Интерлюдия IV - В кольце I

      Кое как приоткрыв глаза Макс сквозь пелену осмотрелся. Он был жив, голову ломило адски, но больно не было. Резко дверь отворилась, даже сквозь свое ужасное состояние, он смог заготовить щит и «морозную пелену».       Но заклинания сразу было отменены, как он увидел кто вошел. Мария внимательно посмотрела на него с беспокойством и видимо поняв что с ним все в порядке подбежала к нему и крепко обняла. Он простонал от того что у него до сих пор все болело, а это казалось бы хрупкое создание, которое может гиппопотама побороть еще и обнимала его: — Уже поправился. — Мария вздохнула - Александр продиагностировал тебя, тебе будто душу медведь отодрал. — Ничего, не впервой. — И вдруг его зрачки расширились и с тревогой, дрожащим голосом он спросил: — Ты, ты ведь образно? — Нет. — Грустно глядя в пол така же как и он полушепотом сказала инквизиторша. — Александр сказал, что твоя аура будто разодрана. — А аура это — Ему было не по себе от самой мысли о подобном. — Отражение души. — Думаю сейчас тебе не стоит думать об этом. — Сказала она, будто сама не веря себе. — Ты права, какова обстановка?       Она поникше улыбнулась. — Мы в осаде, сколько барьер протянет, нам неизвестно. Еды и вооружение тут мы нашли достаточно. Боевой дух порядел, также никто из наших не понимает как умер мой брат и зачем он тебя пытался убить. — Метка, тебе я должен сказать об этом. Остальным, кроме тебя и Александра я вплел рабское клеймо. Оно его убило. — Посмотрев на него глаза в которых мелькнула злоба, она было хотела ему что-то сказать, но была тут же перебита им. — Ты сама знаешь, это необходимо.       Вздохнув она сказала. — Да, я рада что с тобой все хорошо. — Только сейчас он заметил насколько больше стали у нее синяки под глазам, как они покраснели, насколько кожа побледнела, а Вены на руках набухли. — Иди ко мне. — Сказал он обнимая ее, после чего они слились в поцелуе. Она действительно слишком сильно волновалась за него, даже губы стали холоднее. Она будет свободной, а если не быть тому, так всех сожжет он, поклялся Макс сам себе целуя ее.       Она разорвала поцелуй и стала медленно снимать с него штаны с трусами. — Мой командир ведь не возражает? — Ухмыльнувшись спросила Мария. Вместо ответа Макс приподнялся и принялся медленно расстегивать пуговицы на боевой мантии своей девушки. С ювелирным мастерством он стянул с нее мантию, а затем и спортивный лифчик, оголяя прекрасную грудь третьего размера. В этот же момент Мария опустилась на колени и стала нежно облизывать его член, от прикосновения ее нежного язычка, он ощущал легкость и дрожь по телу. Ее нежные шелковистые волосы поглаживались его бледной истощавшей ладонью. — Ах, ха молодчина. — Тихонько простонал он, от этого Мария что начинала делать ему горловой приостановилась и улыбнулась. Редко она могла услышать от него такое.       Встав с колен, поигрывая бедрами она разом сняла с себя всю нижнюю одежду, а также свои летние берцы. На ее абсолютно обнаженное, прекрасное тело, падал свет от свечи, в тусклой, каменной и холодной комнате. Каждый проработанный мускул ее тела, каждый шрам, родинка, все освещалось словно божественным светом: — Ну что ж мой дорогой готов удовлетворить свою «правую руку» — со смешинкой сказала она, даже когда она была такой уставшей, все равно в ней не пропадала эта несносность. Она щелкнула пальцами и его руки привязались к койке магическими путами. — Может еще кляп наденешь? — Спросил он с такой же лыбой. — Не-а, хочу слышать твои стоны. — Сказала она усаживаясь на его эрогированый член в позе наездницы. Она начинала медленно опускаться и подниматься, водя руками по его накаченной груди и рисуя узоры по шрамам молодого паладина. Свет приятно спускался на стонущую инквизиторшу. Поцеловав его, она выпрямила спину и стала прыгать на его члене. Насаживаясь так, что Макс ощущал как он входит в ее матку.       Они полностью растворялись в друг друге. В комнате стоял запах трав, крови, пота и феромонов. Они находились вне времени, плевать на кольцо, на подчиненных, на все! Хотелось лишь ее.       