Глава 1: Вьюга.

Кабинет был окутан полумраком. Люстра, что была призвана освещать комнату, почти не давала света, потому что три из пяти лампочек давно перегорели. Дверь кабинета была немного приоткрыта, впуская отблески света коридора. Эти отблески освещали большой, забитый под завязку книгами, книжный шкаф из дуба, стоявший по правую руку. Здесь были самые разные литературные эпохи. Но книги были заметно покрыты пылью, к ним уже давно не прикасалась рука человека. Противоположную стену с трудом освещал камин. Это был довольно неплохой камин, отделанный тёмным мрамором, но полумрак не давал возможность полностью осветить его. Рядом с камином стояли два кресла, обтянутых чёрной кожей, между ними расположился чайный столик. Если сесть в одно из кресел и перевести взгляд поверх камина, то взор упадёт на портрет. Портрет изображает молодую супружескую пару. Молодой человек лет двадцати пяти в костюме-тройке серого цвета, глаза его зелёного цвета, но если приглядеться, можно увидеть, что вокруг зрачка есть немого коричнево цвета. Волосы этого молодого человека каштановые. Они не длинные, но и не короткие, зачёсаны набок. Рядом с парнем стоит девушка такого же возраста. На ней элегантное вечернее платье фиолетового цвета, в цвет её волос. Они собраны в два ввсоких хвостика и перевязаны желтыми лентами. Девушка несомненно красива, но взор пленяет не столько миленькое личико, сколько её взгляд. Её глаза изумрудного цвета, они настолько схожи с драгоценным камнем, что порой кажется, что они блестят. Но не только цвет околдовывает смотрящего, пленит ещё выражение глаз. Складывается впечатление, что в одном этом взгляде собраны миллионы эмоций: здесь и любовь с заботой, и переживание с упреком. Невольно отводишь взгляд, как тут же хочется посмотреть снова, потому что ты очарован этой девушкой. Если получится оторвать взгляд от портрета и посмотреть вправо, можно увидеть письменный стол. Стол выполнен в том же стиле, что и огромный дубовый книжный шкаф. Его размеры внушительны, ножки стола резные, они изображают собой массивные древесные корни. На поверхности стола разместилась печатная машинка с зажатым листком, но на листке не напечатано ни слова. Рядом с машинкой папка, из которой выглядывают листки бумаги, заполненные текстом. По другую сторону пишущей машины чашка с остывшим кофе. Тот, кто его заварил напрочь забыл о напитке. Часы в главном зале пробили полночь. Двенадцать ударов часов вывели меня из сна, было ощущение, что я не просто спал, а словно душа покинула тело, чтобы прогуляться по кабинету. Я нехотя встал из-за стола и подошёл к камину, угли почти дотлели. В кабинете было довольно зябко, но я не обращал на это никакого внимания. Ворочая угли, которые не давали уже никакого тепла, я думал лишь о новой книге, которая никак не шла. Поставив кочергу на место, я вяло подошёл к панорамному окну моего кабинета. За окном бушевала вьюга. Снег летел непроглядной стеной, будто сама природа не знала, где истинный путь, и металась в агонии. Ели, что были высажены в саду нашего дома, того и гляди сейчас переломятся. Фонари, поставленные между ними, горели, но их почти не было видно. Летняя беседка, в которой летом мы с женой пьём чай, наполовину в снегу. Я положил руку на стекло в надежде, что холод прояснит мне разум, но увы. Убрав руку с окна, я увидел, что на нем остался отпечаток ладони. На какое-то время меня заворожило то, как постепенно отпечаток моей ладони пропадает со стекла. Пока я наблюдал за этим, ко мне в голову пришла мысль, что жизнь каждого человека со временем пропадёт также, как этот влажный отпечаток на стекле. И останется лишь память о человеке. Но эта память жива лишь в умах других людей, что знали того, кто ушёл из жизни. А когда уйдут те, кто помнил тебя, память о тебе угаснет навечно. Эта мысль окончательно ввела меня в грусть. Но что, если оставить после себя что-то материальное? Даст ли это полную память о тебе - неизвестно. Я известен миру как довольно успешный писатель, но это не даёт полной памяти обо мне, как о человеке, потому что все мои читатели будут помнить лишь автора