Глава 17. Драко Малфой

Остров Эльфов — ближайший к королевству Гримхольд участок суши. Именно он стал первой жертвой вторжения после исчезновения пелены. Его падение и последующие отвоевания развязали войну, а предательство гоблинов и части волшебников привело ко второму захвату. В настоящее время остров имеет не только стратегическое, но и символическое значение. Его освобождение расценивается командованием как ключевой фактор, способный переломить ход войны и значительно повысить боевой дух войск.

Отрывок из «История войны», написанной хронисткой Вирджинией Гош.

Генерал Адвари был человеком жёстким. Его ненавидели и боялись, но уважали за справедливый нрав и преданность своим людям. Когда Драко вступил в ряды золотой армии, Адвари сразу выделил его. Он приводил к нему лучших учителей и лично тренировал, благодаря чему довольно быстро возвысился в его глазах, став тем самым человеком, на которого Драко хотел равняться, человеком, которым он хотел бы стать в будущем. Адвари не позволил Драко присесть, и он стоял долгих полчаса, ожидая, когда генерал закончит свои дела. Кабинет Адвари полностью передавал его дух — ничего лишнего и кричащего, никаких ярких красок и дорогой мебели, коричневые стены без портретов, чтобы не отвлекали болтовнёй, максимум пространства, чтобы можно было развернуться, и хорошее освещение, чтобы не нагружать глаза. Никакого алкоголя. На столе перед ним только фужер с водой. Он был полной противоположностью его отца. Люциус решил бы, что это не кабинет генерала, а комната отдыха для рядовых солдат. Адвари поднял на Драко глаза и сказал: — Тебя напичкали травами. Драко кивнул. Адвари не терпел лекарственные зелья и травы. Он считал, что они только разрушают иммунитет, дарованный магией. По его мнению, если волшебник сам не может справиться с недугом, то и жизни не достоин. Он оставил бумаги, подошел к Драко и коснулся палочкой его протеза. — Хорошая работа, — проговорил он, проверяя наложенные на него заклинания. Адвари не спрашивал о его самочувствии и о том, как он справляется, не смотрел на него с жалостью или заботой, — только холодный анализ и ничего больше. Драко стало не по себе, и Адвари моментально это заметил. Он встал напротив него и посмотрел прямо в лицо. — В чём твоя проблема? — Я не могу управлять протезом, а левая рука не натренирована, — признался Драко. — Ты можешь им управлять. — Палочка выпадает. — Ты можешь им управлять, — повторил Адвари, надавливая на него безжалостным взглядом, столь тяжелым, что может продавить стену. — И я тебе докажу. Он отошел назад на несколько шагов. — У тебя есть тридцать секунд, — Адвари одним взмахом призвал песочные часы, они запорхали в воздухе, перевернулись, и песок начал стекать, словно вода. — Иначе ты умрёшь. Драко моментально потянулся за палочкой своим протезом, но она выскользнула и упала на пол. Чёрт её дери. Он посмотрел на часы, после на Адвари. Его палочка была направлена прямо на него. У него осталось пятнадцать секунд. Отбросив панику, он всё же поднял палочку не с первой попытки. Древко точно ополчилось против него и всё не желало держаться ровно. Он сглотнул и с сомнением направил её на Адвари. — Авада Ке… Драко в последний момент отразил заклинание, и генерал отлетел к стене, выронив свою палочку. Тяжело дыша, Драко запрокинул голову к потолку и с надрывом рассмеялся. Никогда ещё он не ощущал такого облегчения, тело словно воспарило, став лёгким, как перо. Он по иному посмотрел на протез — зачарованный металл чёрно‑красного цвета, утонченный, гладкий, словно покрыт смолой и кровью. Быть может, он и впрямь недооценил своё новое преобретение, и, если дать ему шанс, он мог бы выжать из протеза максимум возможностей. Драко посмотрел на металлическую кисть, сжал и разжал пальцы, после ещё раз и ещё. Адвари поднялся и, одарив Драко сухой улыбкой, похлопал его по плечу. — Спасибо, — сказал Драко и поклонился. — До этого у меня не выходило. — Не стоит благодарностей, сынок. Драко