Глава 2

HMS Victory третью неделю бороздит Средиземноморье. Первый лейтенант Норвич нет-нет да взглянет с капитанского мостика на палубу и на реи. Там, под парусами, Шеффилд-младший всегда первый. Здесь, внизу… - Уберите детей с мачты! Это боевой корабль, а не ясли! Поймав раздраженный взгляд Норвича, второй лейтенант Понсонби не рискнул напомнить, что и часа не прошло после приказа первого лейтенанта о тренировке юнг. - Мистер Паддингтон, мистер Шеффилд, на палубу. Раскрасневшийся после быстрого подъема к парусам на высоте почти трехэтажного дома и еще более быстрым спуском на палубу Джон вытянулся перед встретившим его у основания мачты первым лейтенантом. - Мистер Шеффилд, найдите боцмана. - Мистера Фитча, сэр? Норвич снисходительно улыбнулся. Был бы на месте этого щенка другой, уже летел бы вниз по лестнице, слизывая кровь с разбитых губ… - Совершенно верно, мистер Шеффилд. Передайте, что я жду его в оружейной. Исполнительный (до невозможности, чтоб его!) мальчишка кубарем скатился с капитанского мостика, скрылся в низинах корабля. Норвич сладострастно-задумчиво окинул взглядом горизонт, отсалютовал Понсонби и тоже спустился вниз.

* * *

- Мистер Фитч. Вас трижды выдвигали на повышение. И трижды отказывали. Разгоряченный мачтовой тренировкой юнг боцман с трудом перевел дыхание и замер у двери в оружейную. Теряется в догадках. Что нужно этой змее Норвичу? Вся команда от него стонет. Один капитан как с бельмом на глазу. Хотя ясно, конечно. Куда там капитану… Норвич – племянник давно забывшего о своих флотских обязанностях, но все же лорда-адмирала. Третий корабль сменил. И на каждом, говорят, стало дышать свободнее… - Так точно, сэр, - вытянулся Фитч. Норвич, игриво скребя перочинным ножом по столу, спросил: - Сколько вам лет, Фитч? 33? - 35, сэр. - О! Ваши чаяния стать офицером тают на глазах. Лицо боцмана налилось кровью. - Да, сэр. - А если продемонстрировать командованию ваши особые качества? Теперь Норвич увлеченно что-то вырезает. Глаза Фитча уже не отрываются от острия ножа. Посреди столешницы все явственнее проявляются буквы. J. Sh. - Находчивость. Изобретательность. Храбрость, - говорит Норвич. Почти любовно сдул с надписи пыльцу. После паузы прозвучало: – Верность офицеру, который обладает достаточным влиянием, чтобы помочь вам. Мышцы Фитча расслабились. Боцман позволил себе улыбнуться, глядя в глаза первому лейтенанту. - Я понял. Норвич откинулся от стола, отложив ножик. - Вы наказываете юнг? Когда, к примеру, они портят казенное имущество. - Я знакомлю их с моей тростью. - Без пощады? - Да. - А юнга Шеффилд? – в глазах Норвича полыхнул огонек. Боцман, конечно, помнит настойчивое пожелание Норвича об особом внимании к сыну капитана, да и у самого Фитча буквально чешутся руки, ведь он то и дело замечает красноречивые взгляды Джона, когда то одному, то другому юнге влетает от Фитча за всякую мелочь. При этом сам Шеффилд-младший почтителен, исполнителен, немногословен, старателен. Так что сейчас боцман, сглотнув, все-таки отдал мальчишке по справедливости должное. - Его не за что наказывать, сэр. - Хотел бы напомнить, боцман. Отец не терпит протекционизма. Он хочет воспитать сына мужественным. Ножик с треском впился в только что вырезанные на сосновой плите инициалы. Норвич поднялся. Подошел к боцману вплотную. Почти прошептал: - Умение выйти из повиновения чем не мужество… А это наказуемо. Норвич будто впился взглядом в зрачки Фитча. - Мне больше нечего добавить, мистер Фитч. Действуйте с умом. Осторожно. Потребуется мой совет – сразу же обращайтесь. - Спасибо, сэр. Дверь оружейной закрылась за Норвичем почти беззвучно. Боцман встряхнулся, будто пробуждаясь. И ринулся на верхнюю палубу. Юнга Шеффилд посмел портить казенную мебель своим ножом. В этом Фитч уверен так, будто видел воочию.

* * *

- Ваши инициалы? Кончик трости Фитча с треском ткнулся в буквы на столе оружейной. - Я этого не делал! Джон вспыхнул румянцем уверенной в своей правоте невинности. - Это ваши инициалы?! - Да. Но я только наметил царапину. Ее было почти не видно. Злость в голосе Фитча сменилась плотоядным предвкушением в хищно прищурившихся глазах. - Сначала вы отпирались! Теперь признаетесь. - Я подумал: стол и так старый… Красноречиво похлопывающая по левой ладони Фитча трость заставила Джона невольно сжаться и опустить глаза. - Это не причина, чтобы портить его поверхность! Воодушевленный Норвичем и чувствующий близость легкой победы боцман обошел стол, вздернул тростью подбородок мальчишки. Глядя в глаза не знающего как еще оправдаться Джона, процедил с вскармливающей саму себя яростью: - Я был к вам снисходителен. Излишне мягок. - А если кто-то другой? Сознавая слабость своих аргументов, Джон уткнулся взглядом в пол. – Мне нечего сказать, мистер Фитч… - Нечего сказать… Даже молчанием вы дерзите старшему. С торжествующей насмешкой боцман указал тростью на лафет глядящей за борт пушки. В отличие от матросов, по спинам которых гуляют за провинности узловатые плетеные «кошки», юнг порют, спустив штаны. - Ммммммм…. Трость впилась в обнаженные ягодицы. Вспыхнул алый рубец. - Ммммммм…. Дорвавшийся наконец-то Фитч отводит душу, не скупясь ни на частоту, ни на силу ударов.