2. Смерть

Этим поздним январским вечером поднялась настоящая буря. Ветер выл и подхватывал снег, неся его на здания и на редких жителей столицы, которые по несчастью оказались на улице. Иногда казалось, что метель станет настолько сильной, что сумеет ворваться в дом. От этих мыслей по спине пробегает холод, а кожа покрывается мурашками. - «Ох, не к добру это» - подумал Петербург и задвинул шторы. Неприятный холод до сих пор отдавался во всём теле, а назойливые мысли не выходили из головы. Они так и кричали: «Случится что-то плохое!». Александр встряхнул головой, отгоняя тревогу. Часы пробили «одиннадцать», но сна ни в одном глазу не было, поэтому он решил пройтись, а заодно и проверить, всё ли в их доме в порядке. Взяв в руки небольшой канделябр с горящей свечкой, Саша тихо вышел из комнаты.

***

Коридоры встретили Петербурга темнотой, что глаз выколи, и тишиной, словно по погосту бродишь. Больше всего пугали завывания с улицы, рушившие мертвенную тишину ночи, а по холодному паркету гулял ветер из незаметных щелей. Страх сковывал всё тело, но Александр продолжал бродить по тёмному дворцу. Его единственным проводником стала свеча, но и та грозила догореть и погрузить столицу в зловещую темень. Остановился он только когда заметил знакомую дверь, ведущую в покои императора. Неведомая сила заставила подойти ближе. Тёплый свет свечи пал на дверь из тёмного дуба. Саше так захотелось увидеть Петра, серьёзно заболевшего прошлым ноябрём, что рука сама потянулась к ручке. Внезапные звуки приближающихся шагов и чьи-то голоса заставили Петербурга замереть на месте. Он в панике думал, что ему делать. В голову пришла вполне рациональная мысль – бежать, и он бы в тот же миг подорвался с места, но не успел. - Александр Петрович?! Вы что здесь делаете?! – знакомый холодный голос окликнул его. Петербург обернулся и его взору предстали Михаил Юрьевич и Александр Данилович. Оба смотрели на него с недоумением, но во взгляде Москвы читалось что-то ещё. То, чего Петербург понять не мог. - Александр Петрович, вы знаете, который час? Весь дворец спит, и вам стоило бы сейчас заниматься тем же. – привлёк к себе внимание юной столицы князь. Петербург пристыженно опустил голову. Ему сейчас так хотелось испариться. Он настолько погрузился в себя, что дальнейшие замечания Михаила Юрьевича прошли мимо ушей. - Александр Данилович, давайте обсудим наш вопрос завтра, а сейчас, прошу вас, проводите этого мальчишку до покоев. – устало проговорил Московский, не сводя глаз с Петербурга, после чего удалился. В коридоре остались только князь и молодая столица. - Пойдём, Сашка, пора спать. – вполголоса проговорил князь, ласково приглаживая кудри ребёнка. Получив слабый кивок, они двинулись в сторону покоев Александра. У самой комнаты Меньшиков пожелал Романову доброй ночи и ушёл. Александр ещё немного постоял перед дверью, смотря вслед уходящему князю, а после вошёл и сразу же направился к холодной постели. Петербург ещё долго не мог сомкнуть глаз из-за неизвестного ему страха. Он ушёл только ранним утром, позволяя Саше немного отдохнуть.

