День 5

      Ночь перед Сочельником выдалась беспокойной. Гермиона ворочалась из стороны в сторону, не находя покоя в собственной постели. Несмотря на накопившуюся за долгий день усталость, сон не спешил к ней. Перевернувшись на спину в тысячный раз и раздражённо взмахнув руками, девушка решила сдаться, поднимаясь с кровати. В доме было тихо, потому Гермиона старалась идти бесшумно, осторожно ступая по лестнице и избегая скрипящих половиц. Ей потребовалось почти десять минут, чтобы спуститься на первый этаж незамеченной. Камин в гостиной всё ещё горел, потому она присела в любимое кресло Сириуса аккурат напротив огня. Он любил сидеть здесь, всматриваясь в языки пламени, чтобы усмирить бурю внутри. Гермиона решила последовать его примеру, кутаясь в махровое одеяло и подставляя лицо ближе к теплу. Завывающий за окном ветер был единственным, что нарушало безмолвие старинного дома. Она откинулась назад, позволяя взгляду скользить по уставленной рамками каминной полке. Сириус собрал в них всех, кто был ему дорог. Она представила его сидящим на её месте в полном одиночестве. Он вглядывался в счастливые тогда ещё лица друзей, видел себя молодым и беспечным, смотрел на печального не по годам брата. Что бы он сказал ему теперь? Регулус смотрел со спокойным смирением. Или же то была обречённость. Что сказал бы он Питеру? Мисс Грейнджер казалось, что в ярости Сириуса скрывалась крупица вины. Словно он мог предугадать, что тот не справится. Словно винил себя в том, что возложил на друга непосильное бремя, что не учёл его малодушия. Блэк не пытался избежать ответственности - он всеми способами стремился защитить самое дорогое в своей жизни. Римус знал это. Гарри знал тоже. Но даже их заверения не мешали Сириусу рвать себя в клочья за то, что не сумел сберечь ни родного брата, ни выбранного. Моргнув, дабы отвести наваждение, она откинула голову на мягкую спинку. Именно потому они и здесь. Для того, чтобы создать ощущение праздника и развеять гнетущую атмосферу дома Блэков. Для того, что Сириус вновь ощутил безграничную радость рождественского утра, о которой рассказывал с таким упоением. И пусть рядом с ним и Римусом не будет Джеймса, зато будет Гарри и все его друзья. - Нет на земле ничего более заразительного, нежели смех и весёлое расположение духа, - раздавшийся за спиной голос заставил гриффиндорку вздрогнуть, растерянно оглядываясь в полумраке комнаты. Она заметила опирающегося на косяк близнеца, автоматически принимая его за старшего. Обычно именно Фред искал её компании, даже если Гермиона не совсем понимала, зачем ему это нужно. Ей определённо не помешала бы компания в хорошем расположении духа, подумала мисс Грейнджер, возвращая взгляд к раскалённым углям в камине. - Диккенс? - Её вопрос не вызвал никакого удивления у юного мага. Кто бы сомневался, что она заучивает книги наизусть. Единственное, что в данной ситуации не складывалось, был выбор литературы. - Да, Скрудж, - Он кивнул, демонстративно повертев книгой и проходя глубже в комнату. - Решил почитать немного про твоего прототипа, чтобы понять, что с тобой дальше делать. - Эй! - Возмущению гриффиндорки не было предела, но выглядело оно донельзя комично, учитывая, что она была завёрнута в одеяло по макушку и напоминала плюшевую игрушку. Близнец плюхнулся на ковёр, устраиваясь неподалёку от её кресла. - Что, Эбенезер? - Не совладав с рвущимся наружу смешком, едва проговорил Фред. Гермиона даже выпутала руки, дабы упереться ими в бока и смотреться как можно строже. Её план неизбежно провалился, вызвав очередную улыбку у юноши. - И вовсе я на него не похожа! - Откровенно говоря, Гермиона не была совсем уж уверена в своём утверждении. Последние несколько дней значительно изменили её восприятие праздников, открыв глаза в том числе на собственное поведение. И на одного юного мага, за которым она, как заметила как-то Джиневра, чересчур пристально