замер. Адвари не часто так его называл, но когда это происходило, он будто бы становился выше ростом, обретал новые силы и воспрял духом. Знал ли Адвари о его столь ребяческой реакции? Конечно же, знал, решил он. Назвав Драко сыном, он мог крутить им, как пожелает. Драко сделал бы всё, чтобы снова услышать из его уст это обращение. — Что в мешке? — спросил он, только сейчас заметив огромный мешок у стены. — Развяжи и посмотри, — предложил Адвари. Драко подошёл к серому, плотно набитому мешку, перевязанному толстой веревкой, направил на него палочку и обернулся. Адвари не спускал с него глаз. Веревка ожила и, словно змея, медленно зашевелилась, развязывая узел, а после заскользила по полу и остановилась. Драко учуял знакомый запах. Он больше не вызывал у него отвращение. Человек ко всему привыкает. Он раскрыл мешок и посмотрел на его содержимое. Драко сразу его узнал. Прошлой ночью он лично пообещал этому человеку запомнить его лицо. — Он напал на главнокомандующего золотой армии, — пояснил Адвари, и у Драко всё упало внутри. — Несколько недель назад он потерял своего сына, вот и напивался в тавернах. — Вы следили за мной? — Конечно, — Адвари облокотился на край стола. — Посмотри, к чему привело твое развязное поведение. Золотой плащ обязывает тебя держать лицо. Ты не должен ходить по таким злачным местам. Этот человек не заслужил смерти, но ты сам подвел его к ней. Драко больше не смотрел на мешок, он смотрел только на генерала Адвари. В груди жёг стыд. Меньше всего он хотел его разочаровывать. — Этого больше не повторится. — Хотелось бы верить, — Адвари замолчал, его брови нахмурились. — Виной всему женщина, — сказал он, и его слова прозвучали как удар молнии прямо в голову. — Всё дело в руке, — попытался оправдаться Драко. — Я был подавлен. — Всё началось с женщины. Ты защитил её тогда и защитил её в таверне. Эта защита стоила тебе руки, а этому пьянчуге жизни. Я смотрю на тебя и не узнаю. Мне казалось, ты вырос, и я больше не увижу того сопливого мальчишку, излишне самодовольного и жалкого, но вот прошло время, и ты вновь стал мальчишкой, не способным мыслить здраво, ещё и кичившимся своим званием перед рванью. Драко слушал его, но в ушах у него звенело. «Гермиона ни при чём» — уверял он себя. Она ни в чём не виновата. Это его не было рядом, когда её избили, и плевать он хотел на этого урода из таверны. Он и сам бы его порезал, не будь с ним в этот момент Гермионы. И всё-таки в одном генерал Адвари был прав. Гермиона влияет на него, и это стали замечать. А значит, ему нужно как можно скорее взять себя в руки. Если люди прознают о его слабом месте, обязательно этим воспользуются. — Гермиона — мой человек, — сказал он твёрдо. — Король не давал приказа избить её, это была вольность солдата. Он сделал это намеренно, тем самым унизив меня. Я бы убил его снова на глазах у всей армии, чтобы каждый солдат знал, что с ним будет, посмей он напасть на кого-либо из моих людей. — Я знаю, кто она, — ошарашил его Адвари. — Как только я увидел её с тобой, начал поиски любой информации о ней. У меня ушло всего пять часов. Не бойся, — успокоил он. — Твоя тайна не покинет этих стен. Драко старался не выдавать своего беспокойства. В конце концов, он не сделал ничего предосудительного. Король знает, кто такая Гермиона Грейнджер. Но отчего-то он всё равно почувствовал себя лжецом, который накрыл ценный артефакт грязной тряпкой и гордо ходил с ним, уверяя всех, что под тряпкой простой камень с пыльной дороги. — Я не знаю, что ты задумал, и не буду спрашивать, — Адвари устало коснулся лба ладонью, и впервые Драко увидел его таким потерянным. — Я лишь… Я беспокоюсь за тебя. Изменники не меняются. Однажды она уже выбрала маглов. Не обманывай себя надеждой, что теперь она не сделает то же самое. Адвари последний раз посмотрел на него и прошёл к столу у окна. На его поверхности лежала карта, чёрная фигура эльфа стояла на изображении эльфийского острова. Драко подошёл к столу и посмотрел на карту. Адвари