Глава 2

Мэри осторожно переступила порог дома. Разулась, повесила куртку на крючок и постояла немного. Прошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Внимательно осмотрела себя в зеркало. На неё смотрела слегка повзрослевшая женщина с волосами чуть длиннее, чем она привыкла, но в целом почти не изменившаяся. Это несомненно была она, а не какая-то таинственная незнакомка и настоящая жена Мейсона Кэпвелла, в теле которой она, Мэри, случайно оказалась. Она достала из кармана звонок и задумчиво повертела в руках. Дернуть за рычажок, и что? Она действительно проснётся, и всё это закончится? Она снова окажется в квартире Марка и её будут ждать рабочие будни в клинике, напряжение в отношениях с Мейсоном… миг волшебства развеется, праздник закончится. Здесь же праздник продолжался. Об этом говорил и рождественский венок с красными ягодками остролиста, висевший снаружи на двери, и гирлянды на окнах, и огромная украшенная ёлка, которую Мэри успела заметить через открытую дверь в гостиную. И она не могла не признать, что в этом доме было ощущение уюта и какого-то тепла. Здесь не было идеального порядка, как в доме Кэпвеллов, где строгая Роза следила за всем, не было и безразличной неряшливости дома её детства и юности, где наряженная ёлка была зачастую единственным атрибутом Рождества — в этом, надо отдать ей должное, Тэда строго блюла традиции. Мэри прошла в гостиную и остановилась перед камином, разглядывая рождественское убранство и сценку с яслями, явно сделанную детскими руками. — Мэри… — голос Мейсона вывел ее из задумчивости, и она снова запаниковала, не зная как реагировать. Как ей теперь вести себя с ним? Что бы ни произошло за эти годы, тот случай с Джиной уже давно остался в прошлом. Если это её будущее… их совместное будущее, то она не знала как, но явно им каким-то образом удалось преодолеть все свои разногласия. И они женаты, и у них двое детей… всё это с трудом укладывалось у неё в голове. Нет, она даже не осмеливалась о таком мечтать, даже в самых своих смелых мечтах она редко позволяла себе зайти дальше мыслей о свадьбе, да и тогда останавливала себя. Она подняла на него взгляд. Мейсон смотрел на неё с беспокойством. Неудивительно — она столько всего наговорила и убежала, а ведь для него это было всего лишь обычное утро. Что он подумал? Как ей вообще себя с ним вести? — Что ты имела в виду под розыгрышем? Она виновато улыбнулась. — Мне просто приснился странный сон, и я подумала… я уже не помню что, но мне нужно было срочно выйти подышать свежим воздухом. Мэри поморщилась от того, что ей пришлось соврать. Но не могла же она объяснить Мейсону, что это он и всё, что тут происходит — её странный сон. Мейсон кивнул, хотя по выражению его лица она видела, что он не купился на её объяснения. — Я видел, как ты куда-то уехала с Салли. — Просто съездили в супермаркет, — призналась Мэри. Значит, соседку зовут Салли. Хоть какая-то информация. — Мэри, ты точно ничего не хочешь больше сказать? Мэри замялась, рассеянно теребя в кармане звонок. Она и сама понимала, что с его стороны ситуация выглядела по меньшей мере странной, и возможно, она просто не должна здесь больше находиться, потому что она не знает своей роли в этом странном спектакле и вообще это не её жизнь… Они не могут быть в каком-то небольшом городке на северо-востоке и вести себя как… как картинка из книги под названием «Мечты Мэри Дюваль, неопытной бывшей монахини». Молчание затягивалось, и Мэри чувствовала себя всё более и более неловко. Она боролась с желанием покончить со всеми этими странностями, но в то же время понимала, что ей выдался какой-то абсолютно невероятный шанс заглянуть в то, что могло бы быть, и невозможно было отказаться от этой рождественской магии. Звук разбитого стекла, раздавшийся со стороны кухни, нарушил это неловкое молчание, и Мэри одновременно с Мейсоном бросились туда. К счастью, никто не пострадал — за исключением стакана с молоком. — Это всё Оникс! Мы просто хотели вафли испечь! А он хвостом! — наперебой кричали дети, показывая на огромного черного лабрадора, сидевшего посреди кухни с абсолютно недоумевающим