А могло быть иначе?

Наша встреча как комета NEOWISE на небе в этом году. И ты не тот, о ком я думаю. Сегодня мы смотрели на спутники Маска, которые проходили по небу как утка ведёт своих деток по траве утрами. Это когда-то было уже с нами. А может и не было? Я слушаю альбомы Лизы Громовой и втайне пытаюсь пробраться в те пространства за занавесью города. Утонуть в тебе как в своей слюне инвалид. Или как в рвоте пьяный в говно блюющий сосед по квартире, который отчаянно, но храбро решил спать лёжа на спине. Чем меньше улица в ширину, тем я довольнее. Чем больше людей на этой узкой, словно кишка анорексика, улице, тем мне хуже. Я хотела быть героем песни "Ненависть" ЩЕНКОВ и ещё участвовать в парочке "этапов" макулатуры. Когда я злюсь, я героиня того, что между нами ничего и никогда уже не будет возможно, ведь только так я буду знать точно. А иногда, поддавшись этой глупой политике "лишь бы не помереть в углу комнаты" я шепчу, что ты можешь пить меня, пока я не достигну дна. Влюблённый обязательно скажет "mon cher" на ушко, вызвав ласковую пленительную дрожь. Наверное, с таким и толпы бояться нельзя. И за ремни эскалаторов хвататься не захочется — он не отгоняет страх, а возводит его в миллионную степень, лишая смысла. И он не вызовет странной дрожи, как если нашёл косточку из-под рыбы в супе. Идёшь ночью неважно куда и представляешь, как любое чудовище из самых страшных ужастиков (я представляла девочку из колодца, "Звонок", 2002) дышит тебе в спину, рассматривает аккуратные плечи, и вот та секунда, когда ты позволяешь этим мыслям обрести вопрос "а вдруг?", становится главной, дрожь мимолетного страха сильнее землетрясения. Кажется, в эту секунду весь мир переворачивается наизнанку как у Даудла в 2014. Я считаю, в эту волнительную секунду люди теряют собственное тело. В какой-то момент я подумала, как вижу эти самые, словно в детстве, "идеальные отношения": я стою около входа в клуб с бокалом в платье полупрозрачном с вшитыми блёстками, чтобы под ним обтягивающие спортивные топ и шорты на высокой талии. И чтобы гартеры в ряд на ляжках. В общем, стою я с этим бокалом и друзьями, обязательно прикольная и комфортная для самой себя, а мой парень приезжает за мной на машине, и у меня много колец на пальцах. Он выходит, спокойный, уверенный, обнимает ласково со спины за плечи и целует в уголок рта (всё, как написано на сайте!) и говорит: "Дорогая, я здесь. Поехали домой?", а я счастливо киваю. Это могло быть с нами, Саске. Могло быть. Но случилось другое, и потому: Представь, что мы случайно не встретились, как оно всегда и не бывало (хотя мысленно я всегда надеялась, что мы встретимся где-то случайно на выставке и как взрослые люди бросимся друг к другу, но что-то в это утро у меня от этих мыслей голова разболелась). Мы не были как Andromeda и Perseus, как мне некогда не казалось, ты не оказался как Eta Persei, а я не оказалась как Algol — но мою голову ты также разрубил. Смотри на небо по ночам и вспоминай меня. Никогда.