***

Александр нёсся по коридорам, иногда сбивая слуг и падая, но сразу же поднимаясь и продолжая бежать. Этим утром к нему заглянула служанка и передала, что Пётр Алексеевич желает видеть его. Саша как можно быстрее собрался и поспешил к родителю. Плохое предчувствие вновь загоралось, но он предпочёл игнорировать его. Александр без стука врывается в покои императора, подбегая к его кровати. Болезненный вид Петра Алексеевича заставил мальчика не на шутку испугаться. Император был весь бледен, а под глазами залегли тёмные круги. Он тяжело дышал и постоянно кашлял. Сил хватало только чтобы сказать пару слов, а потом вновь заходится в новом приступе кашля, что был гораздо сильнее предыдущего. - П-Пётр Алексеевич, как вы?! – взволнованно проговорил Петербург, стоя у кровати отца. Правитель посмотрел на него и измученно улыбнулся. - Бывало и лучше – Пётр вновь зашёлся в приступе, почти задыхаясь от кашля. - Пётр, просто скажи ему то, что хотел. У нас мало времени! – вмешался Москва в их разговор. Он даже не старался скрыть своего недовольства. Петербург заметил листок в руках столицы и пазл в его голове стал понемногу складываться. - Мало времени? Что значит мало времени? – Саша испуганно посмотрел на Петра. У него ещё горела надежда, что он ошибается, что Пётр Алексеевич поправится и вновь будет с ним. Сам Пётр в этот момент говорит, что Петербург будет великой столице Российской Империи. Просит, чтобы тот стал мудрым советником и крепкой опорой для его наследников и не дал империи умереть. Речь императора постоянно прерывал страшный кашель, мешающий вздохнуть. - Пётр Алексеевич…ч-что всё это значит? – испуганно прошептал Александр, хватаясь за руку отца, как за спасение. До него, наконец, снизошло осознание. - Быстрее выведите его! Император сейчас потеряет сознание! – прокричал Михаил Юревич, но Саша не обратил на это внимание. Гул в ушах не позволил услышать звуки, окружающие его. - Саш…кха…береги себя и своего брата.. – это было последнее, что услышал Петербург. Его начали оттаскивать от умирающего правителя, но он вырывался и кричал имя отца, умоляя дать им ещё минуту. Горячие слёзы обжигали щёки, а силы понемногу уходили. В горле встал ком. Александра выставили за дверь, оставляя его одного со своей утратой… В тот день до осиротевшего Петербурга никому не было дела. Все решали, кому передать власть почившего императора. Александр сидел под дверью кабинета, где активным ходом шли споры о наследнике. До него обрывками доходили фразы находившихся там персон, но он точно услышал, что власть передали жене Петра Алексеевича – Екатерине Алексеевне.

***

В эту ночь Александр ложился в кровать с тяжёлым чувством на сердце. За окном, под стать его настроению, начала завывать буря. Петербург понимал, что ещё долго не сможет отойти от смерти отца, но тяжелее всего было осознавать, что именно ему придётся рассказать Петру о смерти родителя. - «Саш…кха…береги себя и своего брата..» - пронеслись в голове последние слова императора, а по щекам вновь полились горькие слёзы утраты. За окном, словно от безысходности, завыл ветер. Казалось, что природа тоже горевала об утрате российского императора.

***

Сколько прошло времени Александр не знает. Горе утраты поглотило его целиком. Он так и не сказал Петергофу о смерти отца. Просто не смог. Сейчас Петербург стоит перед гробом, в котором «спит» его создатель – великий император. Вновь напрашиваются слёзы, но он, как думал сам, уже выплакал всё минувшей ночью. Погребение императора состоится уже завтра, а сегодня Александру предстоит рассказать обо всём Петру. Саша понимал, что это будет большим ударом для семилетнего ребёнка, но скрывать от него правду он не сможет. - Питер. Нам нужно обсудить один вопрос. – от размышлений Александра отвлёк Михаил Юрьевич, стоявший до этого недалеко от него. Петербург перевёл на того взгляд серых глаз, а Москва потянул его за рукав, жестом говоря следовать за ним. Петербург повиновался. Они покинули комнату, где стоял гроб с покоившимся Петром Алексеевичем.

***

Разговор с Михаилом Юрьевичем выдался достаточно тяжёлым. Александр понимал, что тот пытается его поддержать, пусть и таким странным образом, но боль в груди не давала разуму работать как надо. Слишком много всего. Он просто не выдержит. Из глаз вновь полились слёзы и Петербург, в порыве нестерпимой боли, резко обнял Москву, положив голову на его плечо. Саша почувствовал, как Михаил Юрьевич обнял его в ответ и устало проговорил: - Люди постоянно умирают, со временем вы привыкнете к этому.

