глава 2.

Блёклое от пелены облаков, солнце медленно выкатывается из-за зубчатого силуэта гор. Тонкий слой ледяных кристаллов покрывает небольшое оконце покосившегося от времени домика. Холода в этом году приходят значительно раньше, от чего настрой жителей деревни отнюдь не позитивный. Девчушка лет семи кутается в одеяло из овечьей шерсти и старается спрятаться от внезапно появившегося сквозняка. Да только продолжению сна не суждено наступить. Девочку за ногу из-под одеяла вытягивают, стаскивая на пол.       — Ты собираешься подниматься? — тяжелый, чуть хриплый мужской голос эхом по комнате разносится. — Вставай и бери тренировочный меч. Не задерживайся.       — Ну пап, — тянет жалостливо, но чужой строгий взгляд встречает. — Хорошо.       — То-то же, — мимолетная улыбка трогает его губы незаметно для дочери. — Я жду тебя у двери, Настя. Частые удары деревянных мечей, что мастерски мужчина выстругал, когда дочери не было и года, в тишине набатом бьют по нежному слуху. Отточенными движениями она уворачивается от уколов и колет в ответ, стараясь не ударить в грязь лицом. Прыжки, подобные прыжкам бабочек, что по ночам радуют ребенка голубоватым свечением за окном, спасают от случайных попаданий. Да только очередной удар молнией по бедру проходится, заставляя на колени упасть, марая теплую одежду. Настя зубы до скрипа сжимает, а в уголках глаз солёные капли скапливаются. Не кричит, лишь скулит тихо, чтобы соседей не разбудить. Вздыхает тяжело, когда со склона мелкие камушки летят.       — Вставай, — безэмоционально произносит, разглядывая тренировочный меч. — Чего расселась. Тренировка не закончена.       — Я не могу, отец, — рукавом пыльным слёзы утирает, не показывает слабость даже перед близким человеком.       — Нет “не могу”, есть “не хочу”, — подходит ближе, протягивая большую мозолистую ладонь и помогая вновь встать на ноги. — Борись. Не забывай, чья ты дочь.

***

Маленькие ручки грубой тряпкой натирают легкий меч, очищая от последствий прошлого победоносного боя. Наконец отец оценил её способности и согласился взять её в бой в честь десятилетия. Не каждый удостаивается такой чести, обычно юные воины идут в бой не раньше одиннадцати. Но для дочери главы авангарда Горного народа это скорее норма. Стоило маленькой Насте встать на ноги, отец вырезал ей первый нож, приучая к жизни в жестоком мире. Горн звучит громко, распугивая птиц на голых деревьях. Он предупреждает, что в скором времени начнется бой, а значит стоит готовиться к выходу. Темноволосая меч за пояс убирает и поправляет кожаный жилет, что обшит мехом. Девочка слышит сзади знакомые шаги, и оборачивается с полуулыбкой заглядывая в глаза черные, что на собственные похожи. У отца лицо привычно непроницаемое, сосредоточенное на ближайшей битве. Он двумя пальцами золу по лицу дочери разносит отточенными движениями, выводя узоры.       — Это твой первый серьёзный бой, дочь, — тяжелую ладонь укладывая на чужое хрупкое плечо. — Покажи себя во всей красе. Заставь главу авангарда гордиться своей дочерью.       — Я сделаю всё возможное, — брови хмурит угрожающе, вызывая смешок мужчины. Он чужие аккуратно собранные волосы треплет. — Ты будешь мной гордиться, отец.       — Слова не важны, — похлопывает по плечу напоследок и рукой в карман костюма лезет. — Лишь действия имеют вес.       — Я знаю, — страх, что до этого девочка старательно глушила, сейчас комом к горлу подступает.       — Тебе надо знать ещё кое-что, — выуживает из кармана бутылёк с мутной зеленоватой жидкостью. — Есть нечто хуже смерти.       — Что же? — в голосе недетская серьёзность.       — Не дай взять себя в плен, — не объясняет, но и без слов понятно. — Но, если у тебя не хватит сил быть хорошим воином, поступи правильно.       — Я поняла тебя, отец, — стиснув зубы, девочка идет в свой первый бой, спрятав бутылёк за пазухой.

