумал. А пока что пущай котейка у меня поживёт. А четвёртая твоя просьба?       Но тут колени мои просто подогнулись, и я, уронив трость, плавно сполз по чужой деревянной ноге на четвереньки, еле сообразив, что не стоит травмированной рукой ни цепляться за протез профессора, ни упираться в землю. Резкое изменение положения в пространстве всколыхнуло мой и без того бунтующий желудок, и меня вырвало прямо на свалившиеся с меня солнцезащитные очки, что я, оказывается, забыл снять, просто задрав на голову да там и оставив в качестве ободка для волос.       «Кстати, удобно было».       Звон в ушах усилился, голос Сильвануса доносился откуда-то, словно из заоблачных далей: — Мистер Реджи, нам же ещё до замка топать! Мистер Реджи, вставай! — Это… Моя последняя. Просьба, — выдавил я, отползая в сторонку от лужицы рвоты. — Допинайте меня… Пожалуйста… До больничного крыла, — напоследок я оскалился.       «В планах было улыбнуться, но…»       Последние свои слова я уже шептал и вовсе не был уверен, что меня услышат и поймут. Но мне уже было всё равно. Я наконец позволил слзнанию пойти погулять, впадая в спасительное забытьё.

***

— Н-нет, я никогда не слышала ни о каком Фламеле. — Чёрт! И тут мимо, — голос Рона был очень раздражённым. — Ну что за невезуха! Последние дни — всё наперекосяк! — П-простите, что не смогла п-помочь, — робко извинилась Бенико. — Я сама из маглорождённых и мало что знаю о волшебном мире. Но возможно, Реджи что-то знает? Я от него за несколько недель узнала б-больше, чем за весь п-первый курс! — Ещё бы! Иногда мне кажется, что Чудилка знает вообще всё на свете! Однако мне надоело каждый раз бегать к нему, когда я чего-то не знаю. Может, это и упрощает жизнь, но в такие моменты слишком сильно ощущаешь себя идиотом. Да и мы сейчас с ним… — мой братец замешкался, явно подбирая подходящее слово. — В ссоре, — подсказал Гарри. — Ну типа того. — Два балбеса! — фыркнула Гермиона. — И чего вы вообще разругались? Ну подумаешь, он чего-то там не сказал. — А, ты не поймёшь, — отмахнулся Рон. — У тебя никогда не было брата-близнеца, который скрывает от тебя большую часть своей жизни!       «Хм, стоит ли мне прямо сейчас «прийти в себя»? Или продолжить подслушивать? Очень непростой выбор».       Как несложно догадаться, совсем недавно мы с моим сознанием воссоединились. Однако я совершенно не спешил ни открывать глаза, ни творить диагностические чары. Я прекрасно ощущал очень неприятное жжение в районе солнечного сплетения. И помня о причине моего здесь нахождения, колдовать я не рискнул. Единственное, что я применил, — это магическое зрение, решив удовольствоваться пока что единственным доступным мне органом чувств. Оно часть меня и не нуждается ни в какой дополнительной энергии извне. Правда, с закрытыми глазами информации даёт мало, почти ничего, кроме нескольких цветных дымок неподалёку от меня.       Если можно было верить расположению аур моих приятелей и братца, то получалось, что лежал я на узкой койке.       «Судя по размерам моего ложа, совсем не такого удобного, как моя кроватка в факультетской спальне… Судя по тому, что на мне неудобная пижама, а пахнет вокруг… Эээ… ну, пусть будет «по-медицински». Исходя из всего вышеперечисленного, нетрудно сделать простой логический вывод — я в больничном крыле».       И это было хорошо. Потому что остальное было плохо.       «Ну не всё, наверное».       