Часть 4.«Ханум»

      Утро выдалось тяжелым. Василиса проснулась на каком-то твердом диване с чьей-то запрокинутой на неё рукой и ногой. Аккуратно сбросив с себя части тела спящей Сатаренко, она приняла сидячее положение и, локтями уперевшись о собственные ноги, спрятала лицо ладонями.       Голова невыносимо раскалывалась, после разговора об университете. Вася перестала контролировать количество выпиваемого, а воспоминания с каждым глотком спиртного становились обрывистее.

***

После того, как флёр от сказанной Катей фразой спал, они пропустили пару рюмок и на лице Васи снова появилась грусть. — Ну не кукся, ты у нас светлая голова, в Казани университет тоже есть. Сдалась тебе эта Москва, если там такие папины сынки всем заправляют? — Здесь пацаны всем заправляют, даже не знаю, что хуже, — усмехалась она. Везде жизнь ей подложила свинью в виде мужского пола. — А ты к «Шпилькам» присоединяйся, мы тебя в обиду не дадим, — поднялась Сатана и, достав две сигареты, одну положила за ухо, вторую - подожгла. Затянувшись стало проще глаголить суровую правду бытия в Казани. — Той гниде уже ничего не сделаешь, а за уличных бродяг никто кроме своих не впишется, ментам похеру на то, что кого-то из них в подворотне кастрируют, свои же кастрата отошьют. Взглянув на брюнетку, Катя увидела лицо, искаженное гримасой презрения к этой уличной жизни. — Чё рожу такую скукурузила, — буквально выплюнула табачный дым в лицо Василисы и не обратила внимания на то, что та начала кашлять, — сама здесь сколько прожила, в этой квартирке своей. Драться ты явно не от лучшей жизни начала и кастет в твоем кармане тоже не от неё. — Я вот одного не понимаю, — слегка хрипя начала Закирова, — ты с чего на улицу пустилась? Отец тебе за одну встречу, которую мне довелось увидеть, подарил больше заботы, чем мне кто-либо за всю жизнь. Чё ты здесь забыла, а? Мне всю жизнь приходилось выгрызать жизнь зубами, — в горле появился какой-то непонятный ком, говорить становилось всё сложней, — да блять, будь я котёнком, меня бы давно уже утопили бы нахрен, но им не повезло, всю жизнь барахталась, чтобы сука что? Чтобы выбраться отсюда, однако число сменилось - нихуя не изменилось. Я снова на начальной точке, несмотря на все мои труды! Да я блять…       Вдруг Закирова почувствовала, как Сатаренко крепко её сцепила своими руками в пьяном объятии. И только тогда Василиса поняла, что по её щекам скатились слёзы, а ком в горле увеличивался с каждой слезинкой. — Я уже не знаю, что мне делать, Кать… просто не знаю.       Они сидели так в тишине минут пять. Если бы не пульсация в голове, то Василиса услышала бы, как шестерёнки крутились в пьяной голове Екатерины. — Организуем тебе жизнь и здесь, — она вдруг отстранилась и закурила. — У меня много знакомых, найдем тебе работу, отложишь деньжат и пойдёшь учиться! Всё у тебя будет, не ссы!       Сатаренко говорила максимально убедительно, насколько могла в своём состоянии, и Закирова действительно ей поверила. Именно эта уверенность, в ближайшем будущем, подкрепленным поддержкой подруги, нужна была сейчас.       Девушки ещё долго говорили о жизни, о прошлом, обо всём. Вася очень соскучилась по Кате. Пускай в Москве и была хорошая знакомая, но подругой её можно было назвать с натяжкой, ведь бесед по душам никогда не было.

***

      Из воспоминаний вчерашней посиделки отвлёк громкий звук, доносящийся из кухни. Воры бы не совались в квартиру в выходной день, однако Василиса напряглась и аккуратно, вдоль стены, шла по коридору на источник шума.       Добравшись, она увидела лишь Айгуль, которая при виде старшей виновато поглядела на разбитую тарелку. — Простите, я не…— тут её нагло перебил обеспокоенный голос. — Ты не поранилась? — Закирова подняла руку, тем самым давая понять, что лучше не шевелиться.       Вопрос ввёл Ахмерову в ступор. Даже если она и порежется, это ведь вылечиться, а разбитой посуде уже ничем не помочь. — Стой на месте, я сейчас возьму веник и… — не успела Вася договорить как послышались всхлипы, которые ввели девушку в ступор, — Айгуль, ты чего? — Прости, — она резкими движениям вытирала слёзы рукавами, пытаясь успокоиться.       Рыдания не стихали, потому что стало ясно: даже эта новая знакомая переживала о какой-то чужой девочке больше, чем родная семья, ругающаяся трехэтажным матом из-за разбитой посуды.       Рыдания поуспокоились, как вдруг послышался звук падения на пол в соседней комнате. — Блять, почему вы меня не разбудили? — Катя, на ходу натягивая на себя одежду, сонно возмущалась. — А ты и не предупреждала, что у тебя сегодня что-то важное, — достаточно громко, чтобы Катя услышала, ответила Вася. — Да, сборы! Сборы у меня с утра, как и всегда! — после этих слов дверь захлопнулась. — Могла бы хоть дверью не хлопать! — непонятно для кого сказала Закирова, а после перевела свой взор на Айгуль. — А ты чего не на сборах, раз пришилась? — Сегодня только шестёрки и десятки встречаются.       Шпильки не собирались называть разные возраста на манер пацанов, поэтому свой статус они обозначали длинной шпилек, где десятки и шестерки были самыми старшими, а четвёрки и двушки, как Айгуль, младшими.

