Очаг.

Было утро, рождественское утро, крепкий ледяной мороз, и на улице звучала музыка, своеобразная и резкая, слова были на английском языке, – люди, одетые в тёплые балахоны, счищали снег с тротуаров и сгребали его с крыш. Дети завороженно наблюдали, как, рассыпаясь мельчайшей пылью, рушатся на землю снежные лавины. На фоне ослепительного белого снега стены домов казались сумрачными, а окно ещё больше. Тяжёлые колеса экипажей и фургонов оставляли в снегу глубокие следы. На улицах эти следы скрещивались, образуя небольшие ручейки, по которым лилась холодная и грязная вода. Небо было хмурым, бледным и пасмурным, и улицы тонули в пепельной мгле, похожей на иней. Все печные трубы будто сговорились и дымились: небо заволокли серые течи, запах выпечки дёргал нервные окончания, пробуждая аппетит. Ни погода, ни климат не доставали веселья, но оно всё же было. В Англии жизнь кипела своим чередом. Потихоньку, жизнь восстанавливались: дом, работа, семья. Про повторный геноцид на свадьбе лорда Бенгалии и госпожи Шарма благополучно забыли. Раны и ссадины проходят, заживают, стоит их накрыть пластырем, покрыть мазью, но шрамы не стягиваются, они остаются. Маленькая девочка сидела на снегу и напевала себе под нос. Покачивала головой в такт словам, двигала бедрами, улыбалась, из-за чего на красных от мороза щеках показывались ямочки. Она лепила снеговика. Поставила неровный снежный ком на заранее очищенный асфальт и принялась лепить новый. На ней теплая меховая куртка, плотные штаны, шапка и вязанный шарф с изображением плюмерий. Фиолетовые цветы утопали в ткани, образуя красивый узор. Холодный ветер подул, сдувая мягкую белую россыпь: шарф слегка сошёл с плеча, но девочка не обратила на это внимание, лишь неуютно поежилась. Детские ручки сформировали ещё один снежный шар и стали с аккуратностью ювелира вырисовывать очертания лица снеговика. На образовавшиеся ямки она положила пуговицы, оторванные от отцовского сюртука, чуть ниже воткнула морковь, а рот сделала из замёрзшей тонкой палки. Положила голову на другой, большой снежный ком и поставила на неё ведро. – Неплохо вроде, – девочка качнула головой и её черные волосы упали на плечи. За пределами двора доносились детские выкрики и смех. Черноволосая свела брови к переносице и села на качели, привязанные к толстой дубовой ветке. Она оттолкнулась от земли, медленно качаясь и смотря на одну точку. Совсем недавно они с отцом ходили в академию художеств. Недавно она открыла в себе новую черту – творчество. Ей нравилось запечатлять что-то на рисунке, подделке. Хранить кусочки памяти на чем-то материальном, чтобы никогда не забыть. В академию учителя приняли её сразу, без вопросов, а вот с толпой ровесников пришлось туго. Много кто её дразнил и оскорблял, говоря, что она никто без своей громкой фамилии. Анна де Клер. Одноклассники постоянно её подтрунивают по этому поводу, унижают и не признают. Анна иногда вспыхивает, когда чаша весов перевешивает, но быстро успокаивается. Как говорит мама:«Пустое дело — пытаться угодить завистникам. Окружающие могут позавидовать твоему успеху, богатству, уму, внешности, положению, но они редко завидуют мудрости. Так что ни принимай их слова всерьёз, ты выросла, они – нет». Анна прокручивает эти слова каждый раз, стоит кому-то её обозвать. Смотрит на того так, словно пред ней не человек, а таракан, которого надо срочно убрать, а лучше сжечь. К слову, взгляд ей достался от матери, которая глазами резала не хуже ножа. Иногда ей кажется, что все приветливые взгляды и улыбки не настоящие, – зачастую ей улыбаются через силу, скрипя зубами. Как в академии. В школу она не ходит, учиться на домашнем обучении. А в академии художеств она практически ни с кем не общается, только с одним мальчиком. Сегодня Питер подарил ей красивое перо, с серебряной гравировкой. Мальчишка нахмурился и протянул перо ей в руки, пряча