***

Весь тот год казался мне мукой — я навязывалась всё сильнее. Мы пропустили дни рождения Темари, разойдясь по разным углам, а также Цунаде и Какаши вместе с Шикамару. Нигде не видела твоего лица. Мне казалось, Хината будет сидеть полгода около ванной, пока я буду плакать на полу. Я так изящно врала утром, когда ты гладил меня по голове. Мне всё нравилось, но я мечтала увидеть твои эмоции, услышать, как ты кричишь, почувствовать сильный поцелуй на губах. Мне казалось, так будет правильно. Казалось, так я вижу истинную красивую оболочку под фантиками конфет. Наруто рассказывал, что они поехали в другой город на пару недель отдохнуть. Я попросила привезти подарки — Саске безмолвно кивнул, а Узумаки улыбнулся напоследок. В тот жаркий месяц на квартиру притащилась Темари, положив тяжёлую спортивную сумку на пол. — И что случилось? Сакура развесила нюни? Я кивала множество раз, сидя, сложившись пополам, на полу ванной, разглядывая собственные ступни. Костяшки на пальцах казались тогда такими огромными, а сама кожа сухой. Слёзы молча капали на пол, и я чувствовала, как они стекают по моему жаркому лицу. Мы много пили. Всё лето пили. Темари, Хината и я. Когда девочки ложились спать, я допивала всё, что оставалось, и грустно смотрела в окно в надежде, что меня вырвет, а вместе с этим уйдет и симпатия, которую я испытываю. Кое-как закончить первый курс, пройти летнюю практику и отдыхать. Я ездила по музеем на буднях, а по выходным мы встречались. Темари рано утром уезжала на работу, целуя нас в лоб. А Хината в основном бездельничала и думала, куда же ей пойти учиться, но мысли не были отягощающими или тревожащими. Для неё было открыто множество дорог. — Выходит, после того раза вы не общались? - Темари сидела на стуле с бокалом вина в руках. Я кивнула. — Он поехал с Наруто, я попросила привезти какой-нибудь подарочек, но привёз только Узумаки с нарисованной открыткой по фильму "Амели", который я очень люблю. Хината вспыхнула тогда. Не знаю, почему она ревновала (не знала на тот момент). Некоторые мелочи, которые я считала за проявление платонической дружбы, дорого обходились Хьюге, которая кусала в волнении губы. Иногда мне казалось, что её что-то мучает, но она молчала и не говорила о том, что творится у них с Наруто в спальне. В такие моменты я ни с того ни с сего говорила ей или кому-либо ещё, что голубоглазый мне совершенно не нравится, что я воспринимаю его лишь как друга и не более. — Не подумай, Наруто конечно молодец, что привёз подарок, но от него я не ждала. Хороший, всё-таки, друг, получается, - вздыхаю я, запивая залпом рюмку. Хината кивает. — А кроме этого? — Ничего, Темари. Исчез с радаров, просто не существует. Игнорирует каждое моё слово. — Секс по дружбе, значит? Почему я с самого начала не знала про эту затею? — Темари! Когда он написал, что согласен, когда я предложила, мы пили вино у меня дома, и я подбежала к тебе с вопросом, нормальна ли эта идея, а ты кивнула! — Сакура, я спала. Сон — не оправдание для идиотских поступков, знаешь ли, - она вздохнула. — Чем ты займёшься в итоге? — Буду продолжать учиться, займусь чем-нибудь, не знаю. Надо отвлечься. — Хочешь упасть в омут отношений с головой? Смотри, не застрянь там, а то вытаскивать тяжелее, чем толкать вниз, - кивнув, она опрокинула рюмку. Я кивнула. Тогда было больно. Это была первая боль, которую я почувствовала по отношению к тебе, Саске, и по отношению к себе. Первая, но не последняя, зато самая сильная и прямо-таки бьющая по рёбрам. Мне казалось, что всё было хорошо, что мы просто общались, что решили заняться сексом по дружбе, а потом попросту не смогли остановить всё это. Но ушёл только ты, значит, виноватой осталась лишь я. В наш первый секс, Саске, за