Часть 2

На эту стену Манон без жалости и чувства стыда своим ожерельем нацарапала крест. К львам больше ни ногой. Через вторую, находящуюся прямо за креслом, она пройти не смогла — стена стойко выполняла свой долг, и женщина даже уважительно ей кивнула. А вот третья, слева, вела в мрачноватую от отсутствия нормального освещения кухню. Деятельный дедушка в балахоне что-то смешивал в ступке, поминутно сыпля какой-то поблескивающий порошок и кидая лапки какой-то живности. Он то ли не замечал Манон, то ли сознательно игнорировал, но та смогла, прищурившись, оглядеться. Помещение было каким-то старым. На потолке — ни единой лампочки, зато тут и там слабо горели куски свеч. На стенах висели деревянные полки, к которым если прикоснуться, то можно было заработать по занозе на палец. К тому же Манон, приглядевшись, угадала в некоторых на них банках какие-то странные, явно животные органы. ааже показалось, что несколько глаз в одной из них ей кокетливо подмигнули. — Мистер… — Молчать! — хрипло рявкнул дед, не отрываясь от своего занятия. — Вы мешаете мне работать! Манон задавила в себе раздражение и вымученно улыбнулась. Да что же ей везет на чудиков. Подумав, она попыталась развести его на разговор: — Быть может, вам требуется помощь? — Что может женщина понимать в тонком искусстве зельеварения? Прочь, тупица! Пожав плечами, Манон и пошла — со старым сексистским маразматиком ей было нечего обсудить. Только подойдя к следующей стене, Манон заметила внизу дверцу подвала. Недолго думая, она потянула за ручку, и увидела внизу еще одну комнату — гораздо более светлую, и она даже потратила несколько секунд, чтобы дать привыкнуть глазам. — Кто еще здесь? — воскликнула какая-то женщина. Повернув голову, она заметила группу девиц в пышных платьях за чайным столиком. Ага, вот и языки нашлись. — Добрый день, — сказала Манон, метнув взглядом в окно за ними — там солнце было в зените. — Могу я к вам присоединиться? — Ой, это же Печальная Невеста! Проходи, дорогуша, давненько мы с тобой не болтали! Скупо улыбнувшись, Манон спустилась по миленькой лестнице — всей такой разноцветной, с перилами и вырезанными цветами. За столом пустовало два стула, и Манон села за одно из них. Женщина в розовом платье и бантиком на голове живо налила ей цветочного чаю в малюсенький стаканчик — с такими обычно игрались племянницы Манон. Сама то женщина любила свой бокал в пол-литра, куда вмещался и чай, и чуть-чуть папиной настойки из фляжки. Для вкуса. — Дорогая, не стоило так надолго пропадать! Столько сплетен, столько слухов! Манон пригубила напиток — а было неплохо. Но, конечно же, без настойки… Видимо тело, в которое она попала, дружило с этими девицами, раз уж они принялись так бурно и подробно, прямо с места, рассказывать от всех событиях школы. В середине их рассказов, перескакивающих с темы на тему, у Манон разболелась голова по двум причинам: первая — огромная энергия этих дамочек. Вторая — она извилины свои в клубок смотала в попытках понять, что тут творится. Эти женщины вовсю перемывали косточки студентам и, с особым удовольствием, преподавателям. Значит, она действительно оказалась в неком Хогвартсе. Правда, у Манон сложилось впечатление, словно по ту сторону окна просто играет бесконечно какой-то сериал: все могут видеть, но не взаимодейстовать. — А что потом? — с придыханием спросила дамочка в кремово-желтом платье. — Они меня заметили, — вздохнула дамочка в салатовом и тоскливо сделала глоточек из своей чашки. Да сколько уже можно цедить?! — И ушли к портрету той девочки с цветами, но эта негодяйка не захотела меня пускать к себе. — Вот нахалка! — посочувствовали ей девицы. Теория Манон провалилась. Ни один сериал не может заметить зрителей. Иначе бы она давно раскрутила Дина на веб-интим. — Милые дамы, — улыбнулась печально Манон, стараясь оправдывать свое прозвище, — Скажите, а кто мы такие? — М? Ты о