Глава 6

      Я ступила на землю Фарнезе, и, стоило моей ноге коснуться влажной почвы, как все тело словно пронзило током. Кожа покрылась мурашками, и на несколько секунд мир вокруг замер. По спине пробежал холодок.       Я перевела взгляд на сторожа, который не сводил с меня глаз. Его маленькие черные зрачки, почти непроницаемые, были похожи на две дыры. Он стоял слева от меня, сжимая в тонких кривых пальцах калитку.       «Может, мне закричать и убежать отсюда?» — скептично думаю, опомнившись.       Все эти слухи и домыслы, которые я услышала в Таранто, произвели на меня настолько сильное впечатление, что неосознанно отложились на подкорке. И теперь, когда я оказалась в Фарнезе, всплывали из толщи воспоминаний образами и странными ощущениями. Я накрутила себя сама, хотя с иронией относилась ко всему, что слышала от городских. А теперь пожимала плоды собственной восприимчивости. — Вас проводить или сами дойдете? — спросил привратник с сомнением. Кажется, моя нерасторопность действовала ему на нервы.       Я взглянула вперед. Особняк Фарнезе, выглядывая из-за деревьев, возвышался черным пятном буквально в сотне метров впереди. Вымощенная булыжником широкая дорога, петляя, наверняка вела прямиком к его дверям. — Дойду сама, грацие.       После этих слов я двинулась вперед. Быстрым шагом миновала небольшую рощу перед домом и вышла на огромный зеленый палисадник. От открывшегося вида у меня перехватило дух.       Кусты самшита ровными рядами тянулись вдоль дороги прямиком к лестнице. Зеленый идеально постриженный газон застелил все вокруг. Над ним возвышались низенькие деревья с густой круглой кроной. Кусты с яркими фиолетовыми, синими и розовыми цветами были раскиданы вокруг. Стоявший запах сладкой свежести вскружил голову.       Красота природы словно компенсировала серую угрюмость особняка. Она стала противовесом готическим канонам архитектуры и извращениям строителей.       Изучив окрестности, мой взгляд против воли упал и на дом. От его вида поднявшееся настроение стремительно опустилось.       Особняк Фарнезе — это двухэтажное здание кремового цвета. То ли от старости, то ли от неухоженности, наружные стены покрылись грязно-серой пылью и черными трещинами, больше похожими на лощины.       На меня смотрело по крайней мере по десять окон с каждого этажа. Их белоснежные высокие рамы блестели на солнце, но свет через них совершенно не проходил. Складывалось такое ощущение, что внутри оказалось сосредоточение тьмы. Центральные окна ограждала балюстрада, словно решетка. С каждой стороны от рамы возвышались полукруглые колонны. Лишь у дверей они были квадратными, с затейливыми узорами и вырезками.       Серая высокая крыша была похожа на еще один этаж. По ее центру оказалось окно с толстыми пилястрами. Над ним возвышался треугольный фронтон с вырезанными еловыми ветками.       Бесконечные толстые дымоходы усеяли крышу. Откуда-то валил серый дым, другие выглядели слишком чистыми, словно декоративными. На одной из труб уместилась небольшая стая воронов с не мигающими глазками и острыми клювами.       Словом, особняк оказался поистине огромным. Моему скромному глазу не удалость увидеть и половины той красоты, что скрывалась на стенах, наличниках и подоконниках. Обилие узоров, кронштейнов и розеток меня шокировало. Несмотря на вековую ветхость и изношенность, несмотря на слой грязи и облупившуюся краску, особняк поражал своим величием. Он с гордостью глядел на мир вокруг, вскинув кверху подбородок. Такого поведения наверняка стоило ожидать и от его жильцов.       Да, архитектура в Таранто, без сомнений, прекрасна. Но в городе я никогда не видела и в половину чего-то такого же грандиозного, как особняк Фарнезе. И одновременно пугающего тоже.       Я не заметила, как оказалась у самых дверей. Каменная широкая лестница привела меня к самому порогу. Солнце скрылось в тени, и обжигающий жар сменился на будоражащий холодок. Высокие деревянные ставни угрожающе нависли сверху. На меня внимательно смотрела стальная сова дверного молотка.       В груди неприятно похолодело. Мандраж отозвался едва заметной дрожью в руках. От особняка Фарнезе меня отделяла одна лишь дверь. Дверь, за которой обратного пути уже не будет. Дверь, за которой я окончательно стану Розалиндой Бруно.       Пальцы сжали стальное кольцо и ударили по двери несколько раз. Я перевела сбившееся дыхание и прислушалась к наступившей тишине, пытаясь отвлечься от внутренних сомнений.       За спиной слышалось пение птиц, от каждого порыва ветра шелестела листва, а подол платья щекотал голые ноги. Реальность вокруг вернула меня на землю. Я вспомнила, что нахожусь не в слухах, распускаемых на улицах Таранто, а здесь, в настоящем, где вокруг лето, где светит солнце и синеет бесконечное небо. Где нет места глупым фантазиям.       