Часть 4

      Цепи сурово позвинивали, ударяясь при каждом новом шаге об друг друга. За один визит удалось уладить целых две проблемы — выяснить непричастность Разъезда к смерти Миши и, что удивительно, стать для них автором, если можно так выразиться. Четыре года своей жизни она не слышала этого тривиального и искреннего «спасибо» за такую мелочь. Так уж вышло, что кровный враг оказался благодарнее условных братьев. Соня старалась не зацикливаться на этом, убить, закопать эти мысли, но правда больно колит глаза. Ничего с этим не поделаешь. Выйдя к хоккейной коробке, Соня заметила сбор из трёх десятков ликующих человек. Догадавшись, чем дело пахнет, девушка побрела к ним. Снова. Будто никому не нужная собака. — Чему вы радуетесь? — спросила было она. — В лотерее выиграли? — Где ты была? Мы Разъезд камнями закидали! — воскликнул Марат, засунув руки в карманы куртки. — Вы настолько уверены, что это их рук дело? — Да. — твёрдо ответил сутулый парень, он же и есть Сутулый. — А ты имеешь что-то против? — сложив руки на груди. — Нет. — Соня обхватила руками тело, невербально стараясь себя защитить от потенциальной угрозы. — Так, всё, хорош. — встал между ними Вова. — Мне не нравится её тон. Она так говорит, словно сомневается. — не унимался Сутулый, указывая жестом на Соню. В этом его поддержало ещё несколько впереди стоящих. — Успокойся. — утихомирил его Адидас. — Вы все успокойтесь.       Все окружили Вову и Соню заодно. — Наш товарищ отомщен, и на этом точка. — завершил Вова. — Больше этот вопрос не будет подыматься в нашем окружении. — Молодежь! — послышался зов сзади.       Ребята обернулись и увидели простого мужика в темных одеждах, на первый взгляд ничем не приметный. — Приходите ко мне сегодня вечером кассеты смотреть. — Дядь, — отрезал Турбо, — мы тут делом заняты. — Ну, если что, я жду. — договорил он и ушёл дальше. — Он либо душевно больной, либо через чур одинокий. — предположила Соня, провожая странника взглядом. — Я его тут частенько наблюдаю и даже знаю, где он живёт. Так что не одну тебя это смутило. — сказал Зима. — Но зато нам теперь есть, чем заняться вечером.       Примерно в семь вечера все столпились у квартиры доброго мужчины. Вахит позвонил в дверь. Недолго ждавши им открыл дверь тот самый случайный прохожий. — Пришли всё-таки. — улыбнулся он, осматривая целую гвардию. — А мы все поместимся? — Постараемся. — пожал плечами Валера и все зашли в уютную холостяцкую квартиру. — Телек в зале. — указал мужчина, запирая входную дверь.       Кое-как все пришедшие вместились в одной относительно небольшой комнате. Рассадка была как в кинотеатре, только каждый сидел к друг другу впритык. Соня устроилась на диване ближе к углу рядом с Вовой и Маратом, а перед ними на полу расселась более младшая категория, одним словом скорлупа. — Что первое будем смотреть, боевик или триллер? — предложил мужчина, перебирая коробку с записями.       Большинство проголосовало за более щадящий ещё неокрепшую психику некоторых индивидов боевик, хотя Кащей и Соня изрядно настаивали на высокого рейтинга кино. Во время просмотра никто не издал ни звука, всё же сюжет малость затянул и хотелось знать, чем всё закончится. — А у меня ещё одна интересная штука есть. — вспомнил мужчина и снова полез в коробку. — Но, может, хотя бы это досмотрим? — Соне никогда не нравилось, когда то, что ей в принципе понравилось, переключают, да ещё и на самом экшне.       