Часть 5. «Вечная Сонечка»

«Что от любви любви не ищут,

Ты с годами поймёшь,

Ну, а сейчас ты не слышишь и тебя не вернёшь».

Игорь Тальков

      Он умирал у нее на руках. Пуля, попавшая ему прямо в спину, заставила его потерять равновесие. Тень прошлого всегда находит человека, и неважно, сколько прошло времени. Расплата так или иначе наступит. Собираясь сбежать от кошмара, который он собственноручно создал, Вова сам подписал себе смертный приговор. Девушка, что собиралась убежать с ним, добродушная медсестра, сейчас рыдает над замерзающим телом. Рыдает и кричит. Но эти вопли никто не услышит, потому что они по сравнению с многолетними мольбами «услышьте меня» — пустой звук.

Три дня назад

      Никто не знал, с чего начать разговор. Все чувствовали, что коллектив разваливается и что держаться нет никакого смысла. Уладив все проблемы, пацаны решили открыть свой кинобизнес. В первый день удалось заработать ни много, ни мало сорок рублей, и эти деньги старшие поделили между собой. Людям нравилось новое место досуга, однако они не догадывались, какой ценой этот видеосалон был открыт. — Пустуем. — заметил Турбо, щёлкая семечки сидя на диване. — Одни убытки в окружении. Сонька заходить перестала, вот уже так дня четыре её нет. — Я заходил к ней на днях, — сказал Вахит, повиснув на груше, — её отец прогнал меня, даже не стал выслушивать. — Понятное дело.       Входная дверь заскрипела. На пороге показался Вова. Адидас пожал руки двум единственным присутствующим. — А что это вас там мало?       Вахит и Валера незнающе пожали плечами. — Видать, проблемы сейчас у всех. — озвучил свои предположения Валера. — Может, пойдёмте пройдемся да встретим чего? — предложил Вахит.       С полминуты Валера и Вова молча переглядывались. Не успели они ответить, как услышали испуганный вопль Марата. Все трое ринулись на звук. — Ты чего орёшь? — взъелся Вова на пораженного ужасом Марата, но сразу всё понял, когда заметил торчащую из-под снега кисть. — Адидас, это чё? — басистым голосом спросил Варела, указывая на жуткую находку. — А я что знаю, по-вашему?! Копайте. — приказал он и отошёл в сторону. — Марат, уйди оттуда.       По требованию Вовы Вахит и Валера раскопали тело и оцепенели. Валера, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, опёрся на стену, а Вахита и вовсе стошнило. — Чё там? — вышел вперёд Вова, расталкивая обоих, но тут же пожалел.       На снегу лежало красное, замёрзшее тело Сони, полностью обмазанное кровью, распоротое от груди до живота вдоль и поперек, на руках и ногах виднелись свежие гематомы, а левое ухо и вовсе отсутствовало. Вова обессиленно упал на колени и вымолвил: — Марата уведите. — Что там такое? — еле сдерживаясь от слёз, спросил Марат. — Это наш человек? — он уже хотел подойти, как под руки с обеих сторон его ухватили Вахит и Валера. — Отпустите! — вырывался он, но что может сделать один подросток против пары здоровых мужиков? Те запихнули Адидаса-младшего в подвал и приперли дверь плечами.       Вова отвернулся, как только его глаза добрались до не менее изуродованного лица. Лишь когда он смог прийти в себя, вытащил Соню из сугроба и уложил тело на свою куртку, а Вахита отправил за простынёй. Мало ли люди увидят. Крики брата так и не утихли, и Вова, разозлившись, вытащил его на улицу за капюшон и подвёл к бездыханному телу девушки. — Ну, смотри, раз так рвешься.       Марат побледнел и затих. — Какие ж звери так поступили? — Это мы выясним. — заверил его Вова. — Зовите всех, Соньку хоронить будем. — Сообщать не будем, там, отцу и ментам? — спросил Валера. — А ты что, — усмехнувшись, — к условке ещё реальный срок заработать хочешь? — Так не мы же это. — А кто разбираться будет? За нами и так хорошего мало, ещё и это. Видать, подставить нас хотели, раз закопали тут. И отмазаться не получится. — Я слышал, её отец в розыск подал. — всё ещё пребывая в шоке, сказал Марат, сидя всё в том же положении. — Вот и будем считать её без вести пропавшей. Главное тело убрать.       