Глава обречённая

В себя я пришла не где-нибудь, а в старой ведьминской избушке. Причём выглядела эта избушка крайне плохо, словно стояла заброшенной долгие годы. Деревянные стены вокруг покрыты пылью и грязью, под потолком висели старые развалившиеся пучки брошенных трав. Зато в воздухе витал густой запах свежих варящихся зелий. Чувствовала я себя отвратительно. Нет, не так: отвратительнейше. Связь с Кысем, мерзко натянутая, так и тянула вернуться обратно в пансион как можно скорее. Ещё никогда я не была так долго и далеко от своего фамильяра. Словно все мои кишки собрали в узел и вытягивали в ту сторону, где сейчас был Кысь. Поясница ныла, ноги разламывало, голова гудела. Короче, все прелести ранних схваток. Собравшись, я попыталась вспомнить, как оказалась здесь и что было со мной перед этим. — Лила, — слабо позвала я, пытаясь повернуть голову в сторону и оглядеться. Жёсткая подушка под головой мерзко заскрипела, словно укоряя меня за лишние движения. Услышав мой голос, ведьма резво выглянула из-за печки, окинула меня взглядом и приблизилась, вытирая руки какой-то тряпкой не первой свежести, которая заменяла ей полотенце. — Пришла в себя? — деловито поинтересовалась она, быстро осматривая меня. — Уже хорошо. Что произошло в пансионе? Связь с зеркалом разорвалась, какое-то время мы получали информацию от Кыся, но в последнее время и он пропал. — Я не знаю, — прошептала я и попробовала пошевелиться, проверяя своё состояние. За время, проведённое в роддоме, я знала, что в целом лежать перед родами было плохой идеей. Фитбола тут, конечно, не найти, но я могла хотя бы просто походить, чтобы разогнать кровь в ногах и упростить процесс. Если всё будет неплохо, то я могу вернуться обратно, найти Кыся и уже потом родить. Роды — приключение не на пять минут. — Кысь где-то далеко. Он, наверно, остался в пансионе. Я не знаю, почему. Давно не видела. Лила, мне надо назад, — я попыталась откинуть одеяло и приподняться, но Лила надавила руками мне на плечи, заставляя лечь обратно. Сил сопротивляться ей совершенно не было. — Куда? — рявкнула она. — Лежи смирно. И сюда-то добраться было сложно с тобой в таком состоянии. И пока не родишь — уже никуда не пойдёшь. — Кысь, — жалобно попросила я, с каждой минутой чувствуя, как связь с ним настойчивее разрывает меня изнутри и требует срочно ехать в пансион. — Вернётся твой Кысь, не переживай. К тому же, не так уж мы и далеко. От такой разлуки с фамильяром ни одна ведьма не умерла пока что, — сказала она, но это её пока что прозвучало не слишком обнадёживающе. Почему он там? Почему не отправился следом? Что произошло? — Где мы? — спросила я, чтобы решить, стоит ли потерпеть. Если мы не успели уехать от пансиона достаточно далеко, то с помощью Лилы я несомненно смогу добраться туда по воздуху. Это куда как безопаснее трясущейся повозки. Почему она не хочет мне просто помочь? — В моей старой избушке, — ответила Лила, сев рядом, чтобы предотвратить мои попытки сбежать, и принимаясь рвать тряпки. Я поймала себя на том, что лихорадочно присматриваюсь к тому, что она делает, чтобы определить, насколько со мной всё плохо. Но, судя по неторопливой подготовке Лилы, всё шло своим чередом. Единственное, что со мной было не так — это Кысь. Я закрыла глаза, пытаясь нащупать свою связь с ним и так определить, как сильно она растянулась. В дверь тихо постучали. — Да заходи уже, — крикнула Лила, не отрываясь от своего занятия и не обращая внимания на мой испуганный взгляд. Дверь приоткрылась, и во внутрь юркнул кто-то, закутанный в плащ с капюшоном с головы до пят. — Тебя видели? — спросила Лила, бросая беглый взгляд на вошедшего. Или вернее — вошедшую. Лиза скинула капюшон и бросила на Лилу непривычный для меня высокомерный взгляд и иронично изогнула