Мужчина вставил кассету в видео магнитолу и уселся обратно к ребятам. От усталости Соня протёрла слипающиеся глаза, ощущая, что ещё одного часового фильма она не выдержит. Но тут её сонливости быстро настал конец, заслышав приятные стоны, доносящиеся прямиком из телевизора. Соня и Вова переглянулись, явно понимая, что ситуация вышла из-под контроля. На экране показались три абсолютно голые женщины верхом на мужчинах. От такого зрелища Соня чувствовала себя как минимум некомфортно и мерзко в окружении целого сборища парней, некоторые из которых были гораздо старше неё. Вове, как порядочному мужчине, тоже не доставляли подобные кадры особого удовольствия в отличие от других, потихоньку выходивших поочередно в туалет. На его лице отобразилось чувство отвращения. Но он терпел, чтобы не портить другим просмотр. Пиком стал момент с конём, выведенным в комнату, где сие действо и происходило. Тогда-то Соню действительно замутило и она осторожно вышла прочь. Разобравшись, где туалет, девушка попыталась дёрнуть за ручку, но дверь попросту не открывалась. — Занято. — прокричал по другую сторону Вахит. — Бля, Зима, ты там дрочишь, что ли? — стукнув кулаком по деревянной плоскости. — А ну выходи. — Тоже хочешь? — усмешливо поинтересовался он. — Да меня тошнит уже от этой оргии. Открывай! — Сейчас. — Зима разочарованно выдохнул и впустил Соню вовнутрь. — Сразу покажи мне, чем вы руки вытирали.       Вахит стянул с крючка фиолетовое полотенце и протянул его Соне. — Фу, убери это от меня.       Зима довольно гыкнул, бросил полотенце в угол и вышел, оставляя девушку одну. Тошнота и омерзение распирали одно лучше другого, Соня открыла крышку унитаза и выпустила из своего желудка всё содержимое. Такой откровенной пошлости ей не доводилось видеть в своей жизни ни разу. — Софа. — позвал её Адидас, зайдя в незапертую уборную. Он невольно стал свидетелем плохого самочувствия подруги. — Что с тобой? Тебе плохо? — прикрыв дверцу, Вова подошёл поближе к Соне и сел на корточки. — Что случилось?       Сев на крышку унитаза, Соня с блеском в глазах посмотрела на него. — «Часов протяжных перемена, Любви все той же не измена.» — мечтательно. — Михаил Кузмин. Моё любимое стихотворение.       Адидас подвигал бровями. — Ни разу не слышал об этом отрывке. К чему ты его озвучила?       Шмыгнув носом, Соня мгновенно залилась слезами. — Боже мой. — прошептал Адидас, отводя взгляд. — Сколько таких как я в одной только Казани. Тех, кого изо дня в день истязают и насилуют, сука, в подъездах. — Ох, да о чём ты вообще? — Вова положил свои руки Соне на колени, как бы вселяя уверенность, что все хорошо и что она может ему открыться. — Я не могу нормально находиться рядом с тобой, потому что мне стыдно. Я ощущаю себя грязной, недостойной тебя. И, наверное, я бы не убивалась так сильно, если б не вот это! — Соня в аффекте расстегнула молнию олимпийки и продемонстрировала свой слабо выраженный живот. Вова отшатнулся, но удержался. Оперевшись на стену, он поднялся на ноги и долго подбирал нужные слова. — Я не смогу быть твоей, если захочу, потому что я не могу! — Соня, — Вова попытался обнять подругу, но особого эффекта это не произвело. — Я не могу! Не могу! — повторяла она, подобно припадошной. — Да приди ты в себя. — уже заорал от нервов только взвинченный Вова ей прямо в лицо. — Мне так стыдно. — Помолчи. — Так стыдно.       Руки Вовы переместились на Сонины щёки. Одарив их своим теплом, Адидас плотно сжал её скулы. — Нам не судьба. — не выдержав, она выбежала из уборной, второпях направляясь к выходу. Даже беспокойство ребят её не остановило и Соня покинула чужую квартиру. — Ты куда? — последовало от Валеры к спускающейся по лестнице Соне. — Не ходите за мной.       Ей паршиво. Да. Она была готова провалиться сквозь землю. Но сожалеть о признании Соня не спешила, и так уже много времени упущено, ничего не исправить. Хотя казалось на первый взгляд, все так просто — срок маленький ещё не поздно, но отчим отец, узнав, не позволил убить его и заставил идти до последнего. По его словам, грешно губить нерожденных и плохо, что нет на это карающего закона. Об этом до сегодняшнего дня не знал никто, пока Соня не сорвалась. Она знала, Адидасу можно доверять, как бы худо между ними двумя не было. Он не сдаст. Идя по темноте, Соня чувствовала, что наговорила лишнего. «Нам не судьба!»       