Часть 1

Предисловие автора: (17 сентября 2011)       Не уверена, знает ли об этом кто-нибудь за пределами Штатов, но Конец Света должен был наступить прошлой весной. Видите ли, по словам лидера одной не внушающей доверие местной религиозной секты, двадцать первое мая должно было стать днем Воздаяния. Все мы знали об этом, потому что «предводитель» этот заставил каждого из своих орков пожертвовать семейные сбережения ради «благой цели»: помочь ему оповестить несведущих и заполонить билборды страны советами «подготовиться». Одно из этих полезнейших руководств расположилось как раз на повороте к школе моего маленького. Полезное напоминание — для каждого по-своему. Вот он. Конец Времен. Ровно в шесть вечера. Впрочем, так ли ровно? Когда стрелка миновала нижнее деление часов, мир замер в недоумении: на время какого из часовых поясов ориентируется Всевышний?..       Неважно, как бы то ни было, двадцать первого числа я попивала свой крепко алкогольный коктейль в ожидании роскошного такси, которое увезёт меня в страны потеплее. Время покаяться так, чтобы это не отдавало отчаянной попыткой предотвратить вечные муки, было давно упущено. Именно в этот момент меня и озарила мысль: а ведь конец света был бы так некстати в волшебном мире! То есть… Просто представьте: вы так блистательно победили Волдекуколда, только чтобы остаться с голыми пятыми точками всё равно, и по самой случайной причине.       Я задумалась… И все вы знаете, чем это чревато. Я отставила Воздаяние, раз уж Всевышний — на этот раз — тоже забросил эту идею, и занялась кое-чем более научным. Результат вышел крайне необычным. Даже странноватым, лгать не буду. Игра на высоких материях, если позволите. Итак… _________________________________       Шепот заполнил пещеру задолго до того, как силуэты охотников возникли в просвете прохода.       — Люди! Они привели людей!       Но Гермиона была настолько голодна, что мысли начать готовку практически заглушали это известие. Она начала скармливать огню — одну за одной — колючие ветки дрока, пока наконец костер не окреп настолько, чтобы можно было класть торф. Оставалось надеяться, что Маклагген вернулся не с пустыми руками, ведь две последние вылазки пошли коту под хвост, и людям пришлось неделю довольствоваться вареной картошкой и крупой.       — Может, волшебники? — шепнул кто-то у входа.       До Гермионы донеслась вереница голосов, и она обернулась, поняв, что разговор снаружи идет на повышенных тонах.       — Мейр, поддерживай огонь…       — Грейнджер, ты же знаешь, что опять напорешься на неприятности.       Закончив возиться со своей лопнувшей одеждой, она обернулась и бросила на женщину долгий взгляд.       — Неприятности находят меня по одному дыханию.       Мейр качнула головой, отвечая:       — В твоем случае, тот факт, что ты еще дышишь, — уже привилегия. Но если продолжишь отказывать Маклаггену, какой-нибудь темной ночкой он лишит тебя и её.       — Я еще нужна ему.       — Нет, девочка. Ему тебя хочется, и если это нужда — то нужда другого рода. Не смотри так сконфуженно. Просто он уже присвоил все твои обширные познания по той теме, которая его интересовала, а что кроме них кроется в твоём мозгу ему плевать. Твой ум — совсем не то, за что он тебя здесь держит.       — Знаешь, в моей голове предостаточно другой полезной для него информации. Просто он слишком глуп, чтобы использовать ее.       — Чьи мозги здесь только не забиты знаниями, дорогая, — теперь уже бесполезными. И каждый — яйца выеденного не стоит.       Глаза женщины затуманились воспоминаниями о прошлом. Обычный симптом для здешних обитателей. Гермиона погладила ее плечо, прежде чем тяжело подняться, направляясь к выходу. По пути она споткнулась о чью-то лежанку, но сумела сохранить равновесие, чтобы не упасть. Продолжила путь она уже аккуратнее обходя жилые островки и постоянно отводя взгляд от факелов, небрежно вколоченных в каменные стены. Вопросы здешних выживших сыпались вокруг нее как ошметки конфетти:       — Кто они? Магглы или кто поприличнее? — прорезал сырой воздух Иона Туайлинг.       — А какая разница? — выплюнул Мэтью Малкин. — Однажды могло бы пригодиться. Ведь это не может длиться вечно.       — Мечтай. А я просто продолжу думать о еде. И, возможно, одной из этих маггловских пушек.       Гермиона вытянула голову, осторожно приникнув к каменной арке прохода. Из своего укрытия она сумела разглядеть Маклаггена, нахохлившегося, как чертов петух. Разумеется. Как же он мог упустить шанс самоутвердиться за счет мирных, и оттого безобидных странников. Дружки Джекман и Дамьен лыбились неподалеку, заправив большие пальцы рук в оружейные ремни. Они были похуже Кормака. Гермиона не могла отделаться от ощущения, что свою человечность они утратили задолго до падения мира. Арабус и Мерна Тейлор услужливо перехватили поводья их лошадей, чтобы отвести в загон. Ясно. Очередная незадавшаяся охота.       Она перевела взгляд на новопришедших. Привычная потрепанная группка беженцев, около двадцати человек возрастом от тридцати до семидесяти — если они были магглами. Если же нет, каждый из них мог быть гораздо старше, чем казался.       Мужчина с рыжей, прошитой сединой бородой ступил вперед:       — Пожалуйста. От нас много пользы! Просто мы вымотались в пути.       Мягко поглаживая шею коня, на которого опирался, он окинул взглядом пустошь вокруг себя.       — Мы шли целую вечность.       Голос мужчины звучал слабо, бесцветно и крайне знакомо. Гермиона внимательнее всмотрелась в потрепанную одежду, но так и не смогла понять: это видавшее лучшие виды волшебное облачение или пестрая мешанина маггловского платья. Она ступила из тени пещеры и подкралась ближе, стараясь не привлечь внимания Кормака. Все странники, кроме предводителя, давно попадали на землю. При более близком рассмотрении, Гермиона заметила, что многие из них были слегка не в себе — что случалось со многими в эти годы после Катаклизма. Двое беспрестанно бормотали что-то себе под нос, трое, казалось, впали в сон, не позаботившись закрыть глаз. Один мужчина присел на камень, не отводя взгляда от ног, и как-то пугающе замер.       — Твои люди бесполезны! — рявкнул Кормак. — А мне тут и своих кормить нечем. Так что места для никчемных ртов у меня нет. Я уже сказал: можете остаться на ночь в обмен на информацию, но наутро — выметайтесь на все четыре стороны.       — Они не никчемные! — ответил мужчина, с еще большим надрывом в голосе. — Это же люди! И эта страстная нотка в его голосе наконец расставила всё по местам — Гермиона шагнула вперед, сама не заметив этого.       — Артур?       Мужчина обернулся, ловя ее взгляд, и лицо его просияло радостью:       — Гермиона! — он подбежал и заключил ее в объятия. — О, моя девочка! Как я рад тебя видеть! Как ты? Рон здесь с тобой? Гарри? Кто еще здесь? А Молли? Ты видела Молли?       Его вопросы сыпались так быстро, что в ответ она могла только расплакаться, расплывшись в улыбке, и отрицательно покачать головой.       — Нет… — шепнула она, наблюдая, как плечи Артура опустились. — Я была в Хогсмиде, когда всё случилось. А кто здесь, с вами?       Он вздохнул и еще раз крепко обнял ее перед тем, как ответить.       — Я был в Мунго с Джорджем. Ему должны были восстанавливать ухо. Мы взяли с собой всех, кого могли, но многие не пережили тот первый год, — он снова тяжело вздохнул. — Многие не смогли вовремя сбежать из Лондона.       Он указал на пару людей, сидящих на земле неподалеку и растерянно оглядывающихся по сторонам.       — Это Алиса и Фрэнк Лонгботтомы. Родители Невилла. Вон там Дейзи Голдштейн, медсестра. Ее брат учился в Хогвартсе одновременно с тобой. С нами тут и целительница — Мириам Страут.       Затем он указал на человека, сидящего на камне и теперь осматривающего то, что осталось от его сапога.       — И Северус, конечно. Он тоже был там. Не уверен, что ты знаешь остальных.       Гермиона не узнала своего бывшего профессора, хотя после того, как ей сказали, что это он, всё стало очевидно. Волосы длинной по лопатки, всё такие же черные и путанные, все так же скрывающие все его черты, кроме выдающегося крючковатого носа. На нем была коричневая твидовая жилетка поверх выцветшей белой рубахи. Несмотря на то что дни этим летом стояли теплые, на руках его она заметила перчатки с обрезанными пальцами. Тяжелые шерстяные штаны смутно-серого оттенка и теплые маггловские ботинки на шнуровке удивили ее больше всего.       Гермиона уже подалась вперед, чтобы подойти к нему, но мистер Уизли остановил ее:       — Лучше не стоит. Он… Не в себе. Как, впрочем, и все мы.       Она хотела было ответить, но Маклагген прервал ее:       — Лонгботтомы? Я не ослышался? — он окинул людей брезгливым взглядом. — Какого черта ты мне привел, Уизли? Все отделение шизиков из Мунго?       Артур подвинул Гермиону, отвечая:       — Я привел людей, парень! Людей!       — Людей у меня хватает! — проорал Кормак. — Больше, чем есть, мне не надо! Тем более отсталых и чертовых юродивых!       Артур попытался задавить его взглядом, но не был для этого достаточно жестоким — не был рожден для того, чтобы доминировать и унижать.       — В тяжелые времена ценен каждый. Мы так многих потеряли…       — Зачем? — фыркнул Кормак. — Все равно мы все обречены!       Артур отшатнулся от него в ужасе:       — Что ты говоришь?..       — А ты не в курсе? Или все еще держишь планку честного семьянина? — Маклагген обернулся к своим орангутанам и отдал приказ Джекману:       — Всех наружу!       Вскоре все шестьдесят семь человек щурились толпой перед входом в пещеру. Кормак повернулся обратно, к Артуру:       — Что-то не так, не замечаешь? Видишь, чего не хватает?       Артур замер в недоумении, после чего перевел взгляд на Гермиону, задавая свой немой вопрос.       — Ни одного новорожденного, — шепнула она. — Никто не забеременел после того, что случилось.       Осознание медленно разливалось по его лицу, и Гермиона не представляла, что Артур мог выглядеть более сломленным. Они оба обернулись на движение Кормака, когда тот хлестнул ее ремнем по лицу. Гермиона рухнула на землю. Она давно поняла, что это самый быстрый способ закончить это. В конце концов, Кормак был всего лишь отпетым садистом, накачанным виски.       — Кажется, я тебя не спрашивал! — орал он. — Он сам должен был догадаться, тупой ублюдок верит, что у нас еще есть надежда!       Маклагген фыркнул с отвращением и рявкнул своим людям:       — Убирайтесь с моих глаз!       Артур ринулся вниз, помогая Гермионе подняться на ноги.       — Это не значит, что мы обречены, — тихо проговорил он. — Всего лишь что надежды теперь чуть меньше. Она болезненно скривилась, разминая челюсть:       — Не знаю, Артур… Я правда не думаю, что у кого-то из нас есть шанс.       Артур вздохнул и отошел в сторону, чтобы помочь с вещами, которые все еще лежали на спинах лошадей. Гермиона бросила взгляд на Снейпа. Он стащил с ноги ботинок и сейчас ковырял небольшим ножичком подошву. Она быстро осмотрелась: за ней больше никто не наблюдал, и она поспешила к своему бывшему учителю. Он не поднял головы, когда она приблизилась.       — Здравствуйте, профессор…       Ответа не последовало. Казалось, он вовсе не замечал ее присутствия. Гермиона опустилась на корточки рядом с ним и попыталась разглядеть, что было не так.       — Камень, да?       Он развернул ботинок подошвой к ней, не поднимая головы. Девушка протянула руку, и взяв ботинок в руки, поняла, что дело было в длинной трещине поперек подошвы.       — У меня есть немного кожи и горшочек клея. Думаю, я смогу подлатать, если хотите. У вас есть пара на замену?       Он лишь склонился, чтобы стянуть с себя второй ботинок и вручить девушке его тоже. Затем он поднялся и удалился куда-то в одних носках. Гермиона пораженно пронаблюдала, как он отвязывает трех кроликов с потрепанного седла и направляется к Артуру.       — Ладно, — встряхнула головой она, выходя из ступора, — тогда я разберусь с этим, да?.. И мне тоже было приятно снова вас видеть.       Она прижала пару его сапог к животу и побрела обратно, в пещеру.