видом. Мэри прыснула со смеха — настолько забавным было это зрелище. Она обвела взглядом заляпанную кухню, Эмили, которая с руками до локтя в муке усиленно снова принялась месить тесто, и малыша, сосредоточенно расставляющего на столе несколько баночек с кленовым сиропом. Она вопросительно взглянула на Мейсона, который пожал плечами: — Мне нужно было отвлечь детей и занять их чем-нибудь, пока тебя не было. Они хотели вафли на завтрак. — Вот только мы не можем понять, сколько нужно муки и молока… Рецепт какой-то непонятный, — Эмили кивнула на книгу рецептов, лежавшую тут же на столе и покрытую тонким слоем муки с отпечатками детских пальцев. Мэри с улыбкой покачала головой и взяла дело в свои руки, будучи благодарна тому, что это позволило ей уйти от расспросов Мейсона. Вскоре первая порция вафель была готова, а кухня почти убрана, и они наконец-то смогли сесть за стол и поесть. Дети быстро покончили с завтраком и убежали играть с новыми игрушками, подаренными на Рождество, а Мэри подошла к окну, вглядываясь в зимний пейзаж. Мейсон подошел к ней сзади и обнял её, и она вздрогнула и отстранилась от него, снова почувствовав внезапную панику. — Мэри, может быть, ты всё-таки расскажешь, что произошло? Ты сама не своя сегодня, — он развернул её к себе. Она не ответила, только посмотрела на него. В его взгляде было то же выражение, которое она всё ещё ловила в его глазах даже после их ссоры, хотя и не хотела признаваться в этом даже самой себе. И хотя она всё ещё не могла представить себе того, чтобы вернуться к нему в настоящей действительности, тут всё было по-другому. Мэри прикрыла глаза, не в силах устоять перед этим взглядом. Она не знала, было ли это результатом волшебства или вчерашнего дня, заставившего её посмотреть на Мейсона другими глазами, но она словно ощущала правильность этого мира и себя в нём. И целовать своего мужа и отца своих детей, в конце концов, было самым естественным на свете событием. Мэри почувствовала касание его губ — нежное, словно он всё ещё боялся, что она снова отстранится, но она уже не могла, потому что все те ощущения, которые она пыталась безуспешно забыть за этот месяц, обрушились на неё, и она сама потянулась к нему губами, целуя его так, как, она знала, вряд ли осмелилась бы поцеловать наяву. Когда она открыла глаза, в его взгляде было то удивительное выражение, которое так сводило ее с ума. — Я так люблю тебя, Мэри, — прошептал он. Она должна была что-то сказать в ответ, но в голове звучала лишь одна мысль, которую она повторяла в своих снах — она не может. Но в отличие от её снов здесь всё это было в прошлом — ужасная правда, которую, как она думала, она никогда не сможет принять. Возможно, здесь всё произошло не так, как было в реальности? Но если это было её возможное будущее, то каким образом это могло быть? Мейсон посмотрел таким взглядом, словно пытался разгадать, о чём она думает, и добавил: — Ты не опоздаешь? Куда? Паника поднялась внутри. Мэри не знала, ни куда она должна идти, ни что она там должна делать. — Или ты всё-таки решила отменить своё последнее дежурство в этом году? — Нет… Так, дежурство… значит, она где-то работает. Но было бы очень странным выяснять у Мейсона адрес, поэтому Мэри решила, что как-нибудь справится сама. Она поднялась в спальню, чтобы переодеться и найти хоть что-то, что подскажет ей адрес её работы. Раскрыла шкаф, обнаружив, что её гардероб практически полностью поменялся — впрочем, это было неудивительно. — Не можешь решить, что надеть? — раздался голос Мейсона, и она смущённо пожала плечами. — Главное, не забудь тёплый свитер. Он сам был в костюме и галстуке, явно тоже собираясь куда-то. — Ты тоже уходишь? — Мэри надеялась, что вопрос не прозвучал слишком глупо. Ждать ли его вечером? Чем он здесь занимается? Она ничего этого не знала, и от этого постоянно чувствовала себя неловко. — Да, сегодня важная встреча с клиентом, помимо всего прочего. Я постараюсь не задерживаться, но не знаю, получится ли. Мэри кивнула, украдкой рассматривая его. Мейсон был серьёзен и собран, явно думая о чём-то своем. Но когда он смотрел на неё, его взгляд теплел так, что