глаза и краснея. Анна приняла подарок с вежливостью и с какой-то девчачьей застенчивостью. Было приятно получать от кого-то кроме родителей сюрпризы, да ещё и от Питера! Он показался ей тихим, скромным, избегающим толпы. Анна никогда не отличалась особой терпеливостью и спокойствием, поэтому общий язык с ним нашла не слишком быстро. Ей хотелось всего и сразу, а ему поэтапно. Но в итоге Анна добилась своего, и теперь они с Питером с утра встречаются около крыльца и уже вместе заходят в кабинет. Неожиданно из мыслей её выдернул голос: – Анна, ты что там сидишь? Ещё и не завязала шарф, быстро домой! – мама кричала из окна. – Сейчас, мам, – громко отозвалась девочка, спрыгивая с качелей. Она в последний раз посмотрела на снеговика и двинулась в сторону дома, больше похожего на замок. Из окон шел свет, который освещал падающие снежные хлопья. Анна захлопнула за собой дверь и сняла шапку. Повесила куртку, параллельно смотря на другие. Пальто отца не висит на крючке, значит, его ещё нет. Дом встретил её тишиной и запахом выпечки. В коридоре тоже никто не ходил, что странно, ведь с утра здесь бегали служанки с подносами в руках. Анна посмотрела на настенные часы и задумалась. Через несколько часов наступит Рождество, а отца все ещё нет дома. Она в принципе уже привыкла, что он задерживается до поздна, а когда приходит, то сразу идёт в кабинет решать какие-то важные политические вопросы. Отец старается находить для неё время и у него получается, вот только Анне мало одного дня в неделю. Но недавно отец сказал, что будет с ней целый месяц, что будет обучать фехтованию и верховой езде! Мама часто спорит с отцом, пытается вытащить его из работы, ищет время для семьи и у неё получается. Ей всегда удаётся сделать невозможное, – думает Анна. Мама никогда не подводила ни её, ни отца. У неё всё четко и ровно, по расписанию. Однажды Анна с мамой ездила в гости к её подруге и узнала, что мама не всегда была такой ответственной. Сарасвати рассказывала, как она верхом на коне мчалась по полю, в мужской одежде и с кинжалом в руке. Мама была бунтующей и гордой, но со временем стала мудрее и проницательнее. Мама про отца всегда рассказывала с улыбкой на лице. Он был холодным и рассудительным, предпочитал одиночество, но никогда не брезговал обществом. Мама говорила, что отец первый настаивал на браке, а она воротила от него нос, но в конечном счёте они сыграли свадьбу и поженились. Казалось бы, они в браке двенадцать лет, но любят друг друга всё так же. Подробности первой свадьбы Деви утаила от своей дочери, пересказывая вторую. «– Мам, а как вы с отцом поженились? – Анна поудобнее уместилась на кровати, внимательно глядя на маму. – Расскажи, как всё было. Деви внутренне дрогнула, вспоминая события своей первой свадьбы. Слишком хорошо она запомнила окровавленные трупы людей и отчаяние, написанное на их лицах. Отогнав мрачные мысли, она начала говорить. – Твой отец был очень взволнован. Он нанял не меньше сотни солдат, которые охраняли всю резиденцию, заставлял официантов пробовать вино и еду. Я была взвинчена, как и остальные, но Тиан всегда был рядом в трудную минуту, а когда все были против меня, он единственный вступился за меня, – тихо говорила Деви, накрывая дочь одеялом. – А почему ты любишь отца? – девочка прикрыла голубые глаза, медленно засыпая. – Он принял меня такой, какая я есть, а потому, я полюбила и его, – она нежно поцеловала Анну в лоб и улыбнулась. – Вот почему я люблю твоего отца». Их союз стал самым противоречивым и обсуждаемым в Англии и Индии. Никто и думать не мог, что политический, фиктивный брак станет таким прочным. Но Деви и Тиан из раза в раз ломали этот стереотип, удивляя людей. Королева Виктория была изумлена, поняв, что де Клер стал семьянином. Это новость не хило ошарашила индийскиую знать и английскую диаспору. Такая стать и мощь шла от их союза, что неподготовленная