никогда ничего не отмечал и не записывал. Все свои тактики он держал в голове, справедливо полагая, что это единственное надёжное место. — Я расскажу тебе, — сказал он, — но ты не должен делиться планом сражения с золотой армией. — Кто выступает с нами? — Чёрные маски. — Кто знает план сражения? — Никто. Кроме меня и короля. У Драко заколотилось сердце от приятного чувства значимости. Как бы Адвари ни ругал его, он ему доверял. Доверял так сильно, что выделял вновь и вновь. Когда они закончили, и Драко собрался уходить, Адвари сказал: — Солдаты отдыхают в нижнем зале. Навести их, и если понадобится, напомни им, кто ты. — Вы что-то слышали? — Слышал, — ответил он. — Сколько раз мне повторять тебе, чтобы ты наконец усвоил? Солдаты не должны видеть тебя слабым. Сначала они шепчутся за твоей спиной, после не выполняют мелкие приказы, а дальше ты знаешь… Подумай, Драко, если ты сам боишься жить без руки, если её потеря так тебя надломила, как они пойдут за тобой туда, где рискуют потерять то же самое или даже больше? Они смотрят на тебя и ищут в твоем взгляде уверенность, что даже в самой страшной битве можно выстоять, а любое увечье пережить. Не вынуждай меня пожалеть о своем выборе. — Я вас понял, — ответил Драко. Его разум словно бы очистился от пыли и грязи, и теперь он ясно видел все свои ошибки. — Спасибо вам. — Я никому не дам тебя сломать, — серьёзно сказал Адвари. — Никому. И даже королю.

***

В нижнем зале привычно пахло потом, выпивкой и жареным мясом. Солдаты свободно общались за столами, травили байки и отпускали грубоватые шутки, а полуголые девицы льстиво посмеивались, сидя у них на коленях. Подобные попойки происходили перед каждым сражением. Только солдат с радостью встречает свой последний вечер. Обычному человеку не понять этой горькой сладости — хохотать во весь голос, пить и трахаться с прекрасной девушкой, отчетливо осознавая, что уже завтра ты можешь стать едой для воронов. Десяток солдат золотой армии сидели в отдалении у камина, и Драко направился туда, по пути принимая поклоны и улюлюкания. Алые маски проигнорировали его присутствие, Кролик проводил его взглядом, вальяжно поглаживая по голове двух голых девиц. Они сидели в ошейниках на коленях у его ног. — Командир, — поднялись солдаты, и Драко рукой указал им вернуться на свои места. Драко сел напротив Тео и Блейза. Тео усмехнулся и опрокинул рюмку. — Выпьешь? — спросил он. — Ты же знаешь, что нет. — Не теряю надежды, — пожал плечами Тео. — Почему ты здесь? — поинтересовался Блейз. — Мне запрещено здесь находиться? — ощетинился Драко, но быстро смягчился. — Пришёл отдохнуть со своими людьми. Тео молча пододвинул ему стакан, наполненый тыквенным соком. — Единственный безалкогольный напиток, — весело сказал он. — Если бы мы знали, что ты придёшь, притащили бы ящик сливочного пива. — Я его терпеть не могу. — Знаю, — Тео впервые за долгое время искренне улыбнулся ему. Неужели Тео так растрогало его присутствие? Раньше Драко никогда здесь не появлялся. — Давайте выпьем! — объявил он торжественно и громко. — С нами наш командир. Выпьем за его здоровье! Солдаты один за одним поднимали бокалы, и даже алые маски нехотя последовали их примеру, только Кролик демонстративно оставил свой бокал на столе. — За главнокомандующего золотой армии! — сказал Тео. И все повторили: — За главнокомандующего золотой армии! Выпив, Тео протер рот тыльной стороной ладони, отломил ломоть хлеба и сказал: — Вот бы и мне такой протез… Говорят, он огнём стреляет. Это правда? — Конечно, — усмехнулся Драко. — Стрельнуть в тебя? Блейз не сдержал смешка, и Тео обиженно прыснул: — Вечно тебе достается всё самое шикарное. Столь дружественная атмосфера расслабляла и напрягала одновременно. Драко не мог в полной мере вести беседу, всё время ожидая, когда случится катастрофа, к которой он мысленно готовился с того момента, как покинул кабинет Адвари. Она случилась спустя полчаса. Грегори Гойл — запоздавший солдат, ранее славившейся