Интерлюдия «Старая гвардия»

      — Откуда ты взялся? — донеслось из-за спины. Прямо на крыше, на которую аппарировал Бартемиус Крауч, сидел мужчина с бутылкой дешевого пива в руках и мутным взглядом. Такой наверняка и не вспомнит о волшебнике, проснувшись с похмелья, но Крауч всё равно одним небрежным жестом стер его память и отправил в сон.       В столь поздний час в жилом квартале Лондона почти не было видно и слышно людей, что только радовало. Бартемиус рассчитывал, нет, искренне хотел, чтобы призраки застали Крауча-младшего спящим и быстро покончили с ним. А дальше нужно всего лишь убрать лишние улики до прибытия авроров.       В том, что ритуал сработает как надо, он не сомневался. Неизвестный наемник с континента показал явно не соответствующую возрасту компетентность и тщательную подготовку ритуала. Призраки должны были отработать строго по заданному алгоритму и исчезнуть без лишних следов, эта часть не вызывала у старого волшебника сомнений…       Разумеется, Крауч не верил, что «Мартен» назвался настоящим именем и явился на встречу, не изменив внешность. Но из оставшихся в живых «старых» наёмников в Европе, известных Краучу, провернуть такое не мог никто. Видимо, действительно молодой самородок.       Серо-фиолетовый сгусток духов был почти не заметен в грязном небе, если заранее не знать, что высматривать. Люпин и «Мартен», однако, так и не появились. А когда призраки начали пикировать на один из домов, Крауч сделал ещё одно неприятное открытие — их стало вдвое меньше. Не уж то что-то пошло не так?..       Надежды волшебника не оправдались — едва призраки прошли сквозь стену на третьем этаже, как из окна с громким взрывом вырвалось зелёное пламя, а следом весьма характерный пепельно-серый туман. Крауч-младший не жалел сил, вкладываемых в заклинания, освоенные на службе Темному Лорду…       Бартемиус аппарировал в соседнюю квартиру, не решившись сходу влетать в гущу боя. Молча погрузил в сон и беспамятство разбуженную шумом боя маггловскую семью, при помощи трансфигурации «раздвинул» одну стену, затем вторую…       Призраки уже были уничтожены. В квартире стояла прекрасно знакомая по прошлой войне смесь запаха озона и горелых дешёвых обоев. На кровати лежала обнаженная молодая девушка без признаков вменяемости на лице — вторжение духов она проигнорировала, явно находясь «не в себе». Барти Крауч стоял в чем мать родила, опираясь на душку кровати, залитый собственной кровью, затягивая магией глубокую рану на груди.       — Ты?! — хрипло выдавил он, увидев отца. А затем удивление перешло в насмешливый оскал. — Как же низко ты пал, раз решил убить меня вот так!       Крауч не ответил. Он смотрел в глаза сына и не верил, не верил что ненависть в его взгляде столь бездонна…       И стоило ему подумать, что он не может, не имеет права вновь проявлять слабость по отношению к тому, что породил, как Крауч-младший атаковал. Слабая «Бомбарда» ударила в потолок над отцом, взрывная волна и осколки бетона оглушили и сбили его с ног, неизвестное режущее заклинание полетело следом…       Бартемиус отреагировал на одних рефлексах, мгновенно отбив заклинание щитом и атаковав в ответ. Не пытаясь подняться, боком перекатился в сторону, пропустив мимо себя ярко-красный луч, и лишь опираясь на стену начал вставать, еще раз атаковав. Младший принял его парализующее заклинание на «Протего» и ударил в ответ потоком огня, Старший отвел его в сторону простейшим вихрем и выдал в ответ целую связку заклятий. Щит Барти распался, он попытался уйти в сторону, но не устоял на ногах и упал — силы раненного волшебника заканчивались…       Он что-то прокричал в падении — Бартемиус не разобрал слов, но боковым зрением увидел, как та девушка с невероятной резвостью вскочила с кровати и бросилась на него. Он бросил в нее парализующее заклинание, но ее тело по инерции продолжило падение и сбило его с ног… А затем взмыло вверх, будто поднятое левитирующим заклинанием.       Крауч-младший уже не лежал на полу — его вообще не было в комнате. «Аппарировал», — подумал Бартемиус и повернул голову. В том самом проходе в стене, оставленном им, стоял Аластор Грюм, своей палочкой левитируя парализованную девушку обратно на кровать. Рядом с ним стояло еще два аврора. Один из них явно что-то спросил.       — Я вас не слышу, — сказал Крауч, опуская свой мистический знак и медленно поднимаясь. — Меня немного оглушило… …       Пока восстанавливался слух и уходил писк из ушей (в полной мере этот эффект не исцелялся заклинаниями), авроры тщательно осматривали квартиру и палочку Бартемиуса. Заодно пытались допросить ту девушку, что напала со спины на Крауча, подчинившись приказу Барти. Разумеется, она почти ничего не помнила, ведь уже долгое время была под «Империо»… Допрашивать самого Крауча молодым аврорам Грюм запретил, а сам ушел разговаривать с оперативно приехавшей полицией.       Когда Аластор вернулся, то жестом приказал молодому аврору «потеряться» и обратился к Краучу, понизив голос.       — Итак, добрый вечер, мистер Крауч. Рад видеть вас в добром здравии.       — И я вас тоже, мистер Грюм. Разве вы не вышли в отставку?       — Уже неделя, как я должен быть на пенсии, но министерские бюрократы почему-то не торопятся избавиться от меня. Просто чудесная погодка, не так ли?       — Даже слишком чудесная для Англии, мистер Грюм.       — Вы поэтому решили прогуляться по ночному Лондону?       — Именно так. Стариков часто мучает бессонница, сами понимаете.       — А потом вы увидели, как призраки спикировали в одну из квартир… Вы ведь не знаете, откуда они взялись?       — Не имею ни малейшего представления. Но мне было не до этого. Я, как ответственный гражданин, поспешил за ними, дабы минимизировать ущерб и не допустить нарушения Статута. Внутри обнаружился неизвестный мне волшебник, который темной магией уничтожил духов, а потом напал на меня. Не сумев одержать вверх, он приказал несчастной девушке атаковать, а сам аппарировал.       — Да, мы видели его. Он сбежал буквально через пол секунды после нашего появления… — скривился от досады аврор. — Рассмотреть его лицо мы не успели, но вы то наверняка запомнили его? Может быть, он даже показался вам знакомым?       — Может и показался, но что вам это даст? Министр магии ясно дал понять, что «мертвые не воскресают». Что же я должен вам ответить, чтобы отчет можно было положить к нему на стол?       — Его кабинет далеко от нашего отдела… Так что мы примем к сведению реальное положение дел, а начальству скажем то, что оно хочет услышать. Как обычно.       — Тогда желаю вам удачи в поисках известного преступника. Кстати, Аластор, опыт и интуиция подсказывают мне, что это не единственное происшествие этой ночью, не так ли?       — Опыт вас не обманывает. Район Барнет, частный сектор… Завтра загляните к нам, подпишите свои показания. А пока что вы свободны, мистер Крауч.       — Благодарю, мистер Грюм. …       Авроры резко повернулись на хлопок аппарации, но быстро успокоились, узнав Крауча. Обменявшись парой реплик со старшим, он направился к стоящему возле двери Люпину, который не слишком громко говорил о чем-то с аврором-метаморфом, прославившейся в Хогсмиде…       — Мистер Крауч, сэр, — вытянулась она, когда волшебник приблизился к ним.       — Аврор Тонкс, верно? Вы записываете показания свидетеля?       — Да… То есть, нет… Я-я уже закончила.       — Хорошо. Позвольте тогда я поговорю с мистером Люпином.       — Да, сэр, конечно, — сказав это, она торопливо ушла в сторону.       — Я слушаю вас, — сказал Крауч Римусу пока что без угрозы, небрежным жестом выставив заглушающий звуки барьер вокруг них.       — Наш общий друг замел следы и ушел до подхода зрителей, — Люпин взглядом указал на авроров. — А я просто зашел навестить старых учениц, когда произошло нападение призраков, о причинах которого я ничего не знаю…       — Учениц?       — В этом доме живут Джейн Мерфи и Клэр Эгберт, студентки Рейвенкло, закончили в этом году первый курс. Мерфи — магглорожденная, а Эгберт полукровка, родилась через пять месяцев после ареста вашего сына, отец неизвестен… — поймав непонимающий взгляд Бартемиуса, Римус пояснил. — Призраки шли за кровными родственниками. Половина ушла на того, кого мы хотели достать, а половина — на ту, о которой мы не знали.       …Крауч удивленно посмотрел на свои руки. Он только сейчас заметил, что они ослабили вдруг начавший душить галстук и мелко тряслись. Он поперхнулся и медленно поднял взгляд на Римуса Люпина, при этом «не видя» даже стену за его спиной.       — Значит… — голос его стал очень хриплым, а речь сбивчатой. — Призраки… Напали на дочь моего сына?       — Мистер Мартен успел ее спасти. Она в полном порядке и сейчас находится в доме.       Крауч жадно втянул воздух — кажется, он сам не заметил, как перестал дышать.       — Я… Я же могу увидеть ее, верно?       — Думаю, да. Внутри всего один аврор, но ему уже пора.       Крауч медленно шагнул в сторону, но тут же резко обернулся и схватил Люпина за воротник.       — Кто еще знает?!       — Только она и Мерфи, ее подруга. И более никто.       — Хорошо. Пусть так и будет. Дождитесь меня здесь, — сказал он, убрав руку. …        В разгромленной гостиной аврор записывал показания у взрослой женщины, наверное, матери Мерфи, а рядом, на диване, сидели две девочки. Крауч мгновенно узнал ее — Клэр Эгберт была вылитой копией своей бабушки, которую она никогда не видела…       Отогнав воспоминания о своей жене, Крауч подошел к взрослым.       — Вы закончили?       — Практически, мистер Крауч, — ответил молодой аврор, покосившись на дверной проем, в котором Тонкс жестами звала его наружу, после чего быстро вышел наружу.       — Мисс Стоун, приемная мать Джейн Мерфи и хозяйка этого дома, — сразу же представилась женщина, небогато одетая и почти без косметики на лице. — Вы начальник этих джентльменов?       — Можно сказать и так. Бартемиус Крауч, глава одного из отделов Министерства магии. Авроры не доставили вам хлопот?       — Куда меньше, чем свора приведений. Они даже починили сломанный потолок и окно. И часто у вас происходят такие нападения?       — Крайне редко. Могу вас успокоить, сейчас вам ничего не угрожает.       — Прекрасные новости. От нас еще что-нибудь нужно?       — Я бы хотел поговорить с девочками.       — Если они не против…       — Мы не против, — ответила Мерфи.       — Хорошо, — пожала плечами мисс Стоун. — Вы хотите чаю?       — Благодарю, мисс, не откажусь.       Когда Стоун ушла в кухню, Крауч взял стул и сел напротив двух ведьм. Мёрфи рассматривала его с настороженным любопытством. А Клэр… Клэр смотрела на Крауча откровенно враждебно.       «И она имеет на это полное право», — подумал он и попытался улыбнуться и добавить в голос эмоций.       — Итак, мое имя вы уже знаете. Джейн Мерфи и Клэр Эгберт, не так ли?       — Именно так, мистер Крауч, — ответила Мерфи. — Для меня честь лично пообщаться со столь известным человеком.       Эгберт от ее слов только злобно фыркнула.       — Моя слава осталась в прошлом, — отмахнулся он. — Вы в порядке?       — Как видите, руки и ноги пока на месте, сэр, — язвительно ответила Клэр. — Или же мне следует называть вас «дедушка»?       «Взгляд почти такой же, как у отца» — подумал Бартемиус. И это выбило его из едва пойманной колеи.       — Я не знал, что ты… Что ты живешь на этом свете. Полагаю, тебе уже известно, кем был и является твой отец. Тем удивительней мне было узнать, что…       — Что он трахал «магглу» с промытыми мозгами?! — не выдержала очередную паузу Клэр. — Которая потом меня, «нечисть поганую», лупила через день и за каждый выброс магии отдельно?! Ах, какая досада, что мой дорогой папаша забыл рассказать тебе об этом! А ты и спросить не мог, ведь сам засадил его в Азка…       Она прервалась — Джейн резко положила руку ей на плечо. Посмотрев в глаза подруги, Клэр выдохнула и замолчала.       — Если бы он знал о беременности твоей матери, то убил бы ее вместе с тобой, — спокойно продолжил Крауч, сделав вид, что этого взрыва эмоций не было. — Он фанатик без морали и принципов, и пошел бы на подобное без тени сомнения. И я опасаюсь, что рано или поздно он узнает о тебе. Об этом я и хотел поговорить.       — Думаешь, он рискнет пролезть в Хогвартс, только чтобы убить меня? — удивленно спросила Клэр.       — Не исключаю. И поэтому прошу тебя быть предельно осторожной. И никому не говорить, что ты моя внучка. Пока что, — добавил он, поймав недоумение на ее лице. — Открыто признать тебя сейчас — лишь подставить под удар. И потому прошу подождать, пока я разберусь со своим сыном. Клэр, я… Я признаю, что в том, как сложилась твоя жизнь, есть и моя вина. И я могу и должен дать тебе многое. Если ты согласишься, конечно. Но, надеюсь, ты понимаешь, что сейчас об этом рано говорить.       — Нужны мне твои подачки! — проворчала Клэр, отвернувшись. Уже без той искренней злобы, что была минуту назад. — Но спасибо, что предупредил.       — Сумасшедший вечер… — тихо произнесла Мерфи. — Мистер Крауч, может быть вы загляните к нам послезавтра в полдень? Мы сможем обсудить всё с куда более спокойной головой.       — Мое появление здесь — уже огромный риск для вас. Глава Международного отдела не может просто так появляться где ему вздумается, это всегда привлекает внимание. Так что не думайте пожалуйста, что я хочу забыть о вас, но появляться здесь я более не смогу. В любом случае спасибо, что приняла мою внучку в свой дом, мисс Мерфи.       — Не стоит благодарности, мистер Крауч. Разве я могла поступить иначе со своей подругой? Да, ответьте пожалуйста, как именно вы хотите найти Барти Крауча-младшего? Аврорам это не удалось за столько месяцев…       — Не беспокойся, у меня уже есть план, — «ответил» Бартемиус, выходя из дома.       Люпин, как и было оговорено, дожидался его снаружи.       — Кажется, у авроров больше нет к нам вопросов.       — Отлично. Предлагаю продолжить разговор у меня в особняке, — тоном волшебник дал понять, что отказ не принимается…       …Сев за стол в своем кабинете, старый волшебник демонстративно положил палочку на стол и отодвинул от себя. Люпин, севший в кресло напротив, последовал его примеру.       — Крауч-младший сбежал, — начал Бартемиус. — Он был тяжело ранен, но сумел уничтожить призраков и аппарировать. Авроры успели увидеть его в последний момент… Это был обычный маггловский дом без капли магии. Его искали бы до голубой луны. Думаю, теперь он напротив, обезопасит себя всеми возможными магическими стенами. «Мартен» не мог знать о Клэр, верно?       — О ней вообще никто не знал, мистер Крауч. За весь год, что я проработал в Хогвартсе, не было ни одной причины думать, что она имеет родство с вами или с другими старыми семьями.       — Кстати про этот год… Что вы можете сказать о Джейн Мерфи?       — Сирота из приюта. Это наложило отпечаток. Но в целом — практически типичная студентка Рейвенкло. Отлично учится по всем предметам, поглощает любые знания и охотно экспериментирует… Но по храбрости подходит и моему факультету. Это она тогда пошла за Гермионой Грейнджер и получила копье в живот от Крауча-младшего.       — Вот как? Что ж, допустим… Где сейчас находится мистер «Мартен» вы не знаете?       — Нет. Могу только предположить, что его убежище где-то в глуши. Он до сих пор не изучил географию Лондона, и аппарировал в городе с моей помощью.       — А Дамблдор знал о нем?       — Не могу быть уверен, — не сразу ответил Люпин. — При мне он сам не обращался к Дамблдору и не просил меня что-либо передать ему. И директор не обсуждал его со мной. Может быть, его заказчик и «согласовал» его работу вблизи Хогвартса, но это только догадки.       — В таком случае я попрошу вас сохранить в тайне события этой ночи даже от Дамблдора. Если так случится, что он обратится к вам, скажите ему тоже самое, что сказали аврорам. Это моя настоятельная просьба.       — Раз уж дело касается вашей внучки, я не могу отказать вам.       — Моей внучки… — повторил Бартемиус, отведя взгляд. Он до сих пор не мог поверить в то, что нашел ее. — Я сам поговорю с директором о ней, если к началу учебного года в этом будет необходимость. И вот еще. Как вы думаете, мистер Мартен доложит своему заказчику о причине провала?       — Мы обсуждали это. Он сказал, что не хочет делать главу Отдела международного сотрудничества своим врагом, болтая о его личных делах, и не станет подставлять маленькую девочку под разборки еще больше. Думаю, он умолчит о Клэр.       — Считаете, он сохранил хоть толику принципов? Очень на это надеюсь. В любом случае, постарайтесь поддерживать с ним связь. Такой специалист нам еще пригодится.       — Если его не «уволят» за провал.       — Тем лучше для нас — в этом случае я просто перекуплю его за куда большую плату. Обязательно передайте ему это. А пока что я вас более не задерживаю, мистер Люпин. Спасибо, что свели меня с этим наемником. Без него я бы… Все еще думал, что мой род обречен. …       — Дружище, плесни мне еще, а то я сама не могу, рук нету.       