Часть 4 «Ворона»

      Без памяти прижав к груди бессознательного Кёджуро, Миюки кинулась бежать по дороге.       «Эта нечисть родом с чужих земель. Слабая в бою, но искусная в чарах. Такие нелюди заманивают добычу при помощи сладостного колдовства, дурманя разум, — судорожно вспоминала наико. — Как я могла допустить, чтобы подобное отродье осмелилось вторгнуться в мои владения? Притронуться к моей добыче?»       В воздухе трещал суровый мороз. На тёмно-синем небосклоне тускло мерцали первые звёзды. По верхушкам деревьев слабо пробежался холодный лунный свет, растекаясь по ветвям и спадая на землю. Всё живое на короткий миг умолкло. Воцарилась тяжёлая, обволакивающая тишина. Ни ветер не гудел, ни трава не шелестела, и только хриплое дыхание наико, шумно слетающее с губ, с дрожью разбивало воздух.       Раздался оглушительный раскат грома — настолько яростный, что уши вмиг заложило ватой. Небо опасно обложилось тучами и разразилось молниями. Всё вмиг зловеще почернело. Только при очередных яростных вспышках света можно было рассмотреть извилистую тропу под ногами. Погода окончательно разгневалась. С пугающим величием нарастала природная ярость. За первым ударом грома покатился второй, пытаясь угнаться за искрящимися молниями. На плечи наико упало несколько холодных капель. Взревела протяжно вьюга, и вскоре моросящий дождь перерос в неумолкаемую катастрофу. Ледяной ливень нещадно бил по спине и шее. Защекотали губы и подбородок морозные струи. Под ногами всё размокло. Одежда с обувью отяжелели, впитав ледяную влагу и отвратительно прилипнув к телу. Стон бушевавшего ветра заглушил тяжёлое дыхание наико. В небе блеснула молния, на мгновение осветив бледное лицо Кёджуро с закрытыми глазами.       Хозяйка гор, которая не знала, как унять собственное сердце, почувствовала, что задыхалась. Она запнулась. Силы с каждым шагом покидали её тело, и Миюки ощутила, как неведомый страх холодом окутал сердце. Она боялась, но только не за себя, но и за Кёджуро.       «Почему я так отчаянно пытаюсь уберечь этого ребёнка? Рискую собой… Не понимаю себя… своё сердце. Неужели я настолько привязалась к нему? Нет, нет… Не так! Если я заберу его жизнь, всё будет как раньше. Матушка и сёстры обязательно простят меня».       Она шумно втянула носом воздух и с трудом передвигала усталыми ногами. Кровь неистово вскипала, и наико чувствовала, как больно рассекал часто вздымающуюся грудь стук собственного сердца. Миюки покрепче приобняла Ренгоку и ссутулилась, неосознанно попытавшись уберечь его от ненастья. Поднявшись в гору, миновав скользкую грязь и разбитую дорогу, наико почти бессознательно направлялась по улице. Когда она дошла до поместья, лицо её несколько просветлело, а природа чуть смилостивилась. Более тихим шагом кошка приблизилась к центральным воротам и аккуратно опустила человеческого детёныша на землю. В странном забытьи Миюки застыла, внимательно осмотрев Кёджуро. Она неосознанно потянулась к Ренгоку, и её ледяная рука замерла на мягких детских волосах.       «Или, может, я так стараюсь из-за того, что он похож на него?»       Что-то как будто кольнуло ей сердце, и Миюки болезненно скривила губы. Придя в себя, она часто заморгала и мотнула головой. Одёрнула руку и сжала пальцы в кулак. Потом резко выпрямилась и со всей силы ударила по полотну ворот. Раздались чьи-то приглушённые голоса, и наико развернулась, скрывшись за углом.       — Глупый детёныш, — шепнула она напоследок. — И я тоже — глупая-глупая!       На землю опустился сизый туман.