В какой-то момент он не выдержал и отменив заклинание своей девушки после чего переменился с нею местами. — Теперь моя очередь. — Ухмыльнувшись прошептал он ей на ушко, паралельно массируя ее клитор. — Вот всегда так, хочешь найти…ммм, не находишь, не хочешь, находишь. — Постанывая сказала украинская колдунья томным голосом. — Ну же, хватит дразнить меня — Пробормотал она прикусывая палец. — Так уж и быть, правая ручка. — Сказал он и вошел в нее, как всегда легко. Он входил медленно и жестко, так как она больше всего любит. Гладя ее прекрасное тело, он посылал сигналы нужным рецепторам, чтоб той был еще приятнее. С каждой секундой он начинал долбить ее все сильнее, пока она извивалась под ним от удовольствия, в один момент он поднял ее ноги вверх входя в нее еще глубже и ускорился. Парень и девушка полностью растворились в друг друге, забывая обо всем, во всю наслаждаясь моментом когда они вместе и наедине. Он насаживал ее так, словно вытрахивал душу с тела, нежно массируя ее грудь и раздвигая ноги его любимой для поцелую. Резко, в какой момент, она стала подрагивать и громко простонала, кончая, так что слышно было в другом конце огромного замка. Не обращая внимание на то что она уже все, он продолжал трахать ее, как не в себя. — Ухх, милый, ну же заканчивай, я все. — Постанывая и прикрыв глаза пробормотала Мария.       Вскоре он кончил, до верха заполняя ее, раздвинул ее ноги, Макс поцеловал ее, крепко прижимая ее. Только через минут семь, они разорвали поцелуй. — Люблю тебя. — прошептал он чмокнув ее. — И я тебя. — Также как и он чмокнула она его и с уставшей улыбкой сказал. — А теперь иди, я не спала трое суток. — Какие мы вредные. — Покривлял он ее. — Имею право. — Сказала Мария, отталкивая его и зарывшись под одеяло. — Спи давай, разрешаю. — Слушаюсь сэр! — Шуточно отдала она честь. …       Он вышел с комнаты, в которую его положили, Мария уснула, что было неудивительно все-таки ее задачи во время операции были крайне энергозатратные и не спала, не ела оказывается все те три дня. Он до сегодняшнего пробуждения просыпался два раза, во время первого он нес бред какой-то, во время второго он дал распоряжение, начиркал что-то в своем дневнике, своей же кровью и вырубился. Сейчас надо было найти остальных. Особенно Александра.              Пройдясь по коридорам он наткнулся на идущую ему на встречу Иоанну. Та посмотрела на него с глазами по пять копеек, помахав головой она сказала: — Александр искал тебя или Марию. Какие-то новости. — Ясно, где он? — У входа в подземелье. — Та все еще была в шоке от того насколько быстро он очухался.       Найти дорогу в подземелья труда не составило, воспоминания того культиста хорошо в этом помогали. И вот у одной из деревянных дверей он увидел задумчивого Александра. Увидев идущего на него Макса, тот улыбнулся. — С пробуждением. — Сказал ему Александр пожимая руку. — Мне Иона сказала что у тебя какие-то новости. — Да, нашел кое что, тебе лучше увидеть. — Сказал тот открывая дверь в подземелье. …       Спустя десятка минут ходьбы по холодному подземелью, они дошли до длинного коридора с камерами. Там были все: старики, женщины, дети, мужчины. Исхудавшие, еле живые, некоторые были с некрозом, кто-то лежал прямо рядом с неизвестным, забытым трупом. Это было ужасное зрелище и плевать для чего это. Максим понять мог насчет женщин, насчет стариков, на мужчин плевать, но дети. Беззащитные, бедные дети, лучше бы их убили, чем это. Он видно такое, видно часто, но из раза в раз не понимал как так можно поступать с маленькими детьми? — Знаю, это ужасно. — Сказал ему Александр. — Я предлагаю их выпустить. Всех, я не говорил никому о моей находке, мне нужно твое указание. — Нет, они могут нам пригодиться. — Он не хотел говорить этого, но надо смотреть фактам в лицо. Тем более что житья нормального всем этим людям не будет. — То есть ты предлагаешь? — С недоверием посмотрел на него Александр. — Сколько магов и простецов нас взяли в кольцо? — Магов около трехста, простецов более двух тыщ, пять танков, много машин. Это если кратко. Также неизвестный с неестественно сильной аурой. — А теперь ответь мне, сколько барьер еще протянет? — Полушепотом спросил Макс своего товарища. — Три дня… — Ответь сможем ли мы справится с той армией, когда у нас только четверть от тех кто остался в норме сейчас? — Нет — Не сочти меня сатаной во плоти, но я принесу. — Он обвел рукою всех этих измученных людей. — Всех их в жертву. Я постараюсь минимизировать принесенное в жертву количество, а тех кто в конце осады выживет, я отпущу и дам шанс на нормальную жизнь. Все сделаю я сам, нечего тебе брать грех на душу брат. — Сказал Иеримий и положил Александру руку на плече. — Хорошо. — Только и смог сказать тот.       