Семёна Персунова, но не личность Семёна Персунова. Выходит, что память обо мне будет жить лишь в сердце моей любимой жены. Я бы, наверное, так бы и стоял, философствуя у окна, если бы в какой-то момент на левое плечо мне не опустилась стройная женская рука, на безымянном пальце которой блестело обручальное кольцо. Я развернулся и увидел Лену в шелковом халате фиолетового цвета, надетый поверх пижамы того же цвета. В глазах супруги виднелось беспокойство. Она провела рукой по моей щеке и нарушила мертвую тишину, что царила во всём доме, своим голосом: — Почему ты до сих пор не спишь? — с ноткой укора спросила супруга, — Я понимаю, что написание книги для тебя очень важно, но здоровье должно быть превыше всего. — Да, Лена, ты полностью права, — я положил свою ладонь поверх её, — Просто не могу спать, зная, что работа стоит, а пытаюсь продолжить - ничего не выходит. Я уже не знаю, что делать. Жена подошла ко мне с левой стороны, и я обнял её за плечи. — Не переживай, дорогой, ты обязательно напишешь замечательную книгу, — она смотрела далеко, где были сплошные леса, но я и так знал, что её глаза полны любви, — Из-под твоего пера вышло уже столько прекрасных произведений, поэтому я верю в тебя и всегда буду верить. — Спасибо, милая, если бы не ты, я бы уже давно все бросил. Лена потянула меня за рукав, и мы пошли спать. Выйдя из кабинета, я закрыл его на ключ. Мы двинулись в сторону хозяйской спальни и прошли мимо гостевого зала. Зал этот давно пустовал, потому что мы не любили принимать гостей, а переделывать помещение мы не хотели. Пускай дом сохраняет свою первоначальную архитектуру. Вот стоит рояль, что давно покрылся пылью, забыл он те времена, когда на нём играли на званных вечерах. Гигантские окна завешены бордовыми шторами. Доспехи, стоящие по периметру зала, наблюдают за пустотой, которой заполнен зал. Они стали стражниками апатии и уныния, шлема их наклонились вниз, будто они склонили головы в скорби. После зала следует библиотека, здесь я провожу большую часть времени, ища вдохновления для новых работ. Даже виднелась зажженная лампа, забыл выключить. Рядом с лампой разбросаны открытые книги. И вот мы наконец заходим в спальню. Комната просторная, мы решили её сильно не заставлять: около стены стоит большая двуспальная кровать, с обеих сторон от кровати стоят прикроватные тумбочки, на которых каждый хранит свою мелочевку. Около другой стены находился туалетный столик жены, на котором было несколько шкатулок с ювелирными украшениями и её косметикой. Больше всего мы любили нашу спальню за то, что из неё у нас был выход на огромный балкон. На нём можно встретить рассвет, попить кофе наедине со своими мыслями. Для этого здесь был столик и пару стульчиков. Лена отошла в гардеробную, располагавшуюся по правую руку от кровати, чтобы оставить там халат. Я же пошёл в свою гардеробную с противоположной стороны, чтобы сменить домашнюю одежду на спальную. Мы переоделись и легли в кровать. Я уже хотел выключить свет, но Лена взяла меня за руку: — Семён, пообещай, что не будешь больше так допоздна сидеть. Пойми, я тоже хочу твоего внимания, я же живой человек. Я знаю, что ты меня очень любишь и готов на всё, чтобы обеспечить нас хорошей жизнью. Но это стремление не должно отнимать тебя у меня. Зачем мне дорогие колье и платья, если мой муж не обратит на них внимания? Я понимал, что моя супруга права, и раз она так говорит, то это и правда её беспокоит. Лена не из робкого десятка, она в жизни не будет устаивать сцену ради сцены. Мне стало очень стыдно, что новая книга заняла все мои мысли и вытеснила любимую жену. Я прижал жену к себе. Меня било мелкой дрожью, слёзы подступали, но я смог их сдержать. — Леночка, я обещаю тебе, нет, я клянусь тебе, что ты - самое дорогое, что у нему есть, но ты права, я делаю всё, чтобы обеспечить нашу семью. Я не могу себе позволить, чтобы моя жена хоть в чём-то нуждалась. Но я буду внимательнее, я изменю своё отношение к работе и буду посвящать тебе больше времени. А теперь давай спать, признаться, у меня голова раскалывается. Девушка сочувственно покачала головой