публика даже глаза поднять не смела на госпожу Шарма и генерал-губернатора — две части одного целого, два вечных партнера, чью связь невозможно сокрушить. Анна любила своих родителей, но ей не всегда хватало отца. Мама была рядом во все тяжкие времена, подставляла плечо и протягивала руку помощи. Она даже учила Анну хинди и французскому языку. Отец же появлялся дома не так часто, как хотелось. Он пропадал на работе, а когда давалось время на отдых, уходил в кабинет разгребать бумажную волокиту. – Ну и чего ты там застыла? – Деви, не смотря на дочь, стала копошиться в ящике с гирляндами. – Задумалась, – глухо ответила Анна. – Ты не голодна? Весь день бегаешь на улице, а в дом так и не зашла, – мама поворачивает голову, сканируя черноволосую взглядом. – Ты замёрзла, – спокойно констатирует она и отворачивается. Анна посмотрела в зеркало и хмыкнула. Щеки и нос красные, как помидоры, губы заветренные и все в трещинах. Вся челка в белых каплях, кончики волос стали влажными и свисали, как сосульки. – Попроси Мэри сделать тебе чай, – советуют Дивия и вытаскивает длинную гирлянду. – Нашла! – Я снеговика слепила, – сказала Анна и приблизилась к матери. Их зелёные глаза столкнулись, сверкая в мраке коридора. – Он около качелей. – Я в детстве снег вообще не видела, – выдала Деви, с интересом разглядывая снеговика через окно. – Только один раз, когда была в горах с братом. Помню каким ледяным и колючим он был на ладони. Тогда он казался мне волшебным, словно сами боги посылают его на землю, – она мечтательно вздохнула и усмехнулась. – А теперь я поняла, что это просто атмосферные осадки. При чём не самые лучшие. – Лето лучше? – Анна с вызовом вздёрнула подбородок.– Ты так говоришь, потому что у тебя день рождения летом, а не зимой. – У тебя он вообще осенью, так что не вредничай, – отмахнулась Дивия. – Сегодня Питер заходил. – Правда? – Анна приосанилась и приноровились, слушая маму очень-очень внимательно. – Ага, – от Деви не скрылась резкая перемена дочки и она решила полукавить. – Он такой миленький. За весь диалог, он даже в глаза мне толком не взглянул. Всё смотрел себе под ноги и бубнил что-то под нос. – Мам, ну не томи! – протянула Анна, переминаясь с одной стопы на другу. – Он передал тебе кое-что и пожелал хорошего Рождества, – Шарма вынула из ящика коробку, обернутую в блестящую серую упаковку. – На, возьми. Анна незамедлительно вынула у мамы из рук подарок и начала аккуратно раскрывать упаковку. Слой за слоем падала серая бумага, и девочка добралась до картона. Анна закусила губу, с придыханием открывая коробку. Маленькая чернильница оказалась у неё в руках. Она была черной, с матовым покрытием. На ней было написано: Anne de Clare. – Чернильница? – Дивия скептически вскинула брови. – С чего бы? – Он подарил мне перо, – Анна прижала подарок к груди, застенчиво улыбаясь. – Думаю, это дополнение. – Открой, – говорит Деви, чуя подвох. Не мог же Питер подарить дочке губернатора обычный набор для писанины. Анна открутила крышку и носа коснулся приятный горьковатый запах, чем-то отдающий солью и морским бризом. Девочка капнула на газету и удивилась: капля была насыщенно голубого цвета, как аманит или топаз. Дивия ухмыльнулась и сказала: – Голубой, прямо в цвет твоих глаз. Чернила, сделанные из хрозофоры красильной, – госпожа Шарма мягко улыбнулась дочери. – А ты ему что-нибудь подарила? – Мгм, – Анна посмотрела на мать через плечо. – Алмазную розочку. – Прекрасный подарок для мальчика, – саркастически ответила Деви. – Молодец, уверена, Питеру было приятно, – заверила Дивия. – Иди согревайся, скоро приедет отец. Анну будто током защемило и она бегом рванула в свою комнату. Закрыв за собой дверь, она быстро сняла с себя свитер, надевая строгую белую блузку и черные брюки. В её гардеробе много красивых сари, но сама она в повседневной жизни любит носить брючные костюмы. – Ну где же они? – девочка нервно перебирала вещи, ища подарки. Что-то она выкинула, что кинула другой конец комнаты, а школьная форма и вовсе зацепилась за картину, висящую на стене. – Наконец-то! – она достала два небольших свёртка, в которых приготовила подарки для родителей. Спустившись в зал, Анна спрятала подарки в полку для сервиза, которая сейчас пустовала. Дело оставалось за малым: нужно только дождаться отца, наступит Рождество и начнутся салюты. – अन्ना, मुझे वह पर उन नैपकिन हाथ।