Интерлюдия III - Вне мира сего

      Яркое пламя вышедшее с руки рыжеволосой девушки испепелило еретика. Они смогли пробраться во внутрь за счет созданным Мальсибером амулетов на основе заклинания нематериальной формы, которое было разработано им и его товарищем Александром, который был единственным из его товарищей кто был равен ему по силе. Два сильнейших колдуна своего поколения.       Первый был убит, осталось еще около сорока. К счастью ни химер, ни кого в этой комнате обнаружено не было. Вздернув затвор автомата Илья с фанатизмом в глазах посмотрел на Максима в ожидании команды, улыбнувшись Иеримий сказал: — рассредоточимся на три группы. Так как и планировали. Начинаем! …       С ним пошли Маркус, Мальсибер и Илья. — Создаем барьер — Присев и открыв шкатулку, Мальсибер выпустил оттуда сотни металических мошек, которые были проводниками, они вылетели и их задача это разлететься по периметру. Проткнув руку иглой из той шкатулки, Макс начал шептать заклинание. — Obstrue nos ab hoc mundo, blue ignis, nulla anima vivens vel inanimata exeat nec ingrediatur, sine meo ordine. — Когда он закончил в окне виднелось как купол из синего пламени накрывает замок. По обговоренному плану это была команда, команда к атаке. Его группа отправляется за головой главного, группа Марии занимается зачисткой от химер. Группа Александра людьми.       Маркус поставил на них всех пассивные щиты и заготовил два шара яркого огня.       Илья заставил автомат парить возле себя телекинезом и достал клинок инквизитора.       Мальсибер взял в левую руку палочку напоминающую посох и он увеличился до нормальных размеров, в другую руку тот взял клинок.       А Макс просто насвистывавший повел их в сторону места где предположительно был глава культистов. …              По всему зданию стали раздавать звуки выстрелов, заклинаний и рев химер. Группа «Яхве» относительно спокойно пробирались в сторону лидера еретиков. Узнали его точное местоположение они при допросе одного из культистов, который попался им по дороге. Мальсибер прострелил тому колено со спины и парализовал заклинанием, после чего сначала Илья его попытал немного, а после Иеримий распотрошил его разум.       И вот шли они сейчас как раз в то место, а точнее в одну из башен в западном крыле замка. Дорога что уж сказать была относительно спокойной, периодически им попадались культисты из них магов всего три, оказалось это лишь магов было всего около сорока, простецов было более двухста, также нередко им попадались химеры. Но все, абсолютно все встречались с проработанной тактикой и мастерством паладинов. Они давили еретиков и химер телекинезом, потрошили их сознание, Макс запирал их в иллюзиях и заставлял убивать друг друга, расстреливали, сжигали заживо, взрывы рвали еретиков на куски. И вот они дошли до последнего коридора наконец.       Пройдя через очередную арку с древними орнаментами. Паладины и не сделав даже десяти шагов осознали что они заперты тут. На месте прохода была лишь каменная стена. Оглянувшись по сторонам, Максим осознал насколько этот зал отличается, он был выполнен совершенно в ином архитектурном стиле, доселе ему не известном. Одновременно напоминающий множество стилей разных эпох. В орнаментах мелькали мотивы природы и смерти. Пол, колонны и потолок были сделаны из камня что напоминал смесь янтаря и черного мрамора. Отделан зал был редким, более редким чем бриллианты, металлом. Эльфийская сталь       Меж Колонн были скульптуры из той же стали и артерием в глазах. Скульптуры эти были сделаны виде каких-то неведомых тварей. Словно от кучи видов магических созданий взяли самое опасное и скрепили черной магией. В этом зале он ощущал покой, свободу и безопасность. Даже если бы эти твари ожили, ему казалось будто бы они его б не тронули.       