следила. Конечно, мисс Грейнджер оправдывала своё внимание обязанностями старосты и необходимостью поддержания дисциплины, что никоим образом не объясняло того, что она смотрела на Фреда постоянно. - Ага, - голос близнеца сочился добродушным сарказмом. Он почесал подбородок, а затем скрестил руки на груди, делая вид, будто выуживает её слова из памяти. - Я не люблю Рождество. Чему тут радоваться, смене дат? Это пустая бессмысленная суета. Какие у вас основания для веселья? - Я действительно так говорила? - Она смотрела куда-то поверх головы Фреда. Проследив за её взглядом, парень заметил портрет Регулуса на каминной полке и медленно кивнул. - Почти, - подтвердил он с ноткой грусти в обычно лучезарной улыбке. Гермиона покачала головой, раздумывая над всем, что они с Джорджем делали эти несколько дней. Затем её мысли вернулись в Хогвартс, в гостиную факультета. Им ведь без надобности была та ёлка, они видели её от силы полтора дня. Но для малышей, которым больше негде было проводить каникулы, как некогда Гарри, это было отрадой. - Прости? - Едва слышным шёпотом произнесла девушка, опуская голову. Какие у неё основания быть угрюмой, когда люди, имеющие гораздо меньше причин для радости, находят в себе силы веселиться и дарить улыбки окружающим? Какое она имеет право принимать такой мрачный вид, когда у неё, по сути дела, есть всё, в чём она нуждается? Семья, друзья, дом, Хогвартс... магия, в конце концов. И Фред. Независимо от того, понимает он свою значимость для неё или нет. - За что ты извиняешься? - Фред развернулся к ней, чтобы удобнее было смотреть в лицо. Не найдя, куда деть ноги, он скрестил их вокруг её лодыжек, придвигаясь чуть ближе. - За то, что сказала такое, не потрудившись подумать, что для вас означает этот праздник, - она смахнула навернувшиеся на глаза слёзы чуть подрагивающими пальцами, но всхлипы грозились вырваться наружу, - и что он означает для тех детей и для Гарри, для Римуса и Сириуса, которые впервые празднуют его с ним. Теперь Гермиона плакала вовсю, не успевая стирать стекающие по щекам крупные капли. Фред обеспокоенно приподнялся на колени, сжимая её ладони в своих и растерянно всматриваясь в её глаза, не зная, как успокоить. - Тише, тише. В этом нет твоей вины, - попытался заверить её близнец, но она уже не могла совладать с собой, словно копившиеся всё это время слёзы наконец сорвали дамбу, вырвавшись на свободу. Он поднялся, обнимая её голову и позволяя выплакать всё, что её терзало эти несколько дней. - Просто никто не потрудился показать тебе, в чём суть Рождества на самом деле. - Кажется, вам это удалось, - заметила девушка, вытирая глаза рукавом и позволяя себе слабую улыбку. Она прижала ладони к горящему лицу, дабы остудить его. Благо, в комнате был полумрак, скрывавший её румянец от старшего близнеца. По крайней мере, она на это надеялась. - Спасибо. Фред пригладил её волосы и, убедившись, что она успокоилась, опустился обратно на пол спиной к креслу, вытянув ноги к камину и без церемоний уложив голову ей на колени. Гермиона ошарашенно воззрилась на его макушку в поисках слов, дабы озвучить своё смятение. К её счастью, парень заговорил до того, как она успела сморозить какую-нибудь глупость. - Почитай мне, - попросил он, протягивая ей книгу. Гриффиндорка потерянно молчала, потому он поднял на неё глаза, поясняя заговорщицким шёпотом: - Ты же любишь читать. Не найдясь, что ответить, мисс Грейнджер послушно раскрыла книгу там, где лежала его закладка, принимаясь за чтение предпоследней строфы. С каждой новой строчкой её дыхание становилось ровнее, а голос тише, словно она читала ему колыбельную. В какой-то момент, не осознав этого до конца, она опустила свободную руку на его голову, медленно пропуская пальцы сквозь его волосы и отрываясь лишь для того, что перелистнуть страницу. За окном уже светало, когда она закончила читать, а Фред откинул голову чуть дальше назад, взглянув