***

      Гермиона, Мейр и Уна разделили легонький кроличий бульон на двадцать восемь порций. Она наполнила еще две миски и отнесла туда, где устроился Артур: ко входу в пещеру. Теперь в ней стало людно. Одну из мисок она подала ему, а вторую протянула Снейпу, сидящему на огромном валуне неподалеку лицом к стене. Он не шевельнулся, и Гермиона толкнула его плечо локтем. Реакции снова не последовало, поэтому Гермиона обошла валун и опустилась на корточки перед ним. Она взяла его ладонь и обернула пальцы вокруг мисочки. Он моргнул, фокусируя на ней взгляд, перед тем как опустить его на порцию еды в руках. Он коротко кивнул и взялся за ложку.       — Вкуснотища! — сказал Артур, чуть только Гермиона подсела рядом. Она знала, что это неправда — варево было отвратительное. — А себе не оставила?       — Я поела, — улыбнулась она. — Спасибо.       — Какая интересная посуда… — заметил он, подняв нелакированную тарелочку на уровень глаз.       — Я оказалась достаточно смышленой, чтобы выяснить, как обжигается глина, но все, что касается лакировки… — рассмеялась Гермиона, и Артур пораженно обернулся:       — Это ты их слепила?       — В некоем роде. Я знала, что нужно делать с залежами глины, которые мы нашли в паре миль отсюда. Пара попыток, и мы выяснили, кто из нас может лепить прилично. Этим «кем-то» была не я.       — Прекрасная идея! Большинство просто обчищает заброшенные маггловские магазины…       — Вначале мы грешили этим тоже, однако вскоре выяснили, что безопаснее двигаться от них, а не «к ним» — и все пришлось создавать самим. Только изредка мы посылали людей на поиски необходимых нам продуктов — соли, например, или перца. Но они заканчиваются быстрее, чем что-либо. Поэтому этот бульон так ужасен.       Артур понимающе улыбнулся и отправил в рот очередную ложку. Повисла пауза, и Гермиона не стала ничем ее заполнять, чтобы дать мистеру Уизли спокойно поесть. Снейп развернулся так, что теперь сидел к ним полубоком, однако выглядел полностью поглощенным едой.       — Что с ним такое? — тихо спросила Гермиона.       — Со Снейпом? Ничего такого, что не мог бы о себе сказать каждый, — ответил он мягко. — Только у него в большей степени, если ты меня понимаешь.       — Он разговаривает?       — Он может. Просто сказать ему больше нечего. Я уже год не слышал от него ни слова.       — Ясно, — Гермиона сморгнула удивление. — Не знаю, почему, но я уже было решила, что он немного…       — И да и нет, — кивнул Артур. — Его мозг не поврежден. Только потрепан. Он не как Френк и Алиса. Он всё осознает большую часть времени. Он слышит нас, понимает, что мы говорим, ему просто… Безразлично. Понимаешь? Его больше ничего здесь не волнует. Думаю, он просто сам закрывается в себе каким-то образом, — Артур встряхнул головой, продолжая: — Полагаю, ты можешь его понять. Вы с мальчиками потратили семь лет, пытаясь спасти мир, — только чтобы всему всё равно пришел конец. Северус потратил двадцать. В первый год нашего странствия он только и делал, что ругался, как сапожник. Думаю, у него просто не осталось больше слов. Гермиона кивнула с неопределенным выражением на лице.       — Знаете, по вашему рассказу, он гораздо более рассудителен, чем я. Я все еще распыляюсь на пустые слова.       Артур выскреб последние капли бульона перед тем, как ответить:       — Никогда не слышал из твоих уст ни одного пустого слова, дорогая.       Гермиона улыбнулась.       — Снейп слышал. Правда, профессор?       Если Снейп и осознал вопрос, то виду не подал. Она снова обернулась к Артуру.       — Раньше я его до белого каления доводила своими никому не нужными словами. Теперь я использую их, чтобы доводить Кормака.       Гермиона бросила взгляд в даль пещеры, где их бесполезный предводитель возлегал на горе подушек с Полли Валефар — своей новой фавориткой. Она подавила в себе картинки жестокой расправы и вернулась к разговору.       — Полагаю, вы проходили Хогсмид, чтобы найти нас.       — Да. Это было… Неприятное зрелище.       Она кивнула.       — Большая часть этого случилась еще в те дни, — Гермиона ненадолго притихла. — Именно там я была, когда магия умерла. Местные магглы проходили в тех местах, когда вдруг перед их глазами возникла целая деревня странно одетых людей с замком в придачу. К тому моменту они и так были на взводе, так что никто не задумался дважды перед тем, как начать «сожжение ведьм». Она задвинула подальше всплывшие в памяти сцены.       — Это было ужасно. Все это ужасно.       Гермиона вздохнула, медленно опускаясь на землю, и прислонилась спиной к шершавому камню. У выживших был негласный этикет: не вдаваться в подробности о том, что случилось. Все с трудом выносили свои переживания, и вешать их на кого-либо другого было невежливо.       — Как там, за линией холмов? — продолжила Гермиона. — Я уже год не выходила за пределы нашей территории. Глаза Артура потухли.       — Серо. По большей части царит анархия. У магглов закончилось их драгоценное топливо. Теперь у них так же мало, как и у нас. Кое-где построили мельницы, чтобы добывать энергию из ветра. Но большинство людей было убито соперниками. Просто безумие… А когда появились все эти ружья! Кто знал, что у них так много? Откуда все они взялись? Мы будто очутились в рассказах об американском Диком Западе, — закончил он с отвращением.       — Из войск, — пояснила Гермиона. — Как только их армия распалась, казалось, у каждого вдруг появилось по ружью.       — Слава богу, у многих позаканчивались патроны.       — Только для некоторых видов оружия, — покачала головой девушка. — В этой местности все напичкано охотничьими карабинами, пороховыми пистолетами и обрезами. Они не могут найти способ, как очищать свою воду, но как настрогать пушки — все горазды.       Артур уронил голову.       — Они совсем разрушили общество. Каждый, кто пытается создать какую-то видимость порядка сразу становится мишенью для других ищущих власти или туши, вонзить топор. Скорее всего магглы сами перебьют друг друга. Они уже ходили на разбой по стране, попутно уничтожая каждого иностранца, который только попадался им на глаза. Особенно американцев, — Артур зажмурился. — Двоих мы спрятали. У них на руках была пара пистолетов, и они оказались меткими стрелками, но у нас быстро закончились патроны. Бо Ронтре теперь наш кузнец. Гивер Типпет — отменный стрелок из лука. Я не распространяюсь о том, что они магглы, к тому же они быстро избавились от акцентов, — Артур скривился: — «Магглы». Кажется, этот термин себя изжил. Теперь мы сами сквибы.       Артур указал ложкой куда-то на юг:       — По каналу сплавляют лодки, но их не очень много. Надо полагать, пираты. Очевидно, во Франции дела обстоят хуже, чем здесь.       Гермиона резко обернулась, чтобы встретиться взглядом с Артуром.       — Значит, это правда?       — То, что это случилось во всем мире? Да. Правда, никто не знает, что все это вызвало. Самое частое объяснение у магглов связано с какими-то магнитами. Электрическими, кажется.       — Электромагнитными импульсами, — кивнула она. — Я подумала так же в первый раз, когда попыталась воспользоваться компасом. Все эти выбросы китов, странные миграции птиц… Полюсов больше нет. Больше нет «Севера». Электромагнитные импульсы — единственное, чем я могла объяснить себе одновременное падение всей маггловской Технологии и нашей магии. Но так хотелось бы знать причину… Может, они тестировали новое оружие, или какой-то эксперимент вышел из-под контроля. Я правда не знаю.       — Никто не знает. Все строят догадки, — Артур отставил свою тарелку на камень рядом с собой и поднял на неё глаза: — Это правда, что ты сказала про детей? Голос его был так же полон печали, как её глаза.       — У нас нет никого младше трех лет. Те, кто вынашивал в тот год, когда все случилось, родили. Но после никто не зачал. Мне кажется, все мы бесплодны. Может быть, магглы еще могут иметь детей. Кормак запретил нам любое сообщение с теми, кто живёт здесь неподалёку. Все прячут детей, как только завидят незнакомцев.       — У вас правда не самые дружелюбные соседи. Мы набрели на деревню, по пути от Хогсмида сюда. Жители там совсем впали в паранойю. Сформировали милицию. Патрульные убили Арианну Ливингстон, просто чтобы продемонстрировать нам всю серьёзность своих намерений. Не позволили нам даже забрать её тело… — Артур стряхнул с себя дрожь.       Взгляд его отыскал шумную компашку Маклаггена:       — Думаешь, он и правда вышвырнет нас утром?       — Либо вышвырнет, либо убьёт. А вы правда хотите остаться? Вы же видели, как он обращается с людьми. Жить здесь — это какой-то изощренный вариант ада. Артур нахмурился, снова бросая взгляд в глубь пещеры.       — Разве вы не можете свергнуть его? Он ведь всего лишь мальчишка.       Гермиона издала резкий смешок, такой леденящий, что собеседник её поежился.       — Вы имеете в виду собрать совет? Сломать иерархию власти? Создать лучшую структуру, которая осчастливит людей и даст им контроль над своим выживанием?       — Именно, — ответил Артур.       Гермиона буравила взглядом колени.       — Они уже устроили свою революцию. И он — тот, кого они выбрали.       — О, — моргнул Артур. — От кого же они избавились?       Гермиона подняла голову и пронзительно посмотрела ему в глаза.       — От меня.       Снейп фыркнул за её спиной, и Гермиона обернулась на звук:       — Рада, что вам весело, профессор. Вам ли не знать, что из себя представляло моё «правление». Требовательная, невыносимая, упертая. Все были при деле, у каждого были обязанности, и да, порции еды урезались, если обязанности эти не выполнялись прилежно. Я была тираном.       Гермиона обернулась обратно, к Артуру.       — Именно тиран был нужен им в те первые дни. Тиран остановила беспорядки в Хогсмиде и позволила людям забрать вещи из домов перед тем, как покинуть деревню. Тиран отыскала практически бесконечный источник питьевой воды в огромной системе пещер, заставила сохранить пару клубней картошки для весеннего посева, потому что знала, что до того, как погибнуть от болезней и голода, целые нации выживали на одних только крошках. Тиран заставила их следить за гигиеной, и они не слегли от болезней, раздала всем книги по выживанию, которые умудрилась раздобыть в маггловских книжных, до того, как люди окончательно выжили из ума и спалили их дотла. Тиран научила их маскироваться, сохранять фрукты и овощи, плести веревки… — взгляд ее снова опустился в пол. — Тиран спасла их. Даже те, кто ненавидел её и ушёл, обладали достаточными навыками, чтобы выжить в одиночку. Тиран была отчаянной мерой, которую требовали отчаянные времена.       После недолгой паузы она продолжила.       — Когда самое трудное время было пережито, они взбунтовались, — Гермиона подняла небольшой камешек и начала хаотично чертить им по полу. — Кормак пришёл со своими людьми после первого года нашей жизни здесь. Он возвращался в школу, надеясь, что там ещё осталась магия. По пути подобрал тех, кто тоже решил отправиться в Хогвартс. Каким-то образом ему удалось создать немалый культ своей личности. Он эдакий «настоящий альфа-самец». Всемогущий охотник, презирающий растениеводство. Мне кажется, он понимает выражение «пещерный человек» слишком буквально. Люди были от него в восторге, и, когда он решил захватить власть, никто не поднял руки, чтобы вступиться за меня. Он великодушно позволил мне выбирать: изгнание с пустыми руками или пополнение отряда его шлюх. Я выбрала первое и обосновалась в заброшенном доме в сутках ходьбы к югу отсюда.       Гермиона зажмурилась и вздрогнула, вспомнив о том, как близка она была тогда к голодной смерти.       — Они сполна заплатили за свою тупость, — Гермиона отшвырнула камень в сторону. — Съели всю птицу и слишком многих овец, которых я отыскала. Остальные слегли по болезни. За процессом консервирования теперь никто не следил, и некоторые умерли от пищевого отравления. И это только начало списка. Они просто вынуждены были найти меня и умолять вернуться. На самый незначительный пост, конечно. Я все ещё была персоной нон грата, просто слишком полезной, чтобы избавляться. С тех пор я здесь не более чем посудомойка.       Девушка надолго закрыла глаза, и никто не решался прервать паузу. Это сделала сама Гермиона.       — Впрочем и на этом посту я продержусь недолго. Я уже научила их всему необходимому для базового выживания. Кормаку больше не интересно, что еще я могу ему рассказать. С каждым днем его высокомерие раздражает людей все больше, и по углам все чаще шепчутся о том, что, наверное, по сравнению с ним я была не так уж и плоха. Мои дни сочтены. Когда Кормак решит, что от меня больше проблем, чем пользы, он убьёт меня. Он убирает с пути каждого, кто представляет угрозу. Я пыталась намекнуть, что его собственные телохранители совсем не внушают доверия, но Маклагген никогда не был особо сообразительным.       Гермиона вскинула взгляд на Артура:       — Вам необходимо будет уйти с рассветом. И взять меня с собой.       Лицо Артура исказилось гримасой боли, но он медленно кивнул в ответ.       — Хорошо. Если ты так хочешь…       Гермиона недоуменно моргнула, кладя ладонь на колено Артура.       — Зачем вам оставаться? Ваши люди не будут здесь в безопасности. Без посевов мы все скоро умрём. Болезни сожрут нас заживо. Кормак тратит все время пытаясь найти еду, он не примет новых ртов, если им нечем платить за место.       Артур открыл глаза, и таящаяся в них боль глубоко полоснула девушку.       — Я умираю, Гермиона. Страут говорит, рак. Что бы ни случилось в тот год, оно многим подорвало здоровье. Я хотел найти людям прибежище до того, как стану слишком слаб. Надеялся найти такое место, где все они смогут принести пользу. Северус ни разу не возвращался без добычи, Фрэнк и Алиса прекрасно справляются с однотипными рутинными заданиями. Им нравится перебирать дикие травы, они могут заниматься этим часами. Все эти люди могут быть по-своему полезными. Неужели нет никакого способа заставить Кормака увидеть это? Воззвать к его человечности? Мы исходили этот проклятый остров вдоль и поперёк в поисках своих родных. Когда нам это не удалось, мы пошли дальше, в поисках места, которое сможем назвать домом. Это ад. Там, снаружи. И все мы устали. Мы так… Устали.       Гермиона чувствовала свое поражение кожей. Как если бы земля рассыпалась под ее ногами. Она сжала колено Артура и отвернулась в сторону. Снейп замер, пристально глядя на неё.       — Ладно. У меня есть одна карта в рукаве. Это выиграет вам немного времени. За это время вам необходимо будет показать Кормаку, на что способны ваши люди. И сделать это нужно будет до того, как чувство новизны сменится привычкой. Потому что потом я уже ничем не смогу вам помочь.       Артур просиял. Сердце её тяжело кувыркнулось в груди, оттого как похож на Рона он был сейчас. Такая жажда быть счастливым…       Гермиона тихо вздохнула.       — Думаете, у нас правда получится?       Он сжал её плечо, улыбаясь:       — Если есть хоть малейший шанс, умоляю тебя, найди его. Я сделаю все, что скажешь.       Гермиона качнула головой:       — Все, что от вас требуется — это сидеть тише воды ниже травы и не высовываться.       Мистер Уизли энергично закивал.       — И ещё вам нельзя больше говорить со мной, — девушка проигнорировала вопрос, возникший на его лице, оборачиваясь к Снейпу, который все ещё сверлил её взглядом. — Я залатала вашу обувь, профессор. Клей высохнет к утру. Спите спокойно. Вы оба.       Гермиона отнесла миски обратно, к котлу, теперь уже заставленному грязной посудой, и помогла Мейр и Уне отнести все это к реке на помывку. После того, как костёр на ночь был разведен, она вернулась к задней стене, где хранила личные вещи. Ступать сегодня приходилось особенно аккуратно, чтобы не потревожить спящих. Гермиона уже давно привыкла ко всевозможным стонам и воплям, раздававшимся в ночи. Приватность вещь формальная, когда сосед во сне толкает тебя локтем в ребра. В холодные месяцы все собирались вместе и спали огромной живой подушкой: дети — в центре, как у пингвинов. Если же ночи выдавались жаркие, люди располагались настолько далеко друг от друга, насколько это было возможно. Сейчас погода уже начала меняться, и по ночам было прохладно. Вещи её располагались в удивительно просторной нише тыльной стены пещеры. Такая приватность была отзвуком её прежнего статуса. И её клеймом. Никто не желал находится к ней слишком близко, страшась попасть в немилость Кормака. Поэтому она так удивилась, услышав тяжёлый глухой стук рядом. Снейп развязывал узлы, стягивающие его тюфяк в четырёх футах от неё. Гермиона осмотрелась вокруг и убедилась, что Артур остался укладывать своих людей у входа в пещеру. Она бросила на Снейпа долгий взгляд перед тем, как развернуть свое спальное место и снять обувь с носками. Затем она сбросила с себя одежду и нижний комплект, отправив все это в корзину для несвежей одежды. Гермиона скользнула в свой спальник и перевернулась на бок, наблюдая за ним.       Снейп снял с себя жилетку, рубаху и штаны, аккуратно сложив вещи стопкой рядом с собой. Он был бледен, как призрак, отчего тёмные островки волос на его теле выделялись заметнее. Ноги его были сухие, длинные и жилистые, сильные от долгой ходьбы. Он откинулся на свой спальник и свернул плоскую подушку вдвое перед тем, как опустить на неё голову. Как только Снейп устроился, глаза его поднялись от тюфяка и наткнулись на её пристальный взгляд. Он все ещё смотрел на неё, когда Гермиона закрыла глаза, проваливаясь в сон.

