А почему так быстро прошло время?

Итак я оказался в городской больнице города. Это было слишком странно, ибо такой выстрел своей отдачей вырубить сильного человека. Ну и удар об землю не мог сделать такого сотрясения, и тогда я был в недоумении и в ненадёжном состоянии. Я в любое мог уснуть из-за тяжки в сон и моей странной травмы. Но не обращая того, что были такие сомнения с сотрясением мозга, я теперь смутно стал видеть и это не было временно, это было постоянно. Я смог поднять только своё туловище, но не ноги: они были как-будто парализованы. Но когда убрал одеяло увидел повязки и пропажи большой части ног. Оказывается я был не только слеп, но и был безногим. Однако я просто лёг, укрылся одеялом, считал от абсурдности ситуации со мной и спал. До отрубания Пеляка в кому: (сюжет теперь ведётся со стороны выжившего от дула.) Я сидел на табуретки и ждал, пока хозяин дома не явится со своими словами, что: "Я нашёл для вас место, теперь вы можете зайти в вашу комнату и переночевать там.". Это заняло определённое время. Я убрал оружие на другую скамью и всё ещё ждал голоса его. Это ожидание прервал явившийся из своего дома старый товарищ и друг - Парншак. За столько он смог ожиреть, что его веки стали уже как у всякого восточного народа Азии. Я стал, чтобы поздороваться, но он мне предъявил такую речь к моему приходу в город: - Ты где был за столько, не прогнил в своём лесу? - О чём ты? - я вопросительно и с прямым без скул лицом сказал ему вопросом. - Ты думал, что я уже мёртв? Прости, но в таком случае я только ослаб и не больше. - Я же думал, что ты мёртв! Тебя же перебили почти, пустили на органы, на кости и кишки? - Ты вне себя, тебе дурно? - с удивительным лицом ответил - Дурно, я, если бы был кондуристом пробил тебе бошку моей лопатой и вонзил в тебя свой остроконечный и узко-сторонний нож. - со злобой говорил на меня такое. - Так что я сделал тебе, чтобы ты пошёл на такие уступки? - Чтобы я пошёл на уступки, пх, нет, я никогда не иду на уступки, я иду только за своё мировозрения и страсть. - сказал Парншак. - Ты держишь обиду за то, что я у тебя жену увёл? - я только повёл головой и сказал. - Так и даже отношений не начинали вы, а я только соблазнил языком и волей. - Скотина!! - и с этих слов начал контратаковать. - Теперь ты падёшь, дурень безоглядный. Ты не только разрушил цель, но и бил все мои надежды выйти в люди, в целые посты, но ты всегда первый во всём, скотина! Он поднял на меня нож, но я смог задержать его руку, а в своей атаки - он задержал мою руку с кинжалом. В итоге мы были в ловушке. Теперь остаётся только молится богам, чтобы кто-то пришёл на помощь. Из угла пришёл Пеляк - мой давний друг и молодой направленец. Он знал толк в государстве и людях. Если кратко, то политик или же, имея другие мнения, полемик. Когда я только приехал из колесного корыта в Крулку, я тут же увидел его лицо и с грустью, но с холодной головой посмотрел в его очи. Тогда, после моего приезда в город, начал знакомится со мной и обедать со мной в компании, ибо его родители не имели против пообедать с даже незнакомым человеком. Очень серьёзные люди! Но, познакомившись со мной в виде посиделок на крыльце дома, я начал его как-то любить и как отец сына, ведь даже имея свою семью я не мог устоять перед таким шансом увидеть нового солдата в своих составах. Но это были не только цели воспитать как солдата, но и обучить ценным и нравственным урокам, чем сидеть на улице и не знать о правлении и обществознании государства и всего такого мира. Но обращаясь назад в те события, где меня хотят всадить заострённый нож, я жду помощи и не пытаюсь кричать, ибо я знал на что иду. Вдруг как божья кара идёт то самый юный спаситель. Тут начинается этот момент. Курок направляется на Парншака, и выстрел является критическим для Парншака, но и походу для Пеляка в целом. Парн шатался и пищал что-то в конвульсиях. Я подошёл к Пеляку и посмотрел ему в очи. В нём как-будто болталась та самая жизнь, которая сейчас выпадет из разума молодого парня. Я чуть впустил слезу, но вытер её в своё пальто и пошёл искать помощи от больницы. Принеся его в руки к тем людям, я отдал им его в руки и с каменными лицами ушли в пустоту. Потом пошёл к тому человеку, который мне хотел дать свободную комнату на следующий день и пошёл в нужное место. Я спросил, где она, и хозяин отвёл в то место. Я расположился. Потом на своём ложе начал думать о нём не как о моём сыне Зараве, а о Пеляке, которому только 3 дня назад исполнилось 19, а тогда ему было 13 в юные его годы. А дальнейшие мысли переплетались с одними, потом дополнялись к другим и получалась каша, после которой была чёрная пустота мыслей. Я окончил этот день по крайней мере, не получив увечий и не умерев. Это был примерный конец для даже не начавшегося путешествия с моим молодёжный другом Пеляком. Вот только что с ним я не знаю. Сон: Плывёт, мерещится, мерцает, и