Илья в отличии от него ощущал опасность, это было видно по нему. С двумя другими его товарищами.       Но вдруг они все посмотрели в сторону величественной винтовой лестницы, на перилах сидела…девочка, эльфийка. С черными волосами и рубиновыми глазами. Она над чем-то беззаботно громко смеялась. — Что это? — Дрожа от животного ужаса спросил в пустоту Маркус.       Не поняв его реакции, Илья обернулся и спросил: — Это просто девочка, чего ты так?       Мальсибер приготовил посохом огненное заклинание помощнее. А Макс присмотрелся к ее ауре, он был поражен. Она не призрак, не фантом, она не жива и она не мертва, чем-то она напоминала Голема плоти, но это и не он был, Максим не ощущал ни страха, ни трепета, единственное что ощущал местами пугающее родство. — Я тоже, не знаю что это.       Запаниковав и не выдержав Маркус, стоявший спереди них, выпустил в это создание струю огня которая заполонила почти весь зал напротив него. Тот держал шквал примерно минут пять или больше. Когда огонь перестал литься с рук молодого паладина. Они увидели все ту же девочку эльфийку, стоящую посреди опальоного зала. Она улыбнулась. Их ударил бешеный и неистовый поток чистой магической силы преобразований в кинетическую волну и просто…исчезла, не оставив ничего.       А волна энергия продолжала давить их. Все силы Иеремии уходили на то чтоб просто устоять на ногах. Он пытался сопротивляться этой неистовой силе, но с каждой секундой выходило все труднее. И в момента когда он было подумал что его просто разорвет, поток просто прекратился. Он с облегчением осел на пол из странного камня. В глазах была белая пелена, в ушах гремел звон, все было слишком нечетким. Его метка «круговой поруки» вдруг резко заболело. Боль была в сто крат сильнее чем любая пытка, которую он знал. Боль была такая словно ножом надрезали душу и этот клочок кинули в адский огонь. Боль настолько адская что ее описать невозможно было. Он не знал как описать эту боль, хтоническая, животна, чистая боль, было видно как даже сквозь форму его тело во многих местах кровоточит, еле как повернув жутко болящую голову, Макс пытался осмотреться, но не выходило, боль была сильнее, белая пелена сменилась кровавой, он ощутил как харкает кровью.       В момент, боль ушла, ушла полностью. Он кое как осмотрелся. Мальсибер тоже лежал у стены и отходил, а Илья также как и он отошел. — Стой! где Маркус? — он тревожно осмотрелся и когда взгляд его попал на каменный замурованый проход, его сердце поразило осознание, почему его пронзила та боль, смешанное с болью, от потери товарища. Он увидел кровавое пятно на ней, с впившимися в камень костями, размазаны и органами и всем тем что когда-то было Маркусом. Первый …       Сейчас я пишу это, пока Илья залечивает Мальси. Собственно я не могу сказать что мне было больно от осознания смерти друга. Тем более что он долго бы не протянул с той заразой его погубила сначала гордыня в смеси с неосмотрительностью. А потом и слабость. Однако несмотря на это мне его жаль, он был славным и добрым парнем, ему не было места в инквизиции.       Также я открыл для себя удивительный факт видимо из-за того что метку я совместил с рабским клеймом (единственные кому я его не вплел были моя любимая и Александр) и была та жуткая боль. От рабского клейма связь «круговой поруки» становиться сильнее, а при разрыве этой связи в таком случае и сама боль становится сильнее.       Впрочем как бы то ни было:

somnus bene frater