Зима принес из дома большую белую простынь. Ребята завернули тело и занесли во внутрь. Марат, еле двигая ногами, пошел по району собирать людей.       Нервно покуривая, Вова осматривал тело покойной подобно патологоанатому. Задрав к верху серую обляпанную майку Сони, на глаза попалась не очень глубокая открытая рана, из которой торчало раздробленное ребро. Раздвинув ножом кожу, Вова обнаружил, что сердце девушки было варварски вырезано, тогда как остальные внутренности были сильно повреждены ранее проникавшим лезвием, а на ноге чётко выгравировано матерное слово «хуй». Дальше Адидас лезть не стал, и без того было тошно. Его терзало огромное чувство вины за то, что не писал так долго, за то, что кидал так часто и за то, что, сам того не хотя, мучил её. Вова хотел было накрыть краем ткани лицо несчастной, но заметил на её шее узел с закреплённой на ней запиской, которая по странности не была замечена ранее. Маргинал развернул её и прочёл номер телефона с подписью «Снежинка». Вова халатно закрыл изуродованное лицо Сони простынёй, убрал бумажку в карман и вышел.       Наступила ночь. Валера, Сутулый и Марат вынесли закрытое тело на всеобщее обозрение. Никто не смел и слова бросить, велико уж больно потрясение — хоронить очередного своего. Приняли решение добраться на кладбище через гаражи, дабы суровые полицейские не заподозрили ничего противозаконного. Благодаря февральской оттепели, стоящей большую часть месяца, вырыть достойную могилу труда не составляло. Сняв с себя головные уборы, каждый молча простоял с минуту-другую, вспоминая тёплые моменты, связанные с этим человеком. — Можно закапывать? — спросил Вова, подняв лопату.       Первая порция чернозёма полетела в яму. Вова и ещё несколько старших неспешно завершали традиционный обряд погребения в окружении таких же, как и они. «Однажды мы все здесь окажемся.» — подумал Марат, убито наблюдая, как яма становится все меньше. — Никто ничего не видел, всем ясно?! — закончив, заявил Адидас. — Хоть кто проговорится, будет со мной иметь дело.       Толпа постепенно разошлась, оставляя одинокую и безымянную могилу, на которую, увы, больше никто не попробует прийти.       Дойдя до ближайшей телефонной будки, Вова лихорадочно набрал указанный номер и принялся ждать. «Здравствуй, Адидас. — донёсся подвыпивший голос по ту сторону трубки. — Узнал меня?» — С кем я говорю?       Последовал смех. «Неужто ты совсем забыл Дом Быта?»       Вова замешкался. — Жёлтый, ты, что ли? — Если ты сейчас со мной разговариваешь, то, верно, вы уже нашли то, что нашли. — Тебе это с рук не сойдёт, сука. — тяжело дыша, Вова стукнул по корпусу. — Да, правда, я не думал, что вы так быстро догоните, что к чему. — Хватит мелить чепуху, говори прямо. Что вам девка дворовая сделала? — Приедешь и всё узнаешь. — зразу после этих слов связь прервалась. Вова кинул трубку в аппарат и направился в сторону дома.       Все домашние сидели за столом к приходу старшего сына. На вопрос отца, где он был, Вова лишь отмахнулся и ушёл к себе в комнату. Почувствовав неладное, Марат, извинившись, встал со стула и последовал за братом. — Что ты задумал? — задал он вопрос брату, что-то отчаянно пытающемуся найти. — Ты не проболтался? — Вова внимательно посмотрел Марату в глаза. — Нет. Что ты? — явно испугавшись настроя Адидаса. — Славно.       Наконец отыскав отцовское оружие, Вова поспешил обратно к выходу. — Не делай глупостей! — бросил ему в спину Марат, идя за ним. — А можно я сам разберусь? — надевая обувь. — Ты что-то выяснил? — Мальчики, что у вас там происходит?! — из кухни донёсся голос матери. — Да всё нормально. — уладил Вова и, хлопнув Марата по плечу, переступил порог квартиры. — Я с тобой поеду. — Сиди дома, сопля. Мне тут новых покойников не хватало. — А можно я сам разберусь? — с издёвкой повторил ранее сказанную братом фразу, Марат натянул кеды и вышел вслед за ним. — Похвально, но впредь дерзить я тебе больше не позволю. — захлопывая дверь. — Куда мы? — Наведаемся в гости к старым знакомым.       