Часть 2. По другую сторону

      Перепуганная Мико-сан смотрела на меня покрасневшими глазами, прижимая к груди свои сухие руки. Она пыталась успокаивать то ли меня, то ли себя, говоря:       — Она найдётся, Котаро-кун. Обязательно найдется. С нашей Айко ведь не могло ничего случиться. Боги не могут быть так жестоки. Они забрали у неё родителей, но её саму должны хранить. Да что ж это делается, Котаро-кун…       Она сжимала пальцы так, что они побелели. В глазах стояли слезы. Я как мог заверил женщину, что конечно же, полиция уже ищет Айко. Везде разосланы её фотографии, сделано объявление в новостях. На этот раз шума было гораздо больше. Вот только я не верил, что вся эта деятельность даст хоть какой-то результат. Потому что ясно помнил, что сказала мне тогда Айко. Словно в насмешку, когда я собирал сегодня портфель, из тетради выпал тот самый сухой кленовый листок. Три дня. У меня есть три дня. И только я могу найти её. И я найду.       Меня вызвали в полицию, но я не смог сообщить ничего полезного — тем вечером я работал в магазинчике, вернулся домой и больше не выходил, погрузившись в уроки. Больше в школу я не пошёл. Попросил маму позвонить и сказать, что заболел. Она попыталась было возражать, но я только покачал головой. Вообще-то, я упрямый. И если сказал, что мне нужно три дня — значит, так тому и быть. Конечно, мама знала всё про Айко. Они не раз пили чай с конфетами у нас на кухне и болтали, словно две подружки. Мама была рада, что у нас всё серьезно, и только однажды попросила меня «быть осторожнее». Отца я давно не видел — они развелись с матерью, ещё когда я только пошел в школу.       Особого плана у меня не было. Всё что можно об исчезновении её родителей я знал и так: примерное время и район, где нашли Айко — я даже ездил туда однажды. Их машину конечно уже увезли. Сейчас я шёл к месту, где она когда-то стояла — старенькая белая тойота с белыми кружевными чехлами на сиденьях, словно это какое-то такси. Мидори-сан считала, что это мило: так каждая поездка, хотя бы и до строительного супермаркета, превращалась в небольшое приключение. Думать о том, чем закончилась для них поездка в тот вечер, было тяжело. Я продолжал крутить и складывать так и эдак известные мне факты. Куда они могли направиться? У меня было ощущение, что у меня есть ключик к этой загадке, вот только я никак не мог за него ухватиться. Почему всей семьей? В том районе не было никаких больших моллов, кинотеатров или иных развлечений, а значит, дело было не в этом.       Весь тот день я колесил по району, вглядываясь в довольно-таки обшарпанные дома, небольшие старые магазинчики, узкие улочки со свисающими пучками проводов. Район был откровенно не самый фешенебельный. Только когда стало темнеть, я понял, что за весь день так ничего и не съел, и ноги уже давно гудят от усталости. Ничего не оставалось, как доплестись до ближайшей станции и поехать домой, буквально рухнув на сиденье в тряском вагоне.       Мама встретила меня чуть ли не в панике — я видел, что ей не нравится происходящее. На самом деле она звонила мне раз пять за день, я сразу снимал трубку, и она успокаивалась, лишь спросив, где я. Говорить ни о чём не хотелось. Наскоро проглотив миску риса и выхлебав мисо-суп, я поднялся к себе, чтобы заснуть, едва коснувшись головой подушки.       Второй день мало отличался от первого, разве что я забрался чуть глубже в лабиринт улочек этого района. Здесь не было ничего, вот абсолютно ничего примечательного, ради чего стоило ехать через весь город. Но ведь зачем-то они сюда поехали… Сегодня ходить было сложнее — ноги после вчерашнего ощутимо болели. Я ведь уже говорил, что упрямый? И я шёл вперед по улицам, оглядывая всё и пытаясь найти подсказку. И, кажется, я её нашел. Это было до смешного просто — на одном из домов белел листок с объявлением «аренда квартир»… В этот момент я едва не хлопнул себя по лбу. Они могли ехать смотреть квартиру. Поэтому всей семьей… Может быть, я ошибаюсь, но это хотя бы какая-то зацепка. Дальше нарезать круги было бессмысленно. Я вернулся домой, включил компьютер и принялся рыть интернет в поисках объявлений трёхмесячной давности. Возможно, оно так и не удалено…       К утру у меня был небольшой список адресов. Если бы… если бы у меня было больше времени… Из тех, что я нашел, пришлось отобрать те, которые казались самыми выгодными. Принимая во внимание, что у семьи Сато были проблемы с деньгами, наверняка господин Сато искал варианты подешевле, но достаточные по площади для проживания втроём.       