Если эти слова не обидели, то опустили в его глазах их отношения. Вова входит в число тех людей, кто насильно держать не станет, отпустит по надобности. И вот тогда Соня испугалась, а вдруг он принял эти слова, наговоренные с горя, слишком буквально. А он принял, в этом нельзя было сомневаться.       В этот раз Соня ночевала дома, отец снова куда-то пропал и не вернулся даже утром. Впрочем, это не удивительно. Днём раньше не сложилось, но сегодня она решила рассказать о встрече с Разъездом, заранее приготовившись к унижениям и возможному даже отшиванию. Ведь правило номер один каждой группировки звучало так: никогда не сотрудничай с другой стороной. Только, придя на хату, Соня никого, кроме Кощея, там не увидела. — А где все? — Ушли. — кратко ответил Кощей, спокойно попивая самогонку из бутылки. — Куда? — Да хрен из знает. — Почему ты с ними не пошёл? — У меня свои дела. — Ну, я вижу. — Соня осмотрела рядом сидящую с Кощеем по всей видимости девушку лёгкого поведения и сделала для себя определенные выводы. — Есть серьезный разговор.       Кощей и девушка засмеялись. — Разговор у неё есть. Ну надо же. — его рука с бутылкой затряслась, проливая ценные капли на стол. — А ты что, сучка, смеёшься? — громко обратился он к проститутке. — Сиди и помалкивай. — на это девушка лишь ойкнула, играя со своими длинными каштановыми волосами, завязанными в высокий пучок. — Ну, выкладывай, что у тебя есть. — Ералаша не Разъезд замочили.       Кощей на секунду затих. — С чего вдруг такие утверждения? — У меня есть свои связи. — Что? — Кощей встал из-за стола, чуть ссутулившись, подошёл к Соне. — Какие такие связи, ты ж ноль без палочки. Кто с тобой чем-либо делиться станет? — Сейчас это не важно. — голос Сони оскорбленно дрогнул. — Я знаю настоящего убийцу. Хадишевские. — Пфф. — Кощей провел рукой по волосам. — Всё ясно. — и вернулся обратно на своё место. — И? Ты ничего не скажешь? — возмутилась Соня, вставая с другой стороны. — А что мне ещё сказать? — развёл плечами Кощей. — Ну, убили и убили, что теперь. Я к Хадишевскими на забив не пойду. — Ты испугался? — тихо сказав. — Повтори? — Кощей снова привстал. — Ты трус! Ты всегда им был. Прятался за нашими спинами, как последнее ссыкло, а крутизну свою показываешь только перед шлюхами, которые, кроме постели и члена, в своей жизни больше ничего достойного не видели. — Ты имеешь какие-то предъявы ко мне, а?! — Кощей снова стал ближе. — Кто тебя обул, когда ты босая пришла? Кто свой хлеб отдавал? А кто драться тебя научил?! — от повышенного тона лицо Кощея сильно покраснело, а на лбу вылезла вена. — Если не устраивает, можешь проваливать. — указывая на выход. — Сука ты, Кощей. Своего братана предал. А мы, Универсам, так не поступа… — Соня не успела договорить как ее щёку обожгла пощёчина, затем ещё одна. В стороне послышались вскрики третьего лица. — Да как ты меня уже достала, Воробей. Почему по твоей милости происходят одни проблемы, скажи. — Кощей потрепал Соню за волосы, надеясь услышать слова сожаления, но Соловей стояла и молчала, поддавшись издевательству. Наигравшись, маргинал оттолкнул её к стенке. — Снимай с себя всё. — Это адидасовские вещи. — Соня вцепилась пальцами за края куртки. — Это вещи Универсама! Так что снимай. — Кощей подлетел к Соне и стал, не расстегивая, через голову стаскивать с неё верхнюю одежду.       Соня закричала, как тогда, при драке с Разъездными, пытаясь удержать на себе хоть что-то. Но не вышло. Кощей снял всё, оставив Соню в прямом смысле слова в одних трусах и майке. — Дорогой, ты и с ней будешь? — удивилась девушка, по растянутому диалекту которой можно было запросто определить, что данная особа не из этих краёв. — А ты не лезь. И до тебя руки дойдут. — съязвил Кощей и, взяв Соню за волосы, потащил на улицу. — Пошла вон отсюда. — кинув на снег. — Кощей, дай мне хоть что-нибудь, холодно. — Соня потёрла себя по предплечьям, пытаясь согреться. — Дойдёшь. — бросил он и захлопнул дверь.       