Сидя за столом, некто по кличке Жёлтый перетасовывал карты. — Гадаешь, придёт-не придёт? — ехидно поинтересовался один из подручных, попивая водку из рюмки. — Ага, пасьянс раскладываю. — промямлил он с сигаретой меж губ. — Всё же мне кажется, что мы переборщили с той девчонкой. — А тебе её жалко стало? — посмеиваясь. — Впредь неповадно будет чужое добро красть.       С улицы послышался клаксон. Жёлтый посмотрел в окно и увидел белую припаркованную возле кафе Волгу. — Кажись, они.       Жёлтый вместе со своей небольшой компанией вышел на встречу приезжим с распростёртыми руками. — Вы Соню убили? — первое, что последовало от Адидаса. Неприятная садистская ухмылка давнего знакомого казалась ему омерзительно тошнотворной, словно кричащей: «да, это мы! Мы придурки! Мы садисты!»       «Они волокли раздетую Соню по снегам до самого злосчастного кафе, не опуская холодного оружия с её живота. Само заведение находилось не столь далеко, чтобы лишний раз прогонять транспорт. Нечестивые поставили продрогшую девушку на колени перед своим лидером. — Что я здесь делаю? — в панике протараторила Соня, безуспешно выкручиваясь.       Подняв голову, она увидела перед собой неприятного на вид мужчину не более тридцати лет. Полностью черты лица из-за слабого освещения разглядеть не удалось, поддался субъективной оценке только профиль от всей физиономии. — Будто бы тебе это не известно. — Откуда я должна быть в курсе? — Ты ж из Универсама, верно? Мои ребята не ошиблись? — он сделал большой круг вокруг неё. — Нет уже. — прекратив сопротивление. — Отшили меня. — Да ну. — раздался громкий смех со стороны незнакомого. — И кто же, если не секрет? — Кощей.       Ненавистный Соней смех превратился в угорание. — Чего вам нужно? — после сего вопроса истерический хохот сразу затих. Мужчина нагнулся на уровне Сониного лица и, дыша перегаром, гортанно продолжил: — Долги спрашивать. — Ч-чего? Какие, в жопу, долги? — О как. — он отстранился и описал ещё один круг, но в противоположную сторону. — Мужики, пожалуйста, — шмыгая носом, взмолилась Соня, — отпустите меня. Не марайте руки. — Да? В таком случае приведи хоть одну причину не трогать тебя.       Соня в панике сглотнула. Чуть поколебавшись, ради ничтожной попытки помочь себе созналась. — Я беременна. — О-о-о! — хором протянула вся троица. — Но только это не аргумент.       Вдалеке Соня заметила свечение фар и ей в голову не пришло ничего более разумного, чем просто кричать о помощи. Но только она открыла рот, как ей с кулака прилетели удары. — Отпусти-те... — выплюнув кровь, просипела девушка. Перед глазами всё поплыло. — А видак и денежную компенсацию нам кто отдавать будет, дитё твоё? — Жёлтый ударил её в грудь своей туфлей. — Люди! — застонала она себе в зубы. — Ори, ори. Только теперь живой ты отсюда не выйдешь. — проговорил слева стоящий он Сони. — У меня сотрясение. — вспомнила Воробей. — Я только из больницы, не надо. — Ломайте. — кивнул Жёлтый и по его указанию мужики завернули руки Сони ещё сильнее, так что послышался хруст.       Воробей закричала в пол от боли и сквозь эти крики проскользнуло одно единственное слово — Адидас. Плача и задыхаясь, Соня не переставала смотреть на своего истязателя. Подручные Жёлтого отошли, зная, что с травмами она никуда не денется, и приняли роль зрителей, пришедших в кинотеатр. — Я слышал, вы бизнес за наш счёт замутили. — продолжил он, доставая из кармана рубашки раскладной нож, или бабочку. — К-какой бизнес? Я вообще ничего не знаю. — Соня начала заикаться, сбитое дыхание выдавало всё её состояние. — Но спросить же с кого-то надо. — Жёлтый приложил лезвие к Сониной груди и немного покрутил его, играючи, после чего вогнал на четверть длины.       Здание вновь наполнилось пронзающими воплями, тогда как на лицах исполнителя и наблюдавших не дрогнула ни одна мышца. Доведя остриё до низа живота, Жёлтый, ослеплённый возмездием, полоснул повторно, но уже поперек основного сечения. — А ведь он делился, дурак. А вы вот так.       