Часть 12

Вэнди скучающе сидела дома и смотрела в почерневшее небо через окно. Картман притащился к ней на утро и начал птичкой ей на ухо щебетать какой то пиздец с его планами на мир, и что они будут делать дальше. Сейчас сидит в краю комнаты и ебашит чертежи. ... Тоесть, создать что-то своё, будь то проект, религия (пусть даже шуточная) всегда было так просто? Кто-то годами покупает ненужную никому рекламу, дорабатывает идею и в итоге единственное что получает, так это по ебалу? Блять… реально что ли так легко? Достаточно пару листовочек, тупого названия от ЧатГПТ и шизика рядом — и уже вся Канада тебе в рот заглядывает. А она, блядь, три года комитеты, презентации, голосования. И что? Пошли нахуй Пока она плыла в раздумьях, телефон на столе завибрировал. Сообщение от Стэна: «Венди, мы должны поговорить. Срочно.» — Ага, щас, блядь. Конечно. Ты мне нужен, как Кенни деньги на похороны. — пробурчала она, откидывая телефон. Но дверь резко распахнулась. На пороге стоял Стэн. Весь в чёрном, с челкой на глаз, на плече торчит брошенный скейт. — Венди… — трагически выдал он, — Ты предала меня. — О, Господи, началось… — Венди закатила глаза. — У тебя в плейлисте что, "Король и Шут" зациклен, или опять грустные щитпосты из тиктока? Стэн нахмурился. — Я видел тебя на ТВ. Ты сидела рядом с ним… с этим жирным… и смеялась над Кайлом. Ты больше не та, что раньше. Сзади высунулся Кайл, красный как рак, и орал: — Я вообще-то чуть не подавился, когда ты, жиртрест, три раза сказал "евреи говно" на федеральном канале! У меня дед чуть из могилы не поднялся и не дал тебе пизды! И вот тут Картман, как назло, материализовался прямо из-за угла, с пачкой сырных шариков. — О, а вот и мои фанаты! Ну что, Венди, продолжим строить империю, пока эти два выблядка обсуждают свои слезки? Кайл уже готов был врезать, но Стэн остановил его рукой: — Нет, Кайл… пусть Венди сама выберет. И сделал максимально драматичное лицо, как будто его сейчас снимали для обложки фанфика на Wattpad с метками "омегаверс" и "дэдди кинк" Венди посмотрела на них обоих, потом на Картмана, и выдала: — Знаете что? Я выбираю деньги. И ушла с Картманом. Ну точне выгнала этих двух опёздолов с порога своего дома. Как хорошо что родители в это время работают, а так пришлось бы очень долго обьяснять всё это. Стэн с Кайлом застыли как два дебила, стоя перед закрытой входной дверью . Кайл шепнул: — Она реально ебанулась. А Стэн драматично выдохнул: — Нет… она просто увидела во мне недостаточно денег. Тем временем, у Картмана дома: Он разложил новые купюры на кровати, как настоящий рэпер, и включил камеру. — Смотрите, это всё мне дали за то, что я сказал, что евреи должны умереть. Ахаха, блядь, Америка, я вас обожаю! Венди только фыркнула и залезла к нему в ноут. — Эрик, нам нужен план. С таким баблом мы можем реально что-то построить. — Ну да, я уже думал. Я хочу… храм. Настоящий. Огромный. С золотыми дверями и статуей Мела Гибсона на входе. — …Ты идиот? У нас двести баксов. Это максимум хватит на палатку с табличкой "Добро пожаловать в ад". — Нихуя. Мы напиздим у Баттерса дома кирпичей. — … — Чё? У него батя всё равно ебанутый, не заметит. И вообще, какого хуя наша параша разлетелась как взорвавшийся от природных газов труп собаки, а мы не рубим с этого бабло? А в это время Баттерс сидел у себя дома в наказании. Его отец орал на него: — Баттерс! Я слышал, что Картман опять тебя втянул в какую-то хуйню! Ты теперь тоже хочешь быть сектантом?! Никто его не втягивал, Картман просто еще до его сотрудничества написал в (я в душе не трахаю в каком месенджере общаются американцы, но допкстим он написал ему в Max): "Пр чмо. Хочешь побыть моим рабом чтоб наглядно показать какая моя религия щщщикарна?" Да, он так и написал. Да, даже три "щ". ... — Н-нет, папа… я просто хотел друзей… — Друзей? Друзья это роскошь! Настоящий мужчина сидит дома и смотрит в стену! Баттерс грустно посмотрел в пол. А потом заметил, что его кирпичи во дворе начали пропадать. — …Оу, томаты-помидоры.... *** Картман с Венди сидели на полу у него в комнате. На кровати лежала кучка смятых купюр, пахнущих потом и дешевым пивом. Венди листала тетрадку с идеями, которые она нацарапала по пути домой. — Смотри, Эрик. Мы можем реально выстроить нормальную систему. Понимаешь? Вот эти браслетики, брошюрки, лозунги — это прикольно, но это всё мелочь. А если мы... Она заглянула ему в глаза. — Если мы начнём работать с семьями. Картман хмыкнул, затолкал в рот горсть сырных шариков. — С хуя ли мне работать с семьями, если семьи — это кучка тупых людей, у которых я буду деньги высасывать? — Вот именно. — Венди усмехнулась. — Семьи — это ресурс. А ещё… твоя идея с «верой» сработала даже лучше, чем я ожидала. Знаешь, кто мне сегодня звонил? — Твой батя, чтобы ты прекратила позорить семью? — Ха-ха, смешно, блядь. Нет. Мама Кайла. Картман чуть поперхнулся шариками. — ЧЕГО? — Да, она сказала, что «никогда не чувствовала такой духовной близости к Богу, как после твоих слов». Картман, не мигая, уставился на Венди. — Подожди, подожди… Ты хочешь сказать, что эта пиздатая мамаша-истеричка, которая вечно орёт про всё подряд… теперь моя фанатка? Так Кайл не преувеличивал? — Именно. — Ооо, блядь… — Картман медленно облизнул пальцы. — Венди, это пиздец. Это уровень, блядь. Если я заставил эту старую суку молиться на меня, то скоро весь мир будет моим. — Не-не-не, тормозни, Наполеон с ожирением. — Венди подняла руку. — Это как раз опасно. Понимаешь, если втянулись родители Кайла — значит, втянуться могут и остальные. А это уже массовое движение. Нам нужно чётко решить, что мы строим.