бровь. Такой Лизу мне ещё не доводилось видеть. В пансионе она была одной из самых спокойных и безмятежных крёстных, но в стенах ведьминской избушки походила скорее на Каролину. И от её вида у меня стыла кровь в жилах. — Сейчас обстоятельство другие, сама понимаешь, — задорно хмыкнула Лила, усмехнувшись, по прежнему не обращая внимания на моё состояние и не объясняя присутствие Лизы здесь. — Ваши и тут и там рыскают в поисках ведьм и предателей. — Я ни то, ни другое, — отозвалась Лиза. Сняв плащ, она брезгливо огляделась и аккуратно повесила его на пыльную вешалку, стараясь запачкать как можно меньше. — Здесь стало ещё грязнее. — Ещё бы, ведь здесь почти никогда никого нет, — пожала плечами Лила. — Иди сюда, поможешь. — Что случилось? — Лиза присела рядом со мной и ощупала мои руки. От прикосновения я вздрогнула и резко втянула в себя воздух. И только теперь поняла, что от ужаса вцепилась в кровать и не дышала с того самого момента, как она вошла в избушку. — Лиза, — пробормотала я, глядя на неё во все глаза. — Лиза, Лиза, — непривычно криво усмехнулась она. Её взгляд, которым она окинула меня, можно было бы назвать насмешливым, если бы не сквозившее в нём беспокойство — Так что произошло? — спросила она, растирая мои руки, но обращаясь к Лиле. — Её фамильяр застрял где-то, вот её и выбило из колеи, — ответила Лила так, словно Лиза и не была никакой крёстной. Глядя на них, сидящих рядом, я заметила странное сходство между ними. Если бы Лиза была рыжей и зеленоглазой, я могла бы поклясться, что они приходятся друг другу родней. И как я этого раньше не заметила? — Последишь за ней? Мне надо проверить настои. Их связь с фамильяром надо укрепить и растянуть, а то плохо будет. Лиза кивнула и снова повернулась ко мне, рассматривая так, словно видела в первый раз. Подозреваю, что я смотрела на неё так же. — Если ты не расслабишься, дело ничем хорошим не кончится, — тихо предупредила она. — Франческа переловила, кажется, всех крыс в пансионе за последний месяц, так что и твой дружок может быть у неё. Но найти среди нескольких десятков ту самую крысу сложно, поэтому твой фамильяр пока в безопасности. Конечно же, при условии, что он действительно попался. Он умеет превращаться только в крысу? Или в ворона тоже? Лиза говорила спокойно и проникновенно, но её холодный и пустой неподвижный взгляд заставлял сердце сжиматься от страха. Разрываемая болью, я не понимала, какая Лиза настоящая: в пансионе или здесь, сейчас? Почему она расспрашивает меня про фамильяров? Разве разговоры с крёстными о фамильярах не были табуированы для ведьм? В поисках ответов и поддержки я оглянулась туда, куда ушла Лила, но та занималась настоями и не обращала на меня внимания, хотя несомненно должна была слышать, о чём меня спрашивали. — Я не понимаю, — прошептала я, пытаясь отвернуться и вложив в этот ответ сразу несколько смыслов. Во-первых, я не понимала, что здесь делает Лиза. Во-вторых, почему Лила оставила меня с ней и куда-то ушла. В-третьих, почему мы говорим о фамильярах в целом и о Кысе в частности. — Поймёшь, — мрачно пообещала Лиза, удержав меня за руку. Я с ужасом посмотрела на неё. — А пока расслабься и сосредоточься на своей малышке. Ты же хочешь, чтобы всё прошло хорошо? Эта ночь была тяжёлой для меня во всех отношениях. Я кричала, проклинала Лилу и Лизу тысячу раз, не сдерживаясь. Проклинала мироздание, что здесь нет нормальных родильных домов с нормальным персоналом и нормальным обезболивающим. Проклинала схватки, которые были больнее натянутой связи с Кысем, и проклинала связь с Кысем, когда та становилась неприятнее схваток. Проклинала Валентина, призывая на его голову все кары небесные за то, что я оказалась в такой ситуации и с такими родами — наверняка преждевременными из-за