Антон х Алиса: Изучение польского языка, или как в Польше могут.

После того как Алиса спасла Антона от Полины, они пошли домой ко второму. Алиса и до этого знала, где живет Антон, ведь она следила за ним, чтобы в один момент привести его к черному гаражу и сделать из него колбасу для хозяина леса, но что-то внутри не давало Алисе реализовать данный план, хотя с другими она так себя и вела, а именно втиралась в их доверие, а далее приводила в черный гараж, швыряла в мясорубку, принимая свой демонический облик, и пускала под их крики их в фарш для колбасы. Сколько человеческих жизней оборвала мясорубка, не сосчитать уже, но вот Антона наша лисичка до сих пор не перемолола в мясорубке, ведь планировала, что он станет одним из зверей и вместе с ней по ночам будет охотиться на детей в маске зайца. У самой Алисы иногда возникало чувство, что она любит Антона, но ей надо было работать, а именно: если он будет сопротивляться — в мясорубку, не будет сопротивляться — надеть маску зайца и вместе прыгать под луной, охотясь на детей, и делать из них колбасу. — Это моя хата, — сказал Антон Алисе, указывая на свой дом. — Нравится? — Я его уже видела снаружи. — Тогда пошли внутрь. Антон и Алиса вошли к первому домой. Над! — бьет Антона — входной дверью висел крест. Если бы Алиса все еще носила свою маску лисы, то она не смогла бы пройти, ведь она по сути своего рода недодемон, что в прошлом был молодой девушкой, пока в ее деревню не пришли немцы и не устроили этническую чистку, а саму деревню снесли под корень. Под лестницей на второй этаж был погреб, в котором, как думал Антон в детстве, живет бабайка. Как вдруг в погребе что-то упало. — Это кто там? — спросила Алиса у Антона. — Не знаю… Антон с Алисой аккуратно подошли к погребу и открыли его, и тут же Антона по яйцам ударила банкой Оля, что пряталась в погребе, думая, что все хотят от нее детей. — Уходите! Я не хочу детей! — бьет Антона. — Ай! — падает. — Деточка, что ты делаешь? — спросила Алиса. — Пропадите пропадом! Убирайтесь вон! — орала Оля, словно Жириновский. — Я не хочу детей заводить! — Каких детей? — Таких вот! — прокричала на Алису Оля, что была вся в слезах. — Мне мама всё рассказала про мальчиков, какие они мерзкие и что им надо только одного! И это ну… вставить-вытащить. — Что вставить и откуда вытащить? — не поняла Алиса. — Как там у мальчиков называется между ног?.. — Что называется? — не поняла Алиса. — То, что обычно у них видно без штанов! — Что видно? Попу? — Какая попа?! — Ну так покажи на себе то, что у мальчиков без штанов, — непонимающе ответила Алиса. — Не могу, это есть только у мальчиков. — Что есть? — Без штанов змея болтается. — Какая змея? — Там болтается. — Где? А-а-а-а-а… — Алиса всё поняла. — А кто тебе об этом рассказал? — Мама. Алиса засмеялась. — А ты меньше взрослых слушай, всё, что тебе рассказала мама, — это ложь. Или лучше наслаждайся детством, девочка, рано тебе, как мне, лишаться… — Чего лишаться? — Ой, то есть девушкой становиться? Иди играй в куклы, наслаждайся детством и отныне не слушай взрослых, ну а если будут возмущаться, почему ты их не слушаешь, то скажи им просто, что лиса Алиса разрешила. — Х-хорошо, — вытирает следы и улыбается. — И еще дам тебе совет: никогда не ходи в школу, ведь «как детей не замечать, как мечты их развенчать учат в школе, учат в школе!.. Как крепко-накрепко вломить! Как маленьких чморить! Учат в школе, учат в школе…». Просто шли на три веселые буквы, а именно на хуй родителей, когда они тебя в школу отправят, поняла? А теперь иди в куклы играй. Оля убежала играть в Денди, а Антон тем временем решил спросить у Алисы: — Алиса, а что значит «посылай на хуй родителей»? Ты чему мою сестру учишь? — Пусть лучше наслаждается детством, пошли к тебе в комнату, польскому буду тебя учить. Антон и Алиса пошли в комнату первого. Антон сел на кровать, а Алиса на стул. — И чему ты учить меня будешь? — Польскому языку. — А откуда ты его знаешь? — Я же полячка-полукровка и жила на юге Восточных Кресов или, как у вас принято их называть, Галицией, верней, Восточной. — Ты полячка? — Полукровка, если точней. Ну… хочешь научу парочке польских слов, Тошик? — Давай. Алиса начала учить Антона польскому, научила в первую очередь, как ругаться, помимо матов Антон выучил польский алфавит, но у него плохо