***

Взгляд карих глаз снова и снова падает на паренька из соседней деревни, что совсем недавно присоединился к их отряду. Длинные смоляные волосы, легким вихрем устроившиеся на голове, сияют на солнце, что пробивается сквозь сочные кроны деревьев. Настя давно заметила, что в его присутствии сердце бьётся чаще отнюдь не от тревоги или очередной усиленной тренировки. Внутри трепещут мотыльки, щекоча внутренности, когда её ровесник низким, даже слишком для своих пятнадцати лет, голосом что-то рассказывает. Общаться ближе они начинают неосознанно, когда на одном из заданий в лесу он ароматный цветок медуницы ей за ухо заправляет и улыбается смущенно, а темноволосая расплывается в улыбке в ответ. Чаще в бою они держатся вместе, прикрывая тылы, не давая навредить друг другу. Потому, когда спрашивают о том, что их связывает, молодые люди лишь отмалчиваются, тихо хихикая. Подростки, что сказать. Очередной поход к границе с соседним народом не заставляет себя ждать, и воины, подготовив лучшее обмундирование, отправляются в путь. Мерный цокот копыт по каменистой местности разбавляется изредка лишь разговорами без смысла, помогающими в бесконечных боях не потерять человечность. Воины рассказывают о женах и мужьях, что ждут их дома; о том, что овчина необоснованно дорогая в последнее время; о том, как они мечтают вернуться в родные горные деревни. В этих рассказах нить грусти тянется через каждое слово, но ни один не признает, что близкие — их слабость. Что под толстой бронёй, закалëнной жизнью нелёгкой, прячется живой человек, способный на любовь, сострадание, понимание. Но Насте плевать на устои — она влюблена по уши и ничего вокруг не замечает будто, вновь улыбаясь широко и засматриваясь на парня со смоляными волосами, что держится рядом на коне ровно и статно, как подобает воину. Темноволосая профиль его острый, подобный пикам родных гор, рассматривает увлечённо, пока отец не даёт команду разбивать лагерь. До границы с территорией вражеской остаётся совсем немного, потому отдохнуть и перевести дух сейчас критически важно. Ночь выдаëтся очень тёплой, несмотря на приближение осени. Костер, совсем маленький, который разводили только чтобы приготовить еду, тихо потрескивает угольками. Настя сидит у огня, приводя в порядок оружие, чтобы завтра быть готовой. Тихие шаги слышит и оборачивается, когда парень подкрадывается сзади. Она встрече радуется как сладким ягодам, что любит до безумия.       — Приходи к западной границе лагеря, — на ухо шепчет и удаляется мгновенно, оставляя темноволосую в одиночестве. Настя с оружием заканчивает и к назначенному месту с движется бесшумно, стараясь не попадаться на глаза охране. Шаги мягкие, невесомые, как у дикого зверя, что с рождения в лесах обитает, стараясь выжить. Наверное, она и есть этот самый дикий зверëк, что с четырёх лап на две перешёл неожиданно. Она у одного из деревьев силуэт знакомый замечает, что тусклым светом луны освещëн. Руками чужую талию обвивает и лицом упирается в чужую сильную спину, вдыхая аромат тела вперемешку с лесным запахом.       — Что-то ты долго, — без обиды, просто констатируя факт, произносит.       — Нужно было закончить с мечом, — также спокойно отвечает, а тело тает, когда на еë руки чужие укладываются, поглаживая костяшки.       — Я хочу кое-что тебе показать, — не крепкую хватку разрывает и и тянет за собой. — Пошли. Дорога не занимает много времени. Стоит пройти несколько десятков шагов и взору открывается великолепная картина — деревья покрыты вход, что в темноте ночи переливается то земным, то красным светом. У Насти же дух захватывает, она раньше не видела подобного и встретить это чудо значит быть счастливчиком, не каждый землянин хоть раз в жизни удостаивается такой чести.       — Цветение мха, — взгляд восторженный переводит то на мох, то на довольного парня перед собой. — Как ты узнал?       — Воины не должны раскрывать свои тайны, — игривый тон распаляет в брюнетке пламя. — Только если взамен на что-то достойное.       — Что же достойное для тебя, юный воин? — подходит ближе, пылающим от затянувшегося внутри узла взглядом испепеляя его. Ответа не дожидается. Юноша склоняется ниже, впиваясь в чужие губы грубо, сминая с силой. Руки блуждает по чужому подтянутому телу и, разорвав поцелуй неохотно, Настю на мягкую траву валит. Парень устраивается удобно на чужих бедрах и нависает сверху, вновь впиваясь в губы, заставляя скулить от удовольствия в этот грубый поцелуй. Воздуха не хватает и тонкая ниточка слюны на мгновение натягивается между влюблëнными.       — Ты прекрасна подобно рассвету, — шепчет, на чужих бедрах устраиваясь удобнее. — Ты как весна, пришедшая после долгой зимы. Я люблю тебя... Последнее говорит на выдохе, пока стрела, что со свистом разрывает воздух, наконечником поражает пылающее любовью безусловной сердце. Сквозь рубашку светлую сочится теплая кровь, марающая юное тело. “Беги”, — последнее, что Настя слышит перед тем, как тело падает рядом бездыханно. Кровь стынет в жилах, когда совсем рядом, почти задевая руку очередная вражеская стрела летит. Темноволосая с места срывается, петляя между деревьями, слыша за спиной свист летящих стрел. Получается отдышаться лишь тогда, когда охране передаëт о приближении врагов. Боль внутри сменяется яростью и девушка, схватив оружие крепче, идет в бой. Она ни одного противника в живых не оставит. Костьми ляжет, но отомстит за разбитое на мелкие кусочки сердце. Пока враги от еë меча падают бездыханно, думает лишь о глазах, что смотрели с любовью. От той же любви эти глаза теперь потухли навсегда. Будь те разведчики проворнее, они подарили бы освобождение Настиной душе, позволили бы успокоиться вместе с любимым, сплетаясь душами. Да только момент упущен и месть будет жестока. Главная ошибка — оставлять свидетелей в живых, давать им возможность найти поддержку и опору. Ведь тот, кому есть за что бороться, будет идти до конца, сметая всë на своëм пути подобно смерчу.