Пришлось заскочить ещё и в библиотеку, взять подшивки газет, где публиковались объявления о сдаче квартир. Просмотреть их, отмечая совпадающие и добавляя новые адреса.       Я ещё дома распечатал карту этого района, на которую нанес точки, которые мне предстояло посетить. Почему Айко должна оказаться там? Я задавал себе этот вопрос, и не находил ответа. И всё же, никакого другого решения у меня не было. Может быть, там я увижу или узнаю что-то, что подскажет мне новое направление поиска.       Беспокойство подгоняло. Я потратил пару минут на то, чтобы купить в автомате и выпить энергетик. Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось, но мне нужно было заставить мозг работать чётче — нельзя было упустить ни одной детали. Каждый такой промах мог стоить… стоить мне возможности увидеть Айко снова. Я ничего так не хотел, как увидеть её.       Утренний свет падал на пробуждающиеся улицы. День обещал быть очень теплым для осени, так что я даже снял куртку, которую накинул, выходя из дома. Люди спешили по своим делам, кто-то открывал магазинчики и небольшие кафе. Город жил своей жизнью, и, казалось, в нём просто не может случиться ничего плохого. Но я как никто знал, насколько обманчиво это впечатление. Первый адрес, который был мне по пути, ничего интересного не дал. Я подошел к опрятной многоэтажке, где в единственном подъезде даже находилась старенькая консьержка. Я показал ей объявление, и она сказала, что эту квартиру уже снимает молодая пара. А на фотографию родителей Айко и её самой только покачала головой: она никогда их не видела.       Два следующих адреса тоже оказались пустышкой. Время перевалило за обед, когда я направился по четвертому адресу. На этот раз пришлось углубиться в закоулки. Чем дальше я сворачивал, тем меньше мне нравилось то, что я видел. Подворотни были завалены мусором, откуда-то слышался то ли стон, то ли плач… невольно стало не по себе. К счастью, скоро стало тихо. Взглянув на карту я понял, что вышел с другой стороны, очень близко к месту, где нашли машину. Вот он. Тот самый дом. Кажется, я недавно проходил рядом, но увидел его только сейчас. В подъезде в нос ударил запах кошачьей, а может, и не только кошачьей, мочи. В одной из квартир из раскрытых окон слышно было, как работает телевизор. Где-то ругались… Поднимаясь по полутемной лестнице на третий этаж, я пнул ногой что-то, отлетевшее к стенке. Шприц. Я уже сомневался, что кто-то мог бы всерьез захотеть поселиться в таком месте по доброй воле… но что-то гнало меня вперед. Не я ли только недавно говорил себе, что не должен упустить ни единого шанса?       Длинный балкон. Ряд дверей. Мне была нужна последняя… дойдя до неё, я поймал себя на том, что задержал дыхание. Дверь выглядела под стать всему остальному — потертая, в каких-то пятнах… и затянутая черно-желтой лентой. Значит, здесь была полиция. Значит, здесь что-то произошло. Я и боялся, и надеялся, что это то, что я искал. Теперь, когда разгадка была так близко, я вдруг понял, что не знаю, что мне делать дальше. Не отпускавший меня последние трое суток адреналин словно схлынул, оставив дрожащие от усталости колени, одышку и колотящееся где-то в горле сердце.       