⋇⋆✦⋆⋇

      Прошло более часа в совершенном молчании. Миюки преодолела более пяти вёрст, миновав поселение. Дорога, по которой она шла, становилась всё уже и непроходимее. Вновь разбушевался ветер, разогнав густое покрывало облаков. Последние бесшумно пронеслись на север, к верхушкам гор, где виднелась чёрная полоса деревьев. Выглянул одинокий полумесяц, окутав таинственным светом всё вокруг.       Густой туман постепенно рассеялся, обнажив теневую сторону мира, в котором жили багряные призраки ночи. Кошка запрокинула голову и тяжело выдохнула. Клубы пара, слетевшие с разгорячённых губ, тихо утонули в тяжёлом воздухе. Светила ярко заискрились на небосклоне, освещая путь. Небо было одиноким и необъятным, как и сердце Миюки. А звёзды, раз за разом вспыхивающие на горизонте, напоминали наико людские души — бесконечные, переливающиеся жизнью и чувствами, такие разные и одновременно одинаковые. И все они были, казалось, на ладони — достаточно было протянуть руку и вцепиться в желанную добычу. Но как бы кошка ни пыталась, светила оставались недостижимыми. Протянутая рука опускалась к земле, туда, где Миюки было и место — во мраке среди нечисти.       Земля и кустарники покрылись слоем синеватого инея. Между тонкими деревьями виднелись желтоватые ручьи опавшей листвы. Звонко заиграл ветер, подхватив хохот нечисти. Хозяйка гор притаилась и прислушалась, вдыхая полной грудью дурманящий запах леса.       Слабыми шагами она приблизилась к корням могучего дерева.       — Мой котёнок, кто же так потрепал тебя? — раздался сверху чужой голос.       К земле метнулась тень. Вдруг перед наико, словно из ниоткуда выросла высокая, молодая женщина. Чёрные волосы смоляного отлива густыми кудрями спадали на её острые плечи. В редких завитках тянулась с серебристым отблеском седина, благородно переливаясь в холодном свете звёзд. Всё выражение её лица дышало неземным спокойствием и необыкновенным благородством, гармонично плескающимся с редкими, задорными искрами в тёмных очах.       — Я же сказала, чтобы ты называла меня хозяйкой гор, — сказала наико несколько наигранным и обиженным голосом. — Сколько можно, Ворона?       Из-под подола длинного кимоно Вороны выглянула босая, белоснежная ножка, и та приблизилась на один шаг, склонив голову чуть набок. Её губы изогнулись в лукавой полуулыбке.       — Ах, это дитя! — ответила она. — Сколько бы времени ни прошло, я всегда буду видеть в тебе беспомощного котёнка! — говорящая сделала многозначительную паузу, после чего неспешно продолжила: — Я к тебе со всей вороньей любовью и заботой, а ты на меня зубы скалишь! Вот так, значит, со старшими разговаривают?       Хозяйка гор слабо хохотнула и прикрыла глаза.       — Ты меня старше на каких-то пятьдесят лет.       — Ай, ай, ай! — Ворона шикнула и смешно растопырила длинные пальцы рук. — Лучше скажи, что случилось с твоей блестящей шёрсткой? Неужто лягушку съела?       — Я потратила все силы на чужаков…       — Внезапно решила порядок навести на своих землях? — воскликнула пернатая спутница с хитрым выражением лица. — Хотела бы поверить я… Это из-за того детёныша? — фыркнула она, наблюдая за удивлением Миюки. — Я всё знаю, воробьи мне рассказали! Они видели тебя, видели всё!       Кошка растерянно затопталась на одном месте. Она не знала, что и сказать, ведь пришла сюда не для того, чтобы вступать в спор.       — Нет.       — Врёшь. От тебя несёт человечиной, — протянула Ворона.       — Вру.       Мороз нещадно щипал щёки и царапал горло. Кололо холодом раскрасневшиеся пальцы рук. В воздухе разливался душистый запах трав и ягод, мелькал редкими нотами аромат цветов и кислой сырости. Все разнородные запахи, тянущиеся отовсюду, смешались в непонятное месиво, отчего непреодолимая тошнота подступила к горлу.       — Ворона, мне нужно больше твоих перьев, — с трудом заговорила кошка.       «Дабы усилить свою скрытность… Были бы все хвосты, я и не подумала вновь обратиться к искусной мастерице маскировки. Прежде из-за одного ничтожного пера пришлось танцевать целый вечер по раскалённым камням под гул нечисти. И ведь не откажешься! Сводит с ума, что ныне я лишена богатого выбора. Ведь необходимо быть предусмотрительней, находясь рядом со своей добычей…»       — А что я получу взамен? — заговорила неожиданно медленно и сладко птица. — Ты уверена, что сможешь расплатиться?       — Да, — подхватила вдруг Миюки решительным тоном.       — Тогда поделись со мной мясом того детёныша.       Ожидая от пернатой унизительное испытание, кошка вздрогнула. Встретившись со взглядом спутницы, хозяйка сразу всё поняла: Ворона испытывала её.       — Даже не думай. Это моя добыча!       Мастерица маскировки коснулась тонкими, длинными пальцами правой стороны лица, а потом протяжно вздохнула.       — Ты же не питаешься человечиной, котёнок. Или ты решила не забирать его жизнь? — с досадой и презрением говорила она. — Ты знаешь, что тогда будет?       В бессильной злобе Миюки прикрыла глаза и слабо замычала. Горькое чувство забурлило, разливаясь огнём по её груди. Когда она представила, как Ворона лакомится телом Ренгоку, то сначала изумилась и испугалась, а потом побледнела страшно-страшно. После испуг сменился необъяснимой вспышкой ярости. Хозяйка гор задрожала всем телом под влиянием яркого порыва диковинных чувств. Затылок пронзила острая боль, и Миюки зажмурилась, пытаясь усмирить собственные эмоции. Выходило плохо. Очень плохо. Стоило ей вспомнить лицо Кёджуро, сердце тотчас наполнилось мраком, а глаза загорелись жадностью.       — Знаю! — воскликнула Миюки, всплеснув руками.       — Мне кажется, ты начинаешь забывать своё истинное место. Ты — горная наико. Не человек. Тебе нет места среди людей.       Хозяйка гор плотно поджала губы, низко опустив брови. С минуту она рассматривала спутницу, озирая её нечитаемым взглядом. Затрещал воздух, и между двумя нелюдями проскользнули невидимые искры напряжения.       «Эта негодница только и делает, что провоцирует меня!»       — Месячный запас червей! — внезапно воскликнула наико.       — Годовой, — молниеносно отозвалась Ворона. — При условии, что ты добудешь всё своими ручками. Никаких помощников, — добавила она с тихой насмешкой.       — Ворона, не зли меня!       — Ой-ой-ой! Держи! — произнесла мастерица маскировки и звонко рассмеялась. — Не потеряй только!       С этими словами, не дожидаясь позволения, она громко щёлкнула пальцами. Плывя по воздуху, в руки наико опустилась блестящая заколка, украшенная вороньими перьями.       Хозяйка гор улыбнулась.       — Ты невыносимая. Спасибо.       Кошка внимательно покрутила в руках новую вещицу. Заколка оказалась деревянной, довольно простой и лёгкой. На поверхности украшения были выгравированы незамысловатые узоры, переплетающиеся друг с другом, как ветви деревьев. В это время Ворона задумалась на минуту, как бы что-то припоминая, а потом заговорила хриплым голосом:       — Только… котенок. Помни о моих словах. Тебе нельзя снова сближаться с людьми. Прошу, послушай меня, хотя бы на этот раз. Ведь от этого зависит твоё будущее. Ты не должна повторять ошибки минувших дней… И да хранит тебя багряная ночь.       На короткий миг лицо мастерицы стало тревожным. Она быстро оглянулась по сторонам, как бы боясь, что их разговор мог подслушать кто-то чужой. Как на зло — всё вокруг стихло. Воцарилась тяжёлая и густая тишина, от которой хозяйке и Вороне стало не по себе.       — Знаю, — шепнула наико. — На этот раз всё будет иначе…       Миюки резко повернулась спиной к спутнице, стремясь утаить отражение мрачных эмоций на своём лице. Произнеся эти слова, она осознавала, что поступала правильно. Однако сердце бунтовало против столь простой истины, и кошка понимала, что это были последствия самых мрачных страниц её прошлого.