получалось говорить на польском, единственное, что хорошо получалось, так это выражение «иди нахуй», ведь и русские, и поляки прекрасно знали значение данного слова, далее Антон и Алиса перешли на прошлые темы, и Алиса продолжила его учить польскому, верней, Антон персел, а Алиса пыталась превратить их в нормальные, и вот наконец-то Антон сказал свою первую фразу на польском, а именно «какой размер груди у тебя?..» и тут же испугался, что Алиса его поняла, а сама плутовка ни черта не поняла, ведь только Антон подумал, что у него получилось выговорить фразу, Алиса засмеялась, что у Антона не получилось что-то сказать, а Антон, покрасневший, убежал в туалет. Прошло полчаса, а Антон не возвращался. Алиса пошла проверять, а где он? И тут же услышала звуки из туалета. Алиса решила туда заглянуть и увидела Антона, что точил баклажан. Стало теперь ясно, почему он переходил на пошлые темы. И тут же Алиса решила наказать Антона, а именно пошла в комнату его сестры, нет, не чтобы женскую «гачи-мучи» устроить, а чтобы научить ее одной песенке… *** Антон с Алисой учили польский до тех пор, пока домой не вернулись родители первого. Батя Антона был уставшим, как собака, ведь у них заглохла машина, и ему пришлось катить до самого их дома, в то время как в машине сидела жена Карина и материла мужа. И вот вся семейка Петровых собралась за ужином. Алиса тоже решила к ним присоединиться, и так как родители Антона были рядом, она подмигнула Оле. — Мама, папа. — Что такое, Оля? — А меня Антон научил одной песенке. — И какой же? — На польском. -начинает петь- Родители Антона похлопали в ладоши, а Антона смутило, ведь он ничему не учил Олю. — Интересная песенка, Оля, а теперь могла бы перевести ее? — попросил Борис. — Сейчас… — Оля начала переводить песню с польского: — залупа, пенис, хуй, блядина, еблан, петух, мудила, еблище-влагалище, хуй, дрочила!.. Карина в ужасе закрыла рот рукой, ведь ее сын научил младшую сестру матерной песне на польском, а рядом тем временем сидела Алиса и улыбалась, ведь ее план мести воплотился в жизнь.  — Так… А еще чему тебя Антон научил?.. — спросил Борис. — Тому, что родителей на хуй надо посылать, а не идти в школу! — Так… А еще чему? Подожди, Антон, не уходи… — А еще он меня лапает по ночам! — соврала Оля. Карина упала в обморок, а Боря, подумав, что Антон терроризирует Олю по ночам, пошел за своим пистолетом… *** Таборицкий и Андрей Дикий пошли искать себе ночлег и набрели на дом Антона. Как вдруг из окна его дома выпрыгнул Антон, который орал как зарезанный, а из окна вслед выглянул его отец Борис, что начал по сыну своему из пистолета стрелять, словно по банкам в тире. — А ну иди сюда, сукин ты сын! Я тебе сейчас такую говнючую залупу и пенис с головкой, да хуем и блядиной устрою. Да не просто устрою, а на русском, мать твою!.. — Стреляет по сыну. — Будешь у меня знать, как сестренку свою терроризировать по ночам! Ей всего шесть лет! А ты... Скотина, блядь! Пидорас ты, а не сын! Нет сына больше у меня! — Отстреливает убегающему Антону баклажан. Антон взвыл, упав от адской боли к ногам Сергея Таборицкого и Андрея Дикого. Когда Антон посмотрел на второго, то заревел. — Катенька! Спаси меня-а-а-а-а-а-а!.. Из дома начал выходить батько Антона Борис Петров, что перезаряжал пистолет. Далее он подошел к сыну своему и прицелился в него так же пафосно, что и главный герой РДР 1 на обложке одноименной игры. — Сдохни. Это за то, что ты терроризировал Олю и научил ее материться... В этот момент из дома выбежала Алиса, что стала пытаться остановить отца Антона, ведь ее месть вышла из-под контроля. — Постойте! Не стреляйте!.. — Пошла вон, сучка блохастая! Я с сыном разбираюсь! — Это я научила Олю этим словам! — Чего? — опускает свой пистолет. — Ну он же на меня точил баклажан в туалете, вот и пошла мстить ему. — Я как бы, — начал Антон, — на Полину точил… Я просто о ней подумал, вот и пошел точить, представляя, как соблазню ее своим владением польского, она хоть и конченая, но даже из нее можно нормального человека сделать, сердце мне подсказывает. — Ой, блядь… — смотрит на отца Антона, что в нее целился, — я всё объясню… — Кого ты там на хуй научила посылать?.. Поясни-ка, а не то как моя жена мне отсоешь во время нашей первой встрече… ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.