Нужно уходить, пока никто её не увидел. Пока Соня дошла до подъезда, её ноги окаченели, идти было попросту невозможно. Однако, если она не пересилит себя и не сделает ещё несколько шагов, то в лучшем случае заболеет, а в худшем умрет от обморожения. На своем этаже, Соня легла на ступеньки и погрузилась в своё чёрное прошлое.       «Он с обнаженным верхом сидел на её бедрах, пока она приходила в себя после глубокого искусственного сна, вызванным сильнодействующим опиумом. Он сидел и улыбался, чуть ли не смеясь, наблюдал за столь беспомощной и нелепо раскинувшейся на холодной кровати Соней. Она долго не могла осознать до конца, что именно произошло. Но одно ей запомнилось раз и на всю жизнь — это самодовольное и щетинистое лицо человека, которого некогда было не стыдно назвать отцом.» — Я смогу. — собственный голос вывел Соню из раздумий. — Я смогу стать нормальной. И ребенок мой, дай бог, не как вы будет. — Не как вы. — Соня стукнула кулаком об ступень. — Не как вы. Не как вы.       Ключей с собой у Сони не было, её связка осталась в куртке. Но благо, что она всегда прятала запасной под ковриком. Без проблем попав в квартиру, Соня судорожно начала искать свою одежду. Даже в помещении ее до мозга костей пробирал холод, а может, мороз витал лишь в её голове. Она была решительно настроена на серьезный разговор с Хадитакташем, как-никак, но за пролитую кровь нужно отвечать. И пусть её отшили, ей всё равно, также как и им на неё. Захватив с собой цепи, она вскоре покинула родные стены.       Подергивая коленом, Варела стоял на стрёме. — Кто-то идёт! — заметил он и доложил остальным. — Прямо к нам. — А кто, не видишь? — спросил у него Вова. — Фигура знакомая. — Валера присмотрелся повнимательнее. — Так это ж Сонька наша. Вон, цепями машет.       Вова забрался на место Турбо и, обхватив одной рукой столб, заглянул вдаль. — А о чём вы с ней повздорили вчера? — задал вопрос один из группировки. — О чём, о чём… — спрыгивая. — С Соней каждый день трагедия. — Здорово, пацаны. — поздоровалась Соня будучи уже достаточно близко. — Слышите, там ещё несколько человек к нам направляются. — заявил Турбо. — Кого ещё несёт? — недовольно прохрипел Вова, идя на встречу неизвестным. Но позже стало понятно, что это Кощей. Валера, Вахит и Соня тоже пошли им на встречу. — Я по поводу Ералаша. — сказал Кощей, пожимая руки товарищам. — А ты что тут забыла? — покосился он на Соню неприятельским взглядом.       Соня растерялась. — В смысле? — рявкнул Вова. — Это тебе Сонька расскажет. А я по другому делу пришел. — Выкладывай. — На счет Ералаша хотел пару слов сказать. Это Хадишевские были. — продолжил Кощей, обмениваясь взглядами с Соней. — Хадитактаж, пацаны. — доложил остальным Вахит и получил в ответ лишь недовольный рев массы. — Чего ты орёшь? — сделал ему замечание Кощей. — Я тебя просил кричать? Тут дело такое, знаете. Эти не могли просто так навалять, наверняка наш первый их на хуй послал, вот они и взбесились. — И что? — Соня окинула пришедших тяжёлым взглядом. — Что это, по-твоему, меняет? Они человека убили. — Ой, только ты сюда не лезь.Тебя так вообще отшили. — Чего? — переспросил Вова. — Когда это тебя отшить успели? — переключаясь теперь на девушку.       Соня хотела было объясниться, но Кощей попросту не дал этого сделать. — Я считаю, что нет смысла забиваться с ними, все-таки тоже улица, пусть и чужая. Тем более за что биться-то, за шелуху эту, не умеющую рот на замке держать?       