Часть 3.«Олимпос»

Василисе кричала её интуиция бежать, куда глаза глядят, но в реальности она не шелохнулась даже на миллиметр. — Вы меня в свои разборки не втягивайте, — не моргая, не смотря на них даже, — если перережите друг другу глотки, не думайте, что потом хотя бы посмотрю на одного из вас. Екатерина всегда всех считала на уровень ниже, однако она всегда помнила скольким обязана Закировой, которая долгое время была для неё примером. Почему-то сейчас Сатана показательно не выказывала уважения, не слушалась, и всё равно боялась потерять человека, который первый разглядел в ней что-то большее, чем объект издевательств. Скрябин попрощался и чуть ли не в припрыжку скрылся вдали. Подруги лишь молча сели в машину и поехали обратно. Уставшая Вася головой оперлась на стекло. Она устала от этой жизни, от близких, которые всегда лезут на рожон и ещё в какие неприятности. Мысли обоих вернулись к тому времени, когда впервые встретились.

***

На улице было уже темно, но Василиса Скрябина даже будучи шестнадцатилетней девушкой не боялась бродить на улице. Она шла домой после тренировки по каратэ, если и кто пристанет, то бегает она быстро, а бьет ещё быстрее. Весна радовала как никогда, она грела душу подростку теплыми вечерами и расцветающей природой. Иногда Вася не понимала, почему люди не могут жить просто наслаждаясь красотой природы, почему эти пацаны чуть впереди снова докапываются до кого-то? Три парня зажали одну худую фигуру с каштановой макушкой. Сначала Скрябина и не поняла, что это девушка, но подойдя поближе увидела тонкую как спичка девочку. — Эй, вам что-то нужно от моей сестренки? — сжав руки в карманах спортивок, спросила Василиса. Было ли страшно? Да, но потом было бы страшней. — Познакомиться хотим, и ты присоединяйся, — ухмыльнулся один, на что каратистка лишь склонила голову набок сохраняя спокойствие. — Нам домой нужно, мама с отцом ругаться будут, — не видя никакой реакции со стороны оппонента она быстро нанесла удар со сменой рук прямо по лицу наглеца. Быстро схватив за руку шатенку, рванула с места. — Ловите суку! — двое ринулись вслед за ними, а «спичка» вообще не была бегуном, поэтому Вася быстро забросила ту себе на плечо и двинулась в сторону своего подъезда. Было совсем чуть-чуть до лестничной клетки, адреналин ударил в голову, впервые она бежала так быстро и долго, параллельно еще приходилось уворачиваться от каких-то камней, которые успевали кидать ей вслед. Если бы не груз в виде девушки, Скрябина бы с разбегу взлетела, однако сейчас приходится бежать по старому асфальту и молиться не упасть. Дыхание начало сбиваться, но она уже открыла дверь в парадную, куда сбросила незнакомку. К открытым дверям уже подбежали двое, что быстро заметила освободившаяся от груза Василиса. Держась двумя руками за косяк двери она оттолкнула пацанов мощным ударом ног и захлопнула тяжелую дверь. После пошла слабая отдышка. — Давненько я так не бегала, — тихо произнесла Скрябина и протянула руку, — меня Василиса зовут, можно просто Вася. — Катя, — худощавая, сидя на полу, пожала руку, а её лишь потянули наверх, помогая встать. Такая сильная девушка восхищала Сатаренко. У неё были короткие тёмные как ночь волосы, кучерявые такие. Лицо было доброе, голубые глаза с элементами зелёного и аристократический нос ввиду небольшой горбинки. Хотя тут аристократичность была ни при чём, но Катю не интересовало. Екатерина очень испугалась двоих парней, которые пристали. Сама не понимала, чем думала, когда выходила на улицу в позднее время. Однако, девушка, что так красиво