Предисловие: I

Ожидание — очень томительный и крайне неприятный процесс, особенно когда ты не знаешь чего именно ожидаешь. Чувство неизвестности и томления перерастают в напряжение, напряжение в волнение, волнение — в страх. Относительно небольшая аудитория была забита до отказа. Свободных мест не было. Даже при том, что организаторам мероприятия пришлось выносить дополнительные стулья, некоторым гостям пришлось стоять. Но главным было не количество гостей, а их статус. Вся советская верхушка восседала на передних рядах в окружении охраны, состоящей из агентов КГБ, генералы армии, министры науки, сельского хозяйства, культуры и другие важные чиновники. Но самым важным гостем, конечно же, был Генеральный секретарь ЦК КПСС, главный человек в Советском Союзе. Однако вообще не присутствовало СМИ. Ни одного журналиста, репортера, не велась даже видеозапись конференции. Организаторы, коими были люди проверенные, сделали всё, чтобы обеспечить максимальную секретность. Несмотря ни на что, в помещении было очень тихо. Царило нервное молчание. Это напряжение чувствовали все находившиеся там люди. Настолько был разряжён воздух. Наконец часы пробили двенадцать. Одновременно с этим появился тот, кого ждала вся эта дорого одетая и влиятельная компания зрителей. В аудиторию неуклюже ввалился странноватый молодой тип в очках с толстыми линзами, растрёпанной рубашке и такими же волосами. Он быстро пошагал в сторону преподавательского стола, в конце переключившись на бег. Паренёк буквально запрыгнул к компьютерному столику и начал спешно щёлкать мышкой. На умной доске высветилась фотография, на которой был изображен непонятный фиолетовый камень. Виновник сего торжества, наконец, повернулся лицом к высокопоставленным гостям. — Приветствую вас, товарищи! Я — профессор Красноармейцев Максим, работник Академии наук СССР, — начал он. Глаза парня были красными, будто он не спал всю ночь, но взгляд его был на редкость удовлетворённым, даже можно сказать торжествующим. Он взял длинную деревянную указку и указал ею на непонятный объект на фотографии. — Вот он! — драматично и восторженно прошептал Красноармейцев. — ПКА!.. Весь зал непонимающе посмотрел на учёного, сам Генсек, слегка приподнявшись на своём стуле, кинул вопросительный взгляд на паренька. — Ах, точно! Я же забыл сказать, — опомнился юноша. — ПКА — это, как не сложно догадаться — аббревиатура. Продукт Калининской Аномалии. Профессор Красноармейцев в очередной раз указал на камень: — Этот фиолетовый камешек — то, что нашли под обвалившимся в результате землетрясения год назад домом номер тридцать два в Калинине. Небольшой, фиолетовый, с виду ничем непримечательный, кроме яркого цвета, экземпляр, — продолжил говорить загадками он. — Но… это величайшее, что мы находили за всю историю академии!.. — вздохнул Красноармейцев. — Я работал с этим малышом целый год. Целый год! И это был лучший год в моей жизни! Парень буквально срывался на крик, что не очень нравилось чиновникам, судя по их лицам, но профессору было на них абсолютно плевать, он был целиком погружён в рассказ. Было видно — работа для этого человека значит очень много, и он по-настоящему любит своё ремесло. Пускай и с переигрываниями. — Давайте вспомним события прошлых лет. Шёл обычный летний день, было довольно жарко, но не критично, ничего не предвещало беды, как вдруг… зем-ле-тря-се-ни-е! Ни с того, ни с сего! Просто так!.. — с безумно-пугающей гримасой произнёс Красноармейцев. — Оно было адски сильное, восемь балов! Но затронуло оно небольшой участок: дом номер тридцать два и округу в радиусе метра от него. Дом был уничтожен практически сразу, все жители погибли. Но спустя несколько минут толчки окончились! Люди из зала неоднозначно смотрели на профессора, так как каждый из них слышал эту историю десятки, сотни раз, и парень наверняка знал об этом. Да и было видно, что он слегка переигрывал. — Землетрясение, восемь балов, а толчки ощущаюсь лишь в небольшом участке, отойди ты на пять сантиметров от этого «круга» и ничего. Земля спокойна. Нет даже небольших толчков. Вообще ничего. И когда начали осматривать место происшествия — началось самое интересное!.. В разрушенном фундаменте многоквартирного дома нашли этого малыша, — он снова нервно ударил указкой по изображению камня. — Двадцать первый век, а аномалию никак объяснить нельзя! Никто не в силах! — парень злобно рассмеялся, словно