своей преданностью и обожанием Драко, прошёл к их столу и бестактно похлопал Драко по плечу с тем же оттенком снисходительности, что и в их первую встречу после потери руки. В тот раз Драко оставил это без внимания, но после слов Адвари понял, что именно в этом и заключалась его ошибка. Всем было известно о былой дружбе Драко с Тео и Блейзом, всем также было известно, что главнокомандующий позволяет им некоторые вольности и более фамильярное общение. Драко задумался и вдруг осознал, что должен был давно установить границы и изменить своё отношение к бывшим друзьям. Если солдаты знают, что он даёт послабления одним, то, вероятнее всего, может дать и другим, при определённых обстоятельствах. К горлу подступила горечь. Драко посмотрел на Тео. Он казался моложе Драко, хоть они и были одного возраста. Раньше в его глазах плескалось веселье, но война потушила эти огоньки, и теперь они были искусственные, словно он намеренно поддерживал их горение, только бы никто не понял, как он сломан. Тео потерял своего друга, вступившего в их ряды, как только ему стукнуло семнадцать. Их семьи дружили, и Тео считал парня своим младшим братом. Он погиб при своем первом же сражении. В глубине души Драко понимал, что боль от потери Тео направил на него. Он считал, что именно Драко должен был защитить парня. Драко тоже так считал. Блейз же всегда выделял Тео, пусть и неосознанно. Драко замечал эти незначительные мелочи, и они копились, копились, пока не обратились камнем, который он не мог обойти. Он не судил его за это. С Тео было легко. Он открыт и свободен духом, а до Драко сложно было достучаться и до его назначения. К тому же, через некоторое время Блейз узнал, что король всерьёз рассматривал его на пост главнокомандующего, но Адвари посоветовал Драко, и король, уважающий его мнение, отдал пост ему. Завидовал ли ему Блейз? Драко не мог ответить на этот вопрос, хоть и задавал его себе множество раз. Со временем вынужденная отстранённость Драко стала вызывать у Блейза страх. Он всё меньше видел в нём своего друга и всё больше чувствовал угрозу. — Грегори, встань, — громко приказал Драко, и все посмотрели на него, заметив перемену в голосе. Грегори замешкался на несколько секунд, и эти несколько секунд лишь подтвердили опасения Драко — его авторитет пошатнулся. В глазах Грегори промелькнуло сомнение, чего ранее он никогда не замечал в глазах остальных. — Что не так? — спросил он, поднимаясь. — Что не так, командир. Так ты должен ко мне обращаться, — Драко тоже поднялся, внутри него нарастал гнев. — Повтори. — Извините меня, командир, — Грегори посмотрел по сторонам, словно ища поддержки, но солдаты опустили головы, не вмешиваясь. Драко обошёл стол и встал позади Грегори. Он был ниже ростом и доходил Драко по плечи, но довольно коренастый и мощный, от чего порой его кличали медведем. Сосредоточившись, он намеренно провёл по рукоятке ножа на поясе металлическими пальцами протеза. Они должны увидеть, что он им пользуется, что протез не изменил его, а сделал более опасным, более совершенным оружием короля. Драко думал только о металле на месте своей правой руки. Глаза солдат были направлены на него. Протез и его тело — отныне одно целое, но разум до последнего пытался это отрицать. Вот он корень проблемы. Он не мог взять под контроль свой мозг. Если убедить его, всё получится. Драко ощущал такое давление, что приложил максимум усилий, лишь бы не выдать этого. Если он выронит нож, для него всё кончится. — За неуважение к своему командиру нужно платить, — обманчиво спокойно сказал он и сразу заметил, как задрожали плечи Грегори. Это придало ему уверенности. Драко схватил его за запястье и, приподняв его руку, с силой опустил ладонью вверх на столешницу. Пальцы Грегори непроизвольно разжались. — Простите меня, командир! — завопил Грегори. — За что? — Я не должен был хлопать вас по плечу… — А как ты должен был меня поприветствовать? — Я должен был поклониться! — Вести себя более уважительно, так? — Да… Я