у неё в животе словно бабочки начинали порхать, и она слегка досадовала на то, что ничего не могла с этим поделать. Мейсон ушёл, а Мэри осталась со всё теми же нерешёнными вопросами. Где она работает? Кто будет следить за детьми, пока их не будет? Где, в конце концов, она держит ключи от машины? Она вздохнула. Может, лучше уже перестать смотреть этот сон и проснуться? — Мамочка, ты что-то ищешь? Мэри улыбнулась Эмили, которая заглянула в спальню. — Ключи от машины… и документы… Ещё бы неплохо адрес и карту, подумала она. — А ты смотрела в своей сумочке? Или на полке, где вы храните свои важные документы? — И где это? — Мама, ты что, забыла? Вон там! — девочка показала на верхнюю полку в шкафу. Потом подозрительно посмотрела на Мэри: — Ты уверена, что тебя не подменили? — Эмили… почему ты так решила? — Ты никогда так раньше не ругалась на папу! — глаза Эмили стали просто огромными, и в них появилась слёзы, а нижняя губа задрожала. Мэри подхватила девочку на руки. — Всё в порядке, родная. Просто… мне приснился плохой сон, в котором мы с папой были в ссоре… прости, я, наверное, напугала вас утром? Девочка всё ещё глядела на неё с сомнением, но кивнула. — Просто ты никогда так не делаешь. — Не ссорюсь с папой? — Конечно, ссоришься! — девочка закатила глаза. — Но ты не сказала то, что ты обычно говоришь, когда вы миритесь. — Что же это? Девочка только улыбнулась. — Ты же знаешь. Она снова посмотрела на Мэри с сомнением. — Может быть, тебя заколдовала злая фея и ты всё забыла? — Послушай, родная… — Мэри поняла, что ей нужно как-то объясниться, но не совсем понимала, как это сделать, чтобы не напугать ребёнка. — Я всё ещё ваша мама, просто… со мной что-то произошло этой ночью. Но тебе не стоит беспокоиться, хорошо? Главное, что тебе нужно помнить — это то, что я вас очень люблю и всегда буду любить. — Я тебя тоже очень люблю, мамочка! — Эмили крепко обняла её. Потом сказала: — Может быть, ты просто немного заболела? — Нет, я уверена, что со мной всё хорошо. Просто я действительно кое-что забыла, поэтому иногда могу вести себя странно, например спрашивать что-то, о чём я должна знать, но почему-то не знаю… Например, кто будет с вами, пока я работаю? — Миссис Джонсон! Она живет рядом и помогает тебе по хозяйству и присматривает за нами, когда вы заняты! А ещё сейчас сейчас каникулы и мне не надо в школу! — Эмили, а ты можешь сказать, где я работаю? — В какой-то больнице, это нужно ехать прямо и прямо, а потом направо… и еще налево… это не очень далеко. Раздался звонок в дверь, и Эмили с возгласом: «Это миссис Джонсон!» помчалась вниз. Мэри порылась на той полке, на которую указала девочка, и наконец наткнулась на бумагу с нужным адресом. А ключи от машины действительно обнаружились в сумочке. — Надеюсь, где-нибудь в этом доме найдется и карта… — подумала Мэри. Карта нашлась, и Мэри даже почти не опоздала на дежурство. Мэри с облегчением вздохнула, занявшись привычным делом — по крайней мере, тут для неё было всё понятно. Клиника, конечно, отличалась от той, в которой Мэри работала в Санта-Барбаре, за исключением одного: и здесь, и там количество людей, нуждающихся в помощи, намного превышало количество персонала. Мэри была благодарна за любую помощь, и к счастью, её коллеги — пара врачей и несколько молоденьких медсестер — хорошо знали свою работу и отличались доброжелательностью. Мэри погрузилась с головой в работу, параллельно слушая рассказы коллег о том, как прошло Рождество. Ей самой в ответ на расспросы приходилось отделываться односложными фразами, но в общей суматохе это осталось незамеченным. Несколько часов пролетели быстро, и в конце концов Мэри, уставшая, но удовлетворённая проделанной работой, поспешила домой. Там её встретила миссис Джонсон, оказавшаяся улыбчивой пожилой женщиной. Та тут же принялась болтать о том, как вели себя дети, что они делали и, напоследок сообщив Мэри, что ужин уже в духовке, ушла, заторопившись по своим делам, оставив Мэри одну со своими мыслями. До вчерашнего дня Мэри была абсолютно уверена, что ей нет места в будущем Мейсона. Убеждала себя в том, что у них нет этого будущего. Но