Произведение искусства

Для начала он проверил каплю на себе. Не потому, что боялся причинить ей боль, напротив - боль входила в программу как часть великолепного представления. Но Винсент, как всякий хороший организатор, знал, что любая хорошая импровизация строится на тщательной подготовке. Скарлетт должна получить ровно то, что он для неё придумал, испытать ощущения ровно той степени интенсивности, которая нужна для маленького любопытного эксперимента. Расцвечивая кожу алыми пятнами, воск обжигал, но дискомфорт был на грани - ещё не боль, но уже и не ласка. То, что нужно. Винсент довольно улыбнулся и погасил свечу. Рядом на кушетке лежала чёрная упругая верёвка. Кабинет Синклера-старшего за несколько дней преобразился до неузнаваемости. С потолка свешивалось несколько крюков, лишние предметы типа стола и портретов вынесли, оставив только обитые чёрной доской стены, небольшой столик и кушетку, на которой виднелись следы от шпилек Скарлетт. По большому счету, что ещё нужно для хорошего эксперимента? Только бездарь нуждается во множестве приспособлений. Настоящему таланту массовка не требуется. Стук в дверь. Как всегда безупречно пунктуальна. Винсент тщательно очистил пальцы от воска и открыл гостье. Скарлетт по его просьбе пришла в своей собственной одежде, а не в форме отеля. — Для следующего сеанса нам нужно больше эмоциональной открытости, — объяснял ей Винсент. — Поэтому я бы хотел, чтобы вы сами выбрали одежду для встречи. Ориентируйтесь на ваши ощущения и потребности. Отчасти это тоже был эксперимент. Проверка, как именно Скарлетт оценит их взаимодействия и поймёт ли, на что следует рассчитывать. Девушка не подвела. Легкая белая блузка с длинными рукавами и очаровательная разлетающаяся черная юбка - достаточно длинная, чтобы намекать на скромность. Достаточно свободная, чтобы легко можно было её задрать. — Добрый вечер, мистер Синклер. Она с робким любопытством осмотрела комнату. Глаза расширены, лицо спущенное. — О, какое всё...другое. Это ради нашего сеанса? — Всё верно, мисс Кацен. Всё ради вас. Винсент жестом пригласил её войти. Девушка ступила в кабинет. Дверь за ней захлопнулась, отрезая от мира. Теперь единственным хозяином положения станет Винсент. Он спрятал улыбку. Удовольствие следует смаковать. — Прежде, чем мы начнём, мистер Синклер... Досада мелькнула на лице Винсента. Он поспешил подавить её, увидев лицо Скарлетт. Робкая, неуверенная, она протягивала ему что-то, завёрнутое в алый шелк. Винсент осторожно взял подарок, развернул и обнаружил кольцо. Массивный мужской перстень с какими-то символами. Такой больше подошёл бы пижону из города, не врачу. Однако видя полный надежды взгляд Скарлетт, Винсент благожелательно улыбнулся и надел перстень. — Благодарю, мисс Кацен, я польщён. Кольцо село на палец как влитое, и спустя мгновение Винсент забыл о нём. Тем более, что Скарлетт уже с интересом разглядывала свечи, расставленные на столике. Потом перевела взгляд на кушетку, увидела верёвку. Напуганная, посмотрела на Винсента. — Вы готовы начать сеанс? — улыбнулся Синклер-старший. — Чтобы освободиться, ощутить настоящую свободу, человек должен научиться отдавать контроль. Винсент подходил к Скарлетт медленно. Пусть думает, что может убежать в любой момент. — Демоны терзают ваш разум, Скарлетт. Они требуют, чтобы вы совершали страшные, жестокие поступки. Ещё шаг. Девушка отступила к кушетке. — Я хочу помочь вам обуздать ваших демонов. Не удержавшись на ногах, Скарлетт села. Винсент наклонился к её лицу, совсем близко, обжег дыханием губы девушки. Взял верёвку. Выпрямился. Посмотрел сверху вниз на пациентку. Она выглядела взволнованной и напуганной. — От вас зависит, насколько глубоко мы сможем продвинуться. Винсент медленно расправлял кольца веревки, которая чёрной змеёй стекала по его рукам. — Я..., — Скарлетт сглотнула, завороженная движением верёвки. — Я готова как следует поработать над