10

«Дневник Дж. МакТавиша.» (Почерк не ровный, дрожащий. Чернила ручки размазаны из–за каких–то капель воды, что падали на страницы при написании текста)       «В тот день было все так хорошо, что я даже поймал себя на мысли что хотел бы чтобы этот момент длился как можно дольше.       Малышка крутилась вокруг нас пока мы помогали…хотя скорее напрягали, Сандерсона пока он обходил последнюю защиту в протоколе безопасности.       55 дней. Столько мы провели в этой подземной лаборатории. Я никогда не думал, что за это время можно так сильно привязаться к кому–то. Привязаться так словно этот человек был с тобой всегда. Малышка… Дельта, она вытянулась за эти почти два месяца, превратившись в настоящую девушку. Появились щечки вместо острых, словно лезвие, скул. И она начала проявлять намного больше эмоций, так много что её порой они переполняли.       Все рухнуло в тот момент, когда по этажу разлетелось: "Протокол безопасности деактивирован". Мы знали, что на верхних этажах находятся ублюдки из Конни, но, если честно, мы даже не представляли, насколько их будет много.       Схватив рюкзаки с оружием, мы стали пробиваться к выходу, но эти твари буквально заполонили все два этажа, как чертовы муравьи.       Нашей задачей было выбраться из базы с верхних уровней, где располагалось несколько выходов. Так что как только мы вышли на третий уровень, мы решили разделиться. Роуч и Газ пошли на северо–восточный выход, я, лейтенант и Дельта на юго–западный.       По мере продвижения мы с лейтенантом закладывали взрывчатку, дабы сровнять это ебучее место с землей. Здесь было даже дело не в том, чтобы выполнить задание, которое нам было выдано, скорее если бы его не было, мы бы все равно так поступили. Ради неё мы обязаны были уничтожить это место, чтобы больше никто не мог использовать это место для таких омерзительных вещей.       К тому моменту как мы попали к шахте лифта, что вела на верхний уровень, Конни включили аварийный сигнал заблокировавший его и нам пришлось искать другой путь.       Именно тогда я впервые увидел Дельту по–настоящему в деле. Она была прекрасна. Смертоносна и безжалостна. Каждое движение, которое она делала являлось фатальным для противника. И это с обычным ножом! Она сражалась с какой–то холодной отстраненностью и расчётливостью. Не давая приблизиться к нам и дав возможность отступить противнику. Не щадила себя, сражалась так будто её тело из камня, не обращая внимания ни на что. Ни на то, что её ранили в бок ножом, ни на выстрел в правое плечо. Будто это не сдерживало её, даже наоборот – придавало сил.       Когда Саймона ранили в бедро, она голыми руками практически оторвала голову бойцу Конни. Я, если честно, заметил это уже позднее, когда перетягивал турникетом рану лейтенанта. Тот же смотрел на Дельту такими глазами, словно она была его светочем в этом чертовом мире. Завороженно наблюдая за тем, как кровь окропила её белую кожу, подобно рябине упавшей на снег.       Наше продвижение замедлилось, а врагов было все больше и больше. Так много что меня почти оглушило от звука постоянной стрельбы, криков и запаха крови, пороха и смерти. Дельта была такой собранной, будто она действительно была рождена для таких сражений. Пока я волочил на себе Саймона, наша малышка продолжала расставлять взрывчатку в тех местах, которые указывал лейтенант. Она делала это холодно, четко и аккуратно, словно занималась этим всегда.       Едва мы поднялись на самый верхний этаж, то смогли поймать сигнал Ласвэлл. Кейт взломала систему безопасности первого уровня, запустила лифт, в который мы должны были зайти. Лифт, который нас должен был вытащить из этого ада. Если честно в тот момент я думал, что все почти закончилось, надежда так окрылила, что я просчитался.       Эти ублюдки лезли и лезли, им не было ни конца ни края, патронов не осталось. Она сражалась одна, пока мы практически ползли в сторону лифта. Когда её ранили еще раз, я меня так оглушило, что все звуки пропали. Её серая толстовка пропиталась кровью, в районе живота, практически мгновенно. Но она, будто не заметив этого тут же убила того, кто выстрелил в неё. Зрачки Дельты вновь расширились и стали столько большими что не было видно голубого цвета радужки.       Я помню, как рычал лейтенант, зовя Дельту, заставляя её отступать к нам. Помню, как он окровавленной рукой держал дверцу лифта пока она закрывалась.       Кровь из раны на бедре Саймона начала превращаться в чертову лужу на полу. Он рвался вперед, словно раненый дикий зверь, его голос так дрожал и срывался, заглушая звуки борьбы и выстрелов. Он, дернувшись вперед, потянул её в лифт за толстовку, всего за пару секунд до того, как двери закрылись…       Её кровь, мне кажется, что даже сейчас я чувствую её на своем теле. Будто она расплавила мою кожу до самых костей оставляя несмываемый след…»