Кыся. Искренне желала ему, чтобы его рогалик свернулся в калачик и больше никогда не разворачивался. Проклинала Кыся за то, что этот блохастый неблагодарный комок то шерсти, то перьев умудрился застрять где-то в пансионе и не был рядом. Лила и Лиза бегали вокруг меня, не обращая внимания на мои крики. Одно время я сдерживалась и старалась «фильтровать базар», чтобы не ляпнуть лишнего про параллельные миры, но в какой-то момент потеряла нить реальности и уже просто кричала всё, что приходило в голову, не забывая прислушиваться к наставлениям Лилы, как мне следует дышать и что делать. Свои первые роды и смачную пощёчину от акушерки я помнила. И навсегда зарубила себе на носу, что в родах прежде всего нужно слушать специалиста и следовать его наставлениям. Потому что ты сам мало что понимаешь, когда больно так, что хочется разорвать весь мир на клочки и развеять их по вселенной. Лисия родилась к утру. Яростно тряся кулачками и истошно крича, она выказывала всё недовольство, на какое только была способна. Короткие рыжие волосики, подсушенные полотенцем, смешно топорщились во все стороны. — Красавица, — Лила выглядела так, словно это было её собственное дитя. Она с гордостью и нежностью обтирала новорождённую девочку, разглядывая её. — Как назовёшь? — Лисия, — из последних прошептала я и приподняла руку, на которой был шнурок для дочери, сплетённый на Лысой горе прошлой осенью. — Вот… надо перевязать на неё. Лила кивнула и передала ребенка Лизе, не обращая внимания на мои слабые протесты. Осторожно сняв ниточку у меня с руки, она повязала её Лисии. — Если её найдут крёстные, вам не сдобровать, — Лиза беззастенчиво рассматривала Лисию так, словно она была предметом, а не живым ребёнком. — Лучше всего от неё избавиться немедленно. — Так оно и будет, — согласилась с ней Лила. — Будет лучше, если этого ребенка никогда не найдут. Уложив малышку на стол среди полотенец, она вернулась ко мне, проверяя моё состояние. К этому моменту у меня не хватало сил даже на то, чтобы протестующе мычать в ответ на болезненные прикосновения. Мир вокруг качался и медленно темнел. И я не сомневалась, что скоро провалюсь в эту тьму следом. — Она в сознании? — спросила Лиза, словно озвучивая мои собственные мысли. — Сложно сказать, — Лила приподняла мне веки, заглядывая в глаза. — На свет реагирует, но сил явно ни на что нет. Если бы я наверняка не знала, что ей не суждено сегодня здесь умереть, я бы не поручилась за её состояние. Но смерть пока далеко. Даже если её просто бросить здесь, она выкарабкается. Случится какое-нибудь из ваших любимых божественных вмешательств и поставит её на ноги. Впрочем, я дала ей восстанавливающий настой. На некоторое время он погрузит её в сон или близкое к нему состояние, чтобы она могла как можно скорее вернуть силы. Надолго оставаться здесь нельзя, но вряд ли у неё будет выбор. Лиза согласно хмыкнула. — Это из-за фамильяра? — спросила она, помолчав и присев рядом со мной. Она потрогала мой лоб, проверяя температуру, и снова принялась растирать мне руки, словно автоматически. Я отстранённо подумала о том, что это больше похоже не на проявление заботы, а на то, что она сама себя таким образом успокаивает. Всё, что ни делали крёстные, было иллюзией. Похоже, даже их забота была такой же иллюзией. — Кто бы знал, — хмыкнула Лила. — Мы не так далеко, но они провели очень много времени порознь, хотя и довольно близко друг от друга. Неизвестно, чем это обернётся. Для ведьмы очень важно контактировать со своим фамильяром как можно чаще, но в пансионе это было, разумеется, невозможно. — А если совсем разорвать их связь? Были же случаи, когда ведьмы теряли фамильяров и заводили новых, — предложила Лиза таким вкрадчивым тоном, что мне сразу стало нехорошо. Если бы я могла кричать, я