, – попросила Айшвария – мамина преданная служанка. Айшвария была очень близкой для матери. Анна с раннего возраста замечала, что ей позволяли больше, чем другим слугам. По словам Деви, Айшвария во многом помогала во время беременност и, отсюда такая привязанность. – बेशक, – Анна отдала салфетки и села за стол. За сервированным столом никто, кроме неё, не сидел, лишь служанка услужливо протирала стаканы и тарелки. На стене висят портреты. Какие-то из детства, а другие сделанные совсем недавно. С потолка свои кристальные ветви тянет сверкающая люстра, мраморный пол отсвечивает её блики и свет. Все окна покрылись снежинками, зимний осадок лёг на стекло слово кружево. Анна задумчиво сверлила взглядом точку перед собой, болтая свисающими со стула ногами. Айшвария наконец протёрла всю посуду и, пожелав хорошего времяпровождения, скрылась за дверью. Наступила тишина. Только доносившийся детский смех с улицы и метель немного прервали её. Анна ещё больше погрязла в размышлениях. Мысли мечутся в разные стороны, шумят в черепной коробке, будто старая заевшая пластинка. Ей страшно, что отец так и не придёт, что пропустит Рождество, как в прошлом году. Тогда она и вправду перестала верит в чудеса и в Санта Клауса. – Я дома! – до неё доносится знакомый мужской голос. Анна быстро спрыгивает со стула и бежит без оглядки к входной двери. Скользит ладонью по перилам, обгоняет маму и останавливается. Это же отец! Наконец он приехал! В детских глазах горит наивность и радость, а на губах горит счастливая улыбка. Деви спускается по лестнице, смотрит на мужа, а затем на дочь. Она с разбегу врезается в отца, заключая того в крепкие объятия. Окольцовывает маленькими ручками шею и что-то щебечет о том, что долго ждала и боялась, что он не придет. – Зря переживала, я между прочим, не с пустыми руками – Кристиан поднял пакет и потряс им в воздухе. – Тут столько всего, думаю, вам понравится. – Ты сегодня быстрее обычного, – Дивия взяла пакет, не обращая на него ровным счётом никакого внимания, а вот Анна заинтересованно подошла к нему. – Опять дюжина строит козни? – Ты же знаешь, они никак не уймуться, пока не получат своё, – Кристиан пренебрежительно закатывает глаза. Снимает чёрное пальто и развязывает шарф. – Хотя, это практически не «своё». Они идут не на свои территории. Им нужны земли и богатства, а не мир. – Ты же знаешь, что много сословий остались без главных, – Дивия плавным жестом кладёт руку ему на плечо и сжимает. – Басу буквально поглотили половину имений Тхакуров. Эрит мертв, а его владения остались без хозяина, а переносить этакую ответственность на пятнадцатилетнего мальчика глупо. Видия не дальновидна, если думает, что все земли останутся у неё, стоит подростки младшим наследникам, – она с досадой поджала губы и опустила голову. Ей было сложно осознавать, что некогда соратники стали такими кровожадными и мстительным. Хотя, когда и она была такой, но прошло время и она сделала свой выбор. Выбор в пользу де Клера. Дюжина ополчилась против неё, и Дивия даже не помнит всех тех, кто пытался убить её. Но сможет на пальцах руки сказать, кто встал на её стороне. – Ты права, – де Клер выдохнул и улыбнулся: лишь Дивии удавалось вот так успокаивать его, снижать температуру. Она всегда была стоп-краном, красной кнопкой, спусковым крючком – стоило ей открыть рот, все тут же внимали её словам, – и он не