пару часов до него мы лежали с Наруто на кровати и болтали о всяком, рассматривая потолок. Иногда, когда никого рядом не было, мы позволяли себе болтать о чём-то личном и гладить волосы друг друга — платоническая фишка среди друзей. Помню, у меня тогда замёрзли ступни, и я качала ножками из стороны в сторону. Кто ж знал, что мне их разогреют через несколько часов. — Ты плохо относишься к Хинате, мне не нравится. — Она чем-то недовольна? Расскажи, - он перевернулся на живот. — Каждый раз ты кричишь при всех, что она некрасивая или делает плохие вещи, а наедине ты по отношению к ней очень чуток. Видимо, у тебя какие-то проблемы с тем, как ты ведёшь себя в обществе. Она же тебе не игрушка для битья, - я повернула голову к Наруто тогда, а он смотрел на меня, положив голову на подушку. — У меня нет никаких проблем с тем, как я веду себя при всех. — Быть может, ты не замечаешь, но Хинате делаешь больно. Разберись, не иначе разберусь я, - я вздохнула, переводя взгляд на белую известку. — А ты сама-а, - он улыбнулся, начиная болтать ногами. — Приехала-то не ко мне, а к своему Саске-куну, - Наруто закатил глаза, состроив девчачий голос. — С чего мне к нему приезжать? Мы с ним никакие не друзья, - я фыркнула. — Вдобавок, ты сказал, что не захочешь видеть Хинату, если не приеду я. — Верно, вы с ним не друзья. Вы всего лишь партнёры по дружескому сексу, - он скорчился, хитро улыбнулся, прыская со смеху себе в ладонь. — Я всё знаю, Саске мне рассказал. — И что рассказал? — Не скажу. В общем, иди сама с ним разбирайся, а я пойду заберу Хинату. — Ладно-ладно. Когда-то, ещё давным-давно, мы пообещали друг другу две вещи. В самом начале этого тернистого пути, усыпанного слезами, истериками, счастьем и оргазмами. Первая вещь была о том, что мы не будем друг другу врать. А вторая — мы не будем никому рассказывать о том, что между нами происходит. Первая вещь казалась мне логичной, вторая была инициаторной с твоей стороны, и я долго думала, что причиной является твоё стеснение. Ты стеснялся находиться рядом или попросту не хотел показывать, что относишься ко мне хорошо. Что-то в подобном духе. Когда я выходила из спальни, когда заметила твой взгляд, когда ты заметил мой — всё стало понятно. Вся эта ложь "во благо" вскрылась пузырьком в ту секунду, когда мы посмотрели друг на друга. Парни сидели в квартире, эта тайна сохранялась, но правда и всё остальное между нами исчезло. Я вышла курить на балкон, чтобы отдышаться. Как много ты рассказал? Наверняка, ты рассказывал про меня гадости, как делают все молодые мальчишки, которым нечем заняться и которых не воспитывали дома. Меня и правда волновало, что ты думаешь обо мне, когда меня рядом нет. Сигарета шла плотно, а на балконе было жарко, даже с открытыми окнами. Солнечные лучи били по стеклу. — Ты всё узнала? - его голос всегда был тише обычного. — Как мне не узнать? У Наруто язык длиннее, чем у Орочимару, - я фыркаю, вдыхая. — Я не мог ему не сказать. Понимаешь... - он стопорится, замирая. — У меня первый подобный опыт в жизни, и я не представляю точно, как себя вести. Первый подобный опыт? Ты имел в виду секс по дружбе? У меня он тоже первый, не считая огромных отношений с Неджи длиною в два года. Толком ничего и никого не было. Я задавалась вопросом снова и снова: почему так? Почему нельзя было поступить иначе? Почему нельзя было дойти до симпатии и отношений? Почему? Как всё началось этим сексом? В ночь, когда я предложила быть сексуальными партнёрами, Темари и правда спала пьяная в моей кровати. А я отчаянно пыталась открыть вторую бутылку вина тупым ножом в надежде, что горлышко не расколется. Открыв, хотела выпить всё. На радостях от твоего согласия. Оно не было воодушевленным из серии: "О