Неожиданный звон замков заставил вздрогнуть. Дверь медленно отворилась, и на меня уставилась высокая худая женщина лет пятидесяти. — Буонджорно, — здороваюсь первой, невинно улыбаясь.       За улыбкой пытаюсь скрыть беспокойство. — Добрый день, — строгий взгляд зеленых глаз прошелся по мне с головы до ног. — Вы кто? — Горничная. Розалинда Бруно. — А я — королева Италии, — скрестив жилистые руки, облаченные в темно-синее платье, ответила дама.       Я нервно хихикнула, не понимая, к чему женщина это сказала. Неужели она мне не поверила? Или настоящая Розалинда Бруно уже приехала сюда? А может, эта женщина знает, как она выглядит?       Растерянность на моем лице, кажется, еще сильнее возмутила синьору. — Документы, милочка, я еще долго буду ждать? Или мне пускать в дом каждого, кто сюда является? — М-мискузи, — тут же достаю из сумки паспорт с приглашением и протягиваю его через порог.       Несколько секунд женщина изучала документы. А я рассматривала ее. Темные волосы с проседью были забраны в пышный пучок. На тонкой, прочерченной морщинами, шее блестела золотая цепочка с медальоном.       Дама была на голову выше меня, но намного стройнее. Ее строгое аристократичное лицо даже с морщинами и пятнами выглядело ухоженно. Тонкие губы были покрыты бледно-розовой помадой. — Розалинда Бруно, — задумчиво проговорила женщина, поднимая голову. — Ты писала, что приедешь только завтра. — Планы изменились, смогла вырваться раньше. — И что, госпожа Риччи тебя отпустила?       «Это кто еще такая?!» — думаю, пытаясь скрыть растерянность на лице. Блеф, твой черед. — Да, — улыбаюсь. — Еле-еле ее уговорила. — Она мне спасибо не скажет, — хмуро глядит женщина, — За то, что ее персонал из ресторана к себе переманиваю.       «Так это та самая управляющая…» — понимаю и тут же победно ухмыляюсь. Как удачно складывается. — Она вам кое-что передала, — достаю из сумки бутылку украденного шампанского.       Если честно, я взяла его с барной стойки только потому, что оно плохо там стояло и попалось мне под руку. И я даже планировала его выпить как-нибудь, вот только все времени подходящего не находилось. А теперь оно очень удачно мне пригодилось, как полувзятка-полублагодарность от милейшей госпожи Риччи. — «Вдова Гаррель», — прочитала название синьора. — Недурно. Но не думай, что из-за бутылки шампанского тебе обеспечено место в Фарнезе. — Что вы, синьора, — кротко опускаю голову. — И в мыслях не было.       Дама строго посмотрела на меня сверху вниз. — Заходи.       Я перешагнула порог дома, и дверь за мной тут же захлопнулась, словно отрезая от всего внешнего мира. Дама сунула мне в руки документы и пошла вперед, гордо вскинув голову. — На фотографии ты выглядишь лучше, — бросила она, не оборачиваясь.       Закатываю глаза. Сколько еще раз я это услышу? Неужели Розалинда настолько красивее меня? — Меня зовут Жюли Кавелье. Обращайся ко мне мадам Кавелье.       «Француженка», — думаю про себя. — «Мило».       Мы оказались в просторном холле с деревянными стенами и полами, устеленными красным ковром. В стене впереди была вырезана арка, за которой оказалась пустующая бильярдная. В остальных стенах дверные проемы были поскромнее и уходили вглубь дома. Слева возвышалась массивная деревянная лестница. — Ты приехала первой, — продолжила мадам Кавелье. — Похвально, но тебе придется ждать еще четыре часа. — Лучше раньше, чем позже, — вставляю скромно.       Женщина взглянула на меня из-за плеча испепеляющим взглядом. — Если будешь работать здесь, запоминай сразу. У горничных нет права голоса. Ты говоришь только тогда, когда спрашивают, делаешь только то, что скажут. Никакой самодеятельности, никаких лишних движений. Понятно? — Да.       Женщина свернула в левый проход и провела меня по узкому длинному коридору в небольшое помещение. — Это комната персонала, — пояснила она, пропуская меня внутрь.       Здесь было всего несколько диванчиков, низенький деревянный стол и камин напротив. Высокое окно было завешано плотной коричневой гардиной, несколько шкафов у стен заставлены книгами. — Единственное место, помимо личной комнаты, где обслуживающий персонал может отдохнуть. Будешь ждать здесь. — Хорошо.       Мадам Кавелье не стала тратить на меня много времени. Дав еще несколько напутствий, какие обычно произносят детям до семи лет, она удалилась. А я осталась один на один со своими мыслями в комнате для персонала, ужасно неуютной и темной.       У меня в распоряжении было еще четыре часа, чтобы обдумать все случившееся и получше подготовиться к ожидавшему собеседованию. Я должна сделать все, чтобы мадам Кавелье поверила мне и приняла на работу. Особняк Фарнезе хоть и выглядит пугающе, он — золотая жила, от которой откажется только настоящий идиот.