должен вести себя уважительно! Драко достал нож, пальцы протеза его удержали, и, вздохнув с облегчением, он коснулся ножом ладони Грегори. — Одного пальца будет достаточно, — сказал он и слегка надавил острым лезвием. На коже выступила кровь. Грегори весь сжался. — И у тебя останется ещё девять для следующих уроков. — Пожалуйста, командир! Пожалуйста! Грегори выглядел жалко, словно пухлый беспомощный ребёнок. Драко опустил нож и, оттянув Грегори за шкирку, толкнул на пол. — Ещё хоть один раз, Грегори… Только один раз. И я не буду столь милосердным. «Пока они боятся твоего взгляда — власть в твоих руках», — вновь вспомнились слова короля. Грегори стиснул зубы, но не смел подняться без приказа. Их глаза встретились, и теперь Драко видел в них настоящий, истинный страх, тот самый страх, про который говорил ему Том Реддл. Вот только раньше он неправильно понимал смысл этих слов. Чтобы твоего взгляда боялись, люди должны знать, что за ним последует. — Поднимайся, — разрешил Драко. — И проваливай. Грегори молниеносно встал и, поклонившись, быстрым шагом направился к выходу. В зале стояла тишина. — Отдыхайте, — обратился он к солдатам. — Нас ждёт тяжёлое сражение. Больше не желая здесь оставаться, Драко попрощался и собрался уходить, как у выхода его догнал Тео. Он явно перепил и выглядел как человек, который вот-вот совершит глупость. У Драко потяжелело в груди. — Иди и отдыхай, — процедил он зло. — Командир, оставайся, раскинем картишки, ещё и Маринета обещала нас порадовать. Тео непринуждённо улыбнулся. Драко видел, что он искренне пытается его поддержать и успокоить в своей манере, так, как умел. Тяжело вздохнув, он понял, что это тот самый момент, когда он должен провести черту. — Что я сказал тебе, солдат? — голос Драко звучал сурово, ни единого намека на дружелюбие. — Да ладно тебе, Драко… — с обидой прошептал Тео, чтобы никто их не слышал. — Мы давно не проводили время вместе. Драко стало больно, словно в сердце вонзили крошечную иглу, которую невозможно обнаружить и вытащить. — Теодор Нотт, я отстраняю тебя, — сказал он так громко, чтобы даже мыши в полу услышали. — Что? — округлил глаза Тео. — Ты временно отстранён. И не отправишься с нами на эльфийский остров. Тео посмотрел на него и отшатнулся, словно Драко пронзил его мечом. Вовремя подошедший Блейз схватил Тео за локоть и сказал: — Я отведу его к себе, командир. Драко кивнул и вышел из зала. Его била мелкая дрожь, но он всё шёл и шёл, перед глазами мелькали кадры жизни, что ждала его впереди. Он мечтал быть похожим на Адвари и сегодня сделал всё, чтобы его желание сбылось. Одинокие вечера. Отсутствие друзей. Нелюбимая жена дома, подарившая ему не шумных, беззаботных детей, а холодных наследников. Со временем он полностью утратит потребность в чувствах и близости. Так жил Адвари. Так будет жить и его ученик. Драко дошёл до спальни Гермионы и остановился у двери, не решаясь постучать. Он не знал, что чувствует к ней, но то, что ноги раз за разом приводят его к её порогу, не сулило ничего хорошего. В глубине души Драко хотел погибнуть в бою и остаться в толпе безликих павших, что ждали и звали его. Вот они — его друзья. Теперь их навсегда связывали нити смерти. Драко поднял руку и сжал ладонь в кулак, она застыла в воздухе, и пока он решался, дверь неожиданно отворилась. Он опустил руку, и их взгляды с Гермионой встретились. — Что случилось? — спросила она. — Я могу зайти? — Эм, да. Да, конечно, — Гермиона отошла в сторону, пропуская его. — Завтра мы выступаем, — сказал он, по привычке разглядывая комнату. Заметив фигурку Уголька на тумбе, Драко против воли улыбнулся. — Я могу не вернуться. — Конечно, ты вернёшься, — отмахнулась она. — Откуда такие пессимистичные мысли? — Это не пессимизм, а реализм. Драко подошёл к ней и обхватил её плечи руками. Гермиона на мгновение удивилась, но он не знал, чему именно. Его жесту или тому, как он научился использовать протез. — Я хочу, чтобы ты серьёзно отнеслась к тому, что