Новогодние традиции. Виноград

Сколько стран, столько и праздничных традиций. В одном сходятся все: новый год — пора сделать что-то особенное. Хотя бы пообещать. В Олимпии принято с каждым ударом часов съедать по виноградине. И на каждую загадывать желание. — Клементина! — зовет маму папа, каждым слогом выражая чуть недовольную нежность. — Неси виноград, вот-вот же начнется. — Взгляни на мои руки, Шарль! — драматично воздевает их мама. — Две их у меня или десять? И носится по кухне, мечет на стойку одно блюдо за другим. Жюли едва успевает носить их на стол. — Дорогая! — закатывает глаза мама, окидывая его взглядом. — Разве я тебя не учила складывать салфетки? Теперь закатывает глаза Жюли. Калия видела, как она весь вечер, ругаясь под нос, воевала с этими салфетками. Но мама опять недовольна. — Разве я тут прислуга? — задирает нос Жюли. Родители вздыхают в унисон. Обычно в Новый год суетится именно прислуга; мама с папой выплывают в гостиную к началу боя часов. На этот раз кухарка заболела, а горничную отпустили к внукам. Калия бы тоже с ней уехала — возможно, там не пришлось бы притворятся невидимкой, пока все бегают и друг друга ругают. — Кукла, оторвись от телевизора и помоги сестре, — выдергивает ее из раздумий мамин голос. — Вот виноград, бери и неси на стол. — Я же его не люблю, — хмурится Калия. — Такова традиция, — поясняет папа. — Как только часы начнут бить, нужно съедать по виноградине и загадывать желание. — Всего двенадцать, — дополняет Жюли, зажигая свечи. — Но ты, конечно, столько не осилишь. И смотрит так ехидненько: вот, я старше и во всём лучше, а ты неумеха мелкая. Обида взметывается ураганом в душе Калии. — Осилю! — вскидывается она. — Больше, чем ты. — Ловлю на слове. — Тихо! — басит папа, и все падают на места. Бьют часы под громкое: — Раз! Мама забрасывает в рот первую виноградину, Калия отщипывает другую — и давится косточкой. Вот за это она виноград и не любит. — Два! Калия еще даже желание не успела загадать — ладно, пусть будет тот огромный кукольный домик. Хватает следующую (для столь нужной удачи в новом году), наспех жует и глотает вместе с косточками. — Три! Третью выбирает мелкую, чтобы не жевать. Дружба с Камиллой из десятого класса вместе с ягодой застревает в горле, но Калия не сдается. — Четыре! Что еще пожелать? Точно, собаку — а лучше, чтобы у мамы прошла аллергия на них. Калия съедает виноградину и со всеми считает: — Пять! Следующие три желания она загадывает быстро: переезд на Сулани, ванна мармеладных мишек, замуж за Сидни Симуртона. Над последним Жюли то и дело смеется: мол, он старый, а Калия маленькая. Однако в эту ночь всё изменится. — Девять! — И так, чтобы услышала только Жюли: — Хочу стать взрослой. Здоровенная виноградина перекрывает дыхание. В глазах Калии темнеет, она силится позвать на помощь, но не может издать ни звука. Папа хватает сзади, несколько раз нажимает на живот, и Калия наконец выкашливает ягоду. Часы бьют одиннадцать, желаний больше никто не загадывает. Даже Жюли, потянувшаяся было к горке с виноградом, отдергивает руку под взглядом папы. — Мое желание, — говорит он под финальный удар часов, — поменьше опасных традиций в будущем. С Новым годом! — С Новым годом! — с фальшивой бодростью подхватывает мама. Звенят фужеры: три с игристым, один с апельсиновым соком. Калия осторожно пьет и старается не смотреть в сторону дурацкого винограда. — Ты не переживай, — шепчет папа, наклонившись к ней. — Все мы однажды повзрослеем, и поверь, торопиться не стоит. — Почему? — Потому что взрослым не дарят кукол и мармеладки, — грустно усмехается он. — Но у тебя еще полно времени, так что наслаждайся. Подмигивает, запихивает в рот тарталетку с икрой, другую кладет на тарелку Калии. Она улыбается, тянется за персиком и совершенно случайно рассыпает по полу остатки винограда.