боже, да, да, хорошо, что ты спросила". Не было и слов: "Сакура-тян, какая ты милая, как мне не согласиться?". Не было ничего, кроме тихого согласия. Я ощущала себя слишком сильной, эмоциональной, в какой-то мере даже истеричной, и видела в твоем равнодушии неправильность. Тебя надо было исправить. Вывести на эмоции. Сделать из тебя человека, наконец. Наруто написал тем летом, что хочет помыть окна, но ему слишком лень. Я пришла, а там был ты. Сидел на угловом кухонном диванчике, курил сигареты и слушал новый альбом Казускомы. Здравствуйте. — Благодаря мне вы только и видитесь, - шепнул Узумаки тогда на ушко. — Мы недавно ходили в кинотеатр вместе. — И на какой же фильм, Сакура, а? — От Марвел, а что? — Он ненавидит массовое кино, - фыркнув, Наруто скрылся в другой комнате. Хотелось биться головой об стену. Я тебя заставила пойти? Ты бы сказал. Тебе понравилось? Ох, да, безусловно, особенно когда ты сказал в середине фильма: "Сакура-тян, я никогда не смотрел фильмы от данной кампании". Я сидела с огромными глазами, попутно рассказывая тебе сюжет более десяти фильмов на ушко за час. Ты не брал меня за руку, мы сидели намеренно на первом ряду, мы не целовались. Каждый вжался в своё сидение, помню, будто это было вчера. Наруто уколол под первое ложное ребро и поводил там невидимой иглой. Огромной такой, которую используют для ковровых стежков. Ты встречал меня по вечерам, чтобы проводить домой. Мы шли вместо получаса полтора, обходили дворами улицы и ни о чём не говорили. Однажды я спросила: — Саске, зачем ты водишь меня так долго? Здесь же недалеко. — Не хочу, чтобы Неджи тебя увидел. Так ты будешь в безопасности. Мне показалось, да, на секунду, но всё же: ты не хочешь, чтобы нас видел кто-то ещё. Или не хочешь, чтобы Неджи видел нас вдвоём — в таком случае, о помощи я тебя не просила? Ты никогда не был обязан подобное делать. Сама справлюсь. Тем летом умер мой дедушка. Я закончила первый курс, а он умер. Семья чтит традиции, родственники рассказывали, что мертвые могут сниться. Я просила приходить тебя ко мне домой ближе к утру из-за бессонницы. Саске, не буду скрывать, ты был первым мужчиной в моей жизни, с которым я провела ночь в одной кровати. Оказывается, ты тяжёлый и любишь обниматься во сне. Смыкая свои руки на мне, ты смыкал мир в кольцо. По истории моего мира так появились: советское метро, щель Коломбо, "Чёрный круг" Малевича, витрэктомия, племена Ндебеле и Падаунг, виниловые пластинки, шапочки садовых гномов, кратеры вулканов, точки Роя Лихтенштейна в 60-ых, пластиковые и железные крышечки от бутылок воды, чёрные дыры, а ещё сам мир. Мы играли в маленькую игру, чтобы не казаться друг другу слабыми. Ты был соней, неспособным проснуться без надобности раньше полудня, а я не могла признать, как сильно ты мне нужен. Я тогда не спала всю ночь и думала о том, как всё-таки страшно спать. Как всё-таки страшно доверять себя самому себе. По ночам я курила на балконе, пила вино, смотрела фильмы, сериалы, занималась странной йогой и познавала истину миров. Каждую ночь ты спрашивал, как обстоят мои дела. 01:34. ты как? 01:35. я стабильно 01:40. что значит это твоё "стабильно"? 01:41. мне не хорошо, мне не плохо, мне никак 01:41. ок Я говорила: — Придёшь ко мне посидеть? - держа телефон в руке. Ты отвечал: — Было бы неплохо, да и дел вроде нет. В пять утра ты стоял на пороге. Сонный, в мятой одежде, шуршал кроссовками, шаркая по полу по пути к спальне. Падал на кровать, брал меня за руки, тянул на себя и, обхватывая ладонями бедра, обнимал. Накрывал одеялом, закидывал на меня ноги и засыпал. Вёл себя так, будто тебе совершенно всё равно. Прижимал во сне так больно, что на талии оставались синяки. Целовал в щеки. Мне хватало нескольких