и чмокнула меня в щеку. Мы выключили лампы, что располагались на прикроватных тумбочках, и отдали себя в объятия сна. Но уснуть я так и не смог, поэтому дождался, когда Лена уснёт крепким сном, и отправился бродить по окутанному тьмой дому. Выйдя из спальни, я решил спуститься на первый этаж. Я пошёл к парадной лестнице, которая располагалась точно в центре нашего дома. Это была величественная лестница, отделанная белым мрамором, перелила покрыты позолотой. Ступеньки шли полукругом, поэтому спускаться и подниматься по ней было одно удовольствие. Но изюминка крылась не в самой лестнице, а в виде, что открывался, если поднять глаза к верху. Прямо над лестницей на месте крыши был стеклянный купол, благодаря чему в летнее время давал свет всему дому. А под лучами солнца лестница купалась в бликах золота, потому что солнце отражалось от перил и создавало непередаваемую атмосферу. Не могу забыть реакцию Лены, когда она впервые увидела это чудо: — Милый, только посмотри на эту красоту! — она просто сияла от счастья, — Я на этой лестнице буду выглядеть, как принцесса! И солнышко по всему дому. — Всё для тебя, моя милая, — я подошёл сзади и обнял жену. Эти воспоминания подарили мне минутную улыбку на лице. Я спустился и уткнулся прямо в главную дверь. Мне очень нравилась наша входная дверь, как и лестница, она была выполнена в бело-золотом цвете. Две двери белого цвета и с золотыми полосами, а над ними большое окно. Я повернул направо, где у нас располагалась комната отдыха, которую мы с Леной обустроили от и до сами, потому что, когда мы въехали, это помещение было пустым, был только камин из белого мрамора довольно внушительных размеров. Он один спокойно обогревает всю комнату. В центре комнаты, напротив камина, мы поставили довольно большой диван в чёрно-красную полоску. Лена сама его выбрала, мне он немного не нравился, но я согласился. В конце концов Лена согласилась переехать в глушь, хотя она всегда хотела жить в городе. Слева от дивана, перед самым окном, стояло несколько цветов внушительных размером. Жена считает, что в доме должны быть растения, без них жизнь будет напряженной. Справа от дивана была стена, она вся была увешана нашими фотографиями. Мы называли её «Стена-фотоальбом». Фотографии шли в хронологической последовательности: самая первая - Мы с Леной сидим на лавочке, что находится на главной площади пионерлагеря «Совёнок». Именно там я и встретил свою первую и единственную любовь. За лагерными фотографиями шли и те, что были сделаны уже в райцентре. Там мы прожили большую часть нашей жизни, но в один миг я понял, что мне невыносимо там находится. Было принято решение переехать сюда, в глушь, чтобы найти новую порцию вдохновения. Первые три года дело и правда шло хорошо, я выпускал книги одну за другой. Но вот и настала череда неудач. В грустных мыслях я двинулся в столовую, совмещенную с кухней, она находилась напротив комнаты отдыха. Здесь всё было довольно обычно: обеденный стол, шкаф с сервизами да и всё на этом. Открыл дверь в кухню, очень захотелось пить. Сначала думал подняться в кабинет и выпить немного виски. Но если Лена проснётся и увидит меня со стаканом алкоголя в руке, то скандал будет неизбежен. Поэтому я подошёл к холодильнику, открыл его и достал бутылку молока. Выпив немного поставил её обратно. Покинув столовую, пошёл вглубь дома, где располагалось последнее помещение - огромная ванная комната. Пройдя мимо дверей, которые вели к туалету, я зашёл в помещение, где расположились купальня, бассейн и деревянная комнатка - сауна. В купальне была вода, надо только включить подогрев и подождать. Через какое-то время вода нагрелась, и я плавно опустился в неё. Тепло воды, как одеяло, укутало меня. Я смог немного расслабиться, наконец-то мысли начали приходить в порядок. Лена права, нужно больше думать о хорошем, а не только о работе. Я окончательно расслабился и через приоткрытую форточку услышал, что вьюга начала стихать. Минут через двадцать я вылез из купальни, вытерся и пошёл наверх. Забравшись в кровать, я обнял жену и наконец-то смог уснуть. Вьюга стихла окончательно.