Александр было хотел уйти, но Максим задал ему вопрос: — Сколько у нас еще ранены или истощены? — Антонио, Варфоломей, Давид и Исмаил с Михаилом. — Ясно, можешь идти. — Сказал это он так будто сказал сам себе. …       Он остался один на один с этими блеклыми и истощены и людьми. Достав пачку мальборо и закурил (сигареты были редкостью для инквизиторов и привилегий паладинов и высших чинов)       Телекинезом он выломил дверь одной из камер, там были одни мужчины. Слабые, истощенные и слабые. Кожа на них была словно натянута поверх скелета, без мышц, органов, артерий. С глаз их словно исчезла душа. Они смотрели на него с немым прошением о помощи. Он телекинезом вырвал каменную плитку, раздробив ее на пять частей, он стал чертить на каждой из них руны. Рунная цепочка эта была высшим целительством смешанным с ритуалом который конвертирует энергию смерти и тьмы в жизненную. Огромная рунная цепочка запечатлеваласт в руну «соулу», что символизировало завершение.       Закончив с камнями он осмотрел мужчин, они не обратили внимание ни на одно его действо. Энергии в них должно хватить.       Взмах рукой и они все связанные магическими путами, в центре камеры. На их лицах в момент отобразилось непонимание.       Круговое движение рукой и на полу пентаграмма, в центре мужчины, на каждом кончике камни. Несколько размашистых движений руками и руны поглощения души были выжжены на пентаграмме и коже заложников. Те орали от того как зеленым огнем сотни рун выжигались на их коже. В их глазах появилась жизнь, а в глазах Макса сомнения. Он встряхнул головой, что в высшей, что в темной магии, что в некромантии сомнения убивают заклинателя, а эти чары сочетали в себе все три названных вида магии. Он взмахнул руками, тьма клубилась в них, пентаграмма засветилась изумрудным огнем. В глазах заложников отобразился ужас, животный страх. Иеремий закричал слова заклинания: — pasce animas aliorum cum tuis propriis. — Тела заложников осветило изумрудное сияние, а головы оплела чистейшая тьма, что была схожа с плесенью. Взмах руками и вместо заложников было несколько натянутых кожей скелетов, они буквально высушивались досуха. В какой-то момент от них остался лишь прах, тьма пропала, а изумрудные окрасился в золотой, также как руна «соулу» на камнях. Он продиагностировал камни и понял, их было недостаточно, он убрал прах и переместил еще десять мужчин и четыре женщины.       На этот раз не было сочувствия, не было сомнений. На этот раз он не махал руками, а словно дирижировал. Черная магия давала уверенность, давала ему силу, в очередной раз давала. Впрочем познания в ней у него были крайне велико, но применял он ее редко. В чернокнижье он был больше теоретиком.       Когда он выходил из зала, с абсолютно каменным лицом и камнями в мантии, он не ощущал ничего, помимо удовлетворения и уверенность того что он и его товарищи будут наконец свободны. …       Через метку он нашел своих раненых сослуживцев. Те лежали на кроватях и спали. Достав первый камень, он направил его на Давида и в того направился золотой луч. Завтра тот проснется в полном здравии, здоровы и с полным магическим резервом. Повторив процедуру еще четыре раза, он вышел с комнаты, чувствуя голод и направился к Иоанне за пайком. …       Новости их не радовали, барьер продержится максимум два дня, значит надо создать новый. Александр надпил церковное вино и обратился к нему: — Что делать будем? — Сможешь помочь с созданием нового? — Спросил в ответ Иеримий, смотря прямо ему в глаза. — Скольких? — Предлагаю пожертвовать стариками, они долго и так не протянут. — Подваленным тоном ответил ему Макс, который перевел взгляд с глаз греческого мага на окно в котором виднелся купол из синего пламени. Сейчас все помимо двух