За два десятка лет работы бармен Том слышал и не такой бред. Даже от серьезных, взрослых женщин. Однако повернувшись к ней он заметил, что рук у нее действительно нет. Темно-синий жилет без рукавов, какая-то мешковатая накидка под ним без выреза для рук… И все.       «Почему я не обратил на это внимание, когда она только вошла?» — спросил Том сам у себя, молча доливая скотч в бокал. Женщина внимательно следила за ним, прищурив и без того «узкие», азиатские глаза.       — Может быть, вам дать трубочку, мэм?       — Ха! — усмехнулась она. На вид ей можно было дать больше пятидесяти, густые и длинные черные волосы почти не скрывали многочисленных морщин. Том предположил, что на самом деле она моложе, просто жизнь ее как следует потрепала. — Спорим, я выпью это и так?       — Только не разбейте стакан.       Женщина открыла рот… И виски вылетело из стакана вверх, само отправившись ей в уста.       Том внимательно посмотрел на нее и на стакан. Еще раз на нее и на стакан. Моргнул. Стакан определенно был пустым. Она его точно не трогала, ведь она…       — Эй, рук у меня все еще нет, так что налей еще.       — Я думаю вам на сегодня достаточно, — медленно ответил Том.       — Мне? — наигранно удивилась она. — А может тебе?       — Кто ты такая? — на него внезапно нахлынуло раздражение. Это всего лишь какая-то фокусница, которая дурит ему голову прямо на его работе.       — О, ты не поверишь… — в этот момент вдоль ее тела к левой культи из кармана штанов «поднялась» струя воды… Тут же хлыстом метнувшаяся прямо к лицу Тома. Еще через миг он понял, что в губы ему упирается ледяное лезвие, исходящее прямо из ее плеча.       — Я терминатор, — сказала она, идеально копируя мимику актера, игравшего Т-1000. Но через несколько секунд звонко рассмеялась, откинувшись назад на стуле. — У тебя такое лицо, будто кто-то нож к горлу приставил!       Никакого лезвия уже не было. Из ее плеча ничего не исходило. Вообще ничего. Том потрогал свои губы. Ни крови, ни боли…       — Перестань, блядь, издеваться над несчастным маглом, — подал голос сидевший в двух метрах справа от нее мужчина. Он уже четыре часа глушил виски в этом баре и лишь пятнадцать минут уронил голову на руки, попросив разбудить через пару часов. Других клиентов сегодня почему-то не было…       — Ты запрещаешь мне веселится, Уилли? — обиженно спросила она у него. — Ну и ну. После стольких лет у нас будет встреча старых друзей, а ты опять мрачен и злобен. Это неправильно!       — Неправильно вовлекать в это простых людей, — густым басом сказал третий, подходя к барной стойке. «Почему я не услышал дверь?» — успел подумать бармен. Этот был одет в черное монашеское платье и лица его Том не видел из-за капюшона. — Сэр, подойдите пожалуйста.       Том сам не понял, почему подчинился и подошел. Но когда незнакомец поднял капюшон, бармен рефлекторно отшатнулся, не сдержав матерный выкрик. У «монаха» не было глаз. Вообще. Между скулами и веками у него была натянута кожа, будто пришитая пластическим хирургом, под которой пульсировало что-то темное…       — Прошу прощения, что напугал вас, — тихо и спокойно сказал он, доставая из рукава палочку. — И простите моих друзей, они не желали вам зла. Обливейт… …       Этой ночью Аластор Грюм обошел с десяток питейных заведений, постепенно переходя от весьма приличных мест до откровенных дыр. В каждом Аластор спрашивал что-то у трактирщика, каждый раз становясь все более мрачным и продолжая поиски в более тухлых местах. В итоге он ворвался в какую-то рыгаловку (назвать это место «дырой» было бы незаслуженным комплиментом) в глубине Лютного, где, игнорируя всеобщий переполох, бесцеремонно сбил со стульев нескольких забулдыг, напролом добираясь до столика в глубине, за которым несколько абсолютно отпугивающего вида личностей играли в карты. Одного из них, со светлыми волосами до шеи и двухнедельной щетиной, Грюм бесцеремонно схватил за плечо.       — О, Аластор, это ты! — абсолютно пьяным голом ответил тот. Он, кажется, был счастлив видеть аврора.       — Сколько он вам проиграл?! — злобно прорычал Грюм его собутыльникам.       — Вообще-то это мы ему продули…       — Можете не возвращать.       — Э?! В смысле?! — попытался возмутится блондин, но Аластор схватил его за воротник старого мятого пиджака и молча потащил к выходу. Прочие посетители на сей раз не дожидались, пока старый аврор их снесет, а сами убирались с дороги…       Под лунным светом Грюм смог лучше рассмотреть своего «заложника» — тот был одет в весьма приличную, но сильно мятую одежду. Когда-то давно многие ведьмы находили его черты лица весьма симпатичными, и даже алкоголизм и годы — а он был немногим младше Грюма — не убили эту черту.       — Что за место ты выбрал для того, чтобы нажраться… Ты бы еще к дракону под хвост полез! — продолжал рычать Грюм.       — В культурные заведения меня уже не пускают, — вяло ответил он, сидя прямо на дороге.       — Знаю… На, выпей, — Аластор протянул ему какой-то красный пузырек. Неизвестный подчинился.       — Ну и гадость… Сам готовил?       — Разумеется.       — Вытрезвляющее зелье можно приготовить и более вкусным, знаешь ли.       — Нет, не знаю. Мне оно не пригождается.       — Ладно… — он кряхтя, поднялся. — Зачем ты меня нашел?       — Крауч попросил.       — Неужели? А вечер перестает быть томным… Ему нужен только я?       — Нет, вся ваша шайка.       — Их мы тоже будем искать?       — Они, в отличии от тебя, ответили на письма, и уже должны ждать в назначенном месте. …       В маггловском баре на окраине Лондона не было ни одного маггла, кроме загипнотизированного бармена. Их уже ждали трое волшебников — такой же старый пьяница, как найденный Грюмом блондин, только седой, неприятный на лицо, дешево одетый и худощавый, безрукая ведьма с азиатской внешностью, из чьих плеч исходили плети из воды, на концах которых намерзали пластинки льда, державшие стакан не хуже пальцев, и носящий церковное платье и крест на груди волшебник без глаз, обритый наголо. Он был единственным, в чей стакан была налита простая вода.       Аластор подумал, что молодые волшебники ни за что бы не смогли предположить, что эти четверо — старые авроры, ветераны прошлой войны. Блондин, которого он забрал — Хеймитч Харрельсон — умудрялся быть «своим» для половины преступного мира Магической и маггловской Британии. В войну его сеть «информаторов» была чуть ли не больше таковой у Дамблдора. Когда Пожирателей смерти помиловали за взятки, он уволился с громким скандалом в знак протеста. Седовласый, похожий на бродягу волшебник — Уилли Тортон — был сильнейшим легилиментом в аврорате с 18 века, и равных ему до сих пор не появилось. Этот талант стал его проклятием — он видел и слышал слишком много в головах тех, с кем сражался и кого допрашивал… Уволился он вслед за Хеймитчем, а закладывать за воротник начал еще раньше. Тот, что носил монашеское платье — Трикс Девис. Магглорожденный, всех его родственников пожиратели выследили и казнили во время войны. А глаз его лишил Темный Лорд во время стычки в семьдесят девятом. Аврор, однако, научился… Грюм не был уверен, что тут уместно слово «видеть», но в пространстве Трикс вполне ориентировался. И наконец, мило улыбающаяся старая ведьма — Грей Минг. Когда был принят Акт Крауча, она одной из первых освоила Непростительные и впоследствии лично прикончила девятерых наемников с континента. Потеряла руки в восьмидесятом, при штурме какого-то логова пожирателей… И за несколько лет, не без помощи своего бывшего декана, Слагхорна, создала себе уникальные «протезы». А еще ходили слухи (которым Аластор не особо верил), что в годы войны она была любовницей Крауча и что несколько лет назад вышла замуж за какого-то маггла и родила от него двух сыновей-близнецов.       И все четверо были крупно должны Краучу. Как и банальных галеонов, без которых, вполне вероятно, умерли бы от голода, так и свободу. Все, кроме Девиса, учиняли драки и разрушения на пьяную голову, в том числе в мире магглов. А Трикс после отставки по инвалидности ушел в маггловскую церковь, где вскоре начал заниматься исцелением болящих. Не в открытую, конечно, но в какой-то момент к «чудесам» при монастыре накопилось слишком много внимания и Министерству пришлось заметать следы… Все четверо вполне могли получить сроки в Азкабане, но Крауч, сохранивший в Отделе правопорядка рычаги влияния, отмазывал их. Потому сейчас никто не отказал бывшему начальнику в просьбе о встрече.       