Глава II. Freier Tag

***

Я проснулся около 6, как и запланировал, без будильника. Сплю я довольно мало, эту привычку во мне привил отец, с детства заставлявший просыпаться в 7:00 и никак иначе. Исключений не было ни в будни, ни в выходные, ни в праздники. Мой отец, как можно было заметить, был довольно организованным человеком. Впрочем, я заметил эту черту почти в каждом хоть немного германском государстве: от Лихтинштейна до Великобритании страны расписывают свой распорядок дня, усердно работают и мало спят. Эта особенность, похоже, идёт с незапамятных времён. Поэтому я легко и быстро преспособился к графику, и уже не могу представить без него свой обыкновенный день. Каждый раз, ставя галочку напротив выполненного пункта, я не могу не улыбнуться хоть крешком губ. Это вроде бы рутинное действие - одна из немногих моих отдушин, помогающих мне справится с нагрузкой и стрессом. Я не мог знать заранее, что договорюсь с Австрией о встрече, поэтому в моём распорядка дня этого пункта нет. Вчера я слишком утомился, и думал только о том, чтобы поскорее укутаться в тёплое одеяло, и уткнувшись носом в подушку, провалиться в мир снов. Сейчас же я чувствовал себя бодрым и вполне полным сил, так что мой внутренний перфекционист не мог смириться с неточностью своего заранее составленного плана. Таким образом, первое, с чего я начал свой день - корректировки в графике. Помимо присоединения Саара я планировал не только обговорить с ним и другими странами некоторые бюрократические условности, но и хоть немного расслабиться, почувствовать себя свободным от насущных проблем. Сегодня было воскресенье, как раз один из нескольких моих "выходных". Закончив с поправками, я позавтракал, заварил кофе и наслаждался красивым видом из окна. Погода была действительно чудесная: яркое солнце игриво бросало свои холодные лучи на ослепительно белый снег, слышалось карканье ворон, и редко проходящие люди суетливо спешили по своим делам. Скоро людей становилось больше, и несмотря на то, что я жил хоть и в центре, но довольно тихом, спокойном месте, прохожих стало намного больше, чем я предполагал. Их лица были у некоторых беззаботно-весёлые, у кого-то грустные, у третьих наполненными воспоминаниями о вчерашнем выходом, хотя у большей части всё-таки была повседневная серьёзная мина. Всё они куда-то шли, у каждого были свои дела, свои переживания, своя любовь, свои ценности... Кажется, я и сам мечтал о подобном когда-то. Да, это было во время войны... Как странно всё-же, это было как-будто вчера, но вместе с тем и бесконечно давно, давно настолько, что кажется дурным, ужасным сном, кошмаром, что мучает тебя по ночам всю твою жизнь... Вроде бы мне сегодня что-то снилось, что-то связанное с войной... Я морщился, напрягая мозги, однако память награждала меня лишь какими-то неясными отрывками, которые, впрочем, скоро, как пазл, сложились в более-менее ясную картинку: Вот я. Я сижу за скамьёй в каком-то большом зале, и я точно знаю, что нахожусь в Саарбрюкене. На мне надеты наушники и рядом на столе стоит микрофон. Оттуда доносятся какие-то звуки на неизвестном мне языке. Похоже на иврит. В зал громко входят СССР и США. Коммунист начал: - Я призываю вас к ответственности за совершённые преступления... Его голос был слышен через наушники, хотя возле Союза микрофона нигде не было. Я только сейчас замечаю, что на мне надета чёрная форма SS, но ордена были от уже Бундесвера. Затем Союз и Штаты быстрым шагом подходят к моей лавочке. Мне страшно. Я зажмурился, и вскоре уже слышу их дыхание с двух сторон: меня окружили. Вдруг я почувствовал резкое движение, и заорал от боли: они резали меня на кусочки. Я не пытался вырваться, и вскоре лишился ноги. - Это британская зона - сказал Союз, как ни в чём не бывало выдохнул кольцо дыма из трубки. Когда я почувствовал, что они режут мне вторую ногу, я выхватил револьвер и застрелился.