***

Александр стоит у двери в комнату Петергофа и всё не решается зайти. После разговора с Михаилом Юрьевичем он долго думал и всё-таки решился на разговор с младшим братом. Петербург глубоко вздохнул и постучал, получая разрешение войти. Комната брата встретила Александра тёплым светом от свеч и уютной атмосферой. Сам Пётр сидел на диванчике с какой-то книгой в руках. Он радостно посмотрел на старшего, но увидев его грусть и боль, тут же переменился в лице. Александр тихо прикрыл дверь и подошёл к Петру, садясь рядом с ним. Он поджал губы и опустил взгляд, собираясь с силами. - Саша, что с тобой? что-то случилось? – тихо спросил Петергоф, видя нервозность брата. Пустые серые глаза старшего посмотрели на него, заставляя испуганно вздрогнуть. Пётр уже начинал думать, что сделал что-то не так и расстроил, а может даже разозлил брата, ведь тот никогда не смотрел на него таким взглядом. - Петь, я должен тебе кое-что сказать.. – начал было Петербург, но запнулся. Он уловил страх, исходящий от ребёнка. Мысленно выругав себя, Саша выдохнул и попытался сделать взгляд теплее, но его подавленность было не скрыть. Петергоф всё так же смотрел на Сашу, так и не осознавая, почему его брат столь разбит. - Петь, наш отец…он умер. – всё-таки сказал Александр, смотря на изменившееся выражение лица Петергофа. Он взял младшего за руки, убирая его книгу подальше. - С-Саш, это…это не смешно. Пожалуйста, скажи, что ты просто неудачно пошутил! – голос Петра дрогнул, а сам он посмотрел умоляющим взглядом на старшего. В серых глазах, совсем как у Саши, читалась надежда, но Петербург отрицательно покачал головой. Петергоф побледнел и задрожал. Из его глаз покатились слезинки. Он опустил голову и тихо заплакал, что-то шепча и мотая головой. Саша подвинулся ближе и крепко обнял брата, сажая того к себе на колени. Он мягко поглаживал ребёнка, давая ему время выплакаться. Пётр, уже не стесняясь, зарыдал, схватившись за Александра, как за последнее спасение, и утыкаясь ему в плечо. Он был привязан к Петру Алексеевичу больше, чем Саша. Для него потеря отца принесла в два раза больше боли и горя. Они просидели так минут двадцать, пока Петергоф полностью не успокоился. Слёз уже не было, но он продолжал всхлипывать и подрагивать, всё так же сильно прижимаясь к брату. Саша медленно покачивал младшего и шептал успокаивающие слова, поглаживая его по голове. - Саша, что будет дальше?.. – хриплым голосом спросил Пётр, посмотрев Петербургу в глаза. - Я не знаю, что будет, но вместе мы справимся. Даю слово, что я всегда буду с тобой. – Александр тепло улыбнулся и вновь крепко прижал брата к себе.

***

На следующий день состоялось погребение. Море слёз и сожалений, скорби и соболезнований. Природа вместе с людьми оплакивала великого императора. Во время всего процесса Петергоф не отпускал руку брата, крепко держась за неё и ища поддержки. Самому же Александру сил, почему-то, предавало нахождение неподалёку Михаила Юрьевича. Тот словно присматривал за ними, стараясь своей энергией хоть немного помочь братьям. А под конец церемонии весь Санкт-Петербург озарило яркое солнце. Оно слепило всем глаза, но заставляло петербуржцев грустно улыбаться, не отводя от светила взглядов. Такое редкое, ясное, яркое солнце было для петербуржцев сродни чуду. - Петь, смотри! Это папа на небе. – тихо проговорил Александр на ухо Петергофу, приобнимая его за плечи. Губы непроизвольно изогнулись в небольшой улыбке. Их отец, видно, сейчас счастлив в Раю. Но даже там, на небесах, не забыл о своём городе, народе и детях, которых так любил при такой небольшой, но такой насыщенной жизни.