собой. — Хорошо, — улыбнулся Синкел-старший. — Значит пришло время подчиниться воле вашего лечащего врача. Узлы ложились на нежную кожу как мазки краски. Обвязывая обнажённую грудь Скарлетт, Винсент чувствовал себя скульптором, который создаёт шедевр. Молочный бархат кожи контрастировал с черной верёвкой в самом чистом и классическом совершенстве. Иногда Винсент намеренно затягивал узлы слишком сильно, и Скарлетт вскрикивала от лёгкой боли, а на коже оставался алый след. Ещё один штрих в произведении искусства. Когда Винсент закончил, Скарлетт стояла перед ним связанная, скованная в руках. Между ног, охватывая бёдра в тех самых местах, где прекраснее всего оставлять поцелуи, Синклер расположил несколько особенно крепких узлов. Обнажённая девушка слегка закусила губу, глядя на своего повелителя. Беспомощная, но неожиданно игривая. Винсенту понравилось это сочетание. Он перекинул конец длинной веревки через крюк в потолке, потянул. Узлы впились в тело, выбили воздух из лёгких девушки. — Я... Скарлетт попыталась что-то сказать, дёрнулась и снова вскрикнула. — Это не ваша боль, мисс Кацен, — вкрадчиво сказал Винсент. — Ваше тело - не вы. Оно источник боли... Синклер оттянул верёвку, с точностью хирурга задевая чувствительные нервы, вызывая новый вскрик. — ...и оно же, — рот Винсента накрыл обнажённый затвердевший сосок, — источник наслаждения. Винсент посмотрел в глаза Скарлетт, лукаво улыбнулся. — Иногда боль и наслаждение идут рука об руку, — его пальцы скользнули внутрь беспомощной девушки, в то время как зубы прихватили кожу у яремной вены, там, где судорожно бился пульс. Он отошёл на некоторое расстояние, созерцая получившийся у него шедевр. Связанная и подвешенная к потолку Скарлетт была похожа на пойманная косулю. Самому Синклеру девушка представлялась произведением искусства. Оставалось добавить ещё несколько штрихов. — Иногда боль и наслаждение сливаются, перетекают одно в другое. И вот вы уже не можете их отличить. И когда это происходит, мисс Кацен... Винсент зажёг алую свечу. Багровый воск моментально расплавился, собрался возле тонкого фитиля. — Когда страдание становится лучше любви, а любовь ощущается пресной без страдания... В глазах Скарлетт плескался страх. Онемевшая, она огромными глазами смотрела за горящей свечой. Винсент приблизился, поднял руку. Горячий алый воск капнул на обнажённую грудь, остывая, скатился каплями до ореолы. Скарлетт закусила губу сильнее. — Тогда происходит поистине алхимическое превращение боли в страсть, — Винсент продолжал медленно капать воск на кожу подвешенной девушки, — И тогда демоны беспомощны. И они начинают кричать. Свободной рукой Синклер подхватил талию Скарлетт, обнимая почти ласково. — Ты можешь кричать, моя девочка, — разрешил он. И натянул верёвку. Алые капли воска слишком похожи на капли крови. С каждым стоном свеча текла, оставляя на нежной коже девушки потеки и прожилки. А Скарлетт кричала, и плакала, и стонала, и даже требовала чего-то. Она пыталась овладеть губами Винсента, и в этих поцелуях была мольба о милосердии и жажда большего наказания. Она хотела стать свободной и навсегда остаться в его плену. Винсент хорошо знал своих пациентов. Скарлетт, свою любимицу, он знал особенно хорошо. И, разумеется, он обеспечил ей наилучшее лечение. — Совсем не похоже на нашу предыдущую встречу, не так ли, мисс Кацен? Ответ девушки потонул в очередном стоне, когда алая капля коснулась разгоряченной кожи на внутренней стороне бедра. Эго и гений Винсента ликовали от этих звуков. Податливая и одновременно строптивая Скарлетт удовлетворяла его больше десятка опытных проституток. Не физически, нет. Винсент пока не был готов позволить этой девушке коснуться себя. Но её стоны, крики и шёпот, мольба в её глазах - какое наслаждение они дарили! Винсент играл со своей восхитительной игрушкой, а подаренный перстень светился. Совсем немного. Легко спутать со светом от алой свечи.