Глава 1: Вершина девиантного поведения

Крик. Лишь громкий крик совершенно незнакомой и возможно, никогда не существовавшей в реальности женщины, да шум поезда — вот последнее, что я услышал перед тем, как бывалый советский состав на скорости перемолол меня на куски. Но мне было не страшно. Ведь я уже ничего не чувствовал. Внезапно моё тело словно провалилось сквозь землю. На долю секунды я ощутил настоящую, невыносимую, очень сильную боль, но она мгновенно прошла. Я приоткрыл глаза, и меня едва не ослепило ярким светом. Приближался белый туннель… — ААААААААААААААА! — мой адский вопль, отчаянный рёв, прогремел буквально на весь жилой дом, если не на всю улицу. Я чуть не свалился с кровати, меня отшатнуло так, будто меня на самом деле сбил поезд. Я вскочил с постели и начал судорожно осматривать своё буквально несколько секунд назад лежавшее на рельсах тело. — Ни царапины… — подумал я. Я окинул взглядом комнату, в которой очутился. Безвкусно подобранные моим дядей обои, хрустальная люстра, ничем не примечательный шкаф, репродукции картин известных художников на стенах… На фоне шумел будильник. — Значит, я снова здесь. Я вернулся к себе домой. Именно к себе. — Полный пиздец… и после такого просыпаюсь как ни в чём не бывало. Ведь минуту назад поезд буквально раздробил мои мозги на маленькие кусочки, моя черепная коробка превратилась непонятно во что, все рельсы были испачканы в крови! Точнее, я понятия не имею, как это было на самом деле. Однако ведь примерно такой финал должен быть, когда человека сбивает поезд? Я не видел этого, мои глаза были закрыты, да я и сам толком ничего не понял, но столкновение определённо было. — Почему?.. — этот вопрос был риторическим. Ведь в самой ситуации для меня не было ничего необычного. — Я не меняюсь… — прорвалась вдруг невпопад саркастичная мысль. И правда — не меняюсь. Ведь для меня это далеко не первое подобное пробуждение. Ведь каждую ночь — одно и то же. Вот уже целую неделю. Уже сраные семь дней я вынужден просыпаться от того, что я… умер во сне. Нет, ситуация когда человеку приснился кошмар — вполне нормальна и обыденна, но не в моём случае. Картины, которые я переживаю во сне — не плод моего больного воображения. Мой мозг не генерирует эти сцены, я действительно их проживаю. — Что за?.. — неожиданно послышалось странное шуршание. Но нет, вроде бы, показалось. Кто-то заводит машину. Я глубоко вдохнул и, не поднимаясь с кровати, залпом опрокинул стакан воды. Прислушался ещё раз на всякий случай: — Милицию никто пока не вызвал… Хоть это радует. А этот вариант был бы вполне разумным, ведь мой громогласный вопль раздаётся каждое утро уже семь дней подряд. По-другому не получается. Трудно отличить реальность от иллюзии, когда кажется, что с момента когда ты в последний раз видел эту комнату прошло много лет. И это не пустые слова, каждое моё пробуждение — сущий кошмар: картины из нескольких реальностей сливаются воедино, а голова гудит от несостыковок. Во снах я действительно вижу другие миры. Точнее даже не вижу, я проживаю в них. Причём это не осознанное сновидение, так как я не понимаю, что сплю. Начало сна я естественно не помню, как и при обычных человеческих снах, но в моём случае можно провести прямую ассоциацию — ты не можешь просто так вспомнить своё детство, в твоей голове будут проноситься лишь обрывки воспоминаний. Однако чем взрослее ты становишься, тем целостнее становится картина мира вокруг. А каждый мой сон, как и любая жизнь — начинается с момента рождения. Его я не помню, каюсь, как и все мы. Во снах я действительно проживаю жизненный цикл. Делаю первые шаги, хожу в детский сад, потом иду на торжественную линейку, как первоклассник, потом поступаю в институт, иду на работу, женюсь, завожу детей, внуков и так далее. Естественно не всегда всё идёт как по методичке, в данном случае был абстрактный пример идеального семьянина и законопослушного гражданина, коим я, скорее всего не являюсь. А если и являюсь, то это скорее исключение из правил. Причём, моё