Начало ночи

Сегодня, это случится сегодня! Все меры предприняты, а непредвиденные обстоятельства предусмотрены по максимуму. Я готов, даже более, чем готов! Больше, чем когда бы то ни было. Всё или ничего, сегодня или никогда! На кон поставлено всё и, смею надеяться, узнал тебя достаточно, чтобы суметь добиться нужного мне. Единственное – не знаю, умеешь ли ты на слух отличать ложь, поэтому придётся быть максимально честным в словах. А с делами уже покончено. Подготовка завершена, и я стучу в твою дверь. – Хакуба? Что ты здесь делаешь в такое время? – удивляешься ты. Ну здравствуй, Кайто Кид, сегодня ты признаешься мне во всём! Впрочем, не буду тебе этого говорить. Пусть будет сюрприз. – И тебя с наступающим, Куроба. – я буду максимально вежлив, ну, разве что позволю себе небольшую шпильку, вроде этой. Мне ведь нужно твоё содействие, по крайней мере поначалу. Чтобы всё получилось, ты должен согласиться. – Есть разговор. – Говори. – настораживаешься. Всё же интуиция у тебя – будь здоров. Чуешь, чуешь подвох, но не видишь его! И в дом не приглашаешь, хотя на улице мороз. Пусть и не сильный, минус где-то три или пять. Тоже невежливо, между прочим, но да ладно. Зато снег лежит, красиво. Гирлянды в окнах перемигиваются со своими отражениями в сугробах. Даже здесь, в районах частной застройки, не холодно, а ближе к центру и вовсе около нуля будет. – Ты же знаешь, что я считаю тебя Кидом? – роняю эдак невзначай. Твоя реакция ожидаема: хмуришься и вдыхаешь, чтобы погромче начать отрицать. Знаем, проходили. Поэтому перебиваю, не дав тебе и рта раскрыть: – Как насчёт уладить это маленькое недоразумение? – о, теперь в твоих глазах любопытство. Отлично! Достаю из-за спины спрятанную там до времени бутылку из-под лимонада со сплошной непрозрачной этикеткой, протягиваю тебе. Берёшь, недоверчиво так, откручиваешь крышку, нюхаешь и отшатываешься. – Ты предлагаешь мне… напиться? – разумеется, ты удивлён. По законам Японии нам ещё нельзя алкоголь, но моя вторая родина – Англия, там к этому вопросу относятся куда либеральнее. – Не поверю, что ты, мой дорогой Кид, никогда не пробовал ничего крепче настойки валерианы. – ершишься на «обзывательство», но недоумённо моргаешь на упоминание этой милой травки. – От нервов, у тебя ведь такая нервная работа. – охотно поясняю, даже с долей сочувствия. Это тоже по плану, чуть разозлить тебя, чтобы захотел доказать обратное. Не нравится, определённо, но ты всё ещё держишь себя в руках и думаешь о деле: – И чем алкоголь поможет тебе доказать, что я – Кид? – ну какой же подозрительный! Но ничего, я знаю, чем тебя подкупить. У каждого человека есть то, чего он желает и, если это посулить, он будет готов сделать на порядок больше. И я знаю, чего ты желаешь, Кид. – Предлагаю пари. – великодушным жестом снова протягиваю тебе ту же самую бутылку, которую ты мне вернул сразу как закрутил обратно. – Мы проводим ночь в обществе "сувениров" с моей второй родины, за качество которых я ручаюсь, – теперь показываю и вторую руку, которую до этого держал за спиной. Ты изумлённо наблюдаешь появление второй, точно такой же как первая, бутылки. Они не литровые, но где-то грамм по семьсот в каждой есть. А это по семьсот миллилитров «на нос». Уже успев оценить крепость по запаху, заранее выглядишь непреклонно. Только я ведь ещё не договорил: – И, если ты не признаешься – я от тебя отстану. – Совсем? – о, пошли уточнения! И отрицания в взгляде поубавилось. Ну так я знал, что предложить! – Вот тебе моё честное слово детектива и джентльмена. – чуть кланяюсь. Приглядываешься, похоже, всё же умеешь чуять ложь, но я ведь и не лгу сейчас. Интересно, осознаешь ли ты заинтересованность, написанную на своём лице? И что вид у тебя уже почти согласный? – Смотри, как всё будет… если, конечно, согласишься. Мы с тобой гуляем по городу, развлекаемся, перекусываем. Пьём по очереди, поровну. Время – до рассвета. Если ты проговоришься – то признаешь, что являешься Кидом. Если сумеешь не сделать этого до конца ночи – я признаю, что ошибался и перестану тебя подозревать. Если ты не Кид, то и бояться нечего, верно? – в