Предисловие

Ноябрь, 1953г. Его тяжёлое дыхание гулко отражалось от стука собственного сердца. Мужчина старался бежать все быстрее, чтобы оторваться от погони, виляя между снующихся туда-сюда прохожих, которые явно не замечали происходящего, или просто не видели или не могли видеть... Его глаза лихорадочно разглядывали уголки Невского проспекта, ища любую возможность для того, чтобы повернуть и скрыться, спрятаться, сжаться и стать невидимым для всех. В правой руке он постоянно подтягивал, грозившую упасть, картину в полотне, а в левой он судорожно сжимал светящийся медальон на шее, пульсирующий у него в руке в такт сердцу. Медальон согревал его руку, словно маленький огонёчек и заливался радужным светом, пробираясь сквозь пальцы беглеца. Бежа, он сожалел о том, что покинул своего сына, свою молодую жену, ничего им не объяснив, и вернулся в Петербург, чтобы завершить дело. Его дело. Он искренне верил, что поступает правильно, что он делает это не только ради своего сына, внуков и потомков, но и в целом ради всего мира. Он должен был сделать это. Мужчина так надеялся, что увезти родных подальше было самый верным решением. Он всё сделал правильно, всё сделал так, как было нужно. Погоня все приближалась, он буквально слышал, как трое мужчин, гнавшихся за ним, прожигают его взглядом, а смерть дышит ему в затылок. Лёгкие все хуже выдыхали углекислый газ, он чувствовал, что задыхается и ему придется сделать единственное, что он сейчас может - переместиться. Мужчина завернул за угол в один из домов-колодцев, кинул картину на, мокрый от недавнего дождя, асфальт, разорвал холщевую ткань, которая укрывала шедевр и, сжимая амулет, последний раз взглянул на догнавшую его погоню. Трое мужчин медленно, будто боясь спугнуть, начали подходить к нему. Они были все одеты в строгие черные костюмы. В центре стоял бывший соратник и друг беглеца, но теперь из-за хищной гримасы, скрутившей его лицо, он стал для него незнакомцем. - Адам, не делай импульсивных движений, давай поговорим - со вскинутыми руками, громко произнес высокий светловолосый мужчина. Он медленно подходил спереди, пока двое других старались обойти Адама с других сторон. - Мы уже все давно обсудили и без слов,- прошипел беглец. - Ты же понимаешь, что твоим уходом ничего не кончится. После тебя будут и другие. - Да, знаю, поэтому я не позволю вам больше путешествовать, - отрезал Адам и сильнее сжал амулет. Он с болью посмотрел на предавшего друга, стараясь передать всю тоску через этот взгляд. Адам хотел сбежать, хотел переместиться и как по щелчку, амулет в его руке стал невыносимо обжигаемым, радужный свет заполонил весь дворик , а глаза Адама налились золотом и, казались, похожи на два солнечных отблеска на обручальных кольцах. Адам, развернувшись, успев заметить быстро соскочивших со своих мест мужчин, прыгнул прямо в центр картины и во вспышке золотого свечения растворился в воздухе. Трое мужчин с досадой сгрудились над полотном. Это была великолепная картина эпохи Ренессанса, изображавших званных ужин в одном из загородных особняков Хранителей Санкт-Петербурга, однако мужчины точно могли поклясться, что на фоне танцующих фигур, видят златоглазого Адама, сжимающего амулет.