окружение тоже может меняться. Есть мама и папа, бабушка, дед — лица всегда одни и те же. Так заложено биологией. Однако простые знакомые, как и дальние родственники, которых мы встречаем на протяжении жизни, редко когда являются полностью идентичными. Однокашники, вузовские собутыльники, соседи по подъезду, отдельные личности часто могут совпадать, но никогда не может быть двух одинаковых циклов. Уж слишком сложная штука — человеческая жизнь. Друг, которого я знал в одной реальности, в другой вероятно тоже существует, но я с ним никогда не пересекался. Многие из тех, кого я знал там — здесь могли быть совершенно другими людьми, как и по социальному статусу, так и по материальному положению. Кого как помотали обстоятельства. Тем не менее, они все были очень похожими на своих прототипов из реального мира. И меняется не только окружающие меня люди, даже такие глобальные явления, как например геополитика всегда разные: в некоторых мирах наша Советская Родина стоит, как ни в чём не бывало, в других — нет, причём распадался он как в 1990, так и в 2010, всё индивидуально. В отдельных мирах ему на смену даже приходил ССГ (Союз Суверенных государств). Отношения с западом тоже были всегда разными. Где-то противоречия регулировались мирно, а, например, в одной из реальностей наша планета буквально была разрушена ядерной войной — некое тёмное будущее. Один раз даже помню, как к власти в США пришли коммунисты. Также постоянно чередовались Генсеки, президенты и министры. Ленинград становился Петербургом, а на следующую ночь вновь носил имя города Ленина. Я не помню, когда это началось. Возможно в дошкольные годы, а может ещё в младенчестве: я не помню тех циклов и реакцию на них, перед глазами мелькают лишь смутные картины. Впрочем, тогда и сны забывались быстрее, окружающие меня люди, родители, друзья, да и я сам воспринимали это лишь как обыкновенные кошмары. Частенько меня охватывала амнезия — несколько часов и абсолютно все детали сна выветривались из памяти. Но чем старше я становился, тем осознаннее становилось происходящее. Хотя и сейчас циклы забываются довольно быстро. Буквально несколько часов и сегодняшний кошмар станет для меня лишь набором сюрреалистичных жутких эпизодов. Однако если хорошо напрячь память… Куда интереснее периодичность появления этих сраных снов. Золотой стандарт — раз в месяц, за редким исключением. Край — два, иногда — ни одного. Однако сейчас… семь. Семь ебаных дней подряд. Семь жизней в семи разных параллельных мирах. Это — безумие. Это. Слишком. Много. Даже для меня. Порой мне кажется, что я скоро сойду с ума. Мне становится всё труднее возвращаться в настоящий мир. Мне сложно отличать реальность от иллюзии. Мне хочется позвонить несуществующему человеку. Я вспоминаю моменты из истории СССР, и мне на ум приходят люди, которые в реальности никогда не руководили страной. Мне хочется поздороваться и по-дружески перетереть с человеком, которого на самом деле я видел в первый раз. Мне страшно за свой рассудок. Для меня грань между мирами — очень тонкая штука, в один момент мой мозг просто-напросто снесёт её к ебени матери. Недавно я заметил странную закономерность, нашлось время за неделю, — отведённый мною срок, может кардинально отличаться в зависимости от реальности, тем не менее, в нашем мире я всегда сплю одинаково — около шести-семи часов. Кстати, когда меня сбил поезд, мне едва стукнуло двадцать пять. Столько же мне и сейчас, в нашем мире. -Много ли я прожил в прошлые разы? — спросил я самого себя. Привычка говорить отдельные фразы вслух выработалась у меня с самого детства. Я приложил пальцы к вискам и стал судорожно разминать их, попутно пытаясь вспомнить события прошлых ночей. Картины в тёмно-серых тонах городского пейзажа каменных джунглей начали быстро пролетать перед глазами… Вот я — приличный (хоть и имевший в юности проблемы с алкоголем) семьянин, которому совсем недавно исполнилось пятьдесят пять, сижу перед первым своим внуком, пока за окном весело играются лучи света. Я