Глава 17.

Глава 17. Сознание возвращалось медленно и с крайней неохотой. Голова раскалывалась, а тела он и вовсе почти не чувствовал. — Мадара… Мадара!.. МАДАРА! Однако настойчивый голос не желал утихать, с каждой секундой всё сильнее отдаваясь в его голове. Последняя же, в свою очередь, словно оказалась в постепенно сжимающихся тисках, отчего довольно быстро начало буквально звенеть в ушах. Так всё и продолжалось какое-то время, как вдруг ужасная какофония сменилась оглушительной тишиной, в которой прозвучала единственная команда: — ОЧНИСЬ! Раскрыв глаза, Учиха резко принял сидячее положение. Тяжело дыша, словно после изнурительной тренировки, он опёрся на руки, разглядывая окружающее пространство. То был светлый зал, размером примерно с баскетбольную площадку. Над головой простирался высокий купол, через который струился мягкий золотистый свет — не солнечный, а какой-то… нереальный. Волшебный. Беломраморные колонны обрамляли стены, увитые виноградной лозой и узорчатым плющом. В центре зала стояла простая ложа, на которой и находился сам Мадара, окружённый мягкими тканями. Рядом стояли два кресла и небольшой столик, на котором виднелись несколько кубков и графин. Сам он был полностью лишён одежды, так что наготу его скрывало лишь тонкое одеяло и бинты на груди. «Такими темпами недолго и в Аркхэм загреметь — в соседнюю палату к Джокеру», — мрачно усмехнулся шиноби. — Хн… — поморщился Учиха от боли, напомнившей ему о недавнем ранении. — Очнулся — это хорошо. А теперь ляг обратно, пока не разворошил себе грудную клетку, — послышался спокойный, хоть и слегка укоризненный женский голос. Напрягшись было от неожиданности (ведь где это видано, чтобы кто-то смог так легко подобраться к нему незамеченным?), Учиха краем глаза заметил фигуру, что плавно и почти бесшумно скользнула к кровати, после чего тёплые ладони легли на его плечи, чтобы мягко, но весьма настойчиво вернуть шиноби в лежачее положение. От подобной бесцеремонности и наглости Учиха даже не сразу нашёл слова, чтобы выразить своё возмущение. Лишь попытался сопротивляться, но едкий укол боли в груди и странное ощущение покоя, исходящее от её прикосновений, заставили его замереть — с подозрением, но уже без сопротивления. — Так-то лучше, — удовлетворившись результатом, убрала ладони незнакомка. После чего, обойдя его ложе, подошла к стоявшему рядом круглому столику, позволяя, наконец, нормально себя разглядеть. И… посмотреть было на что. Ранее он удивлялся тому, что воительницы, названные Аресом амазонками, поголовно обладали модельной внешностью. Однако на фоне этой женщины терялись даже самые красивые из них. Её красота не была кричащей и упорно бросающейся в глаза. Наоборот, она была тиха, почти незаметна с первого взгляда — но тем глубже западала в память. Каштановые волосы мягко спадали на плечи, отливая бронзой в тёплом свете. Медового цвета глаза смотрели спокойно, с каким-то неизменным терпением. Словно она была матерью, наблюдающей за очередной выходкой своего ребёнка. На ней было простое белое платье без украшений, и всё же в её облике чувствовалась сила — не грозная, но неоспоримая. «Богиня», — сразу догадался Учиха, мгновенно сопоставивший испытываемые ощущения с недавним опытом столкновения с другим божеством. Несмотря на кардинальное отличие в наполнении, суть ощущаемого оставалась той же: присутствие чего-то… божественного. Сверхъестественного. Этого было не спутать ни с чем. — Кто ты и где я? — отбросив лишние мысли, хриплым голосом поинтересовался Мадара. — Моё имя — Гестия, богиня семейного очага и жертвенного огня, — представилась та. — А находишься ты на Олимпе. — Как я здесь оказался? — нахмурившись, уточнил Учиха. — Диана принесла тебя сюда после того, как Арес отступил, — спокойно ответила богиня, наполнив один из позолоченных кубков водой из графина. — Вот, выпей. Гестия