здесь… Здесь была сказка, волшебный сон, её мечты, и она не могла им противиться, как не могла влиять на свои сны. Да, она могла вернуться в настоящую жизнь, но не сейчас — потому что здесь и сейчас дети требовали внимания, просили с ними поиграть, затем вызвались помогать накрывать на стол к ужину, и Мэри вдруг поймала себя на мысли, что посреди всего этого чувствует себя необыкновенно счастливой. И ещё более счастливой почувствовала она себя, когда Мейсон вернулся домой. У него явно был тяжелый день, но при виде её и детей он полностью преобразился — на его лице появилась теплая улыбка, когда он приветствовал налетевших на него детей, расспрашивая их о том, как прошел день, и поглядывал на Мэри взглядом, полным любви. После ужина дети включили телевизор и стали смотреть мультфильмы, а Мейсон опустился рядом с Мэри на диван и положил голову ей на колени в явно привычном движении, вытянул ноги и прикрыл глаза, и Мэри инстинктивно запустила руку ему в волосы, перебирая их. — Как прошел день? — не открывая глаз, спросил он, и Мэри стала рассказывать обо всём, что было сегодня. — Кто бы мог подумать, что в клинике будет такая толпа пациентов! — с улыбкой закончила она. — И что бы они все без тебя делали, — добавил он. — Как твой день? — рискнула спросить Мэри. Он неопределенно пожал плечами. — Сложный процесс? — сочувственно предположила Мэри, надеясь, что не попала впросак этим вопросом. Мейсон покачал головой. — Не столько сложный, сколько утомительный. Я не полностью уверен в невиновности моего клиента, и это самое неприятное. Вроде бы всё чисто, но меня точит червь сомнения. Пытаюсь не обращать на него внимания, но это плохо удается. Будь на то моя воля, я бы не взял это дело, но я не могу отказаться. Такова жизнь подчиненного. — Может, тебе стоит вернуться к частной практике? — осторожно посоветовала Мэри. — Я об этом серьезно подумываю, — ответил он. — Но это не решается за один вечер. Как бы то ни было, я намереваюсь не думать об этом в ближайшие дни. Мы заслужили немного отдыха и рождественских каникул, как думаешь? Мэри кивнула. — Здесь так красиво, —призналась она, вспоминая заснеженные пейзажи по дороге до клиники. — Наверное, переехать сюда было хорошим решением. Он удивлённо посмотрел на неё: — Мэри, ты всегда считала, что это было не просто хорошим, а лучшим решением в нашей жизни. — Выражение его лица стало задумчивым. Он явно погрузился в воспоминания. — Я бы даже сказал, что оно было необходимым. После того, как родился Джош, всё это — жизнь в Санта-Барбаре, бесконечные проблемы наших семей, работа в компании отца — стало слишком давить на нас, особенно на тебя… нам просто нужно было время вдвоём, а постоянно что-то возникало, что требовало внимания. Я не хотел повторения ситуации своего отца и Софии, поэтому мы просто уехали оттуда. Удивительно, но факт — мои отношения с семьей на расстоянии стали только крепче. — Ты, наверное, всё равно скучаешь по ним, — заметила Мэри. Он улыбнулся. — Поэтому мы и запланировали этот визит в Санта-Барбару на каникулы. Уверен, дети с нетерпением ждут встречи со своими кузенами! — В его глазах заплясали хитрые огоньки. — К тому же в прошлый раз, когда Иден с Крузом гостили у нас, эта банда малолетних разбойников чуть было не разнесла наш дом, так что я уже предвкушаю возможность отомстить. Мэри рассмеялась. — Кстати, о детях… — улыбнулся Мейсон. — Тебе не кажется, что им пора спать? Когда Эмили и Джош уснули, Мэри и Мейсон вернулись в гостиную. Огонь уютно горел в камине, и Мэри сама не заметила, как расположилась на ковре перед камином, вытянув ноги и склонив голову на грудь Мейсона. — Так что всё-таки было этим утром, Мэри? — внезапно спросил он. Она сглотнула. — Наверное, я просто перенервничала. Словно перенеслась в прошлое. Я вспомнила то Рождество… самое первое после нашего знакомства… — Которое мы провели не вместе, — Мейсон задумался. Она кивнула. Осторожно подбирая слова, потому что она не знала, что было в этой реальности, она сказала: — И ту ёлку для детей, которую мы тогда устроили в клинике, и после которой я смогла посмотреть на тебя другими