С совершенно пустой головой я тупо разглядывал дверь и ленты, пока не наткнулся взглядом на ещё кое-что, отчего внутри вспыхнула уже было угасшая надежда. Заколка. Простенькая пластиковая заколка, но Айко её очень любила. Выглядело так, словно… словно она хотела, чтобы я нашел её здесь. А это значит, я угадал. Вот только, что дальше? На секунду всплыла неуместная ассоциация с квестами. Передо мной — закрытая и опечатанная дверь. Ломиться туда — наживать проблемы с полицией, да и я не был уверен в своих способностях как-то открыть эту дверь. Понимание этого захлестнуло отчаянием. Я опустился на колени перед дверью, чувствуя себя совершенно бесполезным и обессиленным. Слова вырвались сами.       — Айко. Айко! Я здесь. Слышишь? — может быть, я сходил сейчас с ума, но мне казалось, что она может меня услышать. — Я обещал, что найду тебя за три дня.      Сегодня — третий день, значит, я успел. Это был наш с тобой договор. Ты не можешь оставить меня. Прошу тебя, ответь мне…       Я говорил и говорил, иногда срываясь на крик, всё больше напоминая себе умалишенного. Сколько прошло времени? Почему до сих пор никто не вызвал полицию, чтобы забрали меня и отвезли в психушку? Я не знаю. Вокруг медленно сгущались сумерки. Кажется, я охрип и уже только шептал, как заклинившая игрушка:       — Айко. Ты обещала. Три дня…       Наверное, мой рассудок всё же повредился, потому что из-за двери мне послышался её голос.       — Котаро… Котаро… уходи. Пожалуйста, уходи.       Я вскинулся, вцепляясь руками в ленты, словно можно было прорваться внутрь. Мне же не чудится? Она здесь? Здесь!!!       — Я… я сейчас, Айко! Надо вызвать полицию. Мы освободим тебя. Погоди… — я уже тащил из кармана телефон, когда меня остановил её крик.       — Нет!!! Нельзя. Котаро, пожалуйста. Выслушай меня. Мне уже никто не поможет. Прошу тебя, не зови никого. И сам уходи. Забудь, что ты меня знал. Забудь всё.       — Расскажи мне. Расскажи мне, что с тобой случилось, или я сойду с ума.       — Не могу. Не могу. Я хочу только, чтобы ты жил дальше. Мне было так страшно… прости, что я сказала тебе тогда… — как ни странно, сейчас её голос звучал живее, чем все последние месяцы. Было слышно её настоящие чувства, словно со мной разговаривала та самая Айко, до того, как с ней произошло что-то, чего я до сих пор не знал. Та самая Айко, по которой я так скучал. И которую хотел увидеть настолько, что перехватило дыхание и слезы сами потекли из глаз.       — Мне нет жизни без тебя, Айко. Я так скучаю… — я сел, упираясь спиной в дверь, словно мог таким образом чувствовать её присутствие. — Просто поговори со мной.       — А потом ты уйдешь?       — Уйду. Мне нужно поспать. И завтра пойти в школу. Но вечером я вернусь. Я больше не оставлю тебя.       С той стороны послышался тяжелый вздох и шорох, словно она тоже сейчас устраивалась у двери. Теперь, когда нас разделял только слой дерева, мне вдруг стало спокойно.       — О чём ты хочешь поговорить? — похоже, она решила не прогонять меня, по крайней мере сейчас. Может быть, она тоже скучала?       — Знаешь, пока я ходил здесь по району, то видел… — теперь, не напрягая голос, говорить было легче.       Мы проговорили с ней, пока окончательно не стемнело. Вечером я вернулся домой, всё ещё пребывая в странном состоянии — словно я сделал всё правильно, и теперь… Утром вчерашний вечер показался бредовым сном. Мама вновь начала меня расспрашивать, но я сказал, что всё в порядке, я буду снова ходить в школу, и ей не о чем беспокоиться. Она предложила мне тоже сходить к психологу, но я отказался, про себя подумав, что психолог мне точно не нужен, ну а вопрос, не нужен ли психиатр, я обдумаю позже.       Весь день в школе я чувствовал себя на удивление бодро, после даже провел практически час на занятии по фотографии. День клонился к вечеру, когда я обнаружил себя снова на улочке, ведущей к тому самому дому. На углу находился цветочный магазинчик, и седой старичок как раз начал убирать стоящие в широких вазах букеты, готовясь к закрытию. Яркие цветы привлекли моё внимание. У меня было с собой немного денег с подработки — последние дни я тратился только на дорогу, и в кармане скопилось несколько купюр. Айко любит розы…       — Одзии-сан, — обратился я к нему. — Продайте мне вот этот букет.       