Здравствуйте, Мистер Гном!

      Девочки аккуратно прощупывают стены и находят сбоку проход, из которого пахнет мандаринами. Агата первая проходит внутрь и шепчет, чтобы другие шли следом. Им приходится преодолеть долгий путь, и тишину нарушают лишь шаги. Девочки жмутся друг к другу, боясь быть разделёнными, но минут через двадцать их страху приходит конец.       Они выходят в комнату, где стены целиком состоят из переплетённых толстых веток. Посредине стоит стол, на нём одинокая свеча, в тусклом свете которой можно увидеть какие-то силуэты в углу. — Не подходите, там кто-то есть, — шепчет Катя из-за плеча Агаты. И все трое делают синхронный шаг назад, но останавливаются, слыша знакомый голос. — Девочки? Вы в порядке? — подбегает к сёстрам Никита, таща за собой почему-то красную (от падающего света?) Лису.       Пока старшие проводят расспрос, Марья кладёт книгу, которую всё это время несла в свободной от плена сестёр руке, на стол и открывает её. Листает до последних страниц, где прочесть информацию ещё не успела. «Волшебный мир таит мечты Желает он — желаешь ты. Не бойся, ты почти дошёл, Но только вот — куда ты шёл? Пусть эта ночь тебя найдёт, Пусть ты не знаешь, но он ждёт. В тот миг, когда сменяет год Чудес увидь круговорот».       По старой привычке Марья зачитывает вслух переведённые строчки, и комнату озаряет яркий свет. Первое, что замечает компания — это парящая в нескольких сантиметрах от пола белая дверь, за которой не видно ничего, а второе, что подмечает лично Марья — проблема не в свете: Лиса действительно красная, только вот… от чего? — Мы же не пойдём туда, верно? — немного робко спрашивает блондинка, но встречает неодобрительные взгляды. — А у тебя есть желание остаться здесь? — ехидно подмечает Никита. — Не будь занудой, интересно же! Там говорилось, что это лишь в Новый год! — бодро тараторит Агата, стремясь достичь сердца подруги брата, но та лишь мнётся. — Ладно… Пойдёмте уже, — произносит Лиса и шагает в луч света, а за ней следуют и все остальные. Последней заходит Марья, прихватывая какой-то ключик со стола.

***

      Отойдя от разделяющей стенки, парочка друзей направилась навстречу темноте. — Никит, мне страшно… — шепчет Лиса, чуть дрожа и не пряча выступившие слёзки в уголках глаз — их всё равно невозможно разглядеть без света. — Успокойся, мы найдём девочек, а затем и выход, — произносит парень, поглаживая подругу по голове и ощущая её дрожь.       Через пару минут пути Никита всё-таки сдаётся и притягивает девушку к себе, нежно целуя в щёку. Ноги последней становятся ватными, а от обычного дружеского (Дружеского ведь, да?) действия бросает в жар. — Т…ты что творишь! — выпаливает Лиса, вывернувшись из объятий друга и продолжая путь. — Что? А что не так? Ты же перестала дрожать, а я, между прочим, ничего такого не сделал и не понимаю, почему ты злишься, — с наигранным изумлением произнёс парень, но этого хватило, чтобы заставить девушку смутиться ещё больше. И правда, это всего лишь дружеский жест, что это с ней?

