Часть 14

Кайл вернулся домой после очередного собрания школы и застал дома странную картину: на кухонном столе, между миской с салатом и стопкой писем, лежал золотистый браслет «Юпитера». Мама гладила его, как реликвию. Джеральд уже читал брошюрку вслух и кивал, как человек, которого только что убедили в выгодном банковском продукте. Кайл сжал кулаки, но вместо того чтобы орать, он ушёл в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать. Телефон гудел — смс, мемы, видео с Картманом, где тот со своей привычной самонадеянностью раздаёт «благословения». И тут у Кайла что-то встало (нет, не хуй на фото Картмана): не истерика, не слёзы, а холодная решимость. «Если они считают, что можно убивать верой — значит, мы ответим верой», — подумал он. Но не какой-нибудь дешевый копипаст, а настоящей — культурой, смыслом, обрядом, который объединяет людей не ради денег, а ради сообщества. На следующий день он пошёл в синагогу. Это был маленький общинный дом на другой стороне города, где пахло лавровым мылом и хлебом. Ребята с баскетбольной площадки нечасто туда заходили, но Кайл не стал ждать поддержки. Он попросил разговор с раввином — стариком с добрыми глазами, который давно уже привык к городским странностям. — Рабби, — начал Кайл, — у нас в городе… смешно. Пришли люди, говорят, что они «найтили истину», но это реклама. Я хочу ответить. Помогите мне сделать это правильно. Раввин посмотрел на него внимательно и неспешно произнёс: — Ты хочешь не только спорить. Ты хочешь дать людям смысл. Это хорошо. Но цель не в том, чтобы «замочить» кого-то — цель в том, чтобы вернуть людям право думать. Так началось. Раввин стал давать Кайлу уроки: не догматы, а истории — те самые притчи про людей, которые делали добро и держались друг за друга. Кайл читал, учился произносить тексты, понимать ритуал как форму общения, а не как средство наживы. Он не стал тихим апологетом: напротив, Кайл взялся за агитацию, но по-своему — язвительно и смешно. В его речи не было оскорблений в адрес других людей; он высмеивал мошенничество, логику, на которой оно строится, и показывал альтернативу — аутентичность и чувство общины. Первое его появление в публичном пространстве было спланировано как антипод ритуалу Картмана. Он собирал людей на городской площади, но не для «посвящения», а для «встречи у костра» — короче, собрание в духе настоящей общинной практики: песни, рассказы старших, совместное приготовление еды и обсуждение проблем. Вместо браслетов — простые ленточки, которые дети завязывали сами. Вместо коробки с деньгами — настольная коробка с добровольными пожертвованиями на реальные нужды: помощь соседям, библиотеке, бесплатные обеды для стариков. Когда Картман узнал об этом «сборищe» (ему донесли по телефону), он сначала ржал. Но потом позеленел: толпа, которая не покупает браслеты, — это прямой удар по прибыли. И он тут же включил PR. — Кто-то решил конкурировать со мной, — бурчал Эрик, роясь в аккаунтах. — Хорошо. Пусть попытаются. Я — Провидец! Я — бренд! Никто не отнимет у меня дивиденды. Первое столкновение было словесным и веселым. На городской площади Картман, не удержавшись, вышел на «свою трибуну» прямо напротив Кайла и начал вещать громче: — Люди! Кто хочет настоящего смысла? Кто хочет печенье? Подходите ко мне! Юпитер даёт вам право забыть о своих проблемах! Кайл улыбнулся и лёгким жестом пригласил Эрика к микрофону: — Подожди, Эрик. Может, прежде чем ты обещаешь людям «право забыть о своих проблемах», ты объяснишь, кому конкретно идут их деньги и почему в коробке так мало чеков? Картман сначала глотнул обиду, потом фыркнул: — Что ты знаешь об экономике, жиденыш? (он хотел сказать «жид», но вовремя сбился на «жиденыш» — уже плохо.) Толпа заволновалась; кто-то закричал «спокойно», кто-то начал свистеть. Кайл не стал отвечать оскорблениями. Он поднял руку и сказал по-серому тактично: — Эрик, если твоё «послание» — это просто способ взять деньги у людей, ты держишься на песке. Если моя религия — просто реакция, я скажу: наша цель не доказать, кто круче, а помочь людям не быть жертвами. Покажи, кто и как пользуется твоим «фондом». Прямо сейчас. Картман фыркнул и требовал «право на приватность провайдца». Но люди начали подходить не к нему, а к столу Кайла, где предлагали чай, бутерброды и беседу. — Мы не собираем деньги на лимузин, — сказал Кайл спокойно. — Мы собираем на ремонт в доме престарелых. Если хочешь соревноваться, давай соревноваться честно. Устроим сборы. У кого больше — тот лучший. Это заявление стало мемом. Люди с радостью откладывали деньги не в боксерскую коробку Картмана, а на открытую таблицу с целями и отчётом. Кайл вёл страницу, где публиковал, кто и сколько дал — прозрачность — смертельный яд для бизнеса на вере. Картман, раздувшись от злости, попытался сорвать встречу: он прислал «агитаторов» — ребят с браслетами, которые начали агрессивно раздавать листовки. Но ответ был быстрый и человечный: мамы из общины, дяди и соседи встали между ними, объяснив, что здесь больше не место для мошенничества. Несколько молодых ребят из двора стали волонтёрами Кайла — помогали паять столы, вытягивать стулья, носить чай. Стэн, который до этого держался в стороне, теперь подключился к Кайлу. Они вместе поставили в соцсетях серию коротких роликов: «Как не стать лохом» — в формате пародий, где показывали, как строится «религия на продажу»: шарлатаны, инсценировки «чудес» (видео с котом, который «свято» подошёл к провидцу — всё инсценировано), и как распознавать «маркеты» веры. Эти ролики собирали просмотры, и люди начали делиться ими. Картман ощущал, что теряет контроль, но делал ставку на драму: он устраивал «чудеса» более громко, покупал плакаты, ездил по округе в старом автобусе с «золотой наклейкой». Венди тем временем строила логистику — она выпустила «свидетельства» с номерами, ввела «уровни веры» (серебро, золото, «провидческая VIP-подписка»). Но у Кайла был козырь, который нельзя купить — подлинные связи. Он смог собрать в свою команду людей, которых по-настоящему трогала идея помощи: учителей, волонтёров, стариков, соседей. Это не только сдерживало рост «империи», но и создавалo культурную альтернативу — не для продажи, а для жизни. Вечером, когда оба лагеря подсчитывали «урон» и «прибыль», Картман таил в себе желание не просто победить, а уничтожить честно. Но пока что — битва шла словами, мемами и собраниями у крыши старого склада, где по очереди звучали молитвы: кто-то за Юпитера, кто-то за любую нормальность.