вой нагоняет. И вот я стою на ногах и чувствую себя в своём мире впервые. В нём бушуют моря и океаны, волны собираются в едино, и я вижу, что они ломают мир, края их. Края превращают в скалы, из них вылетают грачи и меня хватают, а потом всё бросают и бросают. Они тянут этот моменте всё на минуту, на секунду, и пытаются меня съесть кусками. Им такого не удастся никогда. Я это знал и верил. Но прилетел к ним огромный мрачный дракон. Он берёт меня и тащит до берега другого края и говорит: - Будет бить громко, будет слышать тонко, будет кричать бойко и идти грозно. Ты бойся его, он идёт и идёт незаметно. Никто не замечает, а он не ходит, а парит. Иди подальше в глубь и спрячься в тулуп серебристый и золотом чистый. Если забудешь мои слова, то это твоя вина! - Стихами прям зачитываешь, а ты не знаешь, кто парит, а кто грохочет и землю бьёт хохоча? - Ну не прям хохоча, но громче гласит, что поднимает бури и молнии, а затем соединяет и на волю до центра земли нашей. - Гром, ураган? - Нет, страшнее... - Буря, град огромный? - Нет, проще - беда! - Ну в принципе, когда народу гласишь и слух тонкий, когда сплетничают, и кричит вестник больше, но беда может быть разная. - Так я скажу тебе, в чём беда! - И в чём её зубодробящий характер? - А в том, что... - Ну, ну, дальше - Что... И мир перед ногами испарился, а под ними уже песок появился. Он то растёт, набухает и спадает. Его тяжбы не остановить, теперь он сильнее почвы над землёй и носят прям на глубь - домой. Из них парятся густые облака дыма, заслоняющие зрение своим появлением. На них рисовались узоры и слова. Развидеть я смог только: "Падение", "Идёт и мечет", "Тускнеет облако" и шли такие слова предложениями. Но потом они разъедали мне кожу, выкалывали глаза и я проснулся. - Ну и приснится же такое. - сказал в тот момент. - Если так и дальше идёт, то будет хуже мне и худо мне. Выпил бы лучше перед дорогой. - О, ты проснулся! - он обратил на меня внимание и посмотрел на моё тусклое лицо. - Говоришь что-нибудь похлебать? С радостью. - из-за пазухи достаёт флягу, берёт со стола кружку и наливает чего-то едкого и страстно-больного, аж за душу схватилось моё сердце, что я сразу понял, что он налил в бокальчик. - Случаем не настойка "Гусляры", больно запах напомнил это вкус и цвет. - Да, именно он. - с ухмылкой ответил. - Почти каждый день пил в своё время. Устоять не мог, но когда уже давило в области печени и почек воздержался и перешёл на воду и всякие соки. - Дай, хоть буду пьян, ну запью водицой и свежим воздухом, тогда полегче станет. - начал пить. Вкус манил меня, поэтому я стал пить по-тихоньку каплями, чтобы смаковать вкус безоблачного счастье в хрустальных своих глазах. В итоге выпил не больше, чем за минуту, приятно пить такое счастье на дорожку. - Кстати, фляги на дорожку не будет, хочу налить того пойла. А может у тебя и коньяку не достанется? - Есть ещё настойка, но пить лучше с чем-нибудь, ибо перетрахает ударами по горлу и желудку, колоть будет. - Закуска есть, но и колбаски краковки не найдётся? - Нет. Вчера вся колбаса ушла на моих подопечных, Сирива и Прита. - Прит, знакомое имя, а он на войне был? - Да, он кстати был случаем не конный-боевой? - Таким и шёл на войну. Скажи, где живёт, встретить его хочу. - Живёт на крайней улице, где базар наш находится. - Сейчас вещи соберу и устремлюсь к нем навстречу. - начал поспешно собирать вещи, какие попадутся и не попадутся. Если что-то не возьму - ему оставлю. Так я собрал вещи, а потом вышел из парадной на улицу, гед звал своих подопечных. Вдруг, пробежав мимо меня Прит, повернулся ко мне лицом и что-то сказал на подобии: "Привет, ты случаем не тот самый Секретьят, а то смахиваешь по твоей улыбке?". Мы пожали руки, обнялись и разошлись. Тогда сам пошёл звать всех к походу дальше. Также, вспомнив о Пеляке, я пошёл к нему. В пункте сказали только то, что у самого хрустели ноги и пощёлкивали. Я сам недопонял его. Однако потом сказали про выявление неизлечимой болезни и про то, что сам уже не сможет нормально идти, и поэтому ему нужна помощь со стороны всей группы. Я пришёл к нему, он только бубнил про себя что-то. Его ноги были целы, но они чувствовались, как деревяшка. Я поднял своего бедолагу и привёл к своему народу. - Вот наш Пеляк. - он чувствовал, что начинает падать и поэтому покричал. - Да что с тобой такое, ты же не был таким, ты провёл всего лишь день в больнице. - Это был яд, он попал в вену и парализовал меня, теперь я и не встану никогда. Он обнимал своими ладонями Пеляка. Зарава негодовал, ведь он Пеляка любил больше. чем его самого, даже не обнимал или целовал в лоб. Мама же просто говорила и гладила по спине его про то, что в душе отец любит его и её саму. И это была правда. А пока не настал день, мы собрали нынешнюю группу и пошли дальше извилистых полян и гор, обойдя лес и врата града по началу. Теперь надеемся на жизнь нашего друга - Пеляк моего.