6

«Дневник Дж. МакТавиша.» «День 31. Мы здесь уже месяц. Месяц на чертовой базе. Связаться ни с Прайсом, ни с кем–то вообще снаружи так и не удалось. Спасает от безумия то, что здесь можно найти себе занятие. Если бы условия были бы хуже или еды меньше, и так далее… я даже не знаю. Пока беспокойства особо нет, это пока похоже на затянувшийся отпуск. Слишком сильно затянувшийся. Но мы пытаемся не унывать, так как Роуч и Газ стараются как могут и делают все что в их силах. Мы начали заниматься и решили вернуться к расписанию, которого придерживались на нашей базе, чтобы не терять форму, благо здесь можно это делать… (Дальше почерк более размашистый, словно написано второпях) Я не могу с этой девчонки. Она нашла (зачеркнуто) "ебучего" таракана и притащила его в руках, чтобы показать мне. То ли я обзавелся непомерным доверием у неё, а может она решила, что это было бы чудесно прийти ко мне когда я спал, растормошить и сунуть под нос большого рыжего усатого ублюдка со словами: “смотри что у меня есть”. Надо ли говорить, что я так (зачеркнуто) "охуел" выпал в осадок, что спросонья заорал. Благодаря этой мелкой (зачеркнуто) "гадючке", Роуч теперь ржет и говорит, что я боюсь тараканов. Спасибо Дельта…»

      Саймон опустил голову подставляя макушку под струи горячей воды. Он опять не мог уснуть. Голова немного кружилась, и пульсировала из–за усталости и боли. Потемневшие из–за воды русые волосы прилипли к его лбу. Виски мужчины были выбриты так же как и затылок, на коже головы можно было заметить несколько глубоких шрамов, оставшихся во время прошлых операций. На правой щеке старый шрам, что пересекал полностью щеку и заканчивался на подбородке, перечеркивая узкие губы.       По широким плечам скатывалась вода смывая усталость и пот который он проливал в тренажёрном зале в надежде на эфемерное: «сильно вымотался и уснул», но даже это не помогло.       Лейтенант думал, что уже привык к своему отвратительному режиму сна, но здесь, в этом месте, все было хуже, чем обычно. Его организм не мог приспособиться к тому, что угрозы как таковой нет, но стресс и давление есть. И выкидывал новые и новые фокусы.       Сегодня, когда Саймон спал ему снова снилось прошлое. Будто он опять оказался в том ящике со скорпионами. Ощущал как их крохотные лапки перебирают по его обнаженной коже, а хвосты жалят плоть, заставляя жар растекаться по телу. Но теперь помимо этого, во сне прибавилось ещё кое–что.       Он видел Дельту. Она была в его сне. Такая же, как когда он её встретил впервые. Жилистая, маленькая, тонкая словно прутик. Девушка стояла на коленях перед Мануэлем Роба и тот дал ей кинжал и что–то произнес, что–то не понятное для Саймона, но очевидное для девушки.       Она повернула голову на лейтенанта и в этом чертовой кошмаре у неё были бездонные черные глаза, такие же как когда она концентрируется на чем–то. Не отрывая взгляд от Саймона, девушка обхватив рукоять кинжала обеими руками со всей силы вонзила его в свою грудь. Кажется он пытался кричать, но с губ срывалось лишь мычание. Девушка медленно завалилась на пол и обмякла. Но отчего–то во сне крови не было, Дельта была подобна кукле. Пустой безжизненный взгляд, кожа такая тонкая и белая, словно девушка полностью обескровлена. Спустя пару секунд кинжал торчавший в её груди изменился превратившись в диковинный цветок, который он видел лишь однажды. Черный Ликорис распустился на её груди, как предвестник начала и конца. Его аромат заставил лейтенанта пробудиться.       В ушах мужчины все еще звучали слова Роба, повторяющиеся по кругу: «твои руки в крови». Словно собственная совесть пыталась воззвать к Райли, и ограничить мысли об этой девчонке.       – Саймон. – Мужчина судорожно вздохнул лишь услышав её голос. Сердце стало биться чуть быстрее. Рефлекторно повернув голову он заметил Дельту. Саймон сглотнул и скосив глаза спросил:       – Что ты тут делаешь? – Она была в какой–то серой футболке и темных спортивных штанах, босые ноги девушки шлепали по влажному кафельному полу общей душевой.       – Я слышала как ты сегодня кричал во сне. – Она глубоко вздохнула и сложила руки за спиной, её интонация стала похожа на ту с которой говорят преподавательницы младших классов. – Роуч мне говорит, что нужно всегда интересоваться состоянием дорогих людей если они странно себя ведут.       Райли отвернулся и наклонил голову чуть вперёд. Ладонью уперся в стенку душевой и он выдохнул. На его губах появилась едва заметная улыбка. Саймон тихо спросил:       – Я дорогой для тебя человек?       – Думаю да. – Веки мужчины дрогнули и приподнялись. Ответ почему–то заставил сердце стучать в груди как бешеное. Кадык Саймона прошёлся вверх и вниз когда он сглотнул.       – Все хорошо, Дельта. – Бросил он не оборачиваясь. – Возвращайся к себе и постарайся больше так не заходить в душ когда кто–то из нас моется.       Он чувствовал пристальный взгляд голубых глаз между своих лопаток. Девица словно испытывала его выдержу, сама того не понимая. Взгляд Саймона опустился ниже. Его член чуть налился кровью и приподнялся. И чем дольше он ощущал взгляд Дельты, тем ярче становились образы всплывающие перед его глазами. Она даже понятия не имеет что своей наивностью, открытостью и какой–то невозмутимостью пробивает брешь в его защите. Даже сейчас, он стоит перед ней полностью обнаженный, по его телу стекает горячая вода, от кожи поднимается пар, но он ощущает лишь её взгляд который не опускается ниже лопаток. Как у правильной девочки. Но как же сильно ему хотелось совершить какую–то глупость, или поступить так же, как и отец. Грубо, жестко, омерзительно. Сломить волю и наслаждаться мучениями. Увидеть страх и ужас в этих ярких голубых глазах. Он медленно вздохнул и прикрыл глаза. Кончики пальцев Саймона прошлись по кафельной стене и он услышал:       – Почему? – Это заставило его улыбнуться. Снова этот вопрос. Всегда этот вопрос. Будто разговаривает с ребенком, который учится. Но при этом… Саймон зажмурился и качнув головой произнес:       – Подай, пожалуйста, полотенце, Дельта. – Будь тут Соуп его брови бы поднялись так высоко что потерялись в ирокезе. Ибо тон Райли был почти мягкий и «пожалуйста» словно стало бы последним гвоздем в крышке гроба Джонни.       Мужчина услышал как девушка развернулась и пошлепала босыми ногами по влажному полу. Выключив воду, и дождавшись когда Дельта вернётся с полотенцем, Саймон обернул его вокруг бедер, прикрывая свой, как он считал, позор и стыд в отношении девицы. Его тело реагировало на неё. И реагировало острее чем на любую дамочку которую он снимал между миссиями. Одно время Саймон вообще думал что из–за всего того что пережил больше никогда не сможет взглянуть на женщин. В плену слишком долго промывали мозги, пытаясь буквально перепрограммировать его.       Перед глазами Саймона иногда вставала картинка того как проститутка сосет его едва приподнятый член, а мысли так далеко, что уже плевать на то что у этой шалавы свело челюсть из–за мучительно длинного минета. Иногда он ловил себя на том, что его заводила грубость на границе с жестокостью, заводило насилие, но в такие моменты Саймона Райли практически тошнило от самого себя. Будто он давал Мануэлю Роба, когда тот уже стал покойником, захватить часть своего мозга. Убив этого ублюдка, Саймон не хотел больше ни капли контроля отдавать в свою темную сторону. Но как же это было тяжело. Словно вечная борьба с самим собой, постоянные попытки не ступить в самый мрак.       По мускулистому торсу Саймона, испещренному шрамами различной степени давности и глубины, стекали капли воды. Он развернулся и только сейчас Дельта увидела его лицо. Она чуть прищурилась и наклонила голову к плечу. Взгляд её голубых глаз словно высекал в памяти каждую деталь. Прямой нос, высокие скулы и лоб. Немного вьющиеся волосы, что покрутились из–за воды.       – Почему ты постоянно носишь маску?       И снова «почему», ответ на которое слишком сложный даже для самого Саймона. Мужчина на пару мгновений прикрыл глаза и проходя мимо положил ладонь на макушку Дельты, потрепал её по ней, словно ребенка.       – Позже расскажу.       Мужчина пошел к раздевалке и чувствуя всей кожей её внимательный взгляд, обернувшись произнес:       – Выйди, мне нужно одеться. – С каким же трудом ему дались эти слова и ровный голос, черт побери. Вся эта ситуация, смущала и слишком влияла на него. Член был настолько твердым, что начал болеть. Его пальцы немного подрагивали от желания прикоснуться к ней. Затаив дыхание, он, не оборачиваясь и ориентируясь лишь на звук шагов, проследил за тем, как девушка вышла за дверь. Лишь тогда Саймон смог вздохнуть. Он уперся лбом в дверцу раздевалки и прикрыл глаза. Чуть качнув головой, мужчина выдохнул:       – Это пиздец… Ебаный ад.