***

Стройная колонна авангарда выстроена ровными рядами, наблюдая за стремительным приближением врагов. Все воины авангарда натянуты подобно струнам, напряжены и готовы к бою. Эта битва назревала давно — народ Долины упорно идёт против создания Коалиции, инициированной новоиспеченной Командующей. Большинство народов приняли правила игры, развивая торговые и политические отношения, но вечные набеги очень мешают движению вперёд. Настя сидит на молодом скакуне, покрытым мелкими пятнами — подарок отца на семнадцатилетие, и грозно всматривается вдаль. Она рядом с отцом, его вторая, и готова ко всему. Что-то острое внутри разрывает сердце, кажется предчувствие, но трезвый ум говорит, что у противника нет и шанса. Когда по округе, распугивая мирно сидящих на деревьях птиц разносится звук горна, авангард пускается в бой беспощадный. Не проходит и пары часов, как последний воин со стороны врага падает на вытоптанную траву. Плодородная земля, что сейчас пропитана кровью, на следующий и год даст новые всходы. Так и сейчас, поверженный окончательно народ долины преклонит колено перед Командующей. Глава авангарда спрыгивает со своего вороного коня и, браво размахивая мечом, подходит к израненному телу главы сопротивления чтобы нанести последний сокрушающий удар. Да только тот, невзирая на отсутствие сил, втыкает кинжал в чужое бедро, когда массивный меч пронзает его сердце. Горный народ отправляет гонца к народу Долины и к Командующей с вестями, а сам отступает к ближайшему поселению, чтобы отпраздновать победу. Но, несмотря на то, что лекарь обработал ранение, что уже далеко не первое на теле отца, у Насти на душе не спокойно. Самые страшные мысли становятся реальностью тогда, когда ночью она у постели отца, не обращая внимания на всеобщее празднование, сквозь сон слышит глухой кашель. У мужчины изо рта пена идет, что смешанных с кровью. Настя как умалишённая тащит к отцу лекаря, а после в пустоту проваливается, слыша, что глава авангарда мëртв. Уже через пару дней она стоит в родном селении, наблюдая как дым от костра, в котором её отец нашел последнее пристанище, стремится вверх. Одинокая слеза катится по смуглой, обветренной щеке.       — Глава мёртв, — начинает один из воинов, чья кожа испещрена шрамами. — Пришла пора выбрать нового главу. Я — лучший кандидат на это место. Я поеду на поклон к Командующей.       — Что ты там вякнул? — скалится темноволосая, вытягивает меч из ножен. — Не успел ещë ветер развеять прах главы, как ты стремишься занять его место. Прикуси язык, шакал.       — Чего там пищит эта принцесса? — смеётся мерзко и шагает навстречу. — Твой папочка мёртв также как и твоя мамочка. У тебя здесь нет власти. Но, если ты хочешь сразиться со мной за место главы, я, так уж и быть, дарую тебе смерть воина от своего меча.       — Посмотрим, кому уготовано умереть сегодня, — всë тело натянуто как струна, когда первый удар оставляет за собой дыру на костюме противника. Движения подобны порханию бабочки по цветочному полю. Прыжки и уколы быстры и эффективны. Настя вынуждает мужчину много сил тратить, выматывает, чтобы в определённый момент нанести решающий удар. Потому, когда воин на спину валится обессиленно, а конец меча упирается в горло до выступившей капли крови, он принимает поражение. Не принимая протянутую Настей руку, встать и молча уходит. Больше в деревне, а тем более в отряде его никто не видел. Слишком большой удар по репутации. После долгих дней пути, наполненных скорбью и слезами в тьме ночи, Настя принимает от Командующей печать главы авангарда. Стойко выдерживает, лишь до крови губу закусывая, когда раскаленная печать оставляет след на смуглой коже. Тогда шершавые пальцы оставляют на лице узоры угольные, что защищают девушку на её пути.