чем? — нахмурившись, спросили те. — Люди. Не то что некоторые вредные лепреконы с цветами! — Даже с самого подлого можно натрясти горстку золота, — поддакнула розовая — так условно решила их называть Манон. Опасаясь, что разговор снова впадет не в то русло, Манон торопливо сказала: — Мы — портреты? Дамочки переглянулись и прыснули. — Ну само собой, дорогая! Неужто твоя хандра любовная уж совсем последний ум изжила? И больше не обращая на нее внимания, продолжили обсасывать косточки. Спустя очень долгое время, потраченное на борьбу разума с паникой, Манон поняла, что их сплетни идут по четвертому, а то и пятому кругу. Возникло ощущение, словно у женщин заело пластинку граммофона — чужая помолвка, скандал на почве ревности, приворот и беременность от сына второго мужа, банкротство, проклятья, снова помолвка, снова ревность… Никем незамеченная, Манон прошла сквозь очередную стену. На ее пути было множество развилок, но до поры она решила идти только вперед, чтобы суметь вернуться в свою комнату с креслом. Она видела не только миролюбиво сидящих на своих стльях, диванах и софах приличных дам и джентельменов, но множество самых различных сцен: ей пришлось живо убегать от дуэли рыцарей, тихо проходить через спящего, мать его блять, дракона, тихонько шмыгать сквозь траурный кортеж, где гроб летал над землей, в панике убегать от взрывов котла и вспоминать добрым словом брюзжащего дедушку, да стать наблюдателем казни дюжины мужчин самого нравственного вида от шести грозно настроенных женщин в балахонах. Здесь Манон остановилась и тихонько спросила одну из них, пока в мужчин не полетели удавки из палочки: — Простите, мисс, можно узнать, зачем вы умертвляете этих людей? Женщина приветственно кивнула ей и презрительно выплюнула, с ненавистью глядя на коленопреклонных: — Они сожгли девятнадцать колдуний, и еще троих заморили голодом в своих тюрьмах. А наши сестры поклялись никогда не причинять вред магглам, они, Мерлин величайший, не могли даже призвать воды! — Салемская… трагедия? — предположила Манон. Женщина промокнула платочком глаза и кивнула ей. — Вот как называют наше время? Правильно, дорогая. Манон откланялась, а позади нее упали замертво двенадцать мужчин, чтобы снова встать. Она не знала, что ищет — просто шла вперед, приглядываясь и прислушиваясь к происходящему за панорамой, пока не наткнулась на пустую комнату. Она села на длинную скамью и с наслаждением вытянула ноги, с хрустом потягиваясь. Между всем пройденным путем она заглядывала в каждую панораму, запоминая увиденное. Быть может, когда-нибудь она сможет дойти до человека, который поможет ей отсюда выбраться. Манон заметила и поняла, что большинство мест здесь — просто замершие во времени действия. Сплетницы никогда не закончат сплетничать, дуэль не прекратится, дракон не умрет, а ненависть ведьм не утихнет. Одна только Манон выбивалась из коллектива, не желая просто так просиживать зад в своей любовной хандре. Или, что возможно, она просто не нашла такого же фрика. Она прилегла на скамейку, поджав ноги и подложив под голову руки, да закрыла глаза, надеясь подремать в темноте этого места: панорама выходила в какой-то безлюдный коридор. Неудивительно, что хозяин этого места решил свалить в более интересные картины. Манон довольно хорошо спала, пока ее не разбудил фонарик, бьющий о тонким векам. На проверку то оказалась палочка со светящимся концом в руках подростка за панорамой. — Эй, потуши, — зевнула она, но встряхнула головой, отгоняя от себя сон. — Простите, мисс, — виновато спрятал палочку подросток и приглушил свет до нейтрально-теплого. Манон живо осмотрела ребенка и оказалась удовлетворена. В руках — толстая книжка, брови изломились в виноватом выражении, рядом никого. Как есть одинокий умненький домашний мальчик. Еще и симпатичный, но не просто детской миловидностью, а характерной породой: чистое, ровное, скуластое лицо, чернющие глаза и