часов сна, чтобы быть немёртвой — на большее не хватало сил. Ты просыпался вместе со мной, мы гуляли по улицам, пили пиво, наслаждаясь каждым днём: лес, парк, любая станция метро — в городе цвели сады, пахло сиренью, в глазах пестрили желтые, как солнце, лютики. Вечером мы расходились по домам. Ты говорил мне: — Можно посидеть у тебя? Я отвечала: — Нет, я очень устала, хочу спать. Ты говорил: — Тогда увидимся завтра вечером. И уходил. Мы общались с тобой всю ночь, а утром ты приходил снова, как будто я просила или случилось что-то важное, но для нас, конечно же, нет. Ничего важного. Я подавала вместо завтрака вино, а вечером мы пили сок. Мы говорили "прощай" вместо "привет". Мы целовали друг друга во все места, кроме губ. Мы звонили друг другу, когда шли вечером курить. В одну из таких прогулок забрели на территорию моего университета за ректоратом — огромный пруд, много солнечного света и травы; танцующие люди на искусственно вырытом пляже и мы, сидящие за огромным чёрным металлическим забором высотой не менее двух метров. Грели задницы на камнях, куря сигареты. Я бросалась в тебя колючками шиповника, а ты смеялся и держал меня за кисти рук, чтобы не двигалась. Ты рассказывал историю про то, как на месте, где мы сидим, убили пятьдесят лет назад какого-то студента. А ещё потом ты поднял меня на плечи, чтобы я перелезла через забор, когда мы шли домой. По пути рассматривали граффити на бетонных стенах парка. Молчали или болтали ни о чём, но тихо и незаметно даже для самих себя. Я злилась, когда во снах ты мне изменял или заставлял ревновать. Боже, во снах. Ты говорил: "Не злись, я не специально" и улыбался уголками рта. В свой день рождения ты написал в полночь: "Сакура-тян, солнышко, с праздником тебя". Тогда я не знала, в какой день у тебя день рождения, а потом смеялась — ты поздравляешь меня с тем, что когда-то у меня появился ты. Наруто предлагал набить татуировку с твоим именем у себя на лбу. Представляешь, каково это — уйти после таких действий и слов? Быть покинутой? Ломало нехило. Хотелось сжаться в одну точку и много плакать, орать, ломать все вещи, что попадутся под руку. Я пила с горя в надежде, что больше никогда тебе не напишу. Хината отбирала у меня телефон. Каково это? Как тебе там жилось в тот период времени? Говорят, на груди нельзя греть змею. Когда у Ино был день рождения, собрались все. Мы неловко сидели на кухне, ты проедал меня взглядом. Был пьян. Мы разминулись, я зашла в спальню, чтобы почитать новости, а увидела в темноте тебя, лежащего на кровати. Я сказала: "Лезть не буду, вообще ничего, ты можешь быть спокоен, я просто почитаю новости и не сделаю ни миллиметра в твою сторону". Было темно, пахло кофейными ликерами. Ты перевернулся на другой бок. Убрал телефон. Придвинулся ко мне. Коснулся пальцами локтя. Сказал: "Сакура, нам надо поговорить". Я молчала. Нас прервали через минуту, но было весело. — Саске? Парень поворачивается в сторону девушки и наклоняет голову аккуратно вбок. Хмурит брови. — Да? — Почему ты ушёл тогда? - она пристально смотрит ему в глаза, а он избегает взгляда. — Три года назад? — Да. — Ты была... ну... слишком... импульсивной, что ли? - он закидывает руку за голову и чешет пальцами затылок. — Меня пугала твоя инициативность. — И ты решил просто избегать меня вместо того, чтобы всё обсудить? - она смотрит, а ладонь правой руки лежит у неё на животе — от волнения у неё начались спазмические боли. — Типа того. Ты же знаешь, мне тяжело обсуждать что-то личное или о чём-то разговаривать. Не мой формат. — Ага. Спасибо хоть за слово "личное", - кажется, девушка плюется кислотой — настолько грубо звучат последние слова. Снова лето на дворе, они сидят на лавке и продолжают курить в молчании.