помогла ему слегка приподняться и опереться на спинку кровати, при этом не тревожа излишне рану. Так, полулёжа, он принял кубок из рук богини, после чего сделал несколько аккуратных глотков, попутно обдумывая услышанное. — Рана очень серьёзная, так что тебе действительно лучше лежать смирно, — тем временем вновь заговорила Гестия, осматривая повязку на его груди. — Диане и так с трудом удалось уговорить Артемиду помочь тебе, так что во второй раз на подобное не рассчитывай. — Разве Артемида не богиня охоты? — поинтересовался Учиха, припоминая то немногое, что ему известно из памяти Маркуса Спектры. — Как покровительница охоты она хотя бы умеет оказывать первую помощь и зашивать раны. Как ни печально, но это лучшее, что нынешний Олимп может предложить в плане врачевания, — с явным сожалением вздохнула та, принимая обратно пустой кубок. — Все боги нашего пантеона, что были способны на полноценное исцеление, уже давно мертвы. Убиты Аресом ещё до того, как он был заточен на Темискире. — Мне насквозь пробили грудь. Как первая помощь вообще могла спасти мне жизнь? — со скепсисом спросил Учиха. — Я просто согласилась присмотреть за тобой, но не смыслю ничего в искусстве врачевания, — элегантно развела руками Гестия, садясь в небольшое кресло возле столика. — Так что с этим вопросом тебе придётся подождать, пока Артемида вновь не заглянет сюда для перевязки. — Ясно, — чуть разочарованно выдохнул Мадара. — Сколько прошло времени? — Диана принесла тебя примерно сутки назад, — чуть задумавшись, ответила она. Прикрыв глаза, Учиха принялся вспоминать произошедшие события и анализировать битву с Аресом… Прежде всего, вопросы у него вызывало поведение королевы Ипполиты. Своим наглым поведением он рассчитывал спровоцировать её, чтобы она приблизилась и попыталась его убить. Ведь это, на первый взгляд, было совершенно логично. Зачем рисковать тем, что сильный воин может перейти на сторону Ареса? Гораздо разумнее было попросту прирезать его, пока он ещё был закован в цепи и бессилен. Учиха составил чёткий план того, как именно разоружит и возьмёт в заложники королеву, стоит той лишь приблизиться. Но этого не произошло. Почему-то она предпочла отступить, оставив его за спиной, несмотря на все риски. И тут Мадара видел ровно два объяснения — либо она полная дура, либо заранее предсказала, к чему придут попытки вербовки со стороны Ареса. И, откровенно говоря, в первый вариант шиноби не верил от слова «совсем». Конечно, были и другие варианты, но все они казались Учихе откровенно смешными. Слишком многое указывало на то, что Ипполита всё просчитала. С самого начала она излишне неспешно вела диалог, как для той, чей народ подвергся нападению. И неспроста. Она специально затягивала их разговор, позволяя приспешникам Ареса обнаружить её именно возле камеры Мадары. Вероятно, чтобы тот непременно встретился с шиноби до того, как уничтожит всех амазонок, а не вернулся для вербовки уже после своей победы. Чем дольше Мадара думал об этом, тем больше убеждался в истинности своего предположения. Его совершенно точно оставили в живых, чтобы столкнуть лбами с Аресом. Вопрос был лишь в том, как Ипполита смогла предсказать подобный исход. Было ли дело в банальном анализе характеров и личностных черт — на основе наблюдений и имеющейся информации — или в чём-то ином? Если дело в первом, а не в какой-нибудь магии или предсказаниях от богов Олимпа, то Учиха был готов даже поаплодировать. И признать, что серьёзно недооценил её ум. В конце концов, что-что, а отдавать должное достойным противникам он всегда умел. Хмыкнув, Учиха отложил размышления о действиях Ипполиты в сторону, переключив внимание на анализ боя с Аресом, однако… громкое урчание его живота нарушило тишину, напоминая, что в последний раз он ел несколько суток назад. — Кажется, кто-то проголодался? — по-доброму усмехнулась