качестве последнего гвоздика. Думаешь, оценивая перспективы, ты недолго, киваешь уже через минуту. Есть! Так и знал, что ты достаточно самоуверен, чтобы решиться отвести от себя подозрения подобным образом. Отлично, рыбка заглотила наживку и теперь будет барахтаться. – А если полиция? Мы же несовершеннолетние, нам ещё нельзя алкоголь. – ну точно! Раз я угадал, значит знаю тебя в достаточной мере. Что, в свою очередь, подтверждает правильность остальных расчётов твоих реакций. – И почему ты надумал устроить это всё именно сегодня, в Новый год? – это чуть тоскливое выражение лица. У кого-то были другие планы на вечер? – Одно проистекает из другого. В этот день, вернее – ночь, даже на набравшихся малолеток будут смотреть сквозь пальцы. Тем более буянить мы не собираемся, а внешние приличия соблюдены. – снова показываю бутылки. Лимонад – и лимонад. – А в самом крайнем случае я назову свою фамилию. Всё на этом, отмазываться больше не будешь? Буркнув негромкое: «Нет», ты уходишь. Теперь можно не сдерживаться - и я улыбаюсь во весь рот. Знаю, что получилось очень коварно. Наверное, увидь меня кто в таком виде и с таким выражением лица – не узнали бы. Я же просто счастлив. Всё получится! Просто обязано получиться! В этот раз тебе не уйти, Кид! Сколько раз ты водил полицию за нос, да что там полицию – даже меня умудрялся провести! Но не сегодня. Ты глубоко заблуждаешься, считая, что этот раунд дастся тебе легко. Я сделал всё, чтобы победа осталась за мной. С тобой ведь нельзя играть по-честному, ты слишком фокусник, плут и лгун. Чуть зазеваешься – мигом останешься в дураках. Затем и подготовка: даю себе фору, так сказать. Если всё удастся, сам факт уловок перестанет быть важным, если нет –тем более. Я поставил на эту ночь всё и действительно оставлю тебя в покое, если проиграю. Поэтому и изощрялся с контрмерами… Жирная пища в желудке, которая будет долго перевариваться и заранее выпитые таблетки от опьянения, в сумме подарят мне минимум пару часов трезвости, а последующее опьянение сделают более «мягким». И это лишь часть предпринятых мер. У меня будет преимущество, которое позволит оставаться более адекватным. И добиться своей цели. Я пытался быть честным с тобой, все эти намёки в школе… но ты наотрез отказывался делать то же самое. А ведь не мог не понимать, что, захоти я тебя сдать, об этих подозрениях узнала бы вся полиция города, уж они-то нашли бы способ тебя прижать. Но нет, этого не произошло. Тут бы тебе и понять мою не-враждебность, прийти, поговорить, но ты не хотел «колоться» по-хорошему. Раз так, не жди что я снова буду пытаться играть по правилам, раз это не сработало в первый раз. Достаточно и того, что мне придётся пить столько же сколько тебе – руки фокусника слишком чувствительны, чтобы ты не заметил, если я буду отпивать меньше твоего. Довольно и такой честности! Снова появляешься из своего дома уже в тёплой куртке и двух шарфах. Бережёшь горло? Это правильно, какой из тебя Кид, если с голосом будут проблемы. Жуёшь что-то – ну, это было ожидаемо. Соглашаясь на мои условия, ты, понятное дело, постарался добавить себе шансов. Глупо было надеяться, что ты не знаешь о такой «фишке» против опьянения, как жирная пища. Зря я мечтал, что ты глотнёшь из бутылки на голодный желудок… Но ладно, ещё не вечер! Вернее – не утро. Нет, а чего я ждал? Что ты подашь мне свою столь тщательно оберегаемую тайну на блюдечке с голубой каёмочкой? Разумеется, ты тоже подготовился. Вот только не настолько, как я. Например, таблеточек против опьянения у тебя в аптечке быть не могло – ты точно не собирался пить ничего крепче пунша, а он вообще почти безалкогольный. Так что преимущество по-прежнему у меня. Играть с тобой по-честному? Ну уж нет! В открытую и по-честному с тобой не прокатывает, так что извини. Да и к утру это перестанет быть важным. Подавая пример, отпиваю из бутылки первым. Протягиваю тебе – принимаешь и делаешь то же самое, кривишься. Да, не фиалковый нектар, но так надо. У моей куртки достаточно глубокие карманы, чтобы уместить вторую бутылку; освободив руку, взмахом указываю направление. И мы идём. Всё