Часть 1

      После обеденного перерыва у многих людей наступает лютый и скучный тихий час. Наверное, каждый из взрослого поколения мечтал наконец вернуться к себе домой и восполнить силы после тяжёлого рабочего дня, тем более, если разрешения на отпуск снова не дали. Отца не было дома уже вторые сутки, и подобные временные отрезки — лучшие мгновения в жизни Сони. Лучшие и спокойные. Замкнув разрисованную аэрозольной краской дверь на два замка, Соня вприпрыжку спустилась по лестнице с четвёртого этажа. Это место ей напоминало лишь о бесконечных муках и боли, которым не было конца и края, лишь только жалкие перерывы, когда отца не было дома. Он не так часто покидал квартиру не по нужде, в основном из-за своей профессии фельдшера или охоты. А в остальном он человек нелюдимый. Но это не отменяет факта того, что он такое и что не стоит его недооценивать. Выбежав из подъезда, при этом ненароком напугав пожилую соседку, Соня со всех ног припустилась к месту забива, что находился неподалёку от её малоэтажного дома. А самый короткий путь до туда лежал как раз через гаражи.       Эти места, как и всегда, пустовали, будто в любом ужастике про города-призраки. Подобная обстановка могла напугать любого трусливого школьника, и поэтому никто особо не стремился сюда попасть, дабы не столкнуться лицом к лицу с маргиналами. Достав из кармана спортивок Adidas пачку сигарет, Соня вытащила одну и подожгла. Казалось, будто в жизни ничего плохого не происходит и никаких проблем, кроме с законом, нет, но это лишь заблуждения, туман, которым порой хочется закрыть темную сторону своей оболочки. Завернув за угол, Соня собиралась пройти мимо отцовского гаража с инструментами, но её намерениям помешали те, кого встретить на этом месте хотелось меньше всего. Разъездные. Целая толпа взрослых (и не очень) мужиков о чём-то громко и оживлённо беседовала в компании спиртного и яркого костра. — Эй, мужики! — выкрикнула Соня слегка басистым голосом, дабы показать всю серьезность своих намерений, но никто не обратил на неё внимания. — Мужики! — свистнув. — Разъезд, сука! — на третий раз все обернулись. — Чё надо? — спросил один из них. — А вы чё расселись, а? — сплюнув. — Это вообще-то мой гараж, утвари. А ну-ка валите отсюда, пока мои не пришли.       Вся толпа залилась безудержным смехом. — Я повторяю, валите отсюда!       Соня не знала каждого поименно, ей давно уже не приходилось иметь дело с районными. После серьёзного лёгочного воспаления она впервые вышла на воздух и, видать, отношение к ней изменилось. — Ты ещё жива, оказывается. — бросил второй из толпы. — Жива. — Соня поставила руки на поясе. — Пришла по твою душу. Валите отсюда, пока камнями не закидала.       Все присутствующие снова рассмеялись. Соня помрачнела, глаза расширились, а ладони сжались в кулаки. Подобрав с дороги массивный булыжник, Соня бросила его в соперников. Камень попал в самого, по виду, старшего из всех, что сидел на корточках, а точнее прямо в нос. Смех тут же прекратился. Мужик схватился за кровоточащее место и с рёвом скомандовал: — МОЧИ КОНТОРУ!       Все сорвались с мест и, стиснув биты и палки, ринулись на Соню. — Вот дела. — с пару секунд потоптавшись на месте, Соня сорвалась с места и побежала в обратном направлении.       Спастись можно было только в одном случае — добежать до сбора более длинным путём. Соня, ударяясь плечами об стенки гаражей, пыталась вспомнить, как лучше пробежать, чтобы не нарваться на милицию, а то в последнее время её стало слишком много. Группировка ни на шаг не замедляла свой темп, Соня понимала, что её с минуту на минуту смогут нагнать и хорошенько смазать, и на ребят надеяться нет смысла. Придётся справляться самой. Инстинкт самосохранения указал ей на дерево — высокую соседскую яблоню, лишь на ветвях которой можно хоть как-то спрятаться. Соня добежала до дерева и, сбросив скользящую куртку, без промедления полезла вверх по стволу. Это действие ещё больше разозлило Разъездных и они агрессивно затрясли несчастное дерево, когда Соня едва ли долезла до первой ветки. — Слезай! Слезай! — кричали они. — А то хуже будет!       