Все присутствующие поддакивающе кивнули головами, в то же время имея совершенно противоположное мнение. — Решили вопрос? Можем расходиться. — Кощей протянул Адидасу руку, последний пожал ее и с миром отпустил друга. «Вот чмо.» — эти слова Соня до невозможности мечтала бросить вслед бывшему корешу, но удержалась. — И что мы будем делать? — спросил Зима, сам не зная у кого, однако ответ на его вопрос быстро нашел себя. Соня припустилась к хоккейной коробке, запрыгнула на бортик, где еще недавно стоял Турбо. — Пацаны! — обращая на себя внимание. — Дошли сведения, что Мишку нашего Хадишевские завалили, мол, якобы Ералаш одного из них на хуй послал. — на удивление, все слушали внимательно, без шороха. — Конечно, наверняка мы уже не узнаем, кто первый начал, но с уверенностью могу сказать одно. Это наш пацан, с нашего двора и поэтому я призываю вас пойти со мной. Я все понимаю, кому страшно, кому и нет дело. Пусть вы все сейчас можете повернеться ко мне спиной, имеете право. В таком случае я одна пойду. — её голос дрожал, выдавал ее неуверенность. Она была почти уверена, что её слабость была вычислена и что до Адидаса или Кощея ей еще далеко (хотя она уже давно не шелуха). — Я все сказала. — сойдя с «места вече», Соня, не озираясь, пошла вдоль улицы к автобусной остановке. По глухим топотам Воробей поняла, компания снуёт за ней и от этого стало на миг легче.       Нужный автобус подъехал быстро и все под пересчетом Вовы поочередно втиснулись в него. Мирные граждане, коих немного осталось в салоне, с ужасом застыли как статуи, одна женщина и вовсе решила выйти раньше времени, испугавшись Вахита. Так все они как селедки в бочке и доехали до станции самых отпетых преступников Казани. Один из прохожих, завидев новую контору, поспешил к телефонному аппарату. Но Универсаму не было до этого никакого дела. Все под главенством Вовы Адидаса ринулись в бой.       Каждый бился, как только мог и чем мог. В этом поединке не было правил. Как сказал однажды один хороший человек, «либо ты их, либо они тебя». Соня взяла на себя не самого увесистого. Раскрутив цепь, Соловей огрела неприятеля, когда тот собирался совершить удар. Тяжелое железо попало ему по лицу и тот отшатнулся. Дальше девушка не разбиралась, колотила каждого, кто мешался. Адреналин настолько сильно ударил в голову, что Соне кардинально стало трудно себя сдерживать. Она набросила на одного цепи и попыталась сдавить дыхательный проход, но соперник оказался проворнее. Он ухватил Соню за кисть и перекинул ее всю через плечо. Девушка больно ударилась об асфальт и больше не встала, ибо мужик, оказавшийся отличным дзюдоистом, несколько раз стукнул ее кулаком в голову. Беспредел продолжался недолго из-за вмешательства правоохранительных органов и кареты скорой помощи. Многие успели скрыться, некоторых (в особенности из универсама) арестовали или увезли в ближайшую больницу.       В себя Соня смогла прийти только на следующий день. Голова ужасно гудела, а мысли спутались в один большой клубок. Положив руку на лоб, девушка ощутила марлевую повязку. Рядом ходили медсестры и меняли капельницы. — Почему я здесь. — решилась спросить она у них.       На вид радушная девушка со светлыми вьющимися волосами спокойно помогла восстановить все часы с того момента, как Соню подобрали. — У вас сотрясение мозга средней тяжести, но жить будете. — досказала она и вышла из палаты.       Рядом с Соней стояло еще несколько коек, две пустовали, на еще двух спали незнакомые ей люди, а на другой, самой ближней к её, читал принесенную матерью книгу Андрей. — Хэй, Андрюх, — свистнув. Мальчик лет шестнадцати обернулся к ней. — Кого из наших госпитализировали? — Насколько я знаю, — вспоминал он. — Адидас точно здесь, Турбо менты забрали. Про остальных я не могу сказать. — Но мы хоть победили?       На это Андрей отрицательно покачал головой. — Вот зараза. — Соня выплеснула негатив, ударив кулаком по доскам, что были вместо матраса.       Из отделения Соню выпускать не спешили, ссылаясь на нестабильное состояние. Однако через три дня после нахождения здесь девушка решила выписать саму себя. Этот момент она хотела обговорить с Адидасом. — Извините, не подскажете, в какой палате лежит Владимир Суворов? — подойдя к администрации.       