вмазала одному в нос выглядела так круто. Катя не заметила, как засмотрелась на спасительницу. Подтянутое тело можно было заметить и через старую олимпийку, да и рост такой же как у шатенки, которую часто кличили из-за него спичкой, но тут язык не повернётся вякнуть подобное. — Ты где живёшь-то? — вопрос вывел из транса, Сатаренко быстро проморгалась. — Я в другом двору, около хоккейной коробки, — покраснела до ушей, было неловко так нагло пялиться на девушку. — Страшно наверное проходить там каждый день после школы, — рука сама по себе потянулась потрепатт каштановые волосы, — ты где учишься? — В музыкалке, — выдала всё, что пришло на ум даже не фильтруя, — на пианино играю, выпускной класс. — Понятно, слушай, — усталость брала верх после интенсивной тренировки, так ещё и вечернего марафона, — ты сильно домой торопишься? — Нет, — желания возвращаться домой не было от слова совсем. — Тогда давай зайдем ко мне, а оттуда позвонишь своим, чтоб встретили, — начала подниматься по лестнице, но тонкие пальцы остановили её за локоть. — Подожди… мне некому звонить. — Папа, брат, дядя, дед? — Никого, — поникнув, она посмотрела снизу вверх на Василису нагло соврав. — Мда, — она протянула гласную, — ай, короче, пошли, решим че делать, только давай не здесь. В квартиру Скрябиных они прокрались тихо, словно мышки. Разбудить пьяного отца было себе дороже, о чем перед входом предупредила кучерявая. На кухню пробрались тоже незаметно. Как хорошо, что комната родительская была в другом конце жилого помещения. Вася максимально аккуратно организовала две чашки чая. Для гостьи достала новую заварку, себе же кинула ту, что сохла на краю тарелки. Откровенно говоря, он был безвкусным, кипяток с запахом. Раньше Катя бы показала отвращение к напитку скривив нос, однако, при виде жилища, стало ясно, что лучше прикусить язык и пить горячую воду. Сделав пару согревающих горло глотков, несмотря на обожженный язык, захотелось выдать всё, что было на сердце, рассказать о проблемах, хотелось, чтобы кто-то выслушал и пожалел. Если и сравнивать людей с котами, то Катя была бы домашней любимицей, которую окружал любовью и заботой отец-одиночка. Её мать скончалась от туберкулёза, когда Екатерине было шесть, у мужчины не было никого кроме дочери от обожаемой жены, но прошло уже больше девяти лет и Сатаренко решил познакомить своё дитя с новой дамой сердца, однако не знал, насколько же Сатаренко младшая ревнива. В момент, когда Катя заикнулась о новой женщине, у девочки побежала скупая слеза по щеке. Василиса сама не поняла зачем, но, пускай неловко, она обняла худую девушку. Сама не знала, насколько это было нужно горюющей, которая тут же прильнула и сильно прижалась в ответ, заглушая свои рыдания в олимпийке Скрябиной. Вася решила не уличать во лжи девочку, не прогонит ведь на улицу ночью. Откровенно говоря, брюнетка не поняла проблемы с которой столкнулась Екатерина. Почему ей не хватает хотя бы одной половины любви родителя? Так ведь лучше, чем вообще без, наверное. Сидели они так всю ночь практически, с грусти настроение переменилось на веселое после рассказов о забавных случаях на тренировке, в школе, на улице. Даже усталость отступила после захватывающего диалога. — Уже солнце встаёт… — сказала Катя, после брошеного Василисой взгляда на улицу. — Давай я тебя до дома провожу. Выйдя на улицу Сатаренко поёжилась от холода, сбежала она в сердцах, в лёгкой одежде. Она почувствовала как на худые плечи легла ткань. — Во те мой олимпос, не по размеру, зато красиво, — добро усмехнулась Скрябина.