исключение. – Отец, – Анна потянула его за рукав. – А ты завтра будешь дома? – Я буду дома целую неделю, – он опустился на колени и легонько стукнул её по носу. – Пошлите, – девочка махнула рукой в сторону зала. – Скоро праздник, а я так и не дала вам подарки. Тиан и Деви переглянулись и добродушно улыбнулись. – Идём. Анна открыла ящик и достала два свёртка. Блестящие, обернутые синий лентой. Повернулась к родителям с торжествующей улыбкой и протянула им подарки: – С Рождеством! Родители приняли свёртки и благодарно улыбнулись. Анна внимательно и трепетно выглядывалась в них, придирчиво рассматривая лица. Когда Кристиан раскрыл упаковку, то удивлённо воскликнул: – Печенье с предсказанием? – Агась, – Анна сжала губы в тонкую полоску. Она не совсем поняла реакцию родителей, если папа хоть что-то сказал, то мама вообще замерла статуей. – Я просто подумала, что нам не хватает чего-то простого. Сами понимаете, у нас всё есть, какими-то бриллиантами вас не удивить, а вот чем-то обыденным, но сделанным с душой – вполне. Я сама печенья приготовила, а вот предсказания купила в типографии. Мне их вообще за копейки отдали. Дивия очаровательно улыбнулась и взяла одно печенье. Она вертела его перед собой, с интересом разглядывая. От печенья пахло медом и корицей. Деви попробовала одну штучку и с удовольствием прикрыла глаза. Медовый привкус разлился на языке и захотелось ещё больше печенья, но Деви посмотрела на Анну и сказала: – Это очень вкусно, Аннушка, кажется, в нашей семье растёт кондитер, – Шарма обратила внимание на бумагу, лежущую на тумбе. – Не хочешь зачитать мое предсказание? – Хочу, – Анна, обрадовавшаяся реакцией матери, взяла записку. – Порадуйся тому, что у тебя есть и стремись к большему. – Полезное предсказание, – Деви наклонила голову набок, ласково улыбаясь. – А что насчёт папы? – Давай сюда, – Кристиан принял печеньку и сразу засунул в рот, похрустывая. Сладость приятно играла на вкусовых рецепторах, такое печенье хотелось пить с горячим несладким чаем или с терпким кофе. – Необычный вкус, – он слизал крошки с губ. – Теперь я читаю! Помирись со своим прошлым, чтобы оно не лезло в настоящее, – ровно и твёрдо произнесла Анна, словно знала, что там написано. Конечно отец не ведёт себя так, будто дочь открыла ему Америку, но Дивия заметила угасающий огонёк в голубых омутах. Шарма слегка нахмурилась и начала цепко рассматривать мужа. – Прекрасный подарок, Анна, – Кристиан взял дочь на руки и мягко потрепал черные вьющиеся волосы. – Наш с мамой подарок у меня в кабинете. Беги туда, а потом заходи в зал. Анна сверкает синими глазами и растягивает губы в радостной улыбке. Не мешкая, отстраняется от отца и бежит в сторону самой дальней двери. Дивия проводила дочь продолжительным взглядом и перевела внимание на Тиана. – Тебя что-то гложет, – она не спрашивала, а утверждала, не отводя горящих зелёных глаз. – Все только начало налаживаться, и тут тебе на! Дюжина не прекращает свою войну, иногда мне кажется, что они просто помешаны на мести, – он сжал руки и гневно фыркнул. – Я уже более сотни раз говорил, что повторный пожар на свадьбе – не моя инициатива. Да и на кой черт мне устраивать резню на своей же свадьбе? – он эмоционально всплеснул руками. – Понимаю, – Деви кивнула его словам. – Но ты сам должен понимать, что Видия потеряла свою дочь, – она вспомнила, как рыдала Сара, при виде мертвой сестры. – Она ослеплена местью, ей ничто не поможет, кроме её самой. – Я потерял своего друга на том поле, – тихо произнес Кристиан. – Я потерял своего друга, но пытался сохранить мир, который еле-еле стал восстанавливаться. Альянс дюжины сам себе роет могилу, если от них будет хоть ещё одно военное действие в сторону Англии, я не стану просто обороняться, – он перевел на Дивию острый, непроницаемый взгляд. – Ты знаешь, что я всегда против войны, – она на секунду умолкла, обдумывая следующие