Часть 17. Птицы, которых спугнули.

Пэйринг и персонажи: Чу - наследный принц. Суен старшая дочь принца Ван Джона. Время действия: 17 год правления императора Кванджона. - Что ты здесь делаешь? Прячешься? Голос у Чу веселый, и Суен искоса наблюдает за тем, как он, аккуратно поправляя свой богато расшитый кафтан, садиться с ней рядом. В нем он выглядит значительно старше и, заметно как он похож на своего отца - императора. - Не думала, что ты тоже приедешь, - Суён покачивает ногой, пиная кустик подорожника. - Отец разрешил сопровождать матушку в последний момент. Я рад, что и тебя застал здесь, будет не так скучно, - Чу пристально и как-то требовательно смотрит на нее. - Родители хотят, чтобы я продолжала свое образование у дяди Ука. Она как будто оправдывается и ей самой это не по вкусу. Потому она слегка хмурится. Похоже, настроение испорчено на весь день. - Из тебя делают идеальную барышню, - хмыкает Чу. Суен не очень нравится то , каким тоном он это произносит. - Вот еще, - фыркает она. - Если вам нужна идеальная, то у вас уже есть Хонэ, - ворчит Суен, отодвигаясь. Но Чу смеется. - Зачем Хонэ, когда есть ты. И до того, как Суен становится неловко, спрашивает. - А где Чхе, я не видел его. - Он с утра, еще затемно, уехал с каким-то поручением дяди Ука. Разговор замирает и они молчат рассматривая как пара уток*, громко крякая, опускается на середину реки и начинает нырять, шумно отряхиваясь. - Ты же знаешь, что все равно придется идти,- говорит наконец тихо Чу. Суен вздыхает, но молчит. - Я буду рядом, - пытается успокоить ее он. - Мне кажется, это только еще больше разозлит императрицу, - качает головой Суен. - Рано или поздно, матушка привыкнет, - возражает Чу. Пара уток тут же начинает истошно и словно бы насмешливо крякать. А Суен, пытаясь заглушить панику, упрямо произносит. - А если я не хочу? - Не хочешь чего? - хмурится Чу. - Не хочу привыкать. - Если тебе не нравится дворец, то можно жить в любом другом месте. Я все могу устроить. Ты только скажи. Но Суен прекрасно знает, что это не так. Вот только спорить с Чу бесполезно и бессмысленно. - Мама Су никогда не любила дворец - зачем то произносит она. - Мне об этом сказал на днях дядя Ук. Она никогда не любила дворец, - словно заклинание повторяет она. - Но я смогу сделать так, что ты его полюбишь, - убежденно и упрямо набычившись говорит Чу. Он встает, берет камешек и запускает его в уток. Те, недовольно крякая, как будто бегут по воде и взлетают, поднимая крыльями веер сверкающих брызг. Чу поворачивается к Суен, но та смотрит себе под ноги, не поднимая головы. Она не возражает ему, но почему-то он ощущает волну непоколебимого, как ему кажется, упорства, которая практически толкает его в грудь. - Почему с тобой так тяжело разговаривать в последнее время? - прищурившись спрашивает он. - Что-то изменилось, пока я был в отъезде? Суен молчит, все так же не поднимая головы. И непривычное поведение пугает Чу намного больше, чем в детстве пугала ее неудержимая ярость. - Должна быть причина такого твоего поведения, - не отступает Чу, невольно повышая голос. “Кто стал причиной” вопрос должен звучать так, но он не готов пока произнести это вслух. Да и зачем? Но Суён продолжает молчать, только шелестят шелковые юбки и край расшитой туфельки задевает листья подорожника. Потому что тебе не понравится то, что я могу сказать. Потому что ты не хочешь слышать то, что я тебе говорю. Потому что я… Он как будто отчетливо слышит как Суен произносит все это, хотя губы ее плотно сжаты и она не издает ни звука. Холодная волна пробегает у него по спине. Он даже раскрывает рот, чтобы начать говорить, но передумывает. Складывает руки за спиной, совсем как отец, и широко шагая направляется в сторону поместья. Похоже, время детских игр закончилось.