***

— А потом, на следующий день, она караулила меня около подъезда и попросила, чтобы я научила её парочке ударов, — дочищая морковь, закончила свой рассказ Закирова с ностальгирующей улыбкой. Они сидели теперь на этой прокуренной кухне и чистили овощи, наконец-то в этом доме запахнет едой, они сварят суп. В помощники Вася взяла Айгуль, которая взялась за картофель, и решила поделиться историей знакомства. Девочка слегка посмеивалась с забавных историй, где Катя не была грозной Сатаной, а спичкой, как её прозвала Василиса. — Не надо меня тут позорить перед младшими, — зашла на кухню Екатерина, и перехватила из рук Ахмеровой нож с полуочищенной картошкой, жестами прогнав от табуретки с ведром. — Ненавижу, когда так картошку чистят. Срезаешь со всей кожурой половину картошки. Василиса усмехнулась бережливости от Екатерины. Шатенка вальяжно уселась на табуретке, деревянное изделие жалостно скрипнуло под весом девушки и сломалось, Катя рухнула на пол вместе с ней, ноги при этом держа вверх. С такого зрелища не скрывая прыснула Закирова, в то время как Айгуль честно пыталась сдержаться, но выходило плоховато. Сатаренко очень возмутилась насмехательствами, злобно зыркая на улыбающихся девушек. — Тебя даже позорить не надо, ты сама отлично справляешься, — держась за живот, после сказаных слов Вася стала смеяться ещё сильней, однако недолго, воздуха стало не хватать. Екатерина поднялась, положив нож на старый стол, и подошла к Василисе. — Всё тип-топ? — с нотками волнения спросила шатенка. — Да-да, — быстро восстановила сбившееся дыхание. Волнующаяся Катя попыталась усадить на другую табуретку, а брюнетка на это отмахнулась и скрывая боль улыбнулась, — хорош, просто ты так шлёпнулась, что аж вот до чего довела. Они продолжили готовку, Айгуль поставили помешивать и следить за супом, старшие же сели за две пока что целые табуретки. Мысли подростка в голове были подобны овощам и небольшим кусочком мяса, которые кружились в кипящем бульоне. Это не ушло от чуткого взора Закировой, она считала, что девочке сейчас нужно меньше задумываться, что Ахмерову нужно отвлечь. — Кать, та гитара ещё осталась, не выбросила? — ответа она не дождалась, Сатаренко быстро прошла в гостиную и вернулась с старым инструментом. — Обижаешь, — усмехнулась Катя. Василиса радостно приняла гитару, отряхнула от пыли и слегка настроила. Именно на ней Вася впервые сыграла. Айгуль не смогла подавить любопытство и всё ещё стоя у плиты повернулась лицом к девушкам. — Ну давай, покажи своё мастерство, — улыбаясь села обратно Сатана. — Ты будешь на вокале, если ещё голос не прокурила до конца, — пригрозила с усмешкой пальцем Закирова, а потом посмотрела на Ахмерову, — я не закончила тогда рассказ. В обмен на уроки самозащиты Катя научила меня играть на гитаре. Екатерина была довольна собой, научила человека старше себя играть на музыкальном инструменте, хотя хорошая игра в основном результат тысячи ночей в общаге с гитарой и подработки. Зазвучали знакомые нотки песни из «Бременских музыкантов» и Катя, быстро вспомнив слова, начала петь после короткого вступления. — Ничего на свете лучше нету, Чем бродить друзьям по белу свету! Тем, кто дружен, не страшны тревоги! Нам любые дороги дороги! Нам любые дороги дороги! Повторную строчку и следующий куплет вместе с Сатаренко тоже пропела Василиса, которая активно играла на струнах. Как же прекрасно выглядела сконцентрированная брюнетка в глазах Кати, у той даже расползлась искренняя улыбка. — Мы свое призванье не забудем: Смех и радость мы приносим людям! Нам дворцов заманчивые своды, Не заменят никогда свободы! Не заменят никогда свободы! К прекрасным музыкантом решила присоединиться Айгуль, пропев последний куплет: — Наш ковер — цветочная поляна, Наши стены — сосны-великаны, Наша крыша — небо голубое, Наше счастье — жить такой судьбою! Наше счастье — жить такой судьбою! Сами не заметили как раскраснелись и улыбались до ушей, сладкая истома летала в воздухе. На момент забылись все заботы и трудности. Были лишь облезшие обои, старая кухонька, суп и трио из радостных девушек поющих знакомые песни. Этот вечер стал самым приятным за последнее время полное злости и усталости. Наваристый суп приятно грел полость рта, а его запах разбавил противный для Закировой табачный. Катя даже на момент перестала паясничать, поставила себя наравне с ними этим вечером. За прослушиванием перепева Наутилусов и Кино, Айгуль думать забыла о волнующихся родителях и Марате, она подумает об этом завтра, сейчас её внимание приковала активно играющая на музыкальном инструменте Василиса. Пребывая рядом с ней Ахмерова не чувствовала себя пусто. Говорят, есть те, кто высасывают из тебя все силы и соки, а есть такие как брюнетка- народ солнца, излучающие энергию. Все окружающие её люди это чувствовали, кто-то был бы не прочь оставить эту звезду только себе, например, Сатаренко, которая подозрительно поглядывала на подростка, однако мигом менялась в разговоре с Закировой.

***

Голова гудела и спать было подозрительно холодно. Еле как разлепив глаза Вася увидела старую люстру в гостиной. Походу вчерашний день прошел слишком весело и для большего счастья они пригубили настойку. Голова ужасно гудела. — Твою мать, — протянула Василиса садясь на диване и держась за голову. — Мать не трогай, — ухмылялась сонно Катя, которая, оказывается, спала рядом. Она тоже поднялась, но для того, чтобы схватить Закирову в объятия и повалить обратно на широкий диван. Их лица были так близко друг к другу, но при этом никакого напряжения не было. — Давай ещё чуть-чуть полежим. — У меня есть выбор? — Не-а, — всё ещё ухмыляясь Сатаренко закрыла глаза и сделала вид, словно спит, однако не выпустила из хватки Васю. Провалялись они ещё час, но брюнетка так и не уснула, к ней постепенно возвращалась память.