колдунов спали. — Новый барьер сделаем более слабым, но более долговечным и под этим. Этот я распущу и всю энергию отправлю по кольцу. — Александр просто кивнул со смирением в глазах. — Ты ведь понимаешь почему я это делаю? — Да. — Скажи мне, я плохой человек? — Этот вопрос был вообще не в характере Макса. — Я не знаю. — Коротко ответил ему товарищ и продолжил, предварительно надпив вино и передавая его своему командиру. — Ты хороший командир, до этого ни разу никто из наших не погибал. Ты хороший избранник для Марии, что бы там не говорил, царство ему небесное, Илья. Я вижу как ты переходишь себя. Ты крайне сильный колдун и паладин. Многие двухсотлетние маги обзадовидовались твоей силе. Ты заботишься о своих людях и за тобой. — Он сделал паузу. — Хочется идти. И ты действительно хочешь чтоб мы все были свободны, несмотря на то что на большую часть из нас ты навесил в дополнение к метке, рабское клеймо, да, я заметил это. Не зря мы равны по силе. — Он улыбнулся и по братски постучал ему по лбу. — Но думаю ты знаешь что делаешь брат. — Спасибо — Только и смог сказать Макс, после чего выпил досуха вино. — Я пойду зачарую клинок для барьера. А ты прости, но нанести эти руны на шеи всех стариков заключенных. — Он протянул Александру листок а рунами и ушел, не заметив настороженного взгляда товарища. … — Доброе утро. — Зевая сказала ему Мария. — Еще ночь. — Сказал пьяный Иеримий гравирующий своей магией руны, на кухонном ноже. — Чего проснулась? — То есть, мне показалось что нас бомбят?       Он прислушался к звукам и нет, ей не показалось. Просто барьер заглушал внешние звуки и он за увлекательным занятием в виде вырезания рун, не услышал звуки бомбежки. Это была все-таки не первая осада или кольцо которой они подвергались, единственное что аура этого места будто оставляла и подавляла их и заклинания выходили хуже и слабее, либо тратили больше сил. — Вуаля. — закончил он чертить руны: — Дорогая, как раздуплишься, поможешь мне с тем чтоб выкурить тех подпесочных тварей? Они почему-то наружу не вылезают, но было бы неплохо их подчинить и направить на осаждающих нас. А после можешь напустить заклинание сна на всех кроме меня и Александра. — Хорошо милый. Только зачем? — Я потом тебе обьясню — Она встала с кровати и поцеловала его в щеку. То ли радость за то что с ним все хорошо не прошла, то ли смерть брата ее не волновала. …       Ему было неизвестно что она сделала чтобы выкурить тех тварей, но сейчас они были заперты внутри небольшого лилового барьера. Рядом с ним как раз сидело это создание, по имени Мария. Украинская колдунья, инквизиторша, пиромант и алхимик, а также прекрасный планировщик диверсий. — Бляха муха, дідько йобана, сто девʼяносто три гидот вдалося викурити. — Сказала она на родном. — Молодець — Ответил ей Макс. — А теперь иди обратно, ритуал подчинения химер надо проводить в одиночку. — Та устало пошла, а он достал с кармана медальон виде черепа с изумрудами в глазах и направил его на этих тварей. Медальон засветился и барьер с запертыми тварями рассыпался лиловыми иллюзорными кристаллами. Твари понеслись на него в атаку, они были похожие на обтянутый кожей скелет с пятью костяными лезвия заместо пальцев, что были размером с немаленький кинжал и черными впадинами заместо глаз. Но вдруг их окутало изумрудное с синими сияние и они стали спокойнее и перестали быть враждебными. Он дал им команду отправляться во дворик замка и встать в строй ожидая указаний.       Сам Макс отправился на вершину замка, параллельно с ним Мария и Александр расставляли связанных и усыплены стариков по периметру. Когда все было готово, уже стоя на крыше замка, командир паладинов взял изрисованный рунами нож и полоснул себя по руке, после чего руна стали бордовыми, а нож полупрозрачным. Он не заметил как глаза его засветились на секунду рубиновым. Он воткнул себе в горло нож и вспорол его, нож просто проходил сквозь. Но все жертвы по периметру упали, их тела рассыпались на циановую пыль, которая стала превращаться в купол покрывающий периметр. Барьер был создан. С шеи четки и перебирая их стал концентрироваться на барьере из синего пламени и какой-то момент: Грохоча, ночь озарилась ярко синим грибом.