я скажу. — Хорошо… — согласилась она. — Если я погибну, ровно через два дня, как ты об этом узнаешь, в шесть вечера приходи к высокой белой беседке в саду. Там тебя будет ждать мужчина. Его имя Мэй Нотли. Он выведет тебя из замка и поможет спрятаться. — Но как же мои родители! — возмутилась Гермиона. Драко раздражённо вздохнул. — Не будь идиоткой, без меня тебя убьют. — Мне наплевать, ясно? Ты обещал мне, так что будь добр, не умирай, пока не выполнишь своего обещания. — Ты хочешь умереть? Вот чего ты хочешь? — вспылил он и еле сдержался, чтобы не потрясти её, чтобы до неё дошло, в какой опасности она находится. — С твоими родителями всё в порядке! — Откуда мне знать? — она высвободилась из его хватки, разъярённая, словно львица. — Ты так и не провел меня к ним! — Если выживу, я… — Хватит! Хватит обещаний. Возвращайся, Драко. А если ты умрёшь, я продолжу своё дело и добьюсь встречи с ними любой ценой, тебе понятно? А если у меня не получится, я умру. Мне всё равно на это. — Зато мне не всё равно! — крикнул Драко, тяжело дыша. — Почему? — тихо спросила она, заглядывая прямо ему в глаза. — Потому что ты захотел меня? В этом всё дело? — Вот что ты подумала? — горько усмехнулся он. — Что ещё я должна подумать? Пьяный мужчина говорит, что хочет меня поцеловать. Всё очевидно. — Пусть так, — ответил он, не желая больше с ней говорить. — Мой человек всё равно тебя заберет. — Я никогда тебя не прощу. Драко посмотрел на неё, взгляд Гермионы был непоколебим. — Мне на это наплевать. — Я сдам твой план королю, и тогда он станет доверять мне больше. — Сдай, — провоцировал он, подойдя ближе. — Сдай прямо сейчас. Гермиона сглотнула, не опуская взгляд. Драко усмехнулся при виде её мимолетного сомнения. Гермиона толкнула его в грудь, но Драко не пошевелился, только подошёл ещё ближе. — Не с тем воюешь, кошечка, — он коснулся пряди её волос. — Я сохраню тебе жизнь, хочешь ты того или нет. — Ты эгоист, — выплюнула она. — По-твоему, я игрушка? Потому что только у игрушек нет собственных желаний, нет воли, и после своей смерти ты хочешь, чтобы игрушку спрятали, ведь существовать ей больше незачем. У Драко всё клокотало в груди, он возненавидел каждое слово, что она произнесла. Гермиона не понимала! Выдумывала, переворачивала. Он эгоист? Пусть так. Пусть он будет эгоистом. Он понесёт это как знамя, если её жизни ничего не будет угрожать. Эта потребность возникала в нём внезапно, в тот самый момент, когда он стоял у её двери и не решался постучать, и обратилась манией, стоило ей отвергнуть её. Выпустив её локон, он молча прошёл к двери. — Подожди, — сказала она, и он остановился. — Что? Гермиона подошла к нему и виновато коснулась ладонью его спины. Он развернулся. Её прикосновение больно обожгло, а сейчас он не хотел гореть. — Я вспылила. Просто я хочу, чтобы ты понял… Понял, что… — Я понял, — оборвал её он. — У меня есть ночь, чтобы найти другое решение. — Ладно, спасибо, — она замешкалась, не зная, куда себя деть. Драко склонил голову набок, наблюдая за ней. Гермиона была словно спичка на ветру — вспыхнула и погасла. Её волосы так необычно вились, казалось, ничто не может выравнить их, сделать правильными и строгими, как её лицо. Она сжимала губы, точно боялась сказать что‑то ещё, но в глазах читалось, что на самом деле Гермиона действительно верила в то, что говорила. Гермиона на что‑то решалась. Её глаза забегали, а лицо покраснело. Неужели ей стало настолько стыдно за свои слова? Драко не стал скрывать, что это принесло ему удовольствие — наблюдать, как она рвётся сделать шаг навстречу к нему. Наконец, найдя в себе силы, она подошла ближе и подняла на него глаза. Драко не шевелился, лишь бы не спугнуть дикую кошку. Гермиона прижала ладонь к его груди, встала на цыпочки и поцеловала в щёку, тут же отпрянув. Драко коснулся пальцем этого места, всё ещё не двигаясь. Поцелуй Гермионы Грейнджер остался на его коже. Ещё одна крошечная иголка в сердце. — Возвращайся, — проговорила она. — Вернусь.