***

Толпа собралась на городской площади, как будто это финал «Игры престолов», только с меньшим бюджетом. С одной стороны — лагерь «юпитерианцев» во главе с Картманом и Венди, которые стояли на сцене в самодельных мантиях (простыни из IKEA). С другой — «Супер-еврей» Кайл, с повязкой на лбу, Талмудом под мышкой и микрофоном, который он утащил из школьного зала. Толпа ревела: кто-то держал плакаты «Сыр — наше всё», кто-то «Тора против тебя, жиртрест». Первым в бой пошёл Кайл. — Народ! — орал он в микрофон. — Настоящая вера не продаётся за браслеты и печенье! Настоящий Бог не требует денег, чтобы простить тебя! Картман тут же вскочил вперёд и завопил: — Настоящий Бог — на Юпитере, и он сказал мне: «Эрик, ты лучший!». А знаешь что, Каел? Если твой бог такой крутой — пусть он даст тебе брэйнрота прямо на сцене! (Пусть лучше дал б стул алексея навального) Толпа заржала. — Жиртрест, — Кайл аж трясся, — ты и твой культ — это позор! Я, как СУПЕР-ЕВРЕЙ, докажу, что твои фокусы — пшик! И началось. Сначала словесная драка: «хуй — жид» летали как теннисные мячики. Потом — физическая. Картман с разбега прыгнул на Кайла пузом, но тот увернулся и заехал ему микрофоном по затылку. Венди вмазала Стэну блокнотом по морде (он пытался вступиться). Толпа перешла в оргию мемов: кто-то снимал, кто-то кричал «БОЙ! БОЙ! БОЙ!» И тут небо раскололось. На площади зависла тарелка. Из неё вышли… святые отцы Юпитера!??!?!?!?!?!?!: Адольф Глиттер (с золотым сиянием вокруг головы и огромными усами везде, кроме как под носом ну типо как у художника ток наоборот)) и Лэм Гибсон (с сияющей бородой и бутылкой вина). За ними вышел… КЕННИ. Живой. В оранжевом капюшоне, сияющий, будто святой покемон. Толпа ахнула. — Ммммфф мрррррф! — сказал Кенни. (Перевод: «Здарова, суки, я с небес»). Глиттер поднял руки. — Дети мои! Мы на Юпитере видим всё. Да, религия юпитерианцев истинна. Но вы забыли главное: свободу выбора. Нельзя заставлять людей верить в печенье силой! Лэм Гибсон добавил: — Вера — это не способ купить лимузин. Это путь души. А вы устроили тут базар. Картман попытался оправдаться: — Но… но… мы столько бабла заработали! — Тем хуже, — отрезал Глиттер. — Деньги — это лишь бумага. Но… (он сделал паузу) …если вы их уже снялми с банка и они есть в физическом воплощении, формально мы их не забираем. Толпа заржала, Венди кивнула и чуть заметно подтолкнула Картмана: «Видишь, я же говорила хранить не в банке». Кайл, с красным лицом, поднял руку: — То есть… я пахал, раздавал всё на благотворительность, а эти два дебила сохранили себе куча денег?! Кенни пожал плечами: — Мммфф… мрф. («Такова жизнь, братан»). Толпа успокоилась. Религию отменили официально. Люди разошлись, бормоча: «Ну было весело хотя бы».

***

Через пару недель в инсте: фотки Венди и Картмана на Гавайях. — Картман в очках, с коктейлем «Пина Колада» и подписью: «Юпитер любит только успешных». — Венди в шляпе с коктейлем под пальмой: «#благословление #топменеджер». Под постом комменты: — «Это же та секта?» — «А чё, я бы вступил, если снова откроют» — «Венди топ, Картман — чмо, но респект». Кайл сидел дома, с кислой рожей, уставившись в ноутбук. Он смотрел отчёты благотворительного фонда и шептал: — Ну зато я помог детям… ну зато я помог детям… В комнату зашёл Стэн. Теперь в чёрном пальто, с накрашенными глазами и волосами на один глаз. — Кайл, я решил. Я больше не эмо. Я гот. — Охуенно, Стэн, — сухо сказал Кайл. — Хоть кто-то теперь страдает громче меня. А потом...нихуя. Всё! Конец.