Соня со всей силы ухватилась за ствол, чувствуя, что уже готовится сваливаться. Так и не получив своё, Разъездные прицелили на Соню всё, что попадалось в руки. И всё чтобы отстоять свою правоту. Попавший Соне в голову камень подкосил её и она, ослабив хватку, упала на землю, где её с яростью поджидали шакалы. Соня не успела прийти в себя, как окружившие противники, не щадя, начали наносить удар за ударом. Толчки ощущались на голове, руках, ногах, спине. Просто везде. Также к кулакам подключились ещё и посторонние предметы, по тупому удару нетрудно догадаться, что это была дубина. Соня свернулась калачиком, крича от боли, изредка выдавая сдавленные возгласы «не надо» или «суки», но это особо не помогало, ибо один из толпы всё же удосужился дать ей в под дых. «Уж лучше бы я от пневмонии сдохла, чем так.» — подумала уже было Соня, как ощутила колюще-режущий предмет на своей шее.       Острые концы холодного железа неоднократно прошлись по и без того измученной синяками и побоями коже. Соня поняла, что холодное оружие в руках одного из неприятелей, скорее всего, большие рабочие ножницы. Сквозь гул толпы она услышала и почувствовала как нещадно срезаются её волосы. — Не т-рожь. — еле размыкая челюсти, прохрипела Соня, ощущая, как одна прядь за другой покидают её голову.       Чёрные как смоль волосы упали на каменистую землю перед поплывшими глазами Сони, старающейся не показать слабость в виде подступающих слёз. — Всё! Довольно! — услышала она сверху. — Хватит с неё.       Бандит вцепился Соне за макушку и подобрал срезанные пряди. — Послушай меня внимательно, — начал было он, — если вдруг я увижу тебя на нашей территории, — маргинал говорил размеренно и, что удивительно, без крика, — вместо этих волос окажется твоя голова. Это в первый и в последний раз тебе моё предупреждение. — закончив, бандит напоследок стукнул Соню носом об землю и под довольный свист своих товарищей вышел вперёд.       Соня же долгое время не решалась подняться, боясь, что Разъезд где-нибудь неподалеку. Но, убедившись, что всё спокойно, привстала с холодной, размытой от на неделе подтаявшего снега земли и осмотрелась по сторонам, держась из последних сил, чтобы не разреветься. Её обкуценная копна валялась перед глазами, вся запачканная и окровавленная. Соня взяла её в дрожащую руку, подняла намокшую куртку и неторопливо пошла на сборы, если те ещё не закончились.       Не так далеко показалась знакомая хоккейная коробка. Слегка прихрамывая, Соня с достоинством приближалась к одному из лучших мест в городе. — Эй, пацаны! — свистнула она. — Какие люди! — первым вышел обалдуй в красной с черными полосами шапке — Турбо.       Толпа заликовала. — Воробей идёт! — прокричал один из них, кто именно, Соня так и не поняла. — Ща, погодите. — оставляя кровавые следы на снегу и асфальте, Соня перешагнула порог, разделяющий улицу и игровое поле. — Мы тебя уже хоронить собирались. — первым вплотную к ней подошёл Зима и похлопал по плечам. — Кто с тобой так? — указывая на ранения. — Да... — отмахнулась Соня, присаживаясь на бортик. — С Разъездными поцапались. Только мне один хрен.       В толпе снова воцарился шум. — Я вижу, у вас новый человечек появился. — Соня прищурилась и сквозь слезящиеся глаза разглядела на вид приличного паренька.       Спрыгнув с бортика, Соня подошла к незнакомому лицу, ехидно осмотрела его с ног до головы: скромный, в хорошей одежде, только с синяком под глазом и разбитым носом. — Чего побитый? — первое, что решила узнать Соня. — Так... Это... М-Марат меня. Валера попросил. — указал он на напротив стоящего Турбо.       Соня заглянула за спину новичка и разглядела молодого юношу в синей куртке и американской кепке. — Чушпаном быть надоело? — снова обратилась к нему Соня. — Ну да, — теперь более уверенно, — хочу с пацанами. — Соня. — протянула она руку в знак знакомства. — Для всех я Воробей — Андрей. — повторив жест аппонентки. — Я Пальто. — Оно и видно, что Пальто.       Обойдя Андрея, Соня подошла к Марату, не проявляющему никаких эмоций. — Что, Маратик, — довольно проговорила Соня, — не рад мне? И зачем ты носишь это фуфло западное. Сними. — Не тебе решать, что мне носить. — отрезал он, едва ли сдерживая усмешку. — Ну ничего, брат с Афгана приедет, сам тебе пизды даст за такое. Я об тебя руки морать не стану.       