рассказываю ему историю о том, как бравые советские конструкторы соорудили ракету и отправили первого человека в космос. Естественно я не мог не приукрасить рассказ, добавив слова о том, как пришельцы попытались уничтожить корабль, но наши отстрелялись и дальше полетели покорять галактику, попутно узнавая всё новые и новые тайны о таком далёком, но таком манящем бесконечном космосе, ведь мальчику всего пять лет. Когда рассказ заканчивается, я встаю со своего зашарпанного, помнившего не одного Генсека, кресла, жму на прощание руку малышу и направляюсь в сторону выхода. Мальчуган в свою очередь никак на это особо не реагирует, вяло машет мне в ответ, да мчится к своей подружке — семилетней девочке, моей племяннице, с которой сидит и мило беседует бабушка — моя вторая жена. Не помню всех деталей, но, в общем и целом дела обстояли примерно так: я попрощался с ними, вышел из дома покурить, но стоило мне перешагнуть порог… нет, в меня никто не стрелял или не караулил у подъезда, всё было гораздо скучнее. Сердечный приступ. Это был первый из семи снов за эту неделю. Следующая ночь — снова на цикл. Родился я опять в том же году что и в реальности (как, в общем-то, и во всех остальных циклах), но прожил существенно меньше. Во втором — я умер в возрасте, если не ошибаюсь, двадцати лет. Меня на полном ходу сбил грузовик, когда я переходил дорогу, отправляясь на прогулку с девушкой, которую встретил буквально за день до своей кончины. Я очень хорошо помню, как она, стоя через дорогу, махала мне рукой, когда я непринуждённо мчался к ней навстречу. Однако о существовании светофоров я забыл… Меня постигла печальная участь и в следующем цикле, на третью ночь я, будучи первоклассником, провалился под лёд. Клянусь, я и в самом деле чувствовал ту адскую боль по всему телу, словно тысячи кинжалов одновременно впились под кожу, даже не подозревая, что в этот момент я мирно похрапывал на кровати в реальном мире. На четвёртый день, я уже начал паниковать. Казалось, две ночи подряд — это уже за гранью, но чтоб три!.. В тот день я устроил длительную прогулку по Невскому, по возвращению домой принялся читать книги. Потом вкусно, но умеренно поужинал, после чего лёг спать в хорошем настроении, предварительно подготовив постель. На следующее утро я проснулся с адским воплем, разбудив всех соседей в доме. Эта была очередная безумная ночь. Ночь, воспоминания о которой остались лишь в моей голове. Там я действительно смог проявить свой талант к точным наукам, уже с малых лет мне хватило усидчивости стать неплохим изобретателем, уже в школе я сильно опережал сверстников в физике и математике. Так сложились обстоятельства, помогло окружение — несуществующий в реальности отчим, сам толковый учёный, буквально с пелёнок подсадил меня на книжки и привил, небывалую для меня образца реального мира, усидчивость. Без, почти армейской дисциплины, касательно выполнения домашних заданий, не обошлось. В реальности я, конечно, тоже парень толковый. Предрасположенность к точным наукам имеется, да и мастерить умею, однако настолько развить в себе эти навыки не смог. Хотя на самом деле толком и не пытался. Лень — большая сила. Там я окончил университет с красным дипломом, начал работать над сложными вещами, которых в реальности я совсем не понимаю, и в один момент получил приглашение в Академию наук СССР. Однако и тут вмешались обстоятельства. В этой реальности советский режим достиг почти абсурдно антиутопических масштабов. Серьёзно, местные репрессии местами были похлеще сталинских и северокорейских. Мой друг учёный, по совместительству сын местного партийца, был естественным врагом режима из-за своей любви к рыночной экономике. Один раз ему не повезло проговориться об этом при лишних ушах. Неудивительно, что к нему быстро пришли товарищи из КГБ и любезно объяснили, что так делать нельзя, но он их не послушал и, как следствие, отправился на принудительное лечение в психбольницу. Звучит стереотипно, но в такой уж реальности мне «посчастливилось» родиться. Узнав