***

      — Кормак, можно тебя на минутку?       — Что тебе нужно, Грейнджер?       Она заскрипела зубами от покровительственно-глумливой нотки в его голосе.       — Я настаиваю на том, чтобы ты рассмотрел вариант объединения людей Артура с нашими.       Он издал резкий смешок и обернулся посмотреть на реакцию Джекмана и Дамьена, все ещё валявшихся в своих лежанках.       — Вы её слышали? Грейнджер просит у меня одолжения!       Он обернулся и окинул ее взглядом сверху-вниз; кулаки уперлись в бока, грудь выпячена.       — А что я получу взамен? Плата с твоей стороны должна покрывать цену в двадцать с лишним ртов. Адский ценничек на тебе повиснет, не находишь?       — Только в том случае, если ты наплюешь на их потенциальные возможности. Эти люди обладают навыками, которые пригодились бы сообществу. Один только Снейп — ходячая энциклопедия лечебных трав. Можешь смеяться сколько хочешь, но даже Лонгботтомы могут быть нам полезны. Они могут часами выполнять рутинную работу, не отвлекаясь и не нуждаясь в отдыхе. Он фыркнул пренебрежительно:       — Вроде, чтобы «отвлечься» нужны мозги.       — Среди них есть целительница и медсестра. Обе они располагают обширными знаниями о маггловских техниках купирования травм. Их человек научился даже ковать железо — у коней Артура есть подковы, Кормак. Ты не можешь игнорировать свою потенциальную выгоду. Если найти правильный подход, они могут стать тем самым рычажком, который превратит твоих людей из группки выживших в общину, которая сможет действительно повлиять на что-то.       Глаза Кормака на миг вспыхнули алчностью. Он мнил себя королём. К сожалению, искра эта быстро перегорела.       — И какой нам со всего этого прок? Мы все обречены, Грейнджер. Какой смысл мне зарождать цивилизацию, если мы здесь просто последние, кто ещё не сдох?       Гермиона вздохнула, сдерживая гнев.       — Ты хочешь умереть сейчас? Или все-таки попозже? Магглов на западе с каждым днем все больше, и с каждым днем они все злее. Что если завтра они придут сюда? Наша безопасность в количестве! — видя, что слова её пролетают мимо ушей Маклаггена, она попробовала дёрнуть за другую ниточку: — Однажды люди устали от меня, Кормак. Однажды они устанут и от тебя. Перестань давать им то, что им нужно — и можешь быть уверен, дни твоего правления сочтены. Я уже вижу, как Джекман целится тебе в спину. Чтобы сохранить власть, ты должен дать им все, чего они хотят — сразу после того, как снабдишь всем, что им нужно. А им нужна убедительная ложь о том, что жизнь может однажды вернуться в первозданном виде. Заставь их поверить в эту ложь, и ты сможешь дожить остаток их дней в относительном комфорте.       Он прошёлся медленным взглядом по пещере, кивая, после чего глаза его резко впились в её и на этот раз в них вспыхнула алчность иного рода.       — Тебе придётся отработать их отсрочку. Полезным для нас будет не каждый. Я все равно буду тащить на своём горбу мёртвую ношу.       Гермиона бросила на него яростный взгляд:       — Прекрасно. Только не рассчитывай, что я приползу к тебе, и даже не смей тешиться надеждой, что я стану имитировать райское наслаждение.       Она резко развернулась и унеслась от него подальше. Она была ровно на полпути от лежбища Кормака к Артуру, когда чья-то рука грубо развернула её, обхватив запястье.       — Я не разрешал тебе уходить, Грейнджер, — прорычал он. — Ты будешь знать свое место! На твоем счету двадцать жизней. Самое время начать играть по-хорошему.       Она вскинула подбородок, сверля его взглядом:       — Ты не натравил на меня своих головорезов только потому, что я всегда играла по-хорошему, Кормак. И тебе нет резона требовать с меня больше, чем тебе надо. Я согласилась. Остальное не в моей власти, и большего ты от меня не добьёшься, вне зависимости от того, кто заплатит за это жизнью.       Она вырвала свою руку из его хватки и крикнула:       — Все вы можете остаться, — настолько отчётливо, что каждый находящийся в пещере, несомненно, услышал. — Кормак дал свое слово.       Гермиона бросила взгляд через плечо на лицо Маклаггена, проеденное красными пятнами ярости, и тихо добавила:       — А я дала свое.       Она развернулась на каблуках и направилась к котлу, разливать утреннюю кашу. Несколько минут спустя, Мейр легко толкнула её локтем, заставляя поднять взгляд. Снейп приближался к ней с маленькой деревянной шкатулкой в руках. Она так и стояла в ожидании, пока, подойдя, Снейп не протянул шкатулку Гермионе.       — Что это? — недоуменно спросила она.       Он не ответил, просто сунул ей в руки шкатулку, недовольно поджав губы. Гермиона открыла задвижку и сняла крышку, заглядывая внутрь. Шкатулка была разделена перегородкой на два отсека, в одном из которых оказалась соль, а в другом перец горошком. Гермиона удивленно подняла на него глаза, медленно закрывая крышку и аккуратно отставляя шкатулку на разделочную зону.       — Это тонкий намёк на уровень моих кулинарных талантов? — улыбнулась она, и Снейп с неявной усмешкой удалился.       — Забавный он без своего норова, — усмехнулась Уна. — Не находишь? — согласилась Гермиона.       — Да уж весь мир потерял свой «норов», — вздохнула Мейр.