же повезло, что вчера был такой снег, а сегодня – морозец, мерцающие в свете фонарей и вывесок, сугробы создают поистине праздничное настроение. Как и льющееся из динамиков всех остановок и магазинов новогодние песни. Мне немного непривычно японское исполнение, но мотив более чем узнаваем: всё тот же «Jingle Bells», и его производные. Ты ворчишь, что в такое время никто работать не будет, но, чем ближе к центру мы оказываемся, тем больше открытых магазинов попадается. В расчёте на прибыль открыты и сувенирные, и закусочные, и супермаркеты. Даже интересно, какого размера премия нужна, чтобы прельстить работников провести новогоднюю ночь не дома с семьёй, а в обществе унылых полок. Но хозяева определённо не останутся «в накладе», гуляющих-отдыхающих более, чем достаточно. Большинство навеселе, а кто-то уже успел набраться до «состояния нестояния». От таких мы стараемся держаться подальше, да и вообще ото всех. Пусть обычно меня узнают по светлой шевелюре, ныне скрытой под тёплой шапкой, но и в лицо ведь могут опознать. Более, чем необычный, для японца цвет глаз тоже весьма примечателен. Мне остаётся лишь щуриться, когда мы куда-нибудь заходим. Ты старательно таскаешь меня по всем закусочным и это немного похоже на месть, но я терплю и молчу. Главное, что ты глотаешь из бутылки каждый раз, когда я её тебе протягиваю. Можешь следить за моим горлом сколько угодно – тут всё без обмана, я пью ровно столько же. Пусть смотреть на недовольного тебя весьма забавно, но через некоторое время и это надоедает. Чего-то не хватает для по-настоящему праздничного настроения… У тебя звонит телефон и ещё до того, как ты принимаешь вызов, я уже знаю кто это. Уж больно характерное выражение лица: сожаление, отрицание, нежелание с этим разбираться… Мы ещё и половину первой бутылки не выпили, а твои реакции уже стали куда честнее. Вот что алкоголь с людьми делает! Ещё немного – и можно будет начать заговаривать о Киде. А ведь есть ещё и вторая бутылка… – Кайто, где ты?! – и всё же ты поднимаешь трубку. Накамори достаточно громкая, чтобы было слышно и мне, вежливо отошедшему на пару шагов. Отдаляешь мобильник от уха и болезненно морщишься, позволяя мне узнать о своём чувствительном слухе. Пусть это обстоятельство не имеет прямого отношения к Киду, но мне всё равно любопытно; ещё один факт в копилку сведений о тебе. Рано или поздно количество перейдёт в качество и тогда… – Не вопи так, Аоко. Я же говорил, что могу не прийти, что могут образоваться обстоятельства… – вяло оправдываешься. Судя по количеству вины в голосе, ты знал, что она что-то планирует для тебя. И всё равно согласился пойти со мной… таковы твои приоритеты, да, Кид? И теперь я тоже чувствую вину по отношению к ней. А ещё знаю, почему ты согласился на предложенное ею только с оговорками о возможной неявке. Помнится, в прошлый Новый год какой-то наглый делец посмел «вызвать» тебя. Наверное, ты и заметить его выходки не должен был… Я тогда был в Англии и не застал, знаю только по рассказам… Кажется, вы устраивали вечеринку в доме Накамори и тебе пришлось пропустить большую часть веселья. Да, жаль, что меня там не было. Я бы сразу доказал, что ты – Кид, а потом помог приструнить зарвавшегося хозяина торгового центра, вздумавшего воспользоваться твоим честным именем. Но ты и сам хорошо справился – я видел, как ремонтировали то здание, когда вернулся с зимних каникул. – Где ты, Кайто?! В чём дело?!– продолжала наседать девушка, не снижая громкости, что позволяло мне слышать обе стороны диалога. Тут какая-то девица из проходящей мимо компании взвизгнула особенно громко и тон в трубке сразу переменился: – И как зовут твои «обстоятельства»? – беспокойство заменилось на злость и возмущение. Как ты можешь быть настолько слеп, что не видишь очевидного, при всей своей внимательности к мелочам? Тебя ревнуют, придурок! Сейчас – особенно сильно. Взял и предпочёл её общество в новогоднюю ночь какой-то другой девице – есть от чего заревновать!.. От того, что оная «девица» – это я, стало смешно. Но вот прорваться смешку наружу позволять не стоило. Ты услышал «непострадавшим» ухом