Я указал на большую охапку красных роз. В вечерних отсветах начинавших зажигаться фонарей они казались бархатисто-алыми.       — Отличный выбор, сынок, — старик закивал, доставая букет и, даже не спрашивая, принялся заворачивать его в упаковку. — Ох и повезло той девочке, для которой эти цветы. Как её зовут? Может быть, подписать карточку? Или лично вручишь?       — Айко. Её зовут Айко. Не знаю, получится ли лично… но очень надеюсь.       Я только сейчас задумался, что стану делать, если она снова не откроет мне. Наверное, просто положу цветы у входа. Хотя будет жаль оставлять букет на грязном полу.       — Ну, удачи, — напутствовал меня цветочник, и я благодарно кивнул ему, принимая тонко пахнущий букет.       Перед уже знакомой дверью меня охватило чувство нереальности. Не удивлюсь, если я всё же поехал крышей, и на этот раз ничего не услышу. Может быть, всё что происходило со мной вчера — последствия стресса от потери… Да нет же. Я нашел её. Не давая себе времени на раздумья, я решительно постучал в створки и позвал.       — Айко? Это я, Котаро. Я принёс тебе кое-что. Ты можешь открыть дверь?       Некоторое время было тихо, но я уже был готов к этому и постучал снова. — Я не уйду, ты знаешь. Может быть, тебе нужно принести что-то из еды или воды, или ещё что-то нужно? Прости, я вчера не догадался спросить. Но тут есть комбини внизу, я мигом.       — Нет… — слух едва уловил тихий голос. — Нет, спасибо, не нужно.       — Так ты позволишь мне тебя увидеть?       — Прости… нельзя.       — Не хочу на тебя давить, но… мне нужно какое-то доказательство твоего существования. Как только я ухожу отсюда — всё начинает казаться бредом моего воспаленного сознания, — я нащупал в кармане заколку, которую сжимал по сто раз на дню. — Как бы там ни было, подумай об этом, хорошо?       — Котаро, я всё же думаю, тебе лучше…       — Айко, — перебил я её. — Я же не тупой. Я понимаю, что ты не просто так находишься в опечатанной квартире. И склоняюсь к мысли, что говорю сейчас с призраком. Если только я всё же не сошел с ума. Это даже более вероятно. Но, даже так, я не буду ничего с этим делать. Не хочу потерять тебя снова. Я думаю о тебе постоянно. А ты? Ты действительно хочешь, чтобы я ушел и забыл о тебе?       За дверью снова раздался шорох и вздох.       — Ты правда… не боишься?       — Нет конечно. Если тут кого и опасаться, так это местных жильцов. Как-то мне не нравится этот дом. Как вы вообще ухитрились прийти в это место?       Теперь казалось, что говорить об этом уже можно.       — Я сама не знаю. Но объявление было очень привлекательным — стоило совсем недорого, площадь большая, от станции близко… папе показалось, что это неплохой вариант. Мама… уговаривала его уйти, когда мы подошли к дому, но он сказал, что раз уж приехали, стоит хотя бы посмотреть. Там было сказано, что можно просто заходить — квартира пустует, а потом позвонить по номеру и сказать о нашем решении…       Тут она замолчала, и мне послышался задушенный всхлип.       — Айко, не надо. Если тебе тяжело, можешь пока мне не рассказывать. Я буду приходить к тебе каждый день, и мы как-нибудь придумаем, что делать дальше, хорошо? Если хочешь, я принесу тебе панду. Помнишь, мы купили её в Уэно, когда…       Я углубился в воспоминания, и вечер пролетел незаметно. Мы попрощались. А назавтра, когда я уже привычной дорогой подошел к двери, прижимая к себе игрушку, цветов не было.       Прошел почти месяц, как мы встречались с Айко по разные стороны двери. Потихоньку я узнал, и что стало с её родителями, и почему ей пришлось вернуться в эту квартиру. Проклятье едва коснулось её, но места среди людей для неё больше не было. Не найди я её тогда, через три дня там уже никого бы не оказалось — ровно столько она должна была провести в этом месте. А теперь, из-за меня, случилось то, что случилось. И мы с ней оказались связаны ещё теснее, чем до этого.       