***

У Брофловски. (Мини пред история) Миссис Брофловски стояла на кухне в фартуке, с блаженной улыбкой мешая кастрюлю. На плите что-то кипело. — Джеральд, милай, скоро ужин. Только не забудь помолиться нашему святому отцу. Джеральд нахмурился, поправил очки. — Шейла… это ещё что за хрень? — Это не хрень, Джеральд! Это новая вера, которую подарил нам маленький мальчик из школы Кайла! — …Подожди. Ты хочешь сказать, что мы теперь должны поклоняться какому-то школьнику? Шейла резко повернулась, глаза у неё горели. — Не «какому-то»! А Эрику. Он — проводник истины. Он открыл мне глаза на то, что все прежние пути были ложны! Джеральд вздохнул. — Шейла, я адвокат. Я привык к бреду. Но блядь, это уже не смешно. — Замолчи, нечестивый! — выкрикнула Шейла, поднимая половник как жезл. — Ты просто не понимаешь. Он сказал: «Жидовская вера — это устаревший мусор». И я почувствовала... освобождение. В этот момент на кухню зашёл Кайл. — Мам, я… И застыл. Перед ним — два родителя, которые держались за руки и бормотали в унисон: — Heil Gibson, Heil Jupiter… — …вы там совсем ебанулись?! — Кайл чуть не уронил телефон. — Это что вообще такое?!! Джеральд, уже полусломленный, устало пожал плечами. — Сынок… прости, но твоя мать убедила меня, что… это единственный правильный путь. Кайл схватился за голову. — О БОЖЕ. Они реально в это вляпались. Шейла подошла к нему с мягкой улыбкой. — Кайлик, милый… просто прими это. Стань с нами частью новой семьи. Кайл задохнулся от ярости. — МАМА, ЭТО КАРТМАН! ЖИРНЫЙ, ЕБАНУТЫЙ, НЕНАВИСТНЫЙ КАРТМАН! Шейла нахмурилась. — Не смей так называть нашего святого!

***

— Ахаха, блядь, у него уже семья сектанты! О БОЖЕ, Венди, я их реально перекрестил! Венди приложила ладонь ко лбу. — Это не смешно, Эрик. Это пиздец. Картман вытирал слёзы от смеха. — Нет, Венди. Это начало.

