Часть 1. Нет пути домой

      С чего все начинается?       С первого вздоха? Крошечные легкие разворачиваются, впервые наполняясь воздухом. С первого крика? Маленькое синюшное существо издает резкие звуки, показывая всем: я здесь, я жив. А мать облегченно вздыхает, не скрывая слез, в которых замешан дикий коктейль из душевного счастья и телесной боли.       Отмотаем еще немного назад. Животик только-только начал расти, а будущие родители уже задумываются над тем, каким будет их ребенок. Мальчик или девочка? Какое имя дать? Что за характер будет у их дитя? Станет ли ребенок хорошим человеком?       А может быть, все берет свое начало еще раньше? В поцелуях, в прикосновениях влюбленной пары, что даже и не задумывается о браке, а лишь наслаждается друг другом. В первых улыбках, в первых поцелуях, в первых стонах…       Хм, тогда можно пойти еще дальше. В детство этих двоих, что и не подозревают о существовании друг друга. Да и плевать им на такие возвышенные вещи, как любовь, отношения. Детский ум занят короткими и понятными желаниями: вкусно покушать, быть в безопасности, поиграть с друзьями.       И, похоже, мы пришли к тому, с чего и стартовали. Круг замкнулся. Клубок жизни можно разматывать и разматывать до самого начала времен, когда действительно все только-только зарождалось.       В таком случае, почему бы не отправиться в другую сторону? Посмотрим, как может сложиться судьба одного маленького человека в огромном мире. Вдруг именно тогда получится найти ответ на самый первый вопрос.       Ребенок — это чистый, белый холст. Бери кисть да пиши картину. С годами краска будет накладываться слой за слоем. И никто не знает, каким получится итоговый результат.       В детстве Лили преобладали светлые краски: любовь родителей, сытая жизнь, хорошее образование, увлечения. Мазки яркие, отчетливые. Хочешь желтой, хочешь красной.       Светлые длинные волосы заплетены в задорные косички, то и дело ударяющиеся о спину при беге, следующие за каждым поворотом головы. Чистые и невинные глаза, что смотрят на мир с интересом и любопытством. И пусть по цвету они больше напоминали пасмурное небо, свет их горел ярче солнца.       Все так и было, пока автор картины не отложил в сторону кисти, не взял банку прямо в руки и не залил весь холст густой черной краской. Капли ее падали с самого края, растекались по поверхности, размазывались, как губная помада по щеке. Ужасный перфоманс, ломающий жизни.       Смерть матери. Такое событие не прошло бы даром для кого угодно. А если еще считать себя виновной в этом… Недописанный холст прикрыли тканью, чтобы никто не мог увидеть его несовершенства. Как и сама девочка старалась сжаться, стать меньше, незаметнее. Она неуверенно шла куда-то, закрыв глаза, то и дело натыкаясь на что-то или кого-то в темноте.       Такова была реальность практически целой половины жизни Лили Стоун. Но рано или поздно придется открыть глаза и стянуть запылившуюся ткань с картины.       Три года прошли быстро. Но незаметными они точно не были. Ссадины, мозоли, усталость. Тонны информации. Новые знакомства. Туманное будущее. Все это оставило свой отпечаток, накладывающийся поверх старых ран, некоторые из которых до сих пор кровоточили.       Три года, как она решила вступить в Кадетский корпус. Нет бы мирно жить в родном городе, продолжить торговое дело отца, заботиться о младшем брате после гибели матери. До сих пор это решение вызывает уйму сомнений в душе юной девушки. Но теперь, когда обучение подошло к концу, нет иного выбора, как двигаться дальше. Иначе зачем она оставила свою семью и гражданскую жизнь? Кисть вновь рисовала черным по черному.       — Эй, Лили, снова сопли жуешь? И как ты вообще смогла выпуститься… — К Стоун подошел один из сокурсников и растрепал ей всю прическу.       