об этом, я вспылил и отказался от поездки на конференцию Академии наук, на которой должна была присутствовать вся верхушка, отправив гневное письмо. Юношеский максимализм. Результат на лицо — меня вмиг лишили всех возможных грантов, как и самой перспективы работы в Академии, а вскоре товарищи в штатском пришли ко мне с визитом. Во время допроса с пристрастием, один из них, явно находясь в нетрезвом состоянии, достал пистолет и, по всей видимости, пытаясь меня припугнуть, выстрелил в воздух, но пуля случайно попала мне в грудь рикошетом от металлического шкафа. Оказавшиеся рядом товарищи из ведомства помчались спасать меня и попытались образумить пьяного сослуживца, но было уже поздно. — Хотя бы не какая-то банальщина вроде сердечного приступа, — усмехнулся я. Чёрный юмор был одной из немногих вещей, помогающих мне не сойти с ума. По возвращении в реальный мир, я заорал от отчаяния и шока. Холодный пот струился с моего лба. Четыре ночи подряд. Мне нужно было срочно что-то предпринять. Предпринял крайние меры — решил не спать всю следующую ночь. Выпил полбанки кофе и залип в телевизор, бездумно пялясь в какой-то бразильский сериал. Несмотря ни на что, около трёх ночи, веки, словно сами опустились, и я, не в силах сопротивляться, мгновенно заснул. Вселенную обмануть не получилось — сны вновь настигли меня. Проснулся в шесть утра по будильнику, который гудел так громко, что было слышно даже в гостиной. Как обычно, с криком и, как обычно, весь в холодном поту. В том мире всё шло гладко: получил аттестат, переехал из Калинина в Питер к двоюродному брату (хотя в реальности переезд случился гораздо раньше), поступил в институт. СССР, кстати, развалился в феврале девяносто второго, на карте появилась Россия. Я был на последнем курсе университета, когда мой приятель предложил начать зарабатывать на ставках. Скепсис переполнял меня, но я согласился, и в один момент мы поставили немалую сумму на один футбольный матч. В успех этой авантюры не верилось даже нам самим, однако, к всеобщему удивлению, ставка зашла. Мы оба заработали немалых денег. Случилась одна проблема: мы не знали, куда эти самые деньги потратить. Ещё не до конца оправившаяся от кризиса девяностых Россия находилась в непростой экономической ситуации, и мы чувствовали себя едва ли не королями. Сошлись во мнении, что нам нужно сложиться и съездить отдохнуть в Амстердам после получения диплома. Самолёт попал в авиакатастрофу. На следующий день, я решил переночевать у своего дяди, надеясь, что смена обстановки прекратит поток снов, но и это конечно же не помогло. В шесть утра проснулся, по традиции разбудив весь дом своим криком. Орал так, словно меня дикие звери грызли. В самом сне, я погиб при пожаре в жилом доме, когда мне было восемнадцать. А потом я смирился. Уже нет смысла пытаться что-то изменить. Я вернулся к себе в квартиру и, отдохнув после работы, как ни в чём не бывало, лёг спать. С прямо-таки буддистским смирением принял неизбежность событий последней ночи. Проносящиеся перед глазами картины происходящего стали куда чётче, ведь эта жизнь подошла к своему финалу всего несколько минут назад. Однако рано или поздно всё забудется, и большинство этих событий навсегда выветрятся из моей памяти. Смерть буквально преследовала меня. Мои близкие уходили один за другим, не успевал я оправиться от одной трагедии, как другая тотчас била мне в спину. Безнадёга и апатия пожирали меня изнутри, и лишь знакомство с ней помогло мне выкарабкаться. Я полюбил ее, и тогда она в прямом смысле спасла меня. Однако её я спасти не смог. Всё рухнуло. В один момент. Однажды я проснулся утром, вышел подышать свежим воздухом, съездил в магазин за новым монитором, и по возвращении в квартиру увидел картину от воспоминания которой по всему телу даже сейчас проходят муражки… Она лежала без сознания в луже крови. Со вскрытыми венами, пока в свете люстра рядом мелькала моя окровавленная бритва. Несмотря на свойство циклов почти полностью забываться со временем, несмотря на