⋇⋆✦⋆⋇

      Кёджуро видел прекрасный и одновременно тревожный сон.       Его детский ум заволокло тёмной, сладостной пеленой забвения. Кёджуро вздрогнул и слабо приоткрыл глаза, бегло рассмотрев незнакомые очертания в грёзах. Он бесшумно зашевелил устами, точно в бреду, утратив власть над своим телом. Руки и ноги будто окаменели, и Ренгоку не понимал, что с ним происходило.       — Пожалуйста… пожалуйста… — донёсся нежный голос. — Не умирай, мой родной.       Чья-то тёплая ладонь ласково опустилась на голову Кёджуро, и он на короткий миг зажмурился.       «Почему ты плачешь?» — подумал он, услышав чужой всхлип.       Внезапно его охватила невыносимая тоска, и он захотел убежать от боли, заполнившей его сердце. Тёмные, незнакомые чувства окутали ясный ум Кёджуро. Сквозь мрачную пелену снов в его душу проникал унылый, колючий ужас. Ренгоку испытывал страх, не понимая его истинной природы. Стало обидно и неприятно — все мучения оказались слишком запутанными для обычного ребёнка.       — Я всё сделаю ради тебя. Только будь со мной всегда рядом… Кадзуто.       Таинственное бессилие постепенно отпускало Кёджуро, и он просыпался. Единственное, о чём Ренгоку тогда жалел — это то, что не смог протянуть руку и коснуться прекрасных, красных кудрей незнакомки, переливающихся огнём в тёплых лучах солнца.