Я становился всё мрачнее, и мамин взгляд окатывал меня болью. Она всё чаще заговаривала о том, что мне нужно отдохнуть, и лучше всего сделать это в санатории. Я понимал, что она имеет в виду психиатрическую лечебницу. Скорее всего, не за горами тот момент, когда меня встретят крепкие ребята в белых халатах и сопроводят в палату. Хотя я больше себя сумасшедшим не считал. Но тогда… тогда Айко останется одна. Я носил ей книжки, игрушки, цветы… всё это исчезало на следующий день, а вот конфеты, газировка и прочее оставались на месте. Я съедал и выпивал это сам, сидя перед дверью, куда притащил чистый коврик. Становилось всё холоднее — поздняя осень вступала в свои права, и скоро пойдёт снег… Мне хотелось принести для Айко какой-нибудь шарф, ведь отопление в квартире вряд ли было хорошим, если вообще было, хотя и был уже уверен, что оно ей не нужно.       В какой-то день приехал мой старший брат, который жил сейчас в Кобе и работал там в порту. Я как-то отстраненно подумал, что когда меня не будет, мама сможет переехать к нему. Его жена давно звала её, у них скоро должен был родиться малыш, но так как я не хотел переезжать, то и мама оставалась в Киото. Разговора с ним не получилось. Мне просто нечего было ему сказать. Он что-то вещал про то, что нельзя жить прошлым и надо думать о будущем. О чём он? Все эти слова звучали для меня, словно из-за толстой ледяной стенки, гораздо более толстой, чем дверь, через которую мы разговаривали с Айко. Разговоры с ней это то, что делало меня живым. И то, без чего я совершенно не собирался обходиться. Ничего не добившись, он уехал, предупредив, что вернется через неделю, чтобы обсудить наш переезд к нему.       Я оглядел свою комнату, мысленно отмечая, что здесь не осталось ничего, что имело бы для меня хоть какое-то значение. Пожалуй, самой ценной вещью был мой фотоаппарат. Я всё собирался как-нибудь устроить для Айко фотосессию в парке, когда будет разгар сезона момидзи, и следующей весной — на о-ханами. Но теперь этому не суждено было случиться.       На углу всё тот же цветочник встретил меня настороженно.       — Молодой человек, — начал он. — Не моё конечно дело, но у тебя всё в порядке?       — А что? — удивился я, выбирая из нескольких разнокалиберных букетов. Вот эти, темно-бордовые, почти черные розы были диво, как хороши.       — Ты мой постоянный клиент, не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось.       — Простите, одзии-сан, — я улыбнулся, как смог. Обещать ему приходить снова было бы нечестно. Поэтому я только помахал ему на прощание, провожаемый внимательным взглядом.       На этот раз я встал ровно перед дверью и произнес:       — Айко-сан, впусти меня уже. Я принёс твои любимые розы.       За дверью как обычно какое-то время было тихо, но потом послышался тихий скрип. Желтые ленты рвались со щелчком и падали вниз шуршащими змеями. За дверью царил полумрак, и виднелась огромная согнутая фигура. Она неуверенно жалась к стене, словно боялась, что я сейчас повернусь и сбегу. Но было в ней что-то щемяще знакомое: всё те же чуть вьющиеся локоны, прекрасное лицо с чуть вздернутым носиком, а вот слишком длинные руки… которых я насчитал четыре. Две из них сейчас лежали на бледных голых коленях, а ещё две стыдливо прикрывали грудь. Я положил цветы на полку и сделал шаг вперед.       — Наконец-то я увидел тебя. Чёлка совсем растрепалась, дай заколю, — рука привычно нашарила в кармане заколку. Мельком подумалось, что она может оказаться маловата. Айко потянулась ко мне, обнимая своими огромными, но такими нежными руками. Наконец-то, я мог поцеловать её. Теперь всё окончательно встало на свои места. Мы снова были вместе. «Серия загадочных исчезновений потрясла Киото: сначала бесследно пропали супруги Сато, потом их дочь, Сато Айко. А следом за ней и молодой человек, ученик старших классов, Изуми Котаро, который, со слов его матери, встречался с этой девушкой. В городе орудует маньяк? Или это следствие криминальных разборок? Читайте в новом номере Киото Синбун