Король

Новый поворот       — Нет, это положительно несправедливо! Несказанная несправедливость, вот что я вам скажу! — гневно выпалил Бернар, плюхаясь на тюфяк из гнилой соломы: ничего лучше в тюремной камере не нашлось. Перепуганная крыса метнулась от него к противоположной стене и исчезла в щели, от которой несло сыростью.       — Простите, любезная госпожа, — извинился перед зверьком трубадур. — Простите великодушно. Полагаю, нам с вами придется провести в этих славных пенатах немало времени, так что я хотел бы заручиться вашей благосклонностью. Не хотелось бы проснуться однажды утром без носа или пальцев на ногах.       Крыса, понятное дело, не ответила, Бернар тоскливо вздохнул. Уже третий раз за последние несколько дней он оказывается на волоске от гибели, и это начало порядком утомлять. А тут еще и виолу забрали. Это и вовсе удар в самое сердце.       Впрочем, к чему ему теперь виола, да и конечности тоже? Трубадур откинулся навзничь, переплел пальцы за головой и уставился в потолок. Потолок тоже был сырой и низкий — как ему и полагается — и на нем живописно росли грибы.       На пороге смерти лежать и думать о грибах на потолке… Как глупо, Бернар! И впрямь глупо, но злиться на судьбу было бы еще дурнее. Взял бы тогда сразу и бросил бы яд в отхожую яму. И все. И жил потом себе припеваючи. Глупец, глупец!       Бернар словно наяву увидел покойного учителя Гийома, укоризненно качающего головой, и тут же устыдился. Какова ни была цена поступка, он предупредил Эленор о смертельной опасности, что скрывается совсем рядом. Он спас королеву!       «Сложи об этом песню и нацарапай ее на каменной стене, — усмехнулся он про себя. — Если эти остолопы из ее свиты решат, что опасность миновала, твой поступок пропадет втуне. А так хоть песня останется».       Так, в скорбных думах трубадур и пролежал до заката. Потом ему принесли скромный ужин и огарок свечи, которого хватило еще на некоторое время вдумчивого изучения плесени на стенах. Потом свеча погасла, и Бернар погрузился в чуткий, тревожный сон.       Проснулся он скоро от скрипа открывающейся двери. Вскинулся, щурясь от света внесенной лампы. Лампу держал в руках некто, чье лицо было надежно скрыто под надвинутым капюшоном.       — Пойдемте скорее, Бернар, — прозвучал хорошо знакомый голос. — у нас мало времени. Стражник скоро вернется.

***

      — Ваша светлость? — обомлел трубадур, вскакивая на ноги.       — Тише. У нас мало времени, — королева быстро оглянулась и поманила его рукой. — Скорее же! И не топайте так! Нас услышит охрана, и тогда вам действительно несдобровать.       Бернар стряхнул с себя остатки дрёмы, весь подобрался, и, мягко ступая след в след со своей неожиданной спасительницей, выскользнул из камеры. Эленор вручила ему лампу и заперла дверь его темницы.       Потом они оба, подобно двум сопящим призракам, заскользили по длинным крутым лестницам и извилистым коридорам. Бернар понял, что идут они не тем путем, по которому его вчера вела стража. А вскоре ход и вовсе стал заметно уже, ниже, темнее, под ногами зачавкала мокрая грязь. Вдруг пахнуло свежестью и лесом, мир наполнился звуками: крик ночных птиц, стрекотание кузнечиков, шелест листвы.       Едва проморгавшись, Бернар увидел, что они с принцессой оказались на берегу реки, той самой, опоясывающей замок. Башни замка виднелись где-то вдалеке.       — Пойдемте же, — недовольно топнула ногой Эленор. — Вы, как видно, твердо решили расстаться с головой!       — Простите великодушно, ваша светлость, — отозвался Бернар и поспешил за ней.       Лампу затушили: ярко светившая луна открывала путь до мельчайших деталей. Вскоре трубадур узнал ту самую дорогу, по которой пришел в этот замок несколькими днями ранее. Из-за деревьев выступил человек, ведущий за собой в поводу оседланного коня. Конь недовольно фыркал, но шел послушно.       Лунный свет осветил их, и у Бернара дух перехватило. Перед ним стоял сам Людовик.       — Ваше величество…- трубадур низко склонился и хотел было стать на колени, но Эленор дернула его за плечо.       — Не время для церемоний. Берите коня и скачите как можно скорее. Скачите на юг, в Тулузу — там вас не знают.       Бернар послушно вскочил на коня.       — Я не знаю, как благодарить вас, ваша светлость… и ваше величество. Ваш человек счел меня наемным убийцей, и я, убей бог, не понимаю, почему! Я не желал вам зла ни секунды!       — Рауль уверен, что вы в сговоре с настоящим убийцей, и струсили, дабы не быть казненным, — вздохнул король. — Он стал бы долго и нудно выяснять, кто вас послал. За это время вы бы лишились своих пальцев, глаз, голоса… А это, как мы считаем, было бы прискорбно.       — Кроме того, — Эленор откинула капюшон и поглядела на Бернара. — Мы хорошо знаем, кто передал вам яд для меня. И возмездие близко, уж будьте уверены.       — Что ж… — Бернар поежился. — Простите меня, но мне совсем не хочется этого знать. Я готов лишь горячо помолиться за вас.       Эленор тихо рассмеялась.       — Извольте. А еще возьмите это, и сложите обо мне песню, — она протянула ему сумку. Сердце трубадура радостно скакнуло, когда он узнал свою виолу. Он прижал ее к груди, широко улыбнувшись.       — Этот дар для меня ценнее жизни! — воскликнул он. — Быть может, я могу вам за него хоть чем-нибудь отплатить? — поэт вынул бережно хранимый перстень и протянул его Эленор. Та покачала головой.       — Оставьте. Я чувствую, он еще послужит вам. А теперь отправляйтесь!       — Скачите же! — возвысил голос король. — Я приказываю!       Бернар кивнул, дернул повод. Скоро стук копыт стих в ночном лесу.       Эленор поглядела ему вслед, потом обернулась к мужу и улыбнулась. Он мягко взял ее за руку и приблизил к своим губам.       — Прекрасная ночь для прогулки, душа моя, — сказал Людовик, внимательно изучая посветлевшую кромку неба над лесом.       — Прекрасная, ваше величество, — согласилась Эленор. — Скажите, давно ли вы встречали рассвет на берегу реки?       — Признаюсь, не так давно, но рад буду освежить воспоминания, — улыбнулся король и накинул на голову капюшон. Королева последовала его примеру. — Пойдемте же! Светает.