на сонное лицо и покрасневшие от долгого чтения глаза девушки. Миссис Уизли обещала дать им отоспаться в канун Рождества, потому ребята ещё не скоро проснулись бы, чего нельзя было сказать о маме. К тому же, им с Гермионой после бессонной ночи всё же стоило немного поспать. Ему не хотелось уходить, но наступающий день обещал быть долгим и активным. - Уже почти утро, - прошептал он, нехотя поднимаясь с облюбленного места и подавая ей руку. Гермиона согласно кивнула, следуя его примеру и возвращая ему книгу, прежде чем накинуть своё одеяло на плечи. Близнец собирался было что-то добавить, но осёкся, неловко улыбнувшись и почесав затылок, дабы скрыть смятение. - Спокойной ночи. - Утра, - с усмешкой поправила Грейнджер, намереваясь уже удалиться, когда Фред остановил её за предплечье, указывая наверх глазами. Она замерла, стоило её взгляду столкнуться с объектом его беспокойства. - Это... - Омела, - подтвердил близнец, заглядывая в её взволнованно бегающие по его лицу глаза. Он чувствовал, что ещё секунда и его уши просто вспыхнут синим пламенем от столь напряжённых размышлений. Иногда ему казалось, что всё в его жизни складывается гораздо проще и легче, когда он не останавливается, чтобы задуматься.- Прости, я не видел... - Поцелуй меня, - прервала его Гермиона, запрокинув голову назад, чтобы нивелировать их разницу в росте. Фред, на своё счастье, не смог более думать, привлекая её к себе и целуя, пока его сознание не пришло в действие. Он обернул руку вокруг её талии, чуть приподнимая испуганно схватившуюся за его плечи гриффиндорку, и едва не выронив книгу из другой. Не то чтобы Фред был в состоянии осознавать это сейчас, когда его мысли были полностью захвачены девушкой в его руках. Его мозг отказывался функционировать, разрываясь подобно фейерверкам, за которые им с Джорджем так часто влетало от мисс Грейнджер. С трудом оторвавшись от его губ, Гермиона опустила голову к его груди, не находя в себе сил посмотреть ему в глаза. Обхватив её подбородок двумя пальцами, Фред приподнял её лицо, вынуждая её встретиться с ним взглядом. Прижавшись лбом к её лбу, он оставил ещё один короткий поцелуй на её растянутых в улыбке слегка опухших губах. Собрав всю гриффиндорскую смелость в кучку, она обняла его в ответ, уткнувшись в шею. Близнец с тихим смехом прижал её к себе, позволяя спрятаться и кивая в благодарность стоящему в дверях мужчине. Сириус оттолкнулся от косяка, подмигнув Фреду, и, наскоро убрав палочку, исчез за дверью. Он не мог перестать улыбаться даже спустя восемь часов, сидя за праздничным обедом в своей тёплой гостиной. Каждый раз, когда его взгляд натыкался на не отходящих друг от друга Фреда и Гермиону, он довольно усмехался, что не могло ускользнуть от пронзительного взгляда его давнего друга. - Ну, и что ты провернул на этот раз, Бродяга? - Римусу не удалось скрыть азартный интерес, то и дело норовящий проскользнуть в его голосе. Он умудрился заметить не только изменившееся отношение старшего близнеца к Гермионе, но и неоспоримый и крайне узнаваемый почерк своего друга. Неожиданно появившаяся в нужный момент зачарованная омела всегда была его коронным трюком. - То же, что и всегда, - подтвердил его догадку Сириус, устраиваясь поудобнее в кресле в надежде вместить ещё одну порцию десерта. - Беспроигрышный вариант, даже Сохатый и Лили попались. - При том, что им твои выкрутасы были известны, - заметил Лунатик, не стараясь более скрыть восхищение. - У этих детей не было шансов против великого и ужасного Бродяги! - Просто создаю возможности, - невинно пожал плечами тот. Несмотря на притворные оправдания, Сириус выглядел жутко довольным собой. Римус рассмеялся, радуясь тому, что его друг вновь стал похож на себя прежнего или, вернее сказать, на себя настоящего. Он видел, что у Сириуса было радостно и легко на душе. Одного этого было достаточно для того, чтобы считать Рождество счастливым.