***

— Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи! — уже будучи пьяной, вместо пения, Катя кричала последнюю строчку, пока гитаристка тоже выпившая фальшивила. На столе стояли соления и три рюмки, которые полоскали настойкой. Сидевшая уже никакая и зеленая, Ахмерова на последнем аккорде сорвалась с места в сторону туалета. — Так и знала, что ей нельзя было наливать, — мирно сказала Василиса оперев гитару о стену сзади себя. — Да-да, ты как всегда права, — насмешливо сказала Сатаренко и пошла вслед за девочкой, чтобы подержать ей волосы. Закирова осталась одна сидеть на старой кухоньке. На ней была старая домашняя майка, пижамные штаны и потертые тапочки. В Казани, пребывая в таком одеянии и состоянии становилось печально, сколько бы она не сбегала от этой жизни судьба всё равно приводила в это место. Алкоголь не подарил ей успокоения ни на капельку, сделал только хуже, все переживания вылазили наружу и не выдала себя с потрахами только потому что занялась игрой на гитаре и пением этим вечером. — Какой же это пиздец… — сгорбилась и, уместив локти на колени, прикрыла лицо, но не надолго, неприятно прозвучал старый дверной замок. — Васён, иди открой, — держа волосы Айгуль, кричала из санузла Катя. Откровенно говоря, Василиса и не думала торопиться. Казалось ей, будто тело отделено от души и чтобы им управлять нужно неспешно двигать суставами тела. Спокойно пройдя небольшое расстояние и медленно открывая дверь перед ней открылся вид старухи в ночной сорочке. — Василиса, ты вообще в своем уме? — возмутилась громко старушка, завидев хозяйку квартиры впервые за долгое время. — Люди спать вообще-то хотят! — Извините Раиса Ивановна, мы уже всё, идите спать, — голос казался больше сонным, ежели пьяным, а веки слегка опустились. — Нет ну, будь твой батюшка живой не позволил бы такого балагана, — внаглую заглянула в квартиру женщина, — приводить всяких. — Пошла нахуй, карга старая! — орала Сатаренко из глубины квартиры услышав бесящий голос соседки с нижнего этажа. — Да как ты! — начала было возмущаться, но её перебили. — Вы её не слушайте, она перепила. Сама не знает, че говорит, — утомленно вздыхая пыталась сгладить углы и скорей спровадить бабку спать Закирова, — идите спать, время действительно позднее. — Так и знай, в следующий раз уже не я буду стучаться! А то устроили балаган! — даже идя на верх по лестнице не переставала бубнить. — Что за поколоние пошло? Никакого уважения! — Противная пизда, — подвела итоги Закирова захлопнув дверь. Про отца было лишнее. Василиса не из агрессивных, но бывали моменты, когда хотелось расчленить кого-то и расфасовать по пакетикам, которые находили бы в мусорках и лесах. Правда, всё это она проворачивала только в своих мыслях. Пройдя по коридору до санузла Василисе открылась картина маслом. Зелёная Ахмерова в обнимку с белым камнем и Сатаренко держущая русые волосы в кулаке. — А я говорила, — пьяно улыбнулась Вася. — Че ты там блять говорила, не слышу, — Катя растеряла прежнее весёлое настроение. Виды побоев ей нравились намного больше чем вид недавно посетившей их бабушки и блевотины. Закировой ни то, ни то не симпатизировало, поэтому она быстро ретировалась обратно на кухню, где через время к ней присоединилась подруга. Они молча сидели на двух уцелевших табуретках, словно снова оказались в тот самый день их знакомства, когда в этой квартире нельзя было шуметь не из-за злобной старушки, а из-за наличия родителя. Однако теперь это казалось чем-то далёким, почти невозможным, словно Василиса всё придумала и ничего этого не было. — Че случилось-то? — вдруг спросила Катя, на что получила недоумевающий взгляд. — Приехала вдруг ни с того, ни с сего, так ещё и с таким грустным лицом смотришь на пустую рюмку. — Меня из универа выперли, — лицо Екатерины поменялось словно её холодной водой окатили. — Они там все ополоумели или че? — Сатаренко не получила никакого ответа. — Еще раз спрошу. Че случилось? — Ай, — отмахнулась от Кати Вася и всё-таки решилась рассказать, ведь знала упорство подруги, — решил зажать меня а углу одногруппник, а я была решительно против, однако словестного объяснения ему было мало, поэтому пришлось объяснять популярно. — А вот это правильно, но выгнали то за че? — Это короче оказался сын ректора, который теперь без внуков остался, — тяжело вздохнула Закирова. На удивление Екатерина не взбесилась, а лишь на момент застыла, после чего пьяным и звонким смехом пронзила тишину на кухне и вызвала нескрываемое смятение на лице у Василисы. — Ну и хуй с ним. Ой, уже нет, — новый приступ смеха, который уже подхватила Вася.