бы закричала, но настой, который в меня влила Лила сразу после рождения Лисии, работал хорошо, окутывая и опутывая, не давая даже пошевелить пальцем. — Всё не так просто, — возразила вместо меня Лила со вздохом. — Кроме того, разве не этот вопрос сейчас изучает Франческа с подружками? Может и ты вынюхиваешь что-то для них? — Единственные, кто что-то вынюхивает, это вы, — колко ответила Лиза, отпуская мою руку. — Не за этим ли ты её к нам отправила, несмотря на то, как это было опасно? И, судя по тому, в какое русло зашел разговор, твоя подопечная времени даром не теряла. — Тихо ты, не пугай ребёнка, — шикнула на неё Лиза, когда Лисия завозилась на своём месте, осуждающе «мяукнув». — К тому же, она ведь теперь и ваша подопечная, если ты не забыла. И совсем скоро отправится на своё первое задание. — Вряд ли она сможет усидеть на двух стульях разом. Да и не захочет, как мне кажется. Ставлю на то, что к пансиону она больше не приблизится, — хмыкнула Лиза, не соглашаясь. Моих пальцев снова коснулась её теплая ладонь. И, как бы мне ни хотелось отдёрнуть руку, пошевелиться я не могла. И больше, чем собственная неподвижность, меня раздражала моя безмолвность. С каждой минутой я чувствовала, как работает настой. Сил становилось больше, самочувствие улучшалось (хотя тянущая боль от разлуки с Кысем никуда не пропадала), а разговор Лилы и Лизы бесил сильнее. Очень хотелось встать, проклясть всех не только на словах, забрать Лисию, вернуться в пансион за Кысем, оседлать метлу и лететь, куда глаза глядят. Идея отправиться просить помощи у верховных казалась мне всё более глупой. Я чувствовала себя использованной, а не защищенной ими. — Что она хочет, нити судьбы волнует мало, — отозвалась Лиза. Она поднялась со своего места и, судя по звукам, стала ворковать над Лисией. — Ну, что ты хмуришься? Ты же ещё не голодная. Злые тётки спорят рядом, мешают тебе отдыхать, да? Ну, потерпи немного. Сейчас ты чуть-чуть окрепнешь, и мы с тобой полетим к новой маме. Она о тебе позаботится и покормит молочком, да, лисичка? Тихо-тихо, вот так… какая ты у меня молодец. Может быть оставить тебя со мной, как думаешь? Убаюканная настоем и запертая в неподвижном теле, я забилась с новой силой, пытаясь хотя бы прошептать: «Не смей!» Но мои губы не шелохнулись. Я не могла даже просто расплакаться от несправедливости. Я знала, что Лисию придётся отдать на попечение ведьмам, но сейчас это казалось мне самым ужасным решением на свете. Мне хотелось взять её на руки, обнять… хотя бы поздороваться и попрощаться перед долгой разлукой, пообещать, что я обязательно её найду позже, но Лила не оставляла мне этой возможности. Тьма вокруг становилась всё гуще, погружая в теплую негу, из которой я не знала выхода. Когда действие настоя закончилось, и я очнулась, рядом уже никого не было. Осторожно приподнявшись на локтях, я прислушалась к своему телу, проверяя его состояние и попутно оглядываясь вокруг в поисках Лилы с Лизой. Но избушка была пуста. Никаких следов родов или приготовления зелий. Только толстый слой пыли и паутина вокруг. Я осторожно сползла с кровати и неуверенно переступила с ноги на ногу. Нигде не болело. И натянутой, как струна, связи с Кысем не чувствовалось. Словно никакого Кыся никогда и не было. Я сглотнула, рефлекторно сжав руками живот, по спине поползли мурашки ужаса. За одну ночь я потеряла и Лисию, и Кыся. И не знала, где их теперь искать. Более того, я даже не понимала, куда бежать сначала: в пансион, искать своего фамильяра, или на Лысую гору, чтобы вытрясти у Лилы информацию о Лисии. На пыльном столе лежала записка — единственное свидетельство того, что здесь был кто-то помимо меня. — Проживи месяц здесь. Еда появится сама. Все двери и окна заперты. Сбежать не пытайся.

Конец первой части