В общем, из плохого: у меня гудела голова, ныло всё тело — «Кеттлберн, что ли, выполнил мою просьбу буквально?» — пекло, как я уже упомянул, в солнечном сплетении, дёргало раненную руку. А также, когда прислушался к себе, я уловил кое-что точно не принадлежавшее мне. Едва уловимые отголоски чужих эмоций и ощущений. Благодарность; радость от возможности жить и от того, что боль слабеет; та самая боль.       «По-видимому, это пока ещё неокрепший канал связи между мной и моим фамильяром. Что же, кошак, вроде как, помирать не планирует, а значит — всё было не зря».       Пока я думал, продолжать ли притворство или же нет, выбор был сделан за меня. Мне в живот прилетел ощутимый удар локтем, выбивший из меня сиплый хрип. Глаза сами собой распахнулись, и я зашёлся в кашле, злобно поглядывая на довольную рожу братца.       «Засранец!» — Как ты понял? — проскрипел я сухим горлом и вновь зашёлся в кашле.       Бенико и Гермиона практически одновременно подорвались с мест, очевидно, чтобы налить мне воды из стоявшего на прикроватной тумбочке графина. Но также очевидно было, что ни одна не желала уступать сопернице, поэтому перед тумбочкой началась тихая и аккуратная…       «Ну назовём это «возня».       Девочки толкались, щипались… В общем, и одна, и другая всячески старались отодвинуть оппонентку от заветного трофея. — Я всю жизнь с тобой под одной крышей ночую! Мне ли не знать, когда ты спишь, а когда нет?       Ответил мне Рон, пока мы с ним с одинаковым интересом наблюдали за нелепым поведением девчонок. — А ещё ты перестал храпеть.       «Мда, на таком посыпаться… Совсем я не в форме».       Гарри первому надоело наблюдать за тихой дракой, и он, покачав головой, обошёл совершенно увлёкшихся друг дружкой Бенико и Гермиону и просто налил воду в стакан, после чего передал тот мне. Я тут же сделал несколько глотков живительной влаги: — Спасибо, Гарри! Ты настоящий друг.       Девочки, только после моих слов заметившие стакан в моей руке, прекратили грызню и смущённо уставились в пол.       Я понял, что никак не хочу это комментировать. Мне просто было весьма неловко, что ко мне — разумом столетнему с хвостиком мужику — испытывают симпатию две мелкие пигалицы. И то, что они обе старше моего одиннадцатилетнего тела, абсолютно ни на что не влияет. В прошлой жизни я прожил девяносто шесть лет да в этой — одиннадцать. И плевать, что сколько-то времени из этих одиннадцати я был младенцем! Это же было только телом, а вот мозгом и душой я, переродившись в этом мире, не помолодел ни на день. — Так. Кто скажет мне, какой сегодня день? — бодрым тоном спросил я.       Одним вопросом я убил сразу двух зайцев: перевёл фокус внимания с девочек на себя и, возможно, сейчас узнаю достаточно важную информацию. Потому что иначе мне сложно будет выяснить дату, лёжа на кровати, окружённой со всех сторон ширмами, и не имея возможности пользоваться магией. — Вечер пятницы, — ответил мне Гарри, присаживаясь на краешек койки. — А наказание ты ходил отбывать во вторник вечером. — Прелестно. — Так что произошло?       Судя по горящим неподдельным интересом глазам, только воспитание удерживало Гермиону от того, чтобы схватить меня за плечи и вытрясти все ответы. — Почему ты столько времени пробыл без сознания и как умудрился потерять два пальца?       Я поднёс к лицу украшенную белой повязкой левую руку с тремя оставшимися пальцами.       «И вот что мне говорить? Наплести-то я любую чушь могу, но эта чушь как бы должна совпадать с официальной версией. И совсем не с той, которой я попросил придерживаться Сильвануса».