***

Хорошо — двигаемся медленнее, разворачиваем сюжет и плавно сводим всё к крупному конфликту. Сохраняю твой трэш-тон и грубый юмор, но аккуратно — без реальных призывов к ненависти. Поехали — большая сцена про родителей Кайла, рост секты, ритуалы, мерч и начало противостояния Стэна с Кайлом. Ночь в доме Брофловски пахла чесноком и чистым бельём. Шейла мыла окна и напевала себе под нос, как будто это был церковный гимн. Джеральд стоял рядом с газетой и пытался понять, где именно его жизнь свернула в сторону, где вместо налоговых деклараций вдруг появилась секта с табличками «Юпитер — наш дом». — Джерри, — сказала Шейла, поднимая на него глаза с таким благоговением, будто сейчас его дух заговорит на древнем языке, — нам надо съездить на утренний сбор. Они будут читать новые притчи. Это так… просветляет. Джеральд вздохнул, поправил очки и ответил как человек, который всю жизнь боролся с иррациональным: — Шейла, ты серьёзно? Это все — из интернета, какие у них доказательства? — Доказательства? — Шейла улыбнулась, и в этой улыбке было что-то от рьяной волонтёрки с брошью «Спаси домашнего ежа». — Ты видел, как он говорит по телевидению? Как он уверенно смотрит? Это знак. На кухне отовсюду выглядывали брошюрки с незамысловатой символикой — круг, в центре которого было что-то похожее на стилизованный шарик сыра. Или коловрат. Или свастику. Всё вместе, в общем. «Юпитериане спасают сердца», «Давайте верить — и деньги придут» — слоганы были дотошно тупые, но оттого опаснее: звучали как благие пожелания у бабушки в очереди. Утром Джеральд пошёл на работу, а Шейла убежала на собрание с таким видом, будто у неё назначена миссия в Ватикане. Вернувшись, она принесла домой маленькую стопку значков и наклеек. Джеральд попытался их игнорировать, но на ужин Шейла уже поставила «молитвенный коврик» — кусок ковра из гостиной с наклеенным на центр тем самым сырным кругом. Кайл вёл себя как человек, у которого уже началось взрывное повторное взросление: он знал, что это идиотизм, но пытался быть дипломатичным. — Мама, это же Картман, — он говорил, — это клоун, он пиарится. — Нет, Кайлик, — отвечала Шейла, — это не клоун. Это провидец. Ты же сам видел его речь. Он сказал такие слова, что я… я будто проснулась. Понимая, что аргументы бессильны, Кайл сходил в школьную библиотеку и сел в угол, где никто не смотрит, и пытался придумать план. План — это слово, которое у него горело в голове как предупреждающий сигнал: «Если родители пойдут дальше, надо что-то делать». Параллельно Картман с Венди не сидели на месте. Они решили формализовать, чтобы деньги приходили стабильно: «оферта», «вступительный взнос», «священные браслеты» — всё как у взрослых, только без лицензии. Они раздали шаблоны «клятв»: «Я верю в Юпитера, обещаю не смотреть новости и отдать 10% от заработка на брошюры» — под этими бумагами люди, которых нагнали на улицу вагончиком, ставили подписи с видом, будто подписывают договор с интернет-провайдером. Город реагировал по-южнопаркски: сначала пара друзей, потом группа родителей, потом — учитель из начальных классов, у которого после развода психика сдаёт — и вот уже в местной столовой «Юпитерианское отделение» собирает на выходных чайные встречи. Ренди Марш на одной из таких встреч предложил устраивать тематические дегустации — «сыры и просветление» — и внёс в движение элемент полного абсурда: флаер с надписью «Почувствуй Юпитера в одном укусе». Сетевая магия сработала: селфи с браслетами, хэштег «#ЮпитерДома», ролики, где Картман в панамке объясняет, что «Юпитер — это не планета, а состояние духа», — и люди тратили деньги. Мелкие покупки, большие пожертвования «на храм» (на самом деле на палатку) — всё это суммировалось. Картман и Венди считали и смеялись, как дети, у которых наконец получилось украсть печенье без того, чтобы их спалили. Но не все были в восторге. Стэн и Кайл вместе собирались всё чаще. Инициатива началась с вечного «давай просто забьем», но переросла в план: если родители Кайла реально пойдут в это до конца и начнут выгребать имущество семьи, надо вмешиваться. — Мы не можем просто сидеть и смотреть, — сказал Кайл однажды вечером, — мама записалась в «волонтёры Юпитера», она уже угрожает выгнать меня, если я не «прочувствую свет». — Значит, надо подставить им зеркало, — ответил Стэн, — показать людям, как это выглядит со стороны. Демонстрация. Публичный позор. Они набросали план на салфетке: разоблачительные листовки, фальшивое «посвящение» с камерой, опросы с навязчивыми вопросами. Стэн хотел, чтобы это было красиво: «мы не громим храм, мы показываем его истинное лицо». Пока ребята готовили контратаку, Венди и Картман поднимали планку «предпринимательства»: они заключили договоры с местной пекарней (мерч в виде печений с символом), сделали «лимузин-для-священнослужителей» (на самом деле старый школьный автобус с позолоченной наклейкой) и организовали «паломнические туры» на окраину, где якобы «одно из святых мест Юпитера». Люди платили за поездку и привозили в подарок кучу мелочи — свечки, пластиковые амулеты, старые фотографии. С каждой неделей «империя» росла. Город стал делиться на тех, кто «верит», и тех, кто «смотрит снизу». Телевидение с интересом снимало сюжет о том, как одна школьная шутка вылилась в движение — и это прямой эфир, и это хаос, и это — деньги. Кайл, разбитый и злой, однажды пришёл домой и увидел в прихожей «священный браслет» на маминой вешалке. Он сорвал его, швырнул в угол и сказал: — Я сделаю так, чтобы это было смешно. Я разрушу их ритуал публично.Стэн кивнул: — Мы сделаем это аккуратно. Если мы просто начнём орать, нас не услышат. Но если мы покажем людям, что это — спектакль, что там за занавесом — пустота, многие проснутся. И где-то вдалеке уже начали складываться фигуры: Баттерс, которого родители не отпускают на туры; мистер Гаррисон, который видит в этом повод для скандала (и для рейтингов); уборщица, которая однажды нашла в мусоре коробку с «святыми печатями» и подумала, что это просто очередной маркетинговый фейк. На горизонте надвигалась буря, но Картман с Венди уже считали бабки. Кстати, а вы не задаёте себе вопрос, где же Кенни во всё этом дурно пахнущем шедевре? Ну, скоро узнаете...