…       Трое инквизиторов с застывшими глазами поднялись по винтовой лестнице. После смерти Маркуса в них пропала та былая уверенность в себе. Редко когда отряды паладинов сталкивались с потерями внутри своего круга. Мальсибера контузило, причем крайне сильно, благо осознав бесполезность потуг Ильи привести в себя их товарища, Максим помог тому магией разума и элексирами. Теми которые все же не разбились от силовой волны. Из винтовки просто сломались, также как и меч Маркуса, вместе со всем его снаряжением. Удивительно, они так легко прорвались сквозь столько солдат, но от непонятного отзвука (Иеремий понял что это за существо было) отбиться они не смогли.       Мальсибер был сам не свой, точнее никакой, не было этого огня в глазах, который скрывался за маской сосредоточенности. Все это из-за воздействия которое оказал ему Макс, дабы успокоить контузию. Долго это не продержится, но до конца боя с лидером культистов должно хватить.       Лестница была крайне длиной, было ощущение будто бы она не кончается. Но ни магического фона подобных заклинаний, ни рунических цепочек, Мальсибер не обнаружил. Однако фон магии пространства Иеремия ощутил. Более поражало что они никаких преград уже за десять минут шаганий по лестнице не обнаружили.       Все таки они добрались до верха и все приняли полную боеготовность. На этот раз спереди был Макс. Зал этот был точно таким же но круглой формы и меньше в раза три.       По центру зала стоял фонтан с неизвестным им видом рыб, в центре фонтана была статуя мужчины и женщины эльфийки. Статуя женщины была выполнена из эльфийской стали, одетая в откровенную мантию, с прикрытым маской ликом, с которого выглядывали глаза, в глазах у нее был артерий, который от чего в одном глазу был красным, в другом циановым. Мужчина же был выполнен из золота, на нем были доспехи с безликой маской на вершине которой была корона с восьмиконечной звездой, такие же кристаллы чистого артерия один глаз изумрудный, другой полупрозрачный с тьмой внутри. Они стояли спиной к спине, друг к другу. У обоих руки были разведены в стороны а на ладонях мужчина держал сгусток тьмы с изумрудным сиянием внутри, в другой руке белый огонь, одна рука женщины держала сгусток тьмы с золотым свечением, а другая циан. Их окутывали ленты по которым вода текла вверх и падала обратно в фонтан.       Прямо напротив фонтана, с другой стороны зала была дверь, она отворилась. Максим ощутил беспокойство за подчиненных. Туда им входить нельзя. Это он знал точно: — Остввайтесь тут. — Сказал он им приказным тоном. — Охраняйте вход и по метке позовите остальных. Чувствую что скоро нам нужна будет помощь. — Не глядя на Илью и Мальсибера, он вошел в комнату.       За ним с грохотом захлопнулась дверь, он осмотрелся. Свитки и фолианты, от которых так и исходило магией. Множество артефактов. Посреди зала стояла винтовая лестница. Поднявшись по ней, Максим лицезрел сидевшего за столом араба, лет на вид семидесяти.       Маг встал и посмотрел на него так будто бы они и не нападали на него, не убили столько его людей и творений. Не убили террористов который верой и правдой служили его идеям, не убили учеников его, которые готовы были бросаться под любые заклинания лишь бы защитить своего наставника, не уничтожили столько сложных в своем создании химер. Он посмотрел на него, словно на маленького нашкодившего ребенка.              В миг вся злость ушла. Впрочем не было ее сильно, скорее шок, после той боли. Тем более что уж таить, морально за Маркуса больно не было, ему и так оставалось максимум пару дней. Мучительных дней. В остальном злиться на старого колд…Иеримий вгляделся в старика, старик был простым человеком. Он был шокирован, по ауре старика он понял, тот был простецом. Но как тогда? Как все что было в этом богом проклятом замке могло существовать? — Задавай вопросы, ЕГО потомок. — Чей потомок? — Спросил с шоком юный паладин, доставая при этом магический клинок. — Бессмертного. — Уперевшись руками на стол Араб встал и посмотрел на него, прямо в душу. — Предвкушаю твое недоумение, у них много имен. — Он