Часть 13. Хонэ

Пэйринг и персонажи: Чхе и Хонэ старшие дети принца Ван Ука, Суен - старшая дочь принца Ван Джона. Ван Джон и его супруга Время действия: приблизительно 17 год правления императора Кванджона. Хонэ любила осень. Особенно самую ее середину. Когда ровное тепло дня сменялось приятной прохладой вечеров. В эти нежные, туманные сумерки, когда солнце еще только-только спустилось за горизонт, она бродила по саду, предоставленная наконец-то сама себе. Дни ее были полны хлопот и забот, как старшей дочери в семье. И она с искренним увлечением погружалась в них. Но эти долгие, осенние вечера принадлежали только ей одной. Ее мечтам, размышлениям о будущем, грусти и радости от того, что принес очередной пролетевший день. Вот и сейчас,она не спеша бродила по саду, сжимая в руке письмо от Суён, полученное накануне. Его привез из поместья дяди Джона Чхэ. Она вспоминала строки письма и улыбалась про себя. “... а Чхэ совсем не изменился. Хотя, нет. Стал еще хуже, чем был. Насмешки и шпильки, срываются с его языка куда стремительнее, чем я это запомнила. Ах, милая сестрица Хонэ, я совсем его не понимаю.” Между строк письма явственно читалась растерянность и даже обида Суён. Она всегда была такой прямой и откровенной во всем. Как же, видно, ей было тяжело, раз она так стремительно покинула их дом, едва наследный принц и брат переступили его порог. Как всегда от мыслей о наследном принце, Хонэ ощутила как ее охватывает грусть и нежность. Если бы только в ее силах было сделать так, чтобы он был счастлив. Она, казалось, всегда любила Чу. Не могла вспомнить ни дня, когда бы не думала о нем. Любить его было так же просто и естественно как дышать. А он был так несчастен. Потерявшись в своих мыслях, Хонэ не заметила как почти вышла из сада и оказалась на дорожке, ведущей к дому. - Как вы с отцом в этом похожи, - вырвал ее из потока мыслей знакомый ласковый голос.- Он тоже любит сбегать в сад и бродить между деревьями, когда хочет отдохнуть от нас всех. Она встрепенулась и подняла глаза на брата, что стоял на краю дорожки, заложив руки за спину. Совсем как отец. - Хотя бы в этом я на него похожа, милый брат. Все остальное от него унаследовал ты, - парировала с легким смехом Хонэ. Чхэ притворно ужаснулся, потом грустно покивал головой, и, наконец, протянул сестре руку. Она оперлась на его руку и они не спеша пошли к дому. Но на развилке, ведущей к чайному павильону, Чхэ повернул именно туда. Хонэ совсем этому не удивилась. Прочтя письмо Суён она ждала, что брат захочет поговорить с ней. Они поднялись по отполированным ступеням беседки наверх. Хонэ уселась на скамью. А Чхэ принялся расхаживать туда-сюда. “Совсем как отец, когда волнуется” - с любовью подумала Хонэ, терпеливо ожидая, когда брат начнет разговор. А никогда не лезущий за словом в карман брат, все продолжал вышагивать хмурясь и кусая нижнюю губу, как будто никак не мог решиться. - Что тебе написала Суён? - наконец выпалил он. Это было так внезапно, что Хонэ даже немного вздрогнула. Она потерла зажатый между пальцам конверт из узорчатой ткани. Под кончиками пальцем зашелестел тонкий бумажный лист. - Она пишет, что все в доме дяди Джона живы и здоровы, - безмятежно ответила Хонэ, с любопытством вглядываясь в лицо брата, которое уже стало теряться в подступающих сумерках. Чхэ резко остановился. - И все? - с откровенным недоверием и даже обидой спросил он. Хонэ едва удержалась, чтобы не фыркнуть от смеха. Ах, какими же глупыми становятся даже самые умные, когда головы их окутывает розовый туман любви. - Нет, не все. Еще она пишет, что младший ее братишка Чхоль уже берет уроки верховой езды. Листья на кустах мимозы под ее окнами уже покраснели и это невероятно красиво. У их кошки Ын родилось целых пять котят. А в курятник повадилась лиса из ближайшей рощицы, - безмятежно продолжала Хонэ, наблюдая за тем брат все очевиднее теряет терпение. Чхэ поднял руку к лицу и потер лоб. Потом сделал пару шагов к Хонэ и присел на корточки прямо перед ней. Опершись руками по обе от нее стороны о лавку, он поглядел на нее снизу вверх. - Сестренка, а ты умеешь быть жестокой, когда хочешь, - и, не давай ей возразить, продолжил. - Ты прекрасно знаешь, что именно я хочу узнать и ты не встанешь с этой скамьи, пока мне не скажешь. Хонэ попыталась шутливо толкнуть его в плечи, но с таким же успехом могла пытаться сдвинуть с места камень или дерево. Великие Небеса, как же вырос ее брат. Совсем стал мужчиной. Она легонько вздохнула и скорее утверждая, чем спрашивая, произнесла: - Ты хочешь узнать, что о тебе пишет Суён? Чхэ только кивнул в ответ. - Она пишет, что ты болтун и насмешник. Не успел ступить на порог, как тут же принялся в лицах рассказывать, как повинуясь приказу императрицы, наследный принц буквально скрежеща зубами направился в столицу, тогда как сам ты тут же бросился в поместье дяди. Хонэ легонько толкнула брата пальцем в лоб. - Ты правда такое сказал о наследном принце? Совсем дурак? - А что такого? Все ведь так и было, и не я один это