Что до самого Аластора… Когда Крауч на следующий день после инцедета с духами зашел к нему в отдел, «официальная» версия уже была готова — некий самозванец, выдающий себя за Барти Крауча-младшего, попытался расправится с Римусом Люпином, сорвавшим его планы в Хогсмиде, при помощи призраков. По собственному невежеству в темных искусствах, половину из них он натравил на себя же, а Бартемиус Крауч-старший просто удачно проходил мимо. Призраки уничтожены, Статут Секретности не нарушен, авроры профессионально и образцово убрали последствия преступления, розыск «самозванца» продолжается. «Неофициально» же…       — …Авроры прекрасно понимают, что этот Крауч, похоже, настоящий, — в своем кабинете Грюм говорил весьма открыто. — И мы будем рисковать не только жизнью, но и карьерой, чтобы выследить его. Поэтому я должен спросить — вы знаете что-нибудь о его побеге из Азкабана и о этих призраках?       — О этих призраках я знаю все, — Бартемиус проигнорировал первую часть вопроса. — Если говорить в общем виде — те, кто платил Краучу, решили избавится от провалившегося террориста. А подробности я хотел бы обсудить не здесь и не только с вами. Я пригласил Тортона, Девиса, Минг и Харрельсона на встречу сегодня вечером, в одном тихом месте на окраине Лондона. Буду рад видеть и вас тоже, мистер Грюм.       — В таком случае до встречи сегодня вечером, мистер Крауч, — ответил Аластор. Перечень фамилий ясно дал понять, что его бывший начальник намерен лично поработать над решением общей проблемы. Но, видимо, тут было замешано кое-что еще… …       В баре Бартемиус Крауч появился ровно в назначенное время и, как всегда, выглядел безукоризненно.       — Рад, что вы все пришли, — сказал он и, быстро заняв место за столом, сразу перешел к делу. — Я собрал вас сугубо по личному мотиву. То, что я сейчас скажу, не должно уйти дальше этих стен.       — Как будто когда-то бывало иначе, — проворчал Тортон. — Давай, не темни. Кого надо найти и убить?       — Ни за что не поверю, что ты собрал нас ради другой цели, — поддержала его Грей. — Мне даже любопытно.       — Моего сына.       Повисла тишина. Авроры переглянулись между собой.       — Значит, слухи не врали? И в Хогсмиде был вовсе не самозванец? — спросила Минг.       — До последнего момента я не верил в это. Но недавно получил косвенные и прямые повреждения…       Крауч без утайки рассказал им о мутном наемнике с континента, о ритуале, что он провел, о стычке с Младшим в маггловской квартире… И о юной ведьме-полукровке.       — Твой сын знает, что у него есть дочь? — тут же спросил Девис.       — Нет. Но боюсь, что рано или поздно узнает. И тогда она станет целью номер один для него… Поэтому я собрал вас — потому что моя внучка под угрозой, которую Фадж отказывается признать, тем самым связывая руки аврорату.       — Это правда, — кивнул Грюм. — Официально мы сейчас ищем «самозванца»-недоучку, пособника Сириуса Блэка, а не бывшего Пожирателя. Больше того, после Хогсмида часть чиновников начала убеждать Фаджа, что это и есть Сириус Блэк, инсценировавший свою смерть и принявший чужой облик.       — Годы идут, а в Министерстве ни черта не меняется… — вздохнул Хеймитч.       — Как твой сын вообще смог сбежать? И где проебывался все эти годы? — спросил Тортон.       — Я не знаю, — легко и непринужденно солгал Крауч. — И никто не знает. Даже в «допросе» Петтигрю об этом не было ни слова.       — Кого? — удивился Трикс. — Питера Петтигрю?       — Неужели ты совсем за новостями не следишь? — риторически просил Хеймитч. — Ладно, потом расскажу. А что касается побега… Если я правильно помню, в восемьдесят третьем двое тюремщиков Азкабана бесследно исчезли и еще один скоропостижно умер… Аластор, вы ведь тогда расследовали это?       — Разумеется. Но ни черта не нашли, хотя рыли носом землю очень старательно. Видимо, кто-то успел замести следы.       — Остальной ближний круг по прежнему сидит в своих камерах, — задумчиво сказал Трикс. — Могу предположить, что оставшиеся на свободе подельники Лорда просто перебили наиболее верных, успевших вытащить только твоего сына, и легли на дно.       — Звучит как хуйня, — проворчал Тортон.       — Давайте ближе к насущному, — вступила в разговор Грей, положив голову на сложенные «пальцы» из льда. — Твой сынишка в скором времени оправится от ран и вновь начнет собирать подельников, чтобы достать Гарри Поттера. Твоя внучка учится в Хогвартсе рядом с Поттером и рано или поздно может тоже попасть под удар, даже если твой сынишка не узнает о ней. Поэтому будет просто идеально, если мы найдем Младшего до начала учебного года?       — Именно так.       — Тебе доставить его живым в подарочной обертке или казнить на месте?       — Мне не о чем с ним разговаривать.       — Главное, чтобы аврорат случайно не вышел на нас в его поисках, — мрачно сказал Уилли, смотря на Аластора.       — Я предупрежу своих людей. И буду держать руку на пульсе, на всякий случай.       — А сам что ли работать не будешь?       — Я выхожу в отставку. А осенью начинаю работать в Хогвартсе преподавателем ЗОТИ. Если к тому времени вы еще не найдете его, то будем вместе ждать его рядом со школой.       — Директор будет «очень» нам рад, — с сарказмом процедил Хеймитч.       — Я поговорю с ним, — ответил Бартемиус.       — А что с тем наемником, «Мартеном»? — вдруг спросил Трикс.       — Это второстепенно, но было бы весьма неплохо найти его и посадить на короткий поводок. Он очень много знает.       — В таком случае мы сейчас пойдем трезветь и прорабатывать план дальнейшей работы, — с улыбкой на лице произнесла Грей Минг, осмотрев своих коллег. — Честно сказать, я немного скучала по такой охоте.       — Может ты еще скучала по бессонным ночам и бумажной мозгоебке? — проворчал Уилли.       — Ну, последнее нам точно не грозит. Как и зарплата.       — Сопутствующие расходы я покрою, — пожал плечами Крауч.       — Ты просто душка.       — А мне, видимо, заново плести всю паутину, — тихо произнес Хеймитч. — С чего бы начать?..       — Мы делаем благое дело, — с этой фразой Трикс обменялся с Краучем рукопожатием и аппарировал. Остальные авроры последовали его примеру — задержался только Грюм.       — Ты хоть представляешь, что будет, если Крауч с шестерками ворвутся на территорию Хогвартса, прямо посреди турнира с кучей иностранцев, и там их встретят эти четверо? Тортон и Минг плевать хотели на сопутствующий ущерб, а что там сейчас в голове у Девиса я даже гадать не хочу.       — Девиса я вызвал, чтобы он сдерживал их. К тому же, Хогвартс — территория директора. Обсуди с ним этот вопрос. И присматривай за Клэр Эгберт. Кроме тебя мне больше некого просить.       — Надеюсь, ты понимаешь, что там не за ней одной нужно будет приглядеть. Доброй ночи, мистер Крауч.       Когда Аластор аппарировал, Крауч откинулся на спинку стула, позволив себе минуту размышлений. Когда-то давно один из его подчиненных пошутил, что директор Дамблдор стал «крестным отцом» для организованной преступной группировки «Орден Феникса». А теперь Бартемиус пошел по его стопам. «Отряд Крауча»… Даже звучит низко. Но не ради этого ли он долгие поддерживал этих отставников, по которым психиатрическое отделение Мунго плачет?.. Крауч еще в восемьдесят первом подсознательно понимал, что хоть сам Волдеморт погиб и его силы разгромлены, конфликт в обществе, который его породил, никуда не делся. И потому столь ценными кадрами разбрасываться нельзя…       Верят ли эти четверо, что он ничего не знает о побеге сына из Азкабана? Едва ли. Но Крауч частенько закрывал глаза на «превышение полномочий» в годы их службы и на их проступки после войны — пусть и они закроют глаза на некие недомолвки. И даже если его сын попадется им живым (в чем Крауч очень сильно сомневался) и выдаст, кто именно освободил его… Бартемиусу будет наплевать.       Он принял предложение Мартена из страха за свое будущее. Он хотел продолжить жить так, будто не укрывал десять с лишним лет Пожирателя смерти. Но сейчас Крауч поймал себя на мысли, что его эгоизм, его страх за будущее исчез. Он был раздавлен одним единственным долгом, который старый волшебник обязан исполнить — защитить внучку, наследницу своего рода. И ради нее он будет готов даже публично признать вину в организации побега из Азкабана. Она находится под угрозой только потому что двенадцать лет Крауч один единственный раз дал слабину и изменил своим принципам. И раз «недорубленный лес» вырос вновь, он должен засучить рукава и закончить начатое…