волосы, уложенные в аккуратную прическу, прямой нос и осанка. — Ты почитать пришел? — она медленно поднялась, садясь более элегантно. Спина этого тела была привыкшая, Манон же в своем родном напоминала креветку. — Да, мисс. — Что это? — Это продвинутые руны авторства Клоды Друмкул, мисс. — Интересно, — улыбнулась ласково Манон, совершенно ничего не понимая. — Разве это не изучают на старших курсах? Исходя из услышанного через панораму, это место больше напоминало интернат — дети здесь учатся и живут, а на каникулы ездят к родителям. Кроме того, вместо привычных классов, здесь были курсы с индивидуальным расписанием каждого ученика. А про руны она вообще тыкнула пальцем в небо. Парень был слишком молод для старших курсов, а книга для него — слишком большой. — Это так. Но я уже прошел нынешнюю программу. Манон вскинула брови, что со стороны можно было принять за восхищение, а на деле она была удивлена — попала в точку! — Ты весьма одаренный студент, — склонила она голову, живо заставляя мозг работать. Так значит, еще и очень умненький мальчик. Как правило, дети таких не любят и активно травят с попустительства преподавательского состава («ну это же обычные детские проказы, а детям надо выпускать пар!»), но ребенок не выглядит забитым, да и одет неплохо, а значит, из богатенькой семьи. Однако, учитывая его грусть глубоко в глазах и то, что он не отмахнулся от расспросов картины, друзей у него немного. — Почитаешь мне? По правде, я даже не помню, учила ли их когда-то. — Хотите, я объясню вам азы? — робко предложил ребенок, и тут же стушевался, будто только заметив разделяющую их панораму. — Ой, простите, я… не подумал. — Ничего страшного, мальчик, — ободряюще улыбнулась ему Манон, в мыслях вопя — не хватало только так глупо упустить рыбку! — Скажи, как тебя зовут? — Регулус… — мальчик отчего-то помялся, но все же выдохнул: — Блэк, мисс. Женщина кивнула ему, и в свою очередь представилась: — Манон. Фамилии, увы, я не помню. — Вы вспомнили свое имя! — восторженно воскликнул Регулус и будто бы стушевался, но продолжил: — Я часто видел вас в коридоре. — Вот как? — улыбнулась она. — А почему же ты говоришь, что вспомнила? Может быть, я всегда его знала, но не хотела общаться с глупыми мальчишками и девчонками. Знаешь ли, неприятно, когда так просто стучат по стеклу и нагло выпрашивают имя. Может быть, еще все родовое дерево им пересказать? Регулус тоже улыбнулся на ее слова и хихикнул в кулак. — Вы правы. Сириус же так и… Это мой старший брат — Сириус Блэк. Он учится курсом постарше, на пятом. Манон нахмурила лоб, припоминая это имя в чужих разговорах. Как чудесно, что люди даже не обращают внимания на картины — слушай сколько угодно! Правда, студенты с зеленым галстуком и нашивками на мантиях ее частенько прогоняли или бросались какими-то чарами, отчего ее откидывало в родную комнату. Приходилось снова идти назад, но зато запоминала дорогу. — Сириус-Сириус… Что-то знакомое, — Манон будто бы в задумчивости прикоснулась пальцами к губам, хотя прекрасно помнила его контекст в чужих разговорах. По сему выходило, что его старший брат — тот еще задира и бестолочь, друг такого же богатенького засранца некого Джейми и новенького старосты факультета. Еще упоминался какой-то парень, но, судя по жиденьким рассказам о нем, просто подпевала. Регулус смутился и отвел взгляд. — Да, мой брат не отличается примерным поведением. Но он хороший! — Верю, — спокойно кивнула Манон. — У такого достойного мужчины не может быть плохих братьев. Почему-то на такую лесть ребенок не купился, а еще сильнее скис. Похоже, плохие отношения. — Может, ты присядешь? Ой, — Манон поняла, что рядом нет и трехногого стульчика. — Извини. Может быть, пройдем в другое место? — Не нужно. Регулус махнул палочкой, чтобы свет отвалился от нее и повис в воздухе — Манон приложила усилие, чтобы не присвистнуть, и оглянувшись по сторонам, вытащил из кармана