⋇⋆✦⋆⋇

      — Не плачь… Молю тебя… — шептал юный Ренгоку, погружённый в полусон. — Но… Кто? — спросил он в пустоту и с трудом приоткрыл глаза. Пальцы его легко коснулись влажной, румяной щеки.       Грёзы, наконец, отпустили Ренгоку из своих объятий, и он проснулся. Встреча с загадочной незнакомкой вызвала необъяснимую горечь в его душе. Кёджуро попытался вспомнить её образ, но лицо и голос ускользали из памяти, растворяясь в мире снов.       Уже неделю Кёджуро скучал в постели — было так однообразно и уныло! Все веселились, а он лишь томился. Даже попытки развлечь себя кончались угрюмо. Погода без конца бушевала, но это утро обещало тихий и ясный день после беспокойной ночи. Шинджуро сообщил, что Кёджуро нашли без сознания у ворот поместья. После трёх дней он пришёл в себя, не помня, что именно произошло. Единственное, что теплилось в его памяти — это ласковый смех, зовущий в лес. Дальше только тёплые объятия, в которых хотелось забыться. Но чьи?       Кёджуро зевнул, широко разинув рот. В воздухе царил медовый аромат фруктов, свежего белья и древесины. Рука Ренгоку быстро поправлялась, что означало, что хозяин дома мог насладиться семейным кругом немного дольше. Первым делом, когда у Шинджуро наконец появилось немного свободного времени, он утеплил жилище. Теперь юный Кёджуро мог с радостью проводить время в объятиях своих близких.       Вот только за всё время Миюки так и не появилась, и это одновременно настораживало и расстраивало.       «Ох, Миюки, всё ли хорошо? Долгое время не видать тебя… Неужто во дворе укрылась, не в силах в дом попасть?»       Кёджуро небрежно переоделся и отправился на поиски отца. Нашёл он его быстро — тот сидел в гостевой комнате и что-то мастерил из ярких кусков блестящей материи. Когда глава дома заметил сына, то быстро прикрыл свою работу большим серым платком.       — Отец! — воскликнул он. — Могу ли я прогуляться во дворе? — и, не дав отцу возразить, продолжил: — Я чувствую себя прекрасно!       Шинджуро Ренгоку быстро встал и подошёл к сыну.       — Хорошо, Кёджуро, — скептически протянул Шинджуро. — Но! Если почувствуешь себя плохо, сразу вернись домой, — строго предупредил он.       — Всё будет в порядке! Правда-правда! Обещаю!       Кёджуро широко улыбнулся и протянул клятвенный палец.       — Поверю, — с улыбкой произнёс отец. — Будь осторожен, — тепло добавил он, погладив сына по голове.       В ответ Кёджуро лишь радостно кивнул.

⋇⋆✦⋆⋇

      Кёджуро, сколь ни старался, не мог отыскать Миюки. Нигде.       Ночь отпустила земли с тихим шёпотом ветра, покрыв мир ласковым покрывалом ноябрьских лучей света. Кёджуро запрокинул голову, подставив лицо солнцу. Некоторое время он стоял, погружённый в свои мысли, а затем поднёс руки ко рту и глубоко выдохнул, согрев пальцы тёплым дыханием.       — Может быть, Миюки просто не может вернуться из-за закрытых ворот? — задумчиво прошептал Ренгоку, обернувшись по сторонам. — Я проверю! — решил он и бесшумно подкрался к воротам, приоткрыв их настежь.       Кёджуро осторожно и нерешительно выглянул, повернув голову налево. Порыв ветра резко нагнал холод, взъерошив волосы, и Ренгоку смешно сморщил нос. Вдалеке простилались голые земли, покрытые пожелтевшей травой. Вокруг поднялся тяжёлый пропаленный запах, будто жгли сено. Шумела неспокойная река, доносясь неумолкаемым, голодным воем. Виднелись редкие лошади, мельтешащие возле сторожевых домов. Засмотревшись на красоты родных краёв, он не услышал, как вблизи раздались чьи-то торопливые шаги. Поэтому, когда неожиданно донёсся мягкий девичий голос, Ренгоку вздрогнул, испуганно обратив взор к источнику звука.       — Здравствуй.       Незнакомая девчушка лукаво улыбнулась ему, и очередной порыв ветра нежно растрепал её алые кудри. В воздухе скользнул необычайно сладкий аромат лесных ягод и трав. Его пристальный взгляд остановился на цвете волос говорящей, и в груди предательски заныло, как только в памяти всплыли отголоски недавнего сна.       — Добрый день… — завороженно шепнул Кёджуро, застыв в чуткой и недоумевающей позе, встретившись с яркими фиолетовыми глазами юной гостьи.