сумасшедший учёный из фильмов. — И камень, как единственную улику доставили к нам в Академию наук. И я, как порядочный советский человек, как любящий своё дело работник весь год изучал этот странный артефакт, — Красноармейцев вдруг призадумался и притих. — А что я вам тут эту фотографию тыкаю? Давайте, вам всё так и покажу! Он полез в ящик стола, спустя пару секунд, в его руках появился толстый футляр с небольшим фиолетовым камешком внутри. Точь-в-точь, как на фотографии. — Вот он — ПКА, — медленно произнёс он. — В результате годовых экспериментов я выяснил один весьма занимательный факт… — А можно посмотреть, — вдруг воскликнул на всю аудиторию Генсек. Красноармейцев удивлённо посмотрел на главу государства: — Извините, Михаил Кондратьевич… Нельзя. В-ваше…– запинался он. Все удивлённо с долькой страха посмотрели на профессора, но Генсек понимающе кивнул. — Я всё понял, — кратко ответил главный человек в стране. — Да, при близком контакте с камнем сердце может начать быстрее биться, что может вызвать опасность, как и крыс, так и у людей… — еле слышимо проговорил учёный. — Думаю, вы все уже поняли, на каком из видов млекопитающих я проводил эксперименты. У грызунов действительно наблюдалось учащённое сердцебиение. Только при близком контакте на расстояние в несколько сантиметров. Но самый удивительный факт, что я заметил — не этот. Крысы, постоянно контактирующие с камнем, жившие рядом с ним, проводившие круглые сутки в клетке с этим малышом — имели странные, скажем так, перебои в половой жизни. Весь зал удивлённо посмотрел на профессора: он размашисто кивнул, зловеще улыбнулся, вновь опустил взгляд на ПКА и продолжил: — Они нормально «общались», спаривались, в общем, активно шли на контакт между собой. Но стоило перенести грызуна, вне зависимости от пола, в клетку к абсолютно таким же по виду, но не жившим рядом с камнем крысам, как те, грубо говоря, замыкались в себе. Они вяло шли на контакт, в основном старались держаться поодиночке. И, естественно, никаких половых контактов с «чужими» крысами у них не было. При этом крысы не контакировавшие с камнем не относились к жившим рядом с ПКА сородичам враждебно. Вовсе нет. Просто крысы после долгого контакта с камнем сами начинали игнорировать других. — А если крыса провела рядом с камнем, скажем… несколько минут? — вновь подал голос Михаил Кондратьевич. — Хороший вопрос, товарищ Генеральный секретарь, — отметил молодой профессор. — Нет, ничего не было, абсолютно. Нужен долгий период времени. Если пересадить крысу в клетку с камнем на пять минут и вернуть обратно, то она будет вести себя так же, как и вела до контакта с ПКА. Ещё один факт: пробуждение ото сна у грызунов, живших в клетке, часто было какое-то… странное… они буквально вскакивали и первые тридцать секунд бегали кругами, словно не понимая, кто они и где они! Весь зал с интересом смотрел на профессора Красноармейцева, который с пугающим восхищением и интересом, яростно жестикулируя, рассказывал об этом неизвестном науке феномене. — Причём, — поднял указательный палец вверх учёный, — это у грызунов живущих рядом с камнем наблюдалось от одного до нескольких раз в месяц. Спали они крепко и просыпались в смятении. — Товарищ Красноармейцев, — подал голос один из чиновников, — это всё хорошо, но с чем всё это может быть связано? Что конкретно вызывает камень с медицинской и вообще научной точки зрения? — Сложный вопрос. Безумие — одна из версий. Другая… да их можно перечислять бесконечно, так как единого ответа на данный момент не существует. Вот, — развёл руками работник Академии наук СССР. — То есть, вы год проводили эксперименты, но ответов всё нет? — раздался раздражённый голос Генерального секретаря. Вся аудитория притихла. Нервное молчание длилось секунд пять, но профессор, похоже, нисколько не растерялся: — Нет. Вот и всё. Нужно работать и работать, но промежуточные итоги я вам продемонстрировал, — спокойно ответил он на удивление остальным присутствующим. Видно, что внутри него эйфория победила волнение. Генсек посверлил учёного взглядом секунды две, понимающе вздохнул и молча кивнул головой. — И всё же, какие есть догадки насчёт половой жизни крыс? — задал вопрос другой политический деятель. — Ну… — призадумался Максим Красноармейцев, — быть может, то же безумие. Или у них просто появляется фетиш на себе подобных или же… они стали видеть мир несколько по-другому?..