Ещё чуть посверлив друг друга взглядом, два старых друга по-братски обнялись. — С возвращением. — негромко сказал Марат и отпрянул от Сони. — Давайте, о чём вы дискуссируете? — скатав снежный комок, Соня приложила его к глазу, снова усаживаясь на бортик. — Я лезть не буду сегодня.       Весь забив вернулся к прошлой теме обсуждения. Насколько поняла Соня, они говорили о хадишевской группировке — одной из самых свирепых на районе. Как бы странно это не звучало, но уж лучше несколько раз получить от Разъезда, чем от них. Те особо не церемонятся, сразу размазывают по стене. Глубоко закопавшись в своих раздумьях, Соня не заметила, как к ней подошёл Андрей и тоже подсел рядом с ней. — Я только сегодня пришился. Не абисуй. — Да я и не против. Наоборот, круто, когда в коллектив приходит новенький. — Обычно новеньких не любят. — усмехнулся Андрей, на пару с Соней наблюдая за бандой. — У всех да, у нас нет. — Соня повернула голову на Андрея. — И давно ты тут? — Я выросла в этой группировке. — её рука снова потянулась за сигаретой. — Ты куришь? — протягивая одну, на что Андрей лишь молча согласился и принял папиросу. — С четырнадцати лет тут обитаю. Меня Вован позвал.       В коллективе снова начались перепалки. Это уже давно никого не удивляло, и Соня с Андреем не придали новой драке особого значения. В их души, по крайней мере Сони точно, давно приелся вид насилия и багровых пятен на теле. — Слышал о Вове Адидасе?       Андрей положительно кивнул. — Мне Марат рассказывал. — без помех затягивая неприятный на вкус серый дым. — Но лично так я с ним не встречался.       Оба ещё с несколько минут молча курили, смотря на то, как недавно пришедший Кощей колотит Валеру. — Страна идиотиков. — пробурчала себе под нос Соня. — Что? — переспросил Андрей. — Я не расслышал.       Сделав ещё одну затяжку, Соня блаженно закатила глаза, выбрасывая дым в атмосферу. — Детский сад, говорю. И так изо дня в день.       Андрей поджал губы, отведя взгляд с борьбы на свои разбитые костяшки рук. — Чужие меня называют Общага. — Почему? — на Соне вновь оказался заинтересованный взгляд Андрея. — А ты сам подумай. — горько ухмыльнувшись.       Андрей пристыженно отвернул голову. — За меня ведь порой и заступиться некому, а братва не всегда под боком. — А к-как же твои родители? Они вообще знают о твоём нахождении здесь? — У меня отчим. — Соня опустила подбородок. Её обрезанные волосы лежали на коленях. — Мама умерла при родах, а с отцом... — облизнув нижнюю губу. — Слышала от соседей, что его расстреляли в семидесятых. За что, правда, не знаю, да и знать не хочу.       Андрей сглотнул. — Прости. Я не... — Пацаны не извиняются. Разве не говорили? — устало протянув. — Говорили.       Драка набирала обороты. Последнее, что увидели Соня с Андреем, так это то, как Кощей повалил Валеру, остальное зрелище закрыла толпа с подбадривающим «бей его». — А кто вообще главный у вас? — снова спросил Андрей, практически скурив окурок. — Да, по сути, как таковых вожаков у нас и нет. — пожав плечами. — Тут все на равных. Но если судить так досконально, то могу выделить нескольких. — Соня жестом описала круг. — Могу, например, взять Кощея — он хитрый, физически собранный. Как по мне, самое то, что нужно главарю. Однако на него особо надеяться не стоит. Ещё могу сказать за Турбо. — А что с ним? — Жёсткий мужик, однако. — Соня и Андрей переглянулись. — Я бы тебе не советовала поворачиваться к нему спиной, а то по полной отхватишь. — Не похоже. — обнажил зубы Андрей. — Гляди ж. — фыркнув. — Ну, последним хочу отметить, конечно же, Вовку. — прикрыв веки, пытаясь вспомнить его таким, каким видела ещё до отъезда. — Мне кажется, он бы лучше всех зашёл за лидера: добрый, честный, открытый. Можно сказать, Вова — это собирательный образ любого советского человека, дружинника даже.       Андрей поболтал ногами. — Но самое главное, он никогда не оставит в беде. Вот так как-то.       Убрав холодный окровавленный комок снега с отёкшего лица, Соня выбросила окурок, отряхнула с ног волосы и сошла на землю, оставив Андрея одного с только что сложившимся представлением о новой для себя компании.