яблоко, да стал палочкой махать над ней, что-то сосредоточенно шепча под нос. На глазах Манон яблоко потемнело, увеличилось в размерах и приобрело форму табуретки, на которую Регулус с достоинством и сел перед картиной, положив учебник на колени. — Не боишься, что скоро сядешь в яблочную кашу? Ты будешь читать и не заметишь, а я, знаешь ли, отвыкла от времени. Исходя из тех же сплетен, Манон знала, что никакие чары (господь бог ее Иисус, настоящая магия!) вечно не держатся. Это такой же миф, как и вечный двигатель. Это как светильник на батарейках — пока есть заряд, будет светить, а нет — так сам виноват, что остался в темноте, и нечего носом хлюпать. — Я поставил будильник, — спокойно махнул рукой на огонек Регулус и открыл книгу. — Извините, могу я?.. — Конечно, — кивнула Манон. — Читай, как тебе удобно. Регулус улыбнулся ей и стал зачитывать текст в половину голоса. Манон заслушалась в поставленную речь пока еще не сломавшегося голоса мальчика. Она усилием заставила себя запоминать сказанное — мальчику нужен собеседник, и Манон не позволит ему найти кого-то на стороне. Для этого нужно живо выучить хоть всю учебную программу и часть институтской. Регулус время от времени поднимал на нее взгляд, проверяя, не уснула ли Манон, но женщина действительно слушала, и жестами указывала ему продолжать. Когда огонек стал мигать зеленым, Регулус ткнул в него палочкой, забирая назад на кончик и успокаивая. Оказалось, они прикончили целый раздел. — Интересное чтиво, — медленно сказала Манон. — Правда, не помню, чтобы я такое учила. — Это проходят с шестого по седьмой курсы, — сказал Регулус. — Вас же, насколько мне известно, выдали замуж сразу после пятого. — А зря. Я была бы не против доучиться. — И вы… все поняли? — с сомнением спросил Регулус. Не делай такое удивленное лицо, мальчик, Манон сама от себя в шоке. — Видимо, азы мне и правда не помешают. Но мне понравились их комбинации. Особенно применение в зельеварении. Надо же, я и не думала, что если нанести Гебо и Райбо на серебряный черпак с хрустальными вставками и влезть им в зелья четвертого порядка, они же эликсиры, то выскочит опасный побочный эффект органов пищеварения, но если это же зелье перелить во флакон номер семь с руной Турисаз, то эффект потеряет силу, и более того, зелье быстрее выведется из организма, что весьма важно, ведь этот порядок отличается своей токсичностью и в некоторых случаях даже может угрожать жизни. То есть в зельеварении халатность попросту опасна. Надо же, забудешь перелить свою мешанину в нужный сосудик, и вот маг уже умрет от тромба в мозгу. Что такое? Регулус не перебивал ее, но с каждым словом его глаза становились все больше, а улыбка — шире. — Вы только это запомнили? Манон сдержала порыв, чтобы не скукситься. — Мне бы не помешала тетрадь для конспектов. И, что, нет никаких таблиц для совместимости рун? Кстати, Хагалаз и Уруз несочитаемые, или в книге опечатка? — Да, их нельзя вместе использовать. Это проходят еще на основах рунологии. — А, вот оно что. Ясно. А я то думала, почему в задаче с проклятым гробом использовали двенадцать рун, когда легче было бы обойтись шестью, если взять Хагалаз… — Мне нужно уходить — скоро отбой, — встал со своего стула Регулус, и в следующую же секунду отлевитировал яблоко обратно в карман. — Хорошо. Доброй ночи, и приятно было провести время. — Да, и мне, — склонил на пару секунд голову мальчик, и не успела Манон подумать — не нужно ли ей было реверанс отвешивать, робко спросил: — Могу я и завтра прийти? Я мог бы принести свои записи с прошлого семестра, рассказать вам базовые значения рун… Манон ласково улыбнулась ему и кивнула. — Я буду в этом же месте. Иди, не то старосты будут ругать. С довольным лицом мальчик откланялся, воспряв духом. Когда мальчик скрылся за поворотом, оставив Манон в тихой темени, женщина подпрыгнула на стульчике, в порыве радости шлепая себя по бедрам.