96-й кадетский корпус праздновал окончание обучения. Подходил к концу один из самых беззаботных в их жизни дней. Когда курсанты еще грезили о лучшем, радовались, выпивали и слабо представляли, что же их ждет дальше.       — Барни, если бы ты направлял свою энергию на тренировки и занятия, а не на раздражение других людей, ты бы наверняка не плелся в конце списка!       Лили ответила наглому парню довольно жестко, относительно того, как она могла бы сделать это раньше. Одно из немногих достижений, которым могла похвастаться курсантка за последнее время. Поверх черноты картины появлялись мелкие светло-серые брызги. Совсем как звезды на ночном небе.       Стоун удивилась, когда ее имя назвали первым после топ-10. Нет-нет, она вообще не стремилась в число лучших. Просто взявшись за какое-то дело, Лили старалась делать это хорошо, ответственно подходить к задачам. Видимо, это и позволило ей выделиться среди оболтусов, стремящихся вступить в ряды Военной Полиции. Хотя сама себя она считала ни рыбой, ни мясом.       — Ой, что это? Наша мисс Недотрога зубки показала? Как же повезет подразделению, куда ты пойдешь! Если только тебя вообще примут, — продолжил агрессивную атаку Барни, хищно посматривая на свою «жертву».       — Да успокойся ты, Барни! Все прекрасно знают, что ты подкалываешь Лили только потому, что втюрился в нее с первого взгляда, — присоединился к этим двоим еще один выпускник, Леон.       Коренастый, весь в веснушках, со вздернутым носом. Они с Барни были лучшими друзьями и веселили своими шутками всех кадетов. Только если Леон был довольно добродушным парнем, то гордыню второго лучше было не задевать.       — Что ты такое несешь? — прошипел сквозь зубы задира и, хлопнув ладонью по столу, пошел куда-то дальше, даже не взяв свою кружку.       Совсем рядом захохотала группка кадетов, что несколько разрядило обстановку.       — Ты прости его, он бывает совершенно невыносим, — извинился за друга Леон.       — За три года я уже привыкла, — негромко сказала Лили, поправляя волосы.       Пусть обучение в Кадетском корпусе неплохо закаляет характер, но в неформальной обстановке Стоун все еще сложно было отстаивать свои границы. Над этим предстояло очень долго работать, срезать осточертевший слой черной краски с холста своей жизни. Даже если это будет очень больно. А оно будет.       — Так ты решила, куда в итоге пойдешь? — поинтересовался Лео. — Я-то давно определился, в Гарнизоне будет лучше всего. Полиция мне и не светила, а Разведкорпус — откровенное самоубийство.       — Еще не знаю. Не знаю, — потупив взгляд, ответила Лили. Момент выбора крайне пугал ее.       — Пойдем вместе в Гарнизон! Я уверен, будет весело. Глядишь, и Барни перестанет строить из себя важную птицу.       Стоун тихо рассмеялась.       — Ты, как всегда, прекрасно шутишь, Лео! Но я слабо представляю, что должно произойти, чтобы этот товарищ изменился.       — Если хочешь менять мир — начни с себя. — Леон задорно подмигнул и отправился к другой группе веселящихся курсантов.       Несмотря на шутки и достаточно комичную внешность, Лео частенько выдавал мудрые мысли. Но сказать легко, а сделать гораздо сложнее. Как менять себя, если не знаешь, кто ты есть?       Как правило, нужно сделать несколько шагов назад, чтобы увидеть всю картину целиком. И что мы увидим на холсте Лили? Безжизненный зимний пейзаж. Серые тучи сверху, обветренная земля снизу. Колкий и ломкий грязный лед, что не тает в руках, а прилипает к коже. Бесконечный темный горизонт впереди.       И лишь где-то в уголке картины, за невзрачным камнем, можно было найти крохотный белый цветочек. Его гнуло и трепало под порывами ледяного ветра. Но он плотно укрепился тоненькими корнями в землю и ждал. Ждал, когда на смену тучам наконец-то придет солнце.