и сразу глянул на меня. Злорадство на твоём лице подсказало мне «подставу» всего за миг «до», уже ничего было не сделать. – Аоко, я сейчас дам трубочку этим самым обстоятельствам – пусть они сами тебе всё объясняют. – и с широкой ехидной улыбкой протянул телефон мне. Если ты думал, что я растеряюсь и начну мямлить что-то невразумительное, тем самым давая тебе повод чувствовать себя отмщённым, то ты глубоко заблуждаешься, мой дорогой Кид! В эту игру могут играть двое и сомневаюсь, что тебе понравится её исход. – Накамори-сан? Доброй ночи. Это я похитил у вас Куробу-куна, извините за это. – в трубке ошеломлённое молчание, а ты смотришь на меня с подозрением. Насторожился, ждёшь подвоха. Снова чуйка срабатывает? Ты забыл о главном, что твоя подруга скорее мой союзник против тебя-Кида! – Хакуба-кун? – до конца не поверила та. Ты не отходишь, буквально виснешь на моей руке, чтобы слышать её слова. – А ну скажите что-то вместе! – невероятно, она знает о твоём умении имитировать чужие голоса и всё равно верит, что ты не Кид! Если такова сила чувств, то мне уже страшно. – Он зануда. – говоришь ты, потянув мою руку с телефоном на себя. – Что сказать? – произношу почти одновременно с тобой. Пусть и с небольшим запозданием, но окончания фраз накладываются друг на друга и эффект достигнут. – Хакуба-кун, прости, что не поверила сразу! – извиняется девушка так же громко, как до этого возмущалась и, не заостряя внимания на данном моменте, продолжает: – Так зачем тебе понадобился Кайто? – Долго объяснять. – твоя куда более честная, чем обычно, ухмылка говорит мне об ожидании этих самых длительных и неудобных объяснений. А ещё громких воплей верящей в тебя подруги, которые обязательно последуют, стоит ей только узнать, что я снова подозреваю в тебе Кида. Я тоже знаю, что так будет, и не намерен радовать тебя подобным образом, этим эфемерным чувством отмщения. Говорю совершенно другое: – Поэтому одевайся потеплее и подходи… – диктую адрес, читая на ближайшем здании. – Мы подождём тебя здесь. – Она охотно соглашается и кладёт трубку. Это было неожиданно, верно? По глазам вижу. А вот сейчас ты пытаешься понять, что мне даёт изменившийся расклад. Так ни к чему и не придя, спрашиваешь напрямую: – В какую игру ты играешь, зануда? – возвращаю уже выключенный телефон и улыбаюсь, когда ты берёшь его с такой осторожностью, будто это ядовитая змея. – Никаких игр, Кид – раз ты перешёл на прозвища, то и я могу ответить тем же. – Ты предложил мне объяснить своей… подруге, что происходит. – намеренная заминка перед определением статуса Накамори, смущает тебя достаточно, чтобы взгляд сделался не таким острым. – Не мог же я рассказывать ей всё по телефону? В ответ ты бурчишь что-то только условно согласное, но мне хватает и такого. Со словами о холоде, снова протягиваю тебе бутылку. Задумавшись, делаешь пару крупных глотков, в конце умудрившись закашляться. Хлопаю тебя по спине и сам выпиваю столько же. Твоё внимание к моему горлу уже не столь пристально – понял, видать, что здесь без обмана. Спиртное согревает, пусть это и всего лишь: «Выпустить тепло из тела под одежду», – как было написано в одной статье с пояснением причин нежелательности распития крепких напитков на морозе. Нет, так и правда можно замёрзнуть окончательно, если уснуть на холоде, но мы-то спать не собираемся. Зато дожидаться твою подругу не холодно. Молчишь, наверняка представляя себе всякую жуть, вроде того, что я собираюсь сдать тебя ей. Зря, этого даже в планах не было. Я пригласил Накамори по большей части в порыве, из сожаления, что отобрал у неё Новый год в твоей копании. Ну и ещё немного хотел поддеть тебя. Исходя из того, как быстро она согласилась, никаких гостей на сегодня не планировалось. Значит, с большой вероятностью, она собиралась с тобой серьёзно поговорить. А я, своей выходкой… ладно, может ещё удастся всё исправить. Так что можешь не искать в моих действиях подвоха, дорогой Кид, они продиктованы совсем другими соображениями. Впрочем… Наверное, мне тоже следует подумать о том, как можно в свою пользу использовать присутствие твоей подруги.