***

      Тем временем Сатаренко, что было сил бежала на второй этаж известного на районе ресторана, мысленно жалея о том, что так и не купила новый будильник.       Изрядно запыхавшись, девушка остановилась у двери и, прежде чем постучать, пригладила волосы. По возможности она поправила каштановые волосы и сняла кожаное пальто, только после этого постучала и услышала спокойное «Войди» — Извините за опоздание. Более не повторится, — серьёзно сказала Сатана. — Садись, — сказано было всё также спокойно, но от этого Кате вообще не легче. — Я правда…       Женщина лишь одним поднятием руки заставила замолчать, а все остальные десятки от этого жеста напряглись. — Я тебя ждала три часа, двадцать шесть минут и сорок семь секунд не для того, чтобы выслушать это.       Катя почувствовала, как ее бросило в холодный пот. Девушка снова и снова давала себе мысленно пощечину за то, что ведет себя как тряпка из-за какого-то похмелья и сонливости. Несмотря на жуткую боль в голове и шум в ушах, Сатана всё-таки собрала мысли воедино и начала докладывать: — Вчера со мной связался Кащей, предложил сотрудничество. В обмен на помощь по возвращению ему власти над районом, он якобы предоставит нам крышу и территорию. Далее прозвенел заразительный смех женщины, который подхватили десятки. — Ой, — выдохнула тяжело, пытаясь успокоиться, а после закурила импортную сигаретку с помощью зажигалки, — ну и ты что? — Я дала ему согласие, но руку не жала. — Правильно, мало ли чем он там гасится, — женщина затянулась, выдыхая дым уже спокойно, размышляя, — ты со своими шестерками и четвёрками помоги ему там намотать мотальщиков на кулак, а потом и его также. — Не думаете, что…? — Нет, не думаю, — резко перебила женщина Сатану, выдерживая после этого паузу.       Катя опустила голову в не большем поклоне, показывая свою покорность. От пристального взгляда кровь стыла в жилах, но Сатаренко давно привыкла, поэтому с гордостью выдерживала его. — Можете идти, — остальные десятки, цокая шпилькой, вышли.       Теперь, оставшись наедине с матриархом, в её глазах словно исчезла властность, оставив лишь только усталость. — Кать, ты же знаешь, как я ценю твой разум и расчетливость. Не разочаровывай меня, действуя не подумав. — Я Вас поняла, — сжав руку, которая находилась на бедре, в кулак Сатана сдерживала непонятный сгусток эмоций, которые требовали выхода. — Как там она? — расслабившись, спросила женщина. — Были свои сложности, но всё идет на поправку. Я позабочусь, не сомневайтесь. — О, в тебе я не сомневаюсь, — откинувшись на спинку сказала матриарх. — Ладно, можешь идти, позови только Полю ко мне. — Всего доброго, Ханум.

***

      В висках пульсировала кровь, а организм отчаянно требовал новую порцию никотина. Катя уже как-то на автомате подошла к шестерке, желая быстрее выйти, быстро и четко сказала: — Шашка, Ханум зовет.       Увидев мгновенный кивок и движение в сторону кабинета, Сатаренко двинулась дальше.       Обычно, после собраний, десятки вместе собирались в курилке или в зале ресторана за хорошим бокалом вина, чтобы поболтать менее формально, но сегодня у Сатаны не было ни времени, ни желания. — А что это с ней? — спросила Йыланка, стреляя своими черными глазами в сторону Сатаны.       Десятки спокойно в курилке на улице, пока Сатана спешно закуривала, садясь в свою машину. — Говорят в её зоне ответственности бойни между щенятами, — спокойно произнесла русоволосая Тень, сладко потягивая свою сигарету. — Ещё и возня с двойкой новой. — Я вот одного не понимаю, нахуя взяли несовершеннолетнюю? — Скоба, с особой силой, затушила бычок о мусорку, а после аккуратно заправила выбившийся рыжий локон обратно в меховую шапку. — Чтобы её родители нам мозг весь съели? — Скоб, не бухти, всё равно это тебя не коснется, а девчонке хоть кто-то помог, — успокаивала Тишь. — Тем более ты знаешь Сатану, она себе во вред ничего не делает. — Естественно, иначе Ханум не подняла её так высоко, — спокойно добавила Йыланка.       На это Скоба лишь усмехнулась, вспоминая случай в прошлом, когда состав десяток был несколько иным, а Сатана действительно оправдывала своё погоняло. Из прежнего состава верхушки остались только Скоба и Тишь, самые старшие и повидавшие, в том числе как именно восемнадцатилетняя Сатана смогла пробиться в десятки. — Ладно, девчонки, пошла я, — сказала Скоба, не прикасаясь губами, поцеловала каждую в щеку. — Передавай дочери привет, — мягко произнесла Тишь.       На это Скоба, сглотнув вязкую слюну, кивнула русоволосой и покинула компанию. После её ухода остальные быстро докурили и двинулись по своим делам.