***

      Остаток дня Гермиона старалась держаться подальше от проблем, поэтому по большей части оставалась у костра на «кухне». Когда же там выстроилась очередь на ужин, она поспешила ретироваться, чтобы не привлекать к себе внимания. Особенно старательно она избегала Артура и его людей, чтобы дать им шанс обустроиться и не наградить клеймом своей репутации. День прошёл настолько тихо, насколько это было возможно. Конечно, она услышала пару шепотков и несколько язвительных комментариев от Маклаггеновских психопатов, но сам Кормак вёл себя тихо. Гермиона разделась и закуталась в простыни достаточно рано.       Чуть позже пришёл Снейп, и она перевернулась на другой бок, чтобы предоставить ему немного уединения. Прошлой ночью она повела себя непростительно невежливо.       Гермиона уже начала проваливаться в сон, когда поняла, что пришёл час её первой расплаты. Она резко распахнула глаза, когда почувствовала лапающую её пятерню Кормака.       — Ты теперь моя, Грейнджер, — донеслось до неё через пары виски. — И лучше б ты оказалась достойна ожидания.       Она вздохнула и перекатилась на спину.       — Поверь мне, я не окажусь, — ответила она , пока Маклагген карабкался под её простыни, попутно дергая подол сарафана.       Он завозился между её ног:       — Черт возьми, ты сухая как тост.       — Ты бы отрезал свое последнее яйцо, чтобы положить на хороший кусок тоста, и ты это знаешь — парировала Гермиона, и Кормак захохотал ровно настолько громко, чтобы привлечь внимание всех обитателей пещеры, так что щеки девушки вспыхнули от стыда.       — Ты права, да. Вот, что мне в тебе нравится, Грейнджер: ты всегда права!       — Даже когда называю тебя неандертальцем и толстолобым ушлепком?       Маклагген вскарабкался на неё, припечатывая к земле.       — Брось ты уже, Грейнджер. Все вы, умницы, мечтаете, чтобы вас заметил красавчик. Признайся, ты вот уже два года течешь по мне и по ночам сушишь трусики.       Гермиона хотела плюнуть ему в рожу, залепить пощечину и вылететь вон и подальше, как она сделала в первую же ночь, когда он попытался залезть к ней в постель — но не могла. От её способности лежать смирно и думать об Англии теперь зависели жизни.       — Давай покончим с этим, ладно? Ты слегка тяжеловат.       Он тихо шлепнул её по щеке:       — Я могу стать гораздо тяжелее, женщина, — на что Гермиона закатила глаза.       — Кормак, у тебя на примете с десяток девочек, которые прибегут добровольно — только свистни. На кой черт я тебе вообще сдалась?       Он провел пальцем по щеке, которую только что ударил, отвечая:       — Я всегда хотел тебя, Грейнджер. У тебя в глазах огонь. Мы бы хорошо смотрелись, знаешь. Вместе мы могли бы править миром. А, учитывая обстоятельства, мы как никогда близки к этому исходу, — он склонился, целуя её шею. — Тебе понравится, когда ты дашь мне шанс, — Кормак стиснул её грудь. — Ты никогда не даешь мне шансов.       Она лежала зажмурившись.       — А тебе никогда не приходило в голову, что ты просто не в моём вкусе?       Он устроился между её ног и поводил членом вверх-вниз.       — А кто в твоём? Попробуй меня, может и вкусы изменятся.       Она махнула головой в сторону:       — Мне нравятся мужчины, которые думают чем-то кроме своей дубинки, Кормак. Кажется, это исключает твои шансы.       Он завозился с простынями.       — Не. Просто тебе нужно почаще отключать мозги.       «Удачи мне с этим» — подумала она.       Гермиона закрыла глаза, предоставив ему иллюзию молчаливого согласия. Тремя минутами позже она отчаянно пробормотала:       — Да черт возьми… — и плюнула на руку перед тем, как протянуть её между их телами, пока Маклагген не наградил её мозолью.       Кормак оставался для нее загадкой. Он мог взять все и всех, кого ему хотелось, но все ещё был уверен, что именно Гермиона в итоге сдастся и упадёт в его объятия. Даже после того, как он настроил её людей против неё, он все ещё утверждал, что всего лишь избавил её от лишних обязательств, и был искренне удивлён, когда она ушла. Она все ещё не могла понять, почему он не сдаётся. Она прекрасно знала, что бравада и позерство его появления с другими выжившими была рассчитана на то, чтобы поразить её. Целых два года она не давала ему никаких поводов, открыто презирала, но он всё ещё был уверен, что покорение её крепости — всего лишь дело времени. И так оно и вышло, не так ли? Вот он, пыхтит на ней, приближая себя к пику блаженства. Может и правда получает тот, кто ждёт.       — Как в тебе тесно… — хрипло шепнул он.       — Во мне не «тесно», идиот, во мне сухо.       Маклагген усмехнулся, припадая к её губам, но она резко отвернулась, так что он переключился на ухо. В этот момент он издал такой девчачий писк, что Гермиона даже распахнула глаза, намереваясь вознести их к небесам. И тогда она и увидела Снейпа. Он гневно сверлил её взглядом, так что она испуганно втянула ртом воздух под гнетом его ярости. Рука Снейпа медленно поднялась с простыни. В ней была зажата его старая эбонитовая палочка.       Гермиона шокированно распахнула глаза и быстро замотала головой.       — О, тебе нравится, не так ли? — промурлыкал Маклагген, засовывая язык обратно в её ухо.       Она готова была размозжить себе голову о камень, но вместо этого снова посмотрела на Снейпа, лежащего в четырёх футах от неё и бесшумно проговорила: «Нет!»       Его рука скользнула обратно под покрывало, но яростного взгляда от нее он не отвёл.       Кормак издал повторный высокий стон и упал на неё всем весом. Это все? Он закончил? Гермиона не имела понятия. Надо надеяться, он словил сердечный приступ и умер. Это был бы удобный вариант.       — Ну как тебе? — прошептал он, приходя в себя.       — А сам как думаешь? — шикнула она, толкая Маклаггена в плечо. — Слезь с меня. И даже не думай о том, чтобы остаться здесь на ночь. Это не было частью уговора.       — Да ладно тебе, Грейнджер. Просто немного нежностей после…       — Иди нежничай с Полли, — прорычала она, утыкая растопыренные пальцы ему в живот.       Он мягко поцеловал её щеку.       — Ты такая красивая, Гермиона…       — Да, благодарю, а ты тяжёлый. Двигай.       Маклагген откатился с нее, натягивая штаны.       — В первый раз всегда неловко, — важно заверил он. — В следующий раз ты сможешь расслабиться, — он провел рукой по её волосам, нарвавшись на очередной гневный взгляд и рывком поднялся на ноги. — Ну, тогда до завтра, сказал он, бросив на Гермиону масляный взгляд перед тем как утопать восвояси.       Гермиона схватила полотенце из корзины над своей головой и начала с остервенением тереть кожу. Вскоре она скользнула обратно в спальник и, развернувшись к Снейпу, угрожающе тыкнула в него пальцем.       — Даже не вздумайте больше вытворять ничего подобного! Почему, вы думаете, он позволил вам остаться? Я даю две недели, пока ему не наскучат попытки и пока я не должна буду начать симулировать. И как только я начну, у вас останется максимум неделя, — Гермиона опустила тот факт, что она вряд ли доживёт до четвёртой недели.       Снейп застыл с выражением таким горьким, будто рот его был набит стеклом.       — Это слишком высокая цена, — проговорил он в ответ шелестящим хриплым голосом и развернулся от неё в другую сторону.       Гермиона была настолько поражена, что не нашлась со словами для ответа.