***

Было 14:21. Я курил и шёл к ресторану, где условился встретиться с Австрией. Мысли о сне не покидали меня, новые воспоминания, чьи появления с таким усилием давались мне утром, теперь появлялись постоянно и были очень раздражительна. Все эти часы я просидел как на иголка и выкурил, пожалуй, около пачки сигарет. Для меня это много, да и для большинства, думаю, тоже. Подойдя к двери, я заметил невысокую фигуру австрийца. Его светлые волосы выглядывали из-под шапки, но он, кажется, этого не замечал. Увидя меня, он улыбнулся своей приятной улыбкой, и двинулся мне навстречу, находу снимая чёрную кожаную перчатку и протягивая мне руку. Я пожал руку и поприветствовал дядю. - Здравствуй, Австрия. Давно ты тут? - Совсем нет. Ты опоздал всего на минуту. Мы зашли в ресторан. Помещение было хоть и не большим, но уютным и со вкусом обставленным. В середине буднего дня заведение пустовало, и мы выбрали самый лучший столик, стоявший у окна. Официант не заставил себя долго ждать. Вернее, официантка. Это была красивая девушка с уставшими глазами. - Что будете заказывать? - спросила она - Овощной салат, сухое красное вино и какую-нибудь закуску на ваш выбор - вновь улыбнулся Австрия. - А Вам? - Чашку кофе и говяжий шницель с печёной картошкой, пожалуйста - Я улыбнулся, своей улыбкой пытаясь повторить улыбку дяди. У него была особенная улыбка, способная расположить к себе или успокоить почти любого. Она сделала запись в блокнот и удалилась. Мы немного помолчал и, и Австрия начал: - Ты выглядишь немного подавленным - Неужели это заметно? - Заметно тем, кто умеет чувствовать эмоции... Или тем, кто хорошо тебя знает - он подмигнул - Итак, что случилось? - Дурной сон. - нехотя отозвался я. - Правда? Знаешь, мне тоже что-то приснилось сегодня, да никак не могу вспомнить, что. Довольно обидно, когда ты впервые за несколько лет видишь сон, но ты ничего не помнишь - Но знаешь, может, оно и к лучшему, то, что ты не помнишь его суть. Я бы также предпочёл забыть. В этот момент появилась официантка. На подносе она несла бутылку вина, чашку кофе и два бокала. Чашка оказалась меньше, чем я предполагал, поэтому я попросил себе ещё вместе с тем, что уже было заказано. Перед уходом Официантка сказала: - Вы ведь не можете не знать, что теперь мы вошли в состав ФРГ. Что вы об этом думаете? Я перевёл взгляд на Австрию, который в этот же момент посмотрел на меня. Не сдержав улыбку, я ответил: - Мы очень рад этому. - Я тоже! Я немка, родилась в Германии и говорю по-немецки. Так почему же, спрашивается, я должна жить под французами? Радуясь, что нашла единомышленников, она поспешно удалилась. Как только она скрылась из виду, мы с Австрией расхохотались.

***

Отобедав, мы вдвоём прогулялись по городу. Саарбрюкен, конечно, далеко не лучший город для фланирования, однако когда на улице такая хорошая погода, архитектурой можно пренебречь. До вчерашнего дня мы с Австрией не общались довольно долго, и тем для диалога нашлась куча. Гуляли долго, до вечера, и на обратном пути зашли в бар, надолго, впрочем, там не задерживаясь. Мы немного посидели за кружкой пива и разошлись: Австрия - в свою сторону, я - в свою. Было поздно, и на улице давно стемнело. Шёл лёгкий снег. Людей не было, лишь один собачник с овчаркой встретился мне на пути. Эта тишина и вид пустого безмолвного города про будил в моей памяти уже забывшиеся за весельем и алкоголем минувшего дня воспоминания о сне. Конечно, мне и раньше снились и странные, и страшные сны, но вот было что-то такое именно в этом, что-то, что даже я не мог понять. В таких размышления я не заметил, как наступил на пятку какому-то идущему прямо передо мной прохожему. Он от неожиданности вздрогнул и обернулся ко мне. -Entschuldi... - начал было я, пока не заметил лицо... -... gung... РСФСР, кажется, был удивлён не меньше. - Russland? Woher kommst du?Россия? - не подумав о манерах спросил я. К РСФСР я особой ненависти не испытывал, уважая его, как соперника. - Ich werde die DDR zu einer Diplomatiekonferenz begleiten. Weißt du nicht... Weißt du das nicht? На ломаном немецком спросил он. - Nein, ich wusste es nicht. Неловкая пауза. - Wenn du in eine Bar gehen willst, dann geh. Und seien wir beim Duz? Даже если бы я не хотел соглашаться, принять предложение мне бы скорее всего пришлось, просто чтобы не ухудшать отношения. А сейчас, когда навязчивые мысли о глупом сне могут действовать на нервы, я был даже рад такому предложению. Конечно, много пить вредно, однако я выпил за сегодня не так уж и много. Плохо не станет. Надеюсь. -Ging. Шли почти молча, лишь разок-другой удалось обменяться парой фраз. Наконец, мы дошли до бара. Коммунисту подали водку, мне пиво. Алкоголь, как известно, развязывает язык, и уже вскоре мы общались куда свободнее. -Weißt du, dein Bruder ist gestern zurückgekommen, entweder beleidigt oder wütend. Warst du dort schon wieder uneins? - доверительно спросил Россия. -Bis zu einem gewissen Grad ja. Ich musste meine Nerven ziemlich strapazieren, um mich dazu zu überreden, aus herzlichen, brüderlichen Beziehungen eine Grimasse zu ziehen. - Ja? Und es ist eine Erwähnung hier zurück - задумчиво проговорил русский. На пару секунд я завис, пытаясь переварить услышанное. - Meinten Sie, er sagte, ich sei dumm? - Да-да-да... Entschuldigung, verwechselt... - Rußfür, du bist genug Не то, чтобы мне действительно было дело до того, сколько он пьёт. Может, в конце концов, себе позволить, не маленький. Но тот факт, что я и до этого не идеально понимал его, и понимание, что после выпитого им алкоголя речь русского будет звучать как набор слов или даже звуков сводит на нет смысл продолжения нашей "прогулки". - Мгм, да-да... Я похлопал его по плечу и попращался по-русски. На этот раз дошёл домой без преключений. Я выпил пива больше, чем планировал, и опасался, что завтра будет тяжело работать. Однако эти мысли вскоре улётучились. Я спал крепко и снов не видел.