не понимал о чем этот маг. — Но узнать должен ты сам. — Оборвал тот еще не заданный вопрос Максима. — Тогда — он замешкался, чувствуя что на разговоры слишком мало времени. — Что это за девочка? Та…эльфийка с красными глазами. — Владычица. — с трепетом произнес старый фанатик. — ЕГО супруга, того чей лик и имя скрыты в вечных пустынях, горах и лесах. — Он? Что за он? Тот мужчина на статуи? — Потомок безликого прав. — Только сейчас он осознал что со стариком они говорили на арабском. Только сейчас он обнаружил что левый глаз мага был золотым с белым, узким зрачком. — Присаживайся. — указал тот на стул. Он подошел к стулу и сел на него, почему-то чувствовал он что сопротивление чуть что будет бесполезным. Даже несмотря на то что перед ним был простец. — Не на все вопросы способен я ответить, но я постараюсь.       И тут понял он что он может задать вопрос который поможет стать им СВОБОДНЫМИ. — Как? Как избавиться от метки на душу?       Старик взял в руки двухсторонне зеркало и посмотрел на него. Зрачок его обыкновенного глаза расширился и он чуть ли не прорычал. — Так поступить с потомком господина! Старик, жалкий старик, боящийся смерти! Теперь потомок сможет, клейма лишиться, лишь отделив душу свою, отделить ужаснейшим способом из возможных. — Сказал простец, пред которым даже командующий паладин инквизиции испытывал трепет. — Сможешь лишиться ты клейма. За остальных я не уверен. — Но как? — Не интересовало Иеремия это «не уверен», само то что сможет он освободить своих людей заставило его сознание распылать. — Ужаснейшим из способов, эльфийский Крестраж. Для остальных ты должен быть сильнее своего хозяина. — Как? Как создать его? — Господи прости его за глупость, только сейчас Максим осознал что перепутал крестраж с филактерием и что за эльфийский крестраж? Этот же вопрос он и задал, внимательно глядя на него янтарными глазами. Почему-то арабу он доверял. — Увы сынок сам не знаю я, знаю лишь о их существовании. Знаю лишь, то что ответ найдешь ты в краю своем родном, средь гор и лесов. В пылу войны и борьбы. С кровью на руках и грязью на сапогах. Обретя силу и знания в песков краю. Люди мои сами выбрали свою смерть, не вы убили их, выполнили вы их волю. — Внимательно слушая он и не заметил как старик достал кинжал с полярной звездой на навершии и сказав. — Он теперь твой - Старик перерезал свою глотку из которой после мелкого брызга полился фонтан, кровь стекала на мантию и стол, а в старичьих глазах видел он лишь силуэт свободы. …       Дверь рассыпалась золотой пылью. Он шел спокойно и размеренно, но сразу как вышел он за порог той комнаты, он ощутил вновь ее, ту боль, словно от души отрывают кусок, словно кости ломают, сращивают и ломают, будто бы каждый нерв взрываются, словно его окатывали лавой. Смерть, он слышал как метка шептала ему, нечто на древнем, неизведанном языке. Словно сама смерть на пару с Господом его зовут, чтоб в рай забрать и кинуть в пепел инферно. Короткие минуты боли той, длились часами. И снова, кончилась, она кончилась, он отдышался и осмотрелся. Десятки мертвых химер, заточенных в статуи те, сейчас лежали замертво, а у колоны скрутившись в клубочек лежал Илья. От былого парня, не осталось ничего, лишь слепой фанатизм в глазах. С тем же фанатизмом инквизитор из Украины раздирал метку на своем запястье, лихорадочно, бессмысленно и агрессивно.       