видел! Странно и даже поразительно было то, как этот высокий, широкоплечий молодой мужчина, оправдывается будто мальчишка, совершивший глупость и не желающий это признавать. Хонэ взяла в свои руки лицо брата и строго спросила: - Что еще ты наговорил Суён? Она расстроена и даже зла на тебя. - Злится на меня? - глухо пробормотал Чхэ. Маленькие ручки Хонэ крепко сжимали его щеки, а строгий взгляд темных на бледном личике глаз, заставил Чхэ попытаться опустить голову вниз. - Значит, все таки, ты ее чем-то обидел, - в голосе Хонэ зазвенели обвинительные нотки. - Нет же! Я ничего ей такого обидно не сказал. Не мог! Ну, может быть Случайно. Я не знаю. Сестра со вздохом отпустила лицо брата. Когда все это успело так запутаться. Почему они больше не могут беспечно, как дети, перепрыгивать через подводные камни в их отношениях, весело и безоглядно? Как так вышло, что детство закончилось так внезапно. - Почему ты просто не поговорил с ней начистоту, - устало спросила Хонэ, ощущая будто вся тяжесть небес тихонько опускается ей на плечи. Чхэ уперся руками в колени и встал. Он опять начал расхаживать по павильону, но уже не так стремительно. - Я поговорил, - наконец сказал он. - Мне так кажется, - добавил каким-то беспомощным тоном. Хонэ прикрыла глаза на мгновение. Потом вздохнула, рука сама потянулась к письму, лежащему на лавке. - С Чу… наследным принцем не просто, - тихо сказала она. - Но хотя бы ты… Нет, именно ты не должен огорчать Суён и делать ее жизнь невыносимой. И, помолчав, добавила. - Если, конечно, вообще есть о чем говорить. Слова Хонэ будто обездвижили Чхэ. Он замер на месте. Минуты летели одна за другой. - Напиши ей. Пожалуйста, - каким-то вдруг севшим голосом попросил Чхэ. - Я боюсь, что мне не хватит ни выдержки, ни терпения, если я сейчас начну действовать сам. Мне казалось, я так хорошо научился владеть собой. Но я ошибался. И понял это стоило мне переступить порог родного дома. Он засмеялся. Но с какой-то горечью и отчаянием. - Я не знаю, что делать. А что-то делать придется и скоро. Напишей ей, Хонэ. Прошу. *** Пребывание в родных стенах, рядом с отцом и матушкой. Звонкие голоса младших братьев и сестренки. И даже тихий шорох еще не облетевшей листвы на деревьях, что Суён слушала ночью лежа в своей постели - все это вернуло ей если не душевный покой, то уверенность в себе. И как только она решила, что уже полностью овладела собой, посмеиваясь над тем какой трусихой была, что сбежала из дома дяди Ука, приехал Чхэ. Он появился внезапно. И почти сразу же уехал, передав приветы от дяди Ука и своей матери, а также приглашение всему семейству Ван Джона на празднование для рождения своего отца. Они пробыли наедине всего несколько минут. И они пролетели как в тумане. Обменялись ничего не значащими фразами, как показалось Суён. Но то, как Чхэ смотрел ей в глаза - прямо и неотрывно, посылало волны трепета во всему телу. Суён злилась на себя, на то как по-предательски слабели ее ноги и становились влажным ладони. Пока он за чаем беседовал с отцом, Суён успела черкнуть несколько строк Хонэ. Письмо получилось коротким и злым. Когда он уехал, и щеки перестали гореть алым пунцом, она сбежала к реке и там вдоволь накричалась. Проклиная Чхэ и свою дурацкую слабость, охватывающую ее всякий раз, как он оказывался рядом. Это же просто Чхэ! Которого она знала всю жизнь. С которым могла говорить обо всем и ни о чем. Которого не раз колотила, и на чьей спине побывала не один раз. Она ненавидела его. Ненавидела себя. И ее даже чуть не одолело искушение приказать оседлать Луну и рвануть в поместье дяди Ука, чтобы сказать Чхэ как же он ей безразличен на самом деле. К огромному удивлению Суён, на следующий день из поместья дяди Ука прибыл посыльный. Он привез ей письмо от Хонэ. Обычно письма от сестрицы приходили вместе с письмами от дяди или его жены. Это было впервые, что посыльного отправили с письмом лично для нее. Хмурясь, и не зная чего ожидать, Суён сорвала с конверта печать. “Милая моя Суён, как ты уже знаешь наверняка, мой старший брат Чхэ настоящий дурак. Потому молю тебя, прояви к нему снисходительность и терпение. Вечно любящая тебя Хонэ.” Суён перечитала письмо несколько раз прежде чем напряженно сведенные брови разгладились и мягкие ямочки появились на нежных щеках. - Я постараюсь, сестрица Хонэ. Постараюсь. *** Когда посыльный из поместья Ван Ука отбыл, Джон попросил жену приготовить чай и подать его на террасу. Она сама заварила его любимый сорт и собрала на подносе лакомства, к которым у него была особая слабость. Чай они пили в полной тишине, и она с тревогой поглядывала на сосредоточенное лицо мужа. Джон допил чай, поставил на столик чашку и начал вертеть ее в пальцах, как делал всегда, пребывая в задумчивости. Потом, он достал из-за пояса записку и передал ее жене. Она сразу узнала почерк Ука. Прочла. Потом вопросительно посмотрела на мужа. - Все намного серьезней, чем я думал. И, видимо, вскоре ситуация осложнится еще больше. Она сжала его руку в ответ и только кивнула.