Девушка задергалась в конвульсиях, понимая, что это конец. — Я давно за вами наблюдаю. Мне известна вся твоя досада. — мужчина поднял Соню за волосы и выставил нож у самого её сердца. — Ты столько лет пыталась доказать, что чего-то стоишь.       На мгновение Соне показалось, что ему искренне жаль, что она вообще связала себя с преступностью, особенно в таком раннем возрасте. Но пелена быстро сползла и Соловей поняла, что с ней сейчас хотят сделать. — Ну умрёшь ты, они поплачут с три дня, потом забудут как страшный сон... — Жёлтый приблизился до неприличия близко и завершил свою речь фразой: — Они больше никогда о тебе не вспомнят. — рука протолкнула нож глубоко в горячую плоть. Соня громко выдохнула, сгибаясь пополам, пока Жёлтый наносил удар за ударом. Его пальцы проникли дальше, роняя оружие, и нащупали нечто очень ценное. — Не вспомнят. — в его хватке оказалось останавливающееся сердце. Соня замертво упала на плитку, одаривая поодаль стоящих соучастника взглядом мертвеца.       Аффект тут же сошёл и Жёлтый, бросив сердце, вышел на улицу. — И что нам теперь с ней делать? — спросил один у другого. — А вот ты подумай. — Я думаю. Думаю, какова же на вкус человечина. — оба обменялись пьяными усмешками. — Попробуй.       Задавший столь неоднозначный вопрос вытащил свою заточку и подошёл к лежачему навзничь телу Сони. Мужчина присел ей на спину и поднёс хорошо заточенное лезвие к её уху. — Ты серьезно собираешься его съесть? — Я идиот, по-твоему? — отсеченный слуховой орган оказался у психопата на промокашке, оставив после себя глубокий багровый след. — Собаке отдам. — О, дай мне тоже. — второй выхватил у друга приспособление и, забавы ради, вырезал, по его мнению, забавное слово на девичьей голени.»       За всю жизнь Вова повидал и понаслышал многое, будь то избиение с летальным исходом в подворотне или массовые казни на Афгане. Но такого он не мог даже предположить. Адидас подлетел к ненавистному, хватая того за грудки. — Что вам беременная девушка сделала, изверги? Что?       Жёлтый убрал руки Вовы с себя и совершил удар головой. Упавшего на асфальт авторитета начали колотить несколько человек. — Малого тащите!       Бандиты силой вытащили из машины Марата и поставили на колени напротив брата. — Если не хочешь своему брату такой же судьбы, то моли о пощаде. — Жёлтый подошёл к Марату на небезопасное расстояние, стискивая всё тот же нож. — У тебя ровно тридцать секунд.       В такой ситуации Вова за правду не понимал, что делать. «Пацаны не извиняются.» — всё вертелась и не давала покоя эта фраза. Но, с другой стороны, родной по отцу брат тотчас может стать новой жертвой этого маньяка. — Прости. — поддался Вова, но Жёлтый его не слышал (или притворялся, что не слышал) и уже надрезал ушную раковину. Истошные крики брата заставили сердце Вовы содрогнуться. — Прости!       Жёлтый отстал от Марата на чуть-чуть и напомнил: — Пацаны не извиняются, а если извиняются, то они пидарасы. — и ушёл обратно в кафе.       В этот раз Адидас не смог дать спуску врагу и ринулся за ним, доставая из внутреннего кармана куртки пистолет. И только он оказался на территории заведения, как его палец нажал на курок и несколько пуль ранили Домбытовских. Патроны попали и в предводителя всего беспредела, лишив его возможности идти. Вова дрожащей рукой направил дуло прямо на него. — Ну же, стреляй! — потребовал Жёлтый. — Стреляй и покончи с этим.       Вова долго не мог на это решиться. Вне поля боя он ни разу не осмеливался направлять оружие на человека. Но это не человек, раз сотворил такое. Кто угодно, но только не этот тип сущности. — «Адидас!» — передразнил Жёлтый некогда молящую о помощи Соню. — Она свято надеялась, что ты её спасёшь. Ей-богу, на вас так противно смотреть.       Эти слова стали для Вовы последней каплей и он завершил начатое до конца, всадив пару пуль мерзавцу в грудь. «Это не человек, раз позволил себе поднять руку на беременную девушку.»