Напротив него лежало тело, тело без головы. Мальсибер, это был он. Второй              Всматриваясь в тело талантливого боевика и артефактора, Иеримий не понимал, что же случилось пока он говорил с тем простецом. Он медленно подошел к свернувшемуся Илье. Посмотрев на своего командира остекленевшим, бешеным, фанатичным взглядом, тот взял лежащий рядом меч и проткнул Максу живот, задевая печень и заорал: — Что ты сделал с Яхве? А! Как тебе такое тварь ты бесовс… — Резко Илья стал дергаться в конвульсиях, его словно начали душить. Тот вытянул инквизиторский клинок и упал на пол, вместе Иеремием. Большую часть предсмертных конвульсий к счастью он не лицезрел. Третий               И опять боль, боль от ранения была мелочью в сравнении с меткой, боль на этот раз была неописуемой. Силуэты, крики, вопли, пустыни, демонический рев. Неужели такой будет его конец? Корчась от боли, с колотой раной, задыхаясь в собственной слюне и крови. Неужели так умрет тот кому наставник пророчил стать одним из величайших магов в истории?! Он умирал, умирал в муках. Страшных муках. Сквозь боль сознание осветило желание жить. Безумное, восполненное желание остаться. Магия душ была одной из его любимых школ магии. Сквозь боль, мыча и плача, он сжал кулак который в процессе ему показалось, он сломался. Он ощущал как его изодранная душа истерически сдерживается дабы не покинуть тело. Удержать! Не уйти! Удержать! Душу под контроль! Он бога! Она его, это его душа! — Ни господа, ни верховного, лишь моя она… — Сковозь боль, сквозь напряжение, он взял аптечку с формы, уже мертвого Ильи и в ручную стал заделывать свою рану, предварительно обработав и Паралельно душу свою от грани удерживая. Он лечил, рану от инквизиторского клинка большинство заклинаний залечить не могут, лишь высшая магия, а если он применит ее, то не сможет удерживать свою душу. Все еще лихорадочно держась за последнюю нить своего существования, Макс через метку позвал своих подчиненных. Он ждал, ждал, его корежило, ломало, он тихонько, по мелочи кровоточил. Он не имени права на смерть, месть, если умрет он не сбудется, люди его, умрут. И МАРИЯ, ее тоже убьет. Он КОМАНДИР, он великий МАГ, не может он так умереть…       Его лихорадочный бред продолжался еще минут сорок, что для него тянулось подобно дням. Когда его люди подобрали его, пока его несли он заметил лежащий труп Ильи. Когда его вывели из странного помещения, сквозь разрушенную арку, западное крыло просто развалилось. Не заметив, как его донесли в какое-то каменное помещение и положили на чью-то кровать, Макс убедился что его душа не выйдет из тело и он просто закрыл глаза и уснул. …       На следующий день я все-таки проснулся. Как оказалось адекватно командовать в этом состоянии я был не способен. С учетом моего аномального восстановления, в состоянии буду я приблизительно через два-три дня. Все таки опять я ушел от лап костлявой, ах как же все-таки хотелось ммм…вкусно , командование я передал в руки Марии и Александра.       Будучи откровенным с самим собой скажу, что гибель Маркуса, Мальсибера и Ильи ударила по мне, ни разу никто из моего отряда не погибал до этого. К счастью у меня защитная реакция виде равнодушия, ибо обычно эмоциям в этом деле не было. Но все же было мне больно. Особенно за этого сраного фанатика Илью, все же он брат моей любимой, помню когда я проснулся, помню ту боль потери в ее глазах. А ведь он погиб из-за того что пока его контузило, он увидел во мне беса. Метке плевать на обстоятельства, древнее заклинание убило его считав что он предал меня. Считал рабом божим себя всю собственную жизнь, вот и умер «предав» меня прозвище которого буквально означает бог, за что боролся на то и напоролся. В моей голове теплится столько вопрос: что за бессмертный? Почему я его потомок? Что это за странный простец?       И аура зала того, что это было? Я ощутил себя таким слабым, беспомощным, немощным, хоть и по сути сам создал себе проблему решив раздать людям моим метку. Впрочем в деле моем нету место самобичеваниям и сожалениям. Я должен быстрее восстановиться, дабы минимизировать количество смертей моих братьев и сестер!

ludit et mors leapfrog cum tenebris post terga nostra