слова. – Я клялась, что пойду за тобой, что мой дом там, где ты. Поэтому, я поддержу тебя, – Кристиан облегчённо выдохнул. Ему были необходимы её слова. Казалось, что он был среди бушующего моря, а она вся светилась, как маяк. Она вдруг прижалась к нему и губами прикоснулась к его щеке. Кристиан на мгновение недоуменно нахмурился. Сапфировые зелёные глаза Дивии горели красивым огнем, мерцали мудростью и ясностью мыслей. Лицо озарилось улыбкой и она сказала: – Анна так ждала тебя, переживала придёшь ты или нет, – она провела пальцем по его груди. – Напоминает мне тебя. Когда ты сорвался со своих дел и приехал на бал, в резиденцию Басу. И всё ради того, чтобы просто увидеть меня, – Деви мазнула губами по его щеке, опускаясь к шее. – Я не особо жалею об этом, – де Клер прерывисто выдохнул, прикрывая глаза. Когда Шарма желала близости, это напоминало какой-то ритуал, а когда этого хотел Тиан, всё происходило как в тумане, казалось, что Дивия очаровывала его своим шармом и обаянием. Кристиан привлек ее к себе, поцеловав более требовательно и настойчиво, а потом подхватил Деви на руки, и та расхохоталась, поняв, что он решительно направляется в их спальню. – У нас дочка тут, – кое-как произнесла Шарма, сквозь поцелуи. – Она застрянет там на час, – мужчина ехидно усмехнулся, заметив непонимающий взгляд жены. – Я решил подарить ей котёнка, ты ведь знаешь, как она их любит. *** Кабинет отца. Здесь находится его рабочий стол, на котором раскиданы бумаги, черновики и ручки. В углу стоит старая книжная полка, где хранятся его самые ценные книги и альбомы с рисунками. В этом кабинете де Клер проводит много времени, сосредотачиваясь на своих договорах и петициях. Анна тихо зашла в помещение, не закрывая дверь, так как оттуда шел единственный источник света. Шарить по полкам она не будет, подарок видно сразу. Он сидит на окне и смотрит на зимний пейзаж, но как только слышит шум открывающейся двери, поворачивается. Темный, как ночь, котёнок грациозно спрыгивает с подоконника и лениво потягивается. Он мягко переступает по махровому ковру, цвета зелени, и будто бы сливается с темной стеной. Лишь янтарные глаза горят жёлтым пламенем. – Вау, – Анна восхищённо осматривает котёнка и аккуратно подходит к нему. – Привет, кис-кис-кис, – она вытягивает ладонь, приглашая к себе. Темный комок шерсти подбегает к ней и ластится. Хвостом щекочет нос и щёки, и Анна смеётся. Берёт его на руки и гладит по макушке. – Назову тебя Ночь, – девочка с интересом смотрит, как котёнок продолжает тереться об неё. – Миленький. Её отвлёк шум с улицы. Через окно она увидела, что люди стали запускать фейерверки, и начали бить куранты. – Мама! Папа! Дивия и Кристиан стояли на веранде, с улыбкой глядя на открывающееся зрелище. Анна бесшумно приблизилась к родителям, пораженно смотря на небо. Фейерверки напоминали Анне взрывающиеся звезды. Они со свистом взлетали ввысь, а затем с шумом разрывались на множество ярких огоньков, мерцающих в темноте. Искрящиеся змейки, тянувшиеся в ночное небо, гулко разрывались в пространстве. Алые, жёлтые, зелёные, синие огни озаряли небо, сотрясая воздух. Кристиан берет Анну на руки, и Ночь прыгает на перила, с кошачьим любопытством смотря на салют. Дивия очаровательно улыбнулась, сверкая глазами: там, в зелёных омутах, мерцают разноцветные вспышки, словно в калейдоскопе. Она кладёт голову на плечо мужа, и он притягивает её к себе. – С Рождеством, – голос у Дивии мягкий, обволакивающий, нежный. – С Рождеством, – вторит её действиям Кристиан. Он готов все отдать, чтобы сохранить это мгновение. Оно всегда будет в его памяти, отзываться улыбкой и теплотой. – Спасибо вам, – Анна указывает на котёнка. – Люблю вас. Деви и Тиан переглядываются и в их взглядах скользит нежность вперемешку с умилением. – Мы тебя тоже любим, Аннушка.

Шанс не бывает единственным в жизни. Единственной бывает только жизнь.