Полноватая женщина пролистала историю поступления больных и сказала: — Владимира Суворова нет в больнице. — Как нет? — Увезли неизвестные на скорой.       В голову приходило только две версии: либо Вову Универсам забрал, либо мстительные придурки-убийцы. — А когда это случилось? — Вчера утром, когда пациент Суворов был на перевязке. — Бм, спасибо. — постучав пальцем по ресепшну, Соня ушла осматривать больницу, так как прежде этого сделать не удалось, врачи не позволяли вставать. «Почему ж они меня с Андреем не взяли?» — этого Соня никак не могла понять.       К моменту прихода (примерно через час) на койке, где лежал Пальто, не было ни вещей, ни каких-либо признаков того, что здесь вообще кто-то был. — Вы не знаете, где Андрей? — спросила Соня у зашедшей померить одному из пациентов давление медсестры. Это была всё та же лучезарная блондинка, напоминавшая практикантку. — Андрея Васильева выписали полчаса назад. За ним мать приехала и забрала его. Да и состояние у него стабилизировалось. — Почему ж тогда меня тут держат? — с неподдельным и можно сказать яростным интересом спросила Соня, на что добрая и улыбчивая девушка мягко повторила ранние слова о не самых благоприятных показателях.       Расстроившись ещё больше, Соня вернулась к месту отдыха и, укрывшись одеялом, уснула. Пролежала она в одном положении до самого вечера, пропустив обед и ужин, тогда как раз происходила смена сменщиков. Её разбудил раздражающий женский смех, доносящийся из открытого окна. Подойдя к подоконнику, девушка хотела закрыть форточку, как вдруг заметила довольно знакомый силуэт. Приглядевшись, Соня узнала в нем Вову, идущего под руку с... Той самой медсестрой. Соня ещё раз оглядела пару, пытаясь убедить себя в том, что она обозналась, но этот прокуренный голос она узнает ото всюду. — Вова! — крикнула она, стуча по стеклу, но ее никто не услышал. — Адидас! — снова крикнула она удаляющимся, но без толку. — Нет-нет-нет! Адидас! Вытащи меня отсюда, сука! — А ну рот закрой. — рыкнул один из больных, кинув в Соню подушку. — Спите. — приказала она и поспешила удалиться из палаты.       Двери, как и полагалось, заперты не были, охраны тоже, так что никаких преград для побега нет. Толкнув уличную дверь, Соня вышла за порог больничного отделения. Пришлось потратить немало времени, чтобы разобраться со своим местоположением. Поспрашивав прохожих, Соня наконец добралась до родных мест. Первым показалась девятиэтажка, где жили Марат и Вова. Внимание девушки невольно пало на горящее окно на третьем этаже. — Спасибо тебе за подмогу, Вова. Большое. И подруге своей передай привет от моего величества. — приблизившись на несколько шагов. — Что б вы все подохли. Ненавижу. — заправив руки в сбитые штаны, Соня сплюнула и пошла дальше.       В пределах четырех стен оказалось ещё хуже, дабы заглушить душевные муки Соня на всю громкость включила телевизор. По окончании новостей на экране показывали мультики. Этой детской забавой Соня и решила себя развлечь. Хотя бы на чуть-чуть оставить беспокойство на потом. Закинув одну ногу на кресельный подлокотник, Соня покуривала отцовскую сигарету. В животе ощутились толчки. Девушка это приметила и, будто обращаясь к живому существу, пробормотала: — Не нравится? Привыкай. С сегодняшнего дня мы начинаем день сурка.       В дверь позвонили. Ни с того, ни с сего пульс Сони заметно участился. Неужели отец нагрянул? В дверь продолжали настойчиво звонить, пока девушка пыталась найти штаны, как на зло, бесследно испарившиеся. К звонкам подключились стуки. — Да кого там принесло? — сдалась Соня и подошла ко входной двери. Глазка не было, поэтому пришлось открывать, осознанно подвергая себя риску.       У входа стояло двое мужчин в опрятной и чистой одежде. — Кто вы? — Ты идёшь с нами. — решительно отрезал один из них, стиснув на уровне живота заточку.       Соня не успела испугаться как её скрутили и вытащили из квартиры.