***

      Когда она проснулась, Снейпа было не найти. Артур, как обычно, был в отведённом ему уголке пещеры, но теперь, зная «цену», собраться с силами и поднять на неё глаза не смог. Лишь старательно делал вид, что занят усердными объяснениями Алисе и Френку, как нужно скручивать тростниковые волокна в шпагат. Гермиона оставила Артура наедине с его стыдом: терпения на разъяснения и утешения ей бы все равно не хватило.       Со Снейпом она не виделась до самого момента, когда пошла на реку скрести утреннюю посуду. Гермиона позволила остальным отнести чистые тарелки обратно в пещеру, а сама направилась туда, где он сидел на камне у бурного отрезка реки.       — Я ценю вашу вчерашнюю реакцию, — сказала она, но Снейп не оторвал взгляда от ботинка в своих руках. Он оценивал её работу. Его белая кожа практически светилась в солнечном свете в тех немногих местах, где не была покрыта одеждой. Гермиона присела, пытаясь заглянуть за кулису его волос.       — Простите, что сорвалась на вас, но вы выглядели просто нелепо. Магии больше нет, профессор. Нельзя просто ткнуть в кого-то палочкой, чтобы он испарился.       Она тихо вздохнула, видя его безучастность.       — Понимаете, вы не можете размахивать палочкой где попало, как сумасшедший. Иначе вы точно пополните коллекцию Кормака. Он фанат проведения показательных кастраций. У него своего рода пунктик на уничтожение любой оставшейся надежды.       Ноль реакции. Будто её и не существовало вовсе. Она стянула свой выцветший шёлковый шарф с головы и запустила руку в кудри.       — Артур говорит, вы понимаете меня, поэтому я буду надеяться, вы меня услышали. Кормак всегда недолюбливал вас, профессор. Он бы с радостью воспользовался любым поводом вас унизить. И именно это он и сделает, если вы будете привлекать к себе внимание. Он становится жесток и просто омерзителен, когда чувствует угрозу. Поэтому, пожалуйста, поменьше маханий палочкой, ладно? Вам будет достаточно сложно выжить здесь и без проявления симптомов сумасшествия.       Она сложила платок вдвое и снова собрала им волосы.       — Ещё Артур говорит, вы хороший следопыт. Мясо у нас всегда в дефиците…       Снейп поднял голову и посмотрел на неё в первый раз с тех пор, как практически прожег взглядом ночью. Под вниманием его тёмных глаз она чувствовала себя словно букашка под лупой.       — Чьё мясо нужно? — отчётливо спросил он.       Гермиона не была уверена, что он не шутит, и ответила удивленно:       — Любое, что удастся найти. Я отказываюсь только от человечины.       Гермиона поднялась и оправила юбку, отмечая, что её тоже не помешало бы постирать.       — Вам что-нибудь нужно, профессор?       — У меня есть все, что необходимо, — ответил он, доставая пару чистых носков из кармана. — Лили, что случилось с Поттером?       Гермиона замерла, не отводя взгляда от его лица.       — Я не Лили…       Снейп посмотрел на неё озадаченно.       — Про кого из Поттеров вы спрашиваете? Про Джеймса или про Гарри?       Лицо его покрылось пятнами гнева:       — Мальчишка! Что стало с мальчишкой?       — Я оставила их на Гриммо в то утро, когда трансгрессировала в Хогсмид. Больше я их не видела. Я не знаю, что с ними сейчас. Мне остаётся только надеяться, что они покинули Лондон до того, как он сгорел.       На лице Снейпа мелькали разные эмоции в процессе её рассказа, но ярость оставалась главенствующей.       — Если вам это поможет, то он уже давно не мальчишка. Вы выполнили свою миссию, профессор.       Эти слова оставили его потерянным и разбитым. Лицо Снейпа исказилось, и вскоре он прошептал:       — Я иногда забываюсь…       Гермиона протянула руку и сжала его плечо, тихо отвечая:       — Как и все мы, — но Снейп был так печален, что она добавила: — Я могу быть Лили, если хотите. Мне уже безразлично.       Он поднял на неё взгляд и всмотрелся так продолжительно и пристально, что она решила, что, наверное, сделала только хуже. В конце концов она сдалась и молча удалилась.

***

      К ужину Снейп не вернулся. Никто не видел его до обеда следующего дня, когда он вошёл в пещеру, неся на плечах животное. Он прошел прямиком к Гермионе бросил небольшую косулю к её ногам и развернулся, не сказав ни слова.       Гермиона мягко улыбнулась его удаляющемуся силуэту, пока Мейр и Уна возились с добычей. Они взяли животное за лапы и потащили наружу, разделывать. Гермиона скормила пламени очередной пласт торфа и тоже направилась к выходу.       Снаружи Мейр планомерно поднимала тело животного верёвкой, перекинутой через ветвь дерева. Уна же бросилась к Гермионе сразу как ее увидела.              — Что случилось? — спросила Гермиона, заглянув в её распахнутые глаза.       — Нет раны… — ответила она пораженно.       Мейр прошлась ножом вокруг шейки животного, подставляя ведро под струю крови, и парировала:       — Теперь есть.       Гермиона недоуменно проморгалась перед тем, как достать из-под ремня свой нож.       — Нет времени на небылицы — за работу.

***

      Трижды Снейп ходил на охоту после того случая, и каждый раз возвращался с добычей. В один из разов это был олень такой огромной, что тащить его пришлось привязав к двум лошадям, в другой — овечка. Слухи не набирали оборота до тех пор, пока Снейп не вернулся с боровом. Это был не кабан, просто одичавший самец свиньи, однако и некогда бывший фермерским боров являл из себя задачу.       И снова: никаких ран на теле. Пещеру одновременно заполнил аромат свинины и шепотки о том, что Снейп все ещё мог колдовать. Гермиона запретила себе верить этим слухам.       Кормак был совершенно не в восторге. Он начинал понимать, что никогда не располагал преданностью людей, только страхом, и лояльность народа стремительно меняет господина. По ночам он пытался взять с Гермионы все больше. При трезвой оценке ситуации девушке все чаще казалось, что отведенный Кормаку срок уже не намного больше расстояния между их со Снейпом спальниками. Каждую ночь он расстилался на пару дюймов ближе к Гермионе и каждую ночь начинал прожигать ее взглядом как только Кормак уходил к себе.       Гермиона видела, что Маклаггену начинают докучать его безуспешные попытки укротить строптивую, но она никак не могла заставить себя подыгрывать. Дни тянулись всё дольше — Гермиона становилась все язвительнее.       Однажды, не выдержав, она даже проследила за Снейпом. Она дала знак женщинам, сказав им возвращаться без неё, а сама направилась туда, где Снейп точил о камень свой длинный охотничий нож.       — Знаете, вы правда мало помогаете. То есть, конечно, вы удалой охотник — за эту помощь я крайне признательна — но эти ваши яростные взгляды по ночам начинают раздражать. Смотрели бы вы тогда на него, а не заставляли меня чувствовать себя хуже, чем и так есть. Если вдруг вы помните, в школе я была не совсем из «гулящих». И для меня всё это достаточно трудно и без вашего осуждения.       Снейп не отвечал, просто продолжал скрести лезвием ей по нервам.       — И кстати, можете перестать делать вид, что вы действительно им пользуетесь. Я знаю, что вы как-то отравляете животных. К слову, постарайтесь не отравить никого из нас, пожалуйста.       Он поднял на неё глаза и сказал:       — Она боялась темноты, кстати. Но чтобы выжить, необходимо обуздать её.       Гермиона скривилась в недоумении:       — Что?.. А, так вы у нас теперь прорицатель? Ну что ж, дорогая Сибилла, спасибо тебе огромное! — и развернувшись на каблуках, она умчалась вон.

***

      Той ночью он не смотрел на неё своим обычным гневным взглядом. Он смотрел печальнo.