Часть 15. Все тайное рано или поздно становится явным. Или нет?

Пэйринг и персонажи: Ван Со, Ван Ук, Ван Джон, Суен - дочь Ван Джона и его первой жены Хе Су. Время действия: 17 год правления императора Кванджона. Суен растирает застывшие руки и только сейчас понимает насколько она замерзла. В комнате начинает темнеть, а значит скоро будут звать к ужину. Как к ним выйти? Она снова замирает. Знал ли отец? Перед ней на столе россыпью лежат листки чуть красноватые в лучах заходящего солнца. Послание из маминого ларца неожиданно обрело другой, волнующий и пугающий смысл. Она выучила его еще много лет назад, после того как однажды отец вошел в ее комнаты с большим ларцом в руках и, словно немного смущаясь, поставил на стол. С тех пор это было ее главным сокровищем, но каждый раз она смотрела и не видела. Она ничего не видела. А может была еще слишком мала. Почему Суен никогда не задавалась вопросом о том, кем написано и кому адресовано. Но сегодня все сложилось иначе. Она подносит к глазам уже много раз перечитанный листок и всматривается вновь. Разве это может быть правдой? Суен не знает почему, но, по какой то неизвестной ей самой причине, те давние дни, последовавшие за событиями, так круто изменившие жизнь их семьи, навечно отпечатались в ее памяти: отцу было даровано прощение Его Величества. И их до того момента уединенная жизнь в одночасье переменилась. Родственники отца и матушки, ранее не желавшие их знать, спешили к ним с визитами, а дом превратился в шумное беспокойное место, полное людей, непременно хотевших засвидетельствовать свое почтение брату императора, неожиданно снова оказавшемуся в фаворе. Они долго кланялись отцу и восхищались красотой матушки. А потом улыбаясь наклонялись к ней, все как один повторяя, что она такая же очаровательная как и ее мать, но отец хмурился все больше и больше, старался задвинуть ее за спину, подальше от любопытных глаз. Пока однажды утром, не сообщил, что им предстоит поездка в столицу, чтобы отблагодарить императора за оказанную милость. Однако, тем вечером после посещения дворца, Суён домой так и не вернулась. В тот день состоялась еще одна встреча. Ее первая встреча с другим опальным братом императора, восьмым принцем Ван Уком, которого в отличие от ее отца, тот не помиловал. А в ее маленькой головке отныне навсегда смешались образы двух братьев. Высоких, статных, красивых. С руками заложенными за спиной, стоявших в пол оборота без малейшего движения в ожидании, пока Суён, жмурясь от солнца бьющего в глаза и держа отца за руку, шла им навстречу. В поместье Ван Ука ей предстояло пробыть некоторое время, до тех пор пока в их дом не вернется мир и спокойствие. Так сказал папа, когда они покинули дворец, и она уже потирая от усталости глаза, сказала что хочет домой к матушке… Она так же запомнила, как, после короткого разговора с братом отец подозвал ее, а дядя Ук посмотрел на нее словно увидел впервые. И в последующие дни, встречаясь с ней взглядом он всегда улыбался, но улыбка не касалась его глаз. Они смотрели спокойно и настороженно. Изучающе. Пока однажды она не упала прямо ему под ноги, свалившись с дерева, куда залезла за красивой ярко рыжей кошкой, которую заприметила еще в первый день. Встав, отряхивая платье и пытаясь прикрыть разрыв на рукаве, Суён упрямо вздернув подбородок, посмотрела ему в глаза, ожидая выговора, а он впервые ей улыбнулся открыто и весело, с тех пор в их отношениях установилось согласие, а из его взгляда исчезло напряжение, так испугавшее ее по началу. Иначе все обстояло с другим дядей - императором. Ранее отец, посещая дворец часто брал ее с собой, и Его Величество составлял ей компанию, пока она ждала отца, занятого делами, вызвавшими его в столицу. Веселый и улыбчивый, император охотно смеялся над ее рассказами, приносил сладости и даже учил бросать камни в воду. Тем разительней был контраст с тем суровым человеком с угрожающих взором, которого она узнала позже, когда подросшую Суен впервые взяли на официальную церемонию. С тех пор она особенно не любила дворец: там все близкие становились непохожими на самих себя, на тех кого она знала и так любила. И она с куда большим теплом относилась бы к Чу, если бы не его постоянные попытки… Она отгоняет от себя эти мысли. Не сегодня. Хрупкие листы рисовой бумаги с изящными тонкими линиями все так же лежат на столе, и ее пальцы пробегают по чуть шероховатой поверхности, пытаясь представить как рука обмакнув кисть в чернила аккуратно опустилась на бумагу. В голову приходит еще одно воспоминание: Натянув поводья, она, повернув голову, весело кричит: - Моя лошадь быстрее, чем ваша. - Подарок императора не может быть плохим, - улыбается он. Спешившись, они оба идут к краю обрыва. Долина перед ними видна как на ладони. Кровь после быстрой скачки все еще бурлит и ей кажется, что взмахнув руками, она взлетит. Тогда раскинув их в разные стороны и запрокинув голову, глядя в голубое небо, Суен декламирует: - Бывало дойду до самых истоков ручья, Присев, созерцаю, как всходят вдали облака. Идущий рядом словно бы спотыкается. - Что ты сказала? Она послушно повторяет, добавляя в конце: - Это стихотворение хранилось у мамы Су, в шкатулке. Он молчит. А мимо словно наперегонки бегут облака, и ветер швыряет в лицо горячий воздух, поднимающийся от скал. - Есть еще кое что, что хранила мама Су, - произносит внезапно Суен. Затем закрыв глаза, снова читает. - Зелены ивы и тополя, реки незаметен ток. Слышу, любимый песню запел над гладью молчащих вод. Солнце вдруг озарило восток, на западе - снова дождь. Ты говоришь, непогожий день,- а день куда как погож! И замолкает, неожиданно осознав: почерк, которым написано стихотворение, отпечатавшийся в ее памяти не принадлежит отцу. Ее навыки каллиграфии, несмотря на все усилия дяди Ука, оставляют желать лучшего, но манеру отца писать пусть и аккуратно, но отрывысто, резко, словно у того всегда мало времени, она знает очень хорошо. Любовное послание написано более округлыми и изящными линиями. Написано кем-то другим и очень знакомым почерком. Тем, чье признание, несмотря на брак с отцом мама Су бережно хранила. Однако ее смятение остается незамеченным. Спутник не смотрит на нее, повернувшись к обрыву и закрыв глаза, он тоже погружен в свои мысли. Они долго еще стоят, объединенные молчаньем, наблюдая как облака на горизонте распадаясь, тают в синий глади небосклона. Сейчас ее застывшие от холода пальцы касаются тех самых строк. А линии изящные, тонкие один в один повторяют знаки на послании, лежащим рядом. “Моя дорогая Cуен, “Канон стихов”, о котором ты спрашивала в прошлом письме, мне вчера доставили. К сожалению, известные тебе обстоятельства, не позволяют мне передать книгу лично, однако я надеюсь обсудить ее с тобой на следующей неделе, когда вы с матушкой посетите нас. Тетушка просит тебя поберечь здоровье и пить укрепляющий отвар, который она тебе послала ранее, Чхе кланяется, а младшие крепко обнимают. Любящий тебя, дядя Ук” Суен продолжает сидеть, рассматривая чуть красноватые в лучах заходящего солнца листки, лежащие перед ней.