то, что это было в другой реальности и, несмотря на вероятность того, что этой девушки скорее всего никогда не существовало в реальном мире… могу сказать точно — эта картина останется в моём сознании навечно. Коробка с монитором буквально выпала из моих рук и с громким стуком упала на пол. Я рухнул на пол и едва не застонал от шока. Я впал в депрессию. Мой мозг не мог принять случившегося. Немногие оставшиеся в живых знакомые пытались помочь мне, но я просто-напросто отказывался к ним прислушиваться. Трагедия была настолько неожиданной, что у меня сразу появились подозрения в убийстве: было много деталей указывающих на это. Милиция начала разбирательства по данному вопросу, началось расследование. Первые месяцы после случившегося желание найти виновника было единственным, что давало мне волю к жизни. Жажда расквитаться, найти убийцу, наказать его в соответствии с законом… Однако… В один момент расследование будто заморозили. Документы словно убрали в долгий ящик. Советская милиция до этого кормившая меня обещаниями, в какой-то момент толком перестала отвечать на любые вопросы, ссылаясь на недостаток улик. Все разговоры с главой расследования свелись к неопределённым фразам, в духе: «у нас сейчас много проблем», «скоро всё будет», «нам надо собраться с мыслями, но мы активно работаем» и так далее. Не знаю, что стало причиной, возможно, кто-то тайно повлиял на ход дела, а быть может, это была просто банальная лень отдельных сотрудников, но убитый горем я просто сдался. Окончательно потеряв интерес к жизни, последние месяцы я днями шлялся по вокзалам и прочим людным местам, прогуливая работу, с каждым днём всё больше и больше, замыкаясь в себе. В итоге всё закончилось в тот злополучный день, когда я поскользнулся на свежем ленинградском льде и был брутально раздавлен поездом, на глазах у сотен человек. Попытки анализировать своё поведение в других мирах всегда казались мне пустой тратой времени. Тем не менее, сейчас презрение и ненависть к самому себе из сна заставляли мои руки трястись от злобы. Я невольно сжал кулаки. — Просто конченый уебан… — вздохнул я. Мне всего двадцать пять, но мой жизненный опыт — огромен, пускай многое из него осталось лишь туманными воспоминаниями. Казалось бы, что может быть ещё страннее? Однако есть ещё одно «но»… Окружение, в параллельных мирах и правда, часто разнится, но одного человека я встречал там всегда. Хотя в реальности я её ни разу не видел. Я говорю о ней — Кате, девушке, которую я встречал и которую я любил не в одном, и не в десяти мирах. Мы встречались хотя бы раз абсолютно везде. Конечно, не всегда доходило до каких-то близких отношений, но несмотря ни на что наши пути неизменно пересекались. Вне зависимости от того, какой срок был отведён мне в той или иной реальности. А если говорить про прошедшую неделю… Именно она была моей второй женой в первом цикле, именно по дороге на свидание с ней меня на полном ходу сбила машина, именно с ней я жил в момент, когда попал на допрос с пристрастием. Я знал Катю в цикле с крушением самолёта, помню её в реальности с пожаром, даже в мире, где будучи сорванцом провалился под лёд, я знал её — эта девочка жила в соседнем доме. И именно её смерть этой ночью повергла меня в шок. Она встречалась мне на пути каждый раз, всегда прекрасна и… всегда живее всех остальных. Правда, я никогда не чувствовал в остальных такой жизни, такой энергии, такой искренности… И это не пустые слова. Опыт многих циклов показал мне: людишки — всего лишь куклы, слабые и пустые. Они словно роботы, запрограммированные время от времени совершать бессмысленные поступки, но не она. Она точно всегда была настоящей. Скорее всего, эта девушка никогда не существовала в реальности, но мысли о возможной встрече с ней постоянно возникают в моей голове. Я не знаю. Я не знаю, правда ли это. Я не знаю, жива ли она или нет. Я не знаю, есть ли она вообще в этом мире или нет. Я не знаю ничего. — Какой же хуйней я страдаю… — пробормотал я, после чего медленно встал с кровати.