Часть 5.

Мой новый союзник ушёл, оставив меня наедине с собой обдумывать принятое решение. Я наблюдала, как тлеет в камине последний уголёк, думая только об одном: «Что ему нужно от Малфоя? Вряд ли это просто дружеская помощь». Не верю ни в одно сказанное им слово, но вот глаза... Глаза у него такие понимающие, будто он видит меня насквозь и… «Мерлин, почему я думаю о его глазах?!». В раздражении на саму себя я отбросила ненужную мысль. «Ни на кого нельзя полагаться. Никому нельзя доверять» — мой девиз с детства, за что огромное спасибо «папочке», чёрт бы его побрал. Отец говорит, что я — самая большая ошибка в его жизни. Мой истинный цвет глаз вызывает у него все виды отвращения, какие только может испытывать человек. Каждый день моего пребывания дома я собирала волосы в тугой пучок, скрывая другой свой недостаток. Бессмысленно. Он всё равно не смотрел на меня. Главным условием поступления в Хогвартс были маскирующие чары. Как будто я так уж хотела в эту школу. Мне было абсолютно без разницы, где учиться, лишь бы вырваться из дома. Шляпа всё знает. Знает, что я скрываю. Но это, судя по всему, ещё не всё. Есть ещё что-то. Что именно? Нужно это выяснить. Пора идти спать. Завтра первый урок трансфигурации. Макгонагалл испепелит меня взглядом, если я опоздаю. Не успела я закрыть глаза, как над ухом раздался назойливый звон будильника. Отлично, две минуты отдыха. Можно, конечно, ещё немного поваляться в постели, наслаждаясь такой недолгой тишиной раннего утра, но лёгкое покалывание кожи вокруг глаз заставило вспомнить о необходимости немедленно обновить маскирующие чары — ещё немного, и будет слишком поздно. Придётся творить сложную магию с нуля, безнадёжно опоздав на занятия, в то время, как мой секрет станет достоянием всего факультета. Еле поднявшись с постели, я побрела в прилегающую к нашей спальне ванную комнату. Огромные зеркала в тяжёлых серебряных рамах, длинный ряд высеченных из мрамора умывальников. За окном ещё было сумрачно, но домовые эльфы уже зажгли свечи в многочисленных настенных канделябрах. Шаги гулко отдаются от мраморных стен, девочки ещё спят. Но... — Гоменум Ревелио, — вывела я палочкой руну в воздухе. По-прежнему никого, всё в порядке. Заперев дверь вскользь брошенным «Клаудере», я нависла над мраморной раковиной с посеребрённым краном в форме раздувшей капюшон кобры и уставилась в зеркало. Чёрные волосы, зелёные глаза. Это не я. Но и собой я быть не хочу. Сбросив чародейную маску, я облегчённо вздохнула. Чувство, сравнимое с высвобождением уставших за день ног от туфель на высоких каблуках. Правый глаз зелёный. Левый — голубой. В волосах появилась тонкая белая прядь, будто седина. Как непривычно. Погрузившись в раздумья, я потеряла счёт времени. Послышавшиеся за дверью ванной комнаты шаги вывели меня из оцепенения. Я немедленно схватила палочку, чтобы вернуть себе прежний облик, прежде чем одна из моих сокурсниц спросонья догадается использовать магию... Но дверь вдруг просто распахнулась, явив на пороге сонную Нарциссу. Мерлина мать! Я совсем забыла, что двери в Хогвартсе не запираются обычными бытовыми заклинаниями. Как глупо! — Решила сменить имидж? — удивлённо спросила младшая Блэк, протирая глаза. Я стояла как вкопанная. Кажется, даже не дыша. Нарцисса подошла ко мне вплотную, с интересом заглядывая мне в глаза. Осторожно приподняв белую прядь моих волос, она вскинула брови, явно догадавшись. — Так вот что имела в виду шляпа... — задумчиво проговорила Нарциссa, — Почему ты скрываешь свой истинный облик, Беатрис? Сердце пропустило пару ударов. Я отступила назад, чувствуя себя преступницей, которую поймали с поличным. Бежать некуда, да и незачем: от светловолосой слизеринки не веяло угрозой. Лицо Нарциссы выражало лишь искренний интерес, ни тени неприятия. «Сказать правду? Стереть ей память? Что мне делать?». Пока в моей голове прокручивалось множество вариантов развития событий, Нарцисса подошла к раковине и посмотрела на моё отражение в зеркале. — Я никому не скажу, не переживай. Кстати, тебе очень идёт быть собой, — она улыбнулась и, как ни в чём не бывало, начала умываться. Впервые за всю свою жизнь от абсолютно незнакомого человека я услышала то, чего никогда не слышала от собственного отца. Чувствуя, как сдавило горло, я глубоко вдохнула, сдерживая подступившие слёзы. «Сейчас не время, Трисс. Возьми себя в руки». Снова наложив маскирующие чары, я в спешке покинула ванную комнату.