***

      Новый день, который обещал открыть очередную страницу жизни кадетов. Начать все с чистого листа. Так просто и так сложно.       На базу кадетов прибыли представители трех подразделений, куда новичкам предстояло вступить. Лили уже и так и эдак прикидывала, какое решение ей стоит принять. Ну, вариант Полиции отпадает. Осталось выбрать меньшее из двух зол.       Всех собрали на главной площади. Порядка ста восьмидесяти человек ожидали возможности подтвердить свой выбор. Вся обстановка выглядела слишком обыденной, пресной, несмотря на то, что решение предстояло принять серьезное. Первое несовпадение ожиданий и реальности.       Перед строем располагался большой деревянный помост, на котором и находились представители подразделений. Первым выступил полицейский.       — Как вы все знаете, лишь десятка лучших имеет право вступить в наши ряды и верно служить королю! Итак, кто из вас готов к этому — сделайте шаг вперед! — заявил мужчина, даже не представившись.       Все десятеро, не раздумывая, вышли из строя.       — Прекрасно, прошу за мной, — произнес полицейский, указав рукой направление, и ушел с помоста.       Оставшиеся сто семьдесят человек ждали речи двух других мужчин. Один из них был средних лет, имел темные курчавые волосы и забавную козлиную бородку, которую постоянно поглаживал. Чересчур худощавый, он слабо походил на военного. Судя по эмблеме на куртке, он был одним из членов Гарнизона.       Второй мужчина, даже можно было сказать, молодой человек, ощутимо отличался от него. Светловолосый, гладко выбритый, выше своего коллеги на целую голову. Он гордо стоял, неся на груди знак крыльев — эмблему Разведкорпуса. Если принимать решение исключительно по внешнему виду, то большинство наверняка бы выбрали второго. Теперь оба офицера должны были произнести свою речь, прежде чем кадеты смогут пойти за ними. Начал козлобородый:       — Меня зовут Колин Форест, офицер армии. — В голосе его тоже было что-то блеюще-козлиное. — Гарнизон — благородный и надежный род войск. Если вы хотите стабильности и готовы обеспечивать ее всем другим жителям внутри стен — ваш выбор очевиден. Делайте его с умом.       Речь его была лаконичной, и вполне понятно, в чей огород полетел камень. Разведкорпус славился своей смертностью. Обычно туда шел тот, кто горел идеей изменить мир, познать территорию за пределами Стен. Или же те, кому больше нечего терять.       Подкол от полицейского явно не смутил разведчика.       — Я Эрвин Смит, командир отряда новобранцев Разведкорпуса. Не буду скрывать, служба в наших рядах крайне опасна. Но цена свободы всего человечества велика. Если вы чувствуете в себе смелость помочь миру стать лучше — вступайте в наше подразделение.       Стоун внимательно выслушала обе короткие речи. Какие две противоположные позиции: безопасность и комфорт против риска и угрозы жизни. Ни то, ни другое не вызывало особых эмоций в душе кадетки. Просто очередные две крайности, между которыми ее бросало туда-сюда.       Офицер Форест не стал медлить:       — Кто готов вступить в Гарнизон — ожидаю вас на тренировочной площадке через пять минут.       Мужчина отправился к назначенному месту, обернувшись лишь раз. Как и ожидалось, большая часть вчерашних курсантов отправилась за ним. Форест самодовольно ухмыльнулся.       Люди вокруг Лили один за другим разворачивались и уходили. Вот мимо прошел Барни. А вот и Леон как-то грустно взглянул на Стоун… Кажется, он все понял раньше нее самой.       Через минуту Лили с удивлением обнаружила себя так и оставшейся на месте. Осмотрелась по сторонам. Их было порядка тридцати человек. И, учитывая, что десятка лучших отправилась прямиком в Полицию, то в первую очередь именно Стоун придется отстаивать честь 96-го Кадетского корпуса в рядах разведки.       К ней подошла сокурсница Хидди Тим.       — Ну что, подруга, зададим жару титанам?