глазами… — Я тогда окончательно понял, что хочу одного — провести с тобой всю жизнь. — Но… я тогда поехала в Вентуру с Марком. — А потом ты вернулась поздно вечером. И на следующий день я понял, что готов попытаться ещё раз вернуть тебя. Когда ты проснулась, я смог убедить тебя, что нам нужно поговорить. Наверное, это был наш первый откровенный разговор после той истории с Джиной. — Я ночевала в доме твоего отца? — удивленно спросила Мэри. — Ты же там тогда работала, ты забыла? И я уговорил тебя дать нам ещё один шанс. Конечно, это не произошло за один день или даже за неделю, но на той новогодней вечеринке мы были вместе, а к тому моменту, когда отец вышел из комы, ты уже согласилась стать моей женой. Мэри задумалась. Значит, в этой версии событий она не заночевала у Марка, а вернулась домой… всё же остальное было прежним. Она подумала о том, согласилась бы она поговорить с Мейсоном и дать ему шанс? Забыть то, что она видела? Прощение было её слабой стороной, она это знала. Но здесь она явно простила его, и результатом стала их семья. И эта семья, и эти дети, к которым она уже успела привязаться, не могли быть ошибкой. Он снова поцеловал её — спокойно, уверенно, — и увлёк за собой в спальню. Мэри запаниковала. Она внезапно подумала о том, что после двоих детей она ни при каких обстоятельствах не могла бы остаться девственницей. И что Мейсон этого явно не поймёт. — Что-то не так? — Мейсон остановился, снова пытаясь понять, что с ней происходит. Мэри виновато улыбнулась. — Всё в порядке, я просто почему-то чувствую себя ужасно усталой. Она мысленно поморщилась при этой лжи. Оставалось только сослаться на головную боль, как при первом свидании! Но он понимающе кивнул. — Длинный был день, да? Она кивнула. — Думаю, всё, что мне хочется — это просто принять душ и лечь спать. — Может, лучше принять расслабляющую ванну? Я могу тебе помочь, — его голос стал очень низким, и в нём появились бархатные нотки, от чего у Мэри мурашки пробежали по коже и в животе всё затрепетало. Она хихикнула, пытаясь скрыть своё смущение: — Звучит заманчиво, но думаю, что я справлюсь сама. Она торопливо скрылась за дверьми ванной комнаты, прежде чем он успел что-то ещё сказать. Мэри присела на краешек ванны. Она действительно внезапно почувствовала себя ужасно уставшей, и идея принять ванну казалась не такой уж плохой. Мэри налила воду и добавила пену. Она разделась и забралась в ванну, но перед глазами — неважно, закрывала она их или держала открытыми — стоял Мейсон, и думать она могла только об одном. Она представляла себе руки Мейсона, бережно раздевающие её, ласкающие её, его пальцы, касающиеся её плеч, потом берущие губку, всю в ароматной пене, и начинающие нежно намыливать всё её тело… Мэри представила его длинные пальцы, скользящие по её мыльной коже, и тихо простонала… Огромным усилием воли она заставила себя перестать думать о том, что происходило дальше в её мечтах. Она не думала… не ожидала от себя ничего подобного — что всего несколько слов и поцелуев способны пробудить в ней такие фантазии. И понимание того, что здесь они с такой легкостью могли бы стать реальностью, вовсе не помогало ситуации. Она включила душ, смывая с себя остатки пены, всё ещё ощущая это танцующее чувство в животе, всё ещё продолжая почти физически чувствовать его прикосновения… Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем почувствовала, что успокоилась настолько, что готова была войти в спальню. Она украдкой пробралась в постель, убедившись, что Мейсон уже спит — по крайней мере, вид у него был спящий. Мэри вздохнула, чувствуя себя трусихой и лицемеркой. — Прости, — тихо прошептала она и, поддавшись порыву, погладила его руку, потом сделала то же, что и в ту ночь, когда он случайно оказался в её постели — прижалась губами к его ладони, бережно, боясь разбудить его и в то же время мечтая об этом. Но она не могла, нет… как она могла? Мэри почувствовала, как его рука обвилась вокруг неё, и Мейсон крепче прижал её к себе в полусне, прошептав так тихо, что она еле расслышала: «Люблю тебя», и она долго лежала, боясь пошевелиться, пока сон наконец не сморил её.