***

      Воспоминания, что пронеслись перед глазами, заставили щёки девушки вновь гореть от смущения, и, видимо, парень видел то же самое, судя по его словам. — Эх, сложно, наверное, случайно признать, что влюбилась в человека, — усмехается Никита, видя недоумевающие взгляды сестёр и сразу после этого получая лёгкий удар ладонью по голове от Лисы. — Не влюбилась я! Просто не люблю тактильность! — вскрикивает девушка. — Ты поэтому сейчас мою руку держала, не желая отпускать? — подкалывает её друг, улыбаясь. — Посмотрите, здесь так красиво! — вопит Катя, падая спиной в снег и тыкая пальцем в небо, что переливается яркими цветами. Словно кто-то взял оранжевый, жёлтый и зелёный глиттер и размазал по всему скучному космическому пространству.       Но не успевают все, заворожённые такой красотой, опомниться, как слышат голос откуда-то снизу и сразу поворачивают головы на звук. — Приветствую… — но договорить не дают.       Марья аккуратно подбегает к существу низкого роста с восторженным взглядом. — Здравствуйте, Мистер Гном! — шепчет она, зная, что слышат её все. — Но, вообще-то, я не гном! Я эльф Жорнис, — отвечает спокойно существо, показывая на свою одежду и забавную шапочку. — Значит, вы умеете колдовать? — подхватывают Катя с Агатой в унисон, пока старшие способны лишь открыть рот от изумления. — Мне подвластно лишь небольшое количество заклинаний, а вот вашей сестре… — эльф замирает на полуслове, кивая в сторону альбиноски, — она н… — эльф дёргается, словно его кто-то ударил и продалжает чуть тише, — она может совладать со многим.       Профессионально игнорируя последующие вопросы, Жорнис зазывает компанию за собой на тропинку, что уходит вдаль.       Пейзажи здесь напоминают хрустальный шар на фоне ярких детских рисунков. Белая пустота, ведущая «в никуда» тропинка и яркое небо, которое гном объяснил проказами фей. — А здесь ещё и феи есть? — задаёт вопрос Катя, не опуская взгляд вниз. — А вы думали, что здесь одни эльфы и гномы? — ехидно спрашивает Жорнис, но резко меняется в лице. — Вообще, я действительно эльф, просто немного низкий. Разве у вас, людей, так не бывает? — выдаёт новый знакомый, закусив губу.       За своей спиной Катя слышит смешок Агаты и тут же понимает — вспомнили её. Но, сослав на совпадение, решает не начинать скандал: кто знает, что ей там Марья на ухо нашептала? — Ну чего ты злишься-то, Лис? — разочарованно выдыхает парень, наконец не выдержав молчания между ними. — Не злюсь, — отрезает блондинка, откинув локоны назад и резко ускорив шаг, чтобы догнать тройняшек.       Никите остаётся лишь закатить глаза и последовать её примеру, но завернуть слегка правее, чтобы не нервировать подругу. — В нашей деревне все давно вас ждали! В самом деле, мы думали, что в первый раз вы сюда придёте с вашей мамой, но, не заметив её, пришлось закрыть проход сразу после… — эльф замолкает и резко меняет тему, — мы почти пришли. — Так это ты нас закрыл, подлец?! — вскрикивает Агата, хватая Жорниса за костюм и поднимая на пару сантиметров от земли. — Леди так себя не ведут, Аги. Была бы здесь твоя мама… — хрипит эльф, жалобно болтая ногами в бессмысленных попытках выбраться. — Моя мама умерла. И я не леди, фу, не говори такого больше, — Агата аккуратно ставит Жорниса на снег, морщась и отряхивая руки. — Как умерла? И почему это не называть леди? Ведь быть леди — это… — начинает спорить собеседник, но тут же ловит взглядом жест Марьи о том, что лучше молчать по этому поводу, и вздыхает. — Вы странная, Мис.       На наигранное почтение девочка отвечает высунутым языком и отходит к брату, хватая того за руку. — Мы пришли, — говорит эльф, остановившись посреди белоснежного пространства. — Но здесь же… ничего нет? — спрашивает Катя и обводит руками необъятное пространство. — А огоньки? — задаёт вопрос Марья, чуть наклоняя голову и кивая в пустоту. — Мэрь, ты опять огоньки видишь? — подключается к разговору Агата. — Пожалуй, стоит показать тебя лекарю, когда мы вернёмся, — вздыхает Никита, трогая лоб сестры. — А может, профессор Мичи говорил именно об этом? Галлюцинации и бред? — робко начинает Лиса, но её прерывает эльф. — Разве не она вас привела к дереву по огонькам? — Я думал, что она шутила, — отвечает старший и получает поддержку в виде кивков. — У юной на… У Марьи есть мана, что, к слову, не свойственно людям из вашего мира. Только вот, — Жорнис весело ухмыляется, — мама ваша эльфийкой была… Впрочем, сейчас не об этом. Каждый, в ком мана есть, способен видеть её вне тел. Именно эти «огоньки» и видит ваша сестра.       Эльф постучал по невидимой поверхности и сказал что-то на непонятном языке, черча пальцем какой-то круг. Короткая вспышка голубого цвета, и перед глазами появляются высокие деревянные ворота, что начинают открываться и пропускают запах пирогов.       Ровным строем компания заходит в поселение и встречается взглядом с огромной ёлкой, украшенной хрустальными шарами, с глиттером и снежинками. — Наша мама — эльфийка? — уточняет Никита, которого ёлка не впечатлила: слишком однообразно. — Да, а Марья… — Жорнис, подходя к ёлке, прокашливается и начинает новый разговор, — ох уже эти феи, опять всё пыльцой украсили, а остальное забыли. Юная леди, соизвольте помочь, — эльф оборачивается к Марье, кивая на огромный символ Нового года. — А? Что я могу сделать? — отвечает альбиноска, хлопая глазками. — Наколдуй, что воображение позволит. Я так понимаю, что тебя никто не учил, но всё довольно просто в житейских вещах — думаешь и направляешь ману в душу. — Что? Ману в душу? Это как? — показывая явную заинтересованность, Марья касается ветки дерева.       Утруждаться эльфу не приходится — украшения появляются тут же. Ёлка становится хрустальной, как и шары, прозрачной, но по текстуре не меняется. По веткам медленно ползут разноцветные огоньки, которые заполнили всё поселение, а не только ёлку.       Вместе с восторгом в воздухе повис приятный аромат чего-то знакомого. Тройняшки обеспокоенно завертелись, а эльф лишь хмыкнул. — Духи вашей мамы… В прочем, это обыденный запах праздника в нашем мире. И ещё кое-что, — Жорнис подался вперёд и перешёл на шёпот, — если бы она умерла, то я бы узнал с помощью магического амулета, но… — Гномик, милый, не можешь любезно прекратить открывать свой рот в попытках произнести что-то нормальное? — с улыбкой на лице начинает Агата, прикрыв эльфу рот рукой, а после шепчет ему на ухо, — не давай моей сестре бессмысленные надежды. Ей и так плохо. — Что-ж, дети, пойдёмте я покажу вам одно место, — даже забыв возмутиться, что он не гном, Жорнис провожает группу в один из домов улицы, сверкающей в сумерках.