***

      Они снова были в комнате отдыха, снова по телевизору шел какой–то мультфильм, выбранный девушкой и снова они были рядом. Только вдвоем. Это было почти похоже на пытку. Но при этом… ему было тепло. Почему–то всего на мгновения в голове Саймона появилась картинка «нормальности». Мужчина сидел на диване откинувшись на спинку, она в привычной позе эмбриона лежала рядом с ним внимательно следя за тем, что происходит на экране. Голова Дельты покоилась на его бедре, маска была зажата в руке Саймона, что располагалась на каретке дивана.       Мужчина чувствовал ровное дыхание и тепло тела Дельты. И это ощущение было… чем–то новым. Словно ничего вокруг не существует. Ни лаборатории, ни больного прошлого, ни туманного будущего. Лишь настоящий момент. Теплый до невозможности. И такой эфемерный, что может разрушиться из–за неправильного вздоха или громкого шороха.       Но ему нравился этот момент. Нравился так сильно, что Саймон Райли боялся признаться самому себе в этом. Его рука мягко прошлась по голове девушки, ощущая черные гладкие пряди меж пальцами. Лейтенант, медленно моргнув, откинул голову назад. Его глаза прикрылись, слипаясь и сознание утягивалось в сон все сильнее и сильнее. Словно несмотря на реакцию его тела, которая была совсем недавно в душевой, она была тем, что могло как взбудоражить, так и успокоить его душу. Снова медленно моргнув, его глаза наконец закрылись, и Саймон провалился в такой необходимый, желанный сон без каких–либо сновидений.