***

      Пока я раздумывал над ответом, из-за ширмы показалась высокая женщина в наряде, похожем на одеяние сестёр милосердия девятнадцатого века, с подносом в руках. Мадам Помфри. — Как Вы себя чувствуете, мистер Уизли? — спросила она, устанавливая на тумбочку поднос с несколькими пузырьками зелий.       «Слава Мерлину, спасён!» — Вспомните самое сильное похмелье, которое у Вас когда-либо было, и умножьте на двадцать. Примерно так.       Ребята обменялись непонимающими взглядами, а мадам Помфри нахмурилась: — Это последствия очень сильного магического истощения, мистер Уизли. Всё Ваше тело пострадало от перенапряжения, в особенности Ваши пальцы, — она покосилась на мою повязку. — В течение следующих семи дней Вам запрещено применять любую магию.       Я знал, что если начать применять магию, не дождавшись окончательного восстановления после истощения, то состояние может ухудшиться, а восстановление — сильно затянуться. Однако кое в чём мадам Помфри была не права. Кое-что я всё-таки мог применять. Как-никак, сила атмосферного электричества поступала в мой организм по особому каналу, который был создан во время ритуала крещения стихией и который никак не был связан с основным источником магии в моём теле.       «Впрочем, посторонним знать об этом необязательно». — Это будет долгая неделя.       Я состроил огорчённое лицо и грустно вздохнул. — Ну а чтобы у Вас не возникло соблазна поколдовать, Вы выпьете это!       И медиведьма ткнула мне почти в лицо пузырьком с голубоватым зельем. — «Анмагол», если Вам о чём-нибудь говорит это название.       «Ещё как «говорит»! Чёртово антимагическое зелье, одна порция которого на сутки лишает любого мага возможности колдовать! Кошмарный сон волшебников!» — По взгляду вижу, зелье Вам знакомо, — усмехнулась мадам Помфри. — Будете принимать его в течение недели. И никаких исключений! Ну а теперь…       Она строго посмотрела на лишних человечков возле постели больного: — Все быстро марш отсюда! Больному нужен отдых!       Трио с молчаливой поддержкой Бенико хотело было вступить в полемику с мадам Помфри, но по одному взгляду от неё и от меня оказалось достаточно, чтобы дети стушевались и ушли, пообещав заглянуть позже.       Выгнав посторонних, медиведьма приступила к спаиванию мне зелий из принесенных ею пузырьков. Как и любые лечебные зелья, эти были на вкус редкостной гадостью. — Не переживайте, мистер Уизли, ещё успеете наговориться со своими друзьями, после выписки. — Да я и не переживаю. — Да? — она окинула меня удивлённым взглядом. — Ну ладно. Тогда поговорим о менее приятных вещах. К сожалению, я не смогу восстановить Ваши пальцы.       Мне и так это было прекрасно известно, так что я совсем не был удивлён. Однако лично я считал, что надежда ещё есть. А именно — закрепление изменений полученных метаморфизмом. Нужно будет просто ускориться с его приобретением. — Согласно словам Сильвануса, — продолжила медиведьма, — пальцы Вам откусил вампус. Однако я не настолько слепа, чтобы не заметить разницу между ранами, что могут остаться после зубов или когтей магического зверя, и Вашими. И я конечно не магозоолог, но, насколько мне известно, вампусы с тёмной магией никак не связаны. А Ваши пальцы… Ну то есть… Вы поняли.       Я кивнул. — Так вот, от Ваших… Вашей руки так и прёт, простите за выражение, тёмной магией. А раны нанесённые с её применением очень плохо поддаются излечению, чаще всего оставляя после себя уродливые шрамы и ампутированные конечности. — Всё имеет свою цену, мэм. — Разумеется, — согласно кивнула она, спаивая мне последнее зелье. — На этом пока всё. — Долго мне здесь предстоит лежать? — Раньше чем через три дня я Вас отсюда не выпущу в любом случае, — «мило» улыбнулась мне мадам Помфри. — Понимаю. Тогда следующий вопрос — где мои вещи?       Это был очень важный вопрос. Когда я очнулся, на мне не было ничего лишнего. Ни сумки, ни браслета-кобуры, ни моей одежды.       «Ну почти. Я уже успел украдкой проверить, и трусы мне оставили-таки мои собственные». — Ваша сумка — в тумбочке, а одежду я отдала эльфам, в стирку. Поверьте, Ваши вещи в этом нуждались, — она почему-то хитро улыбнулась. — А теперь Вам будет лучше отдохнуть и поспать.       Я собирался задать ещё пару вопросов, но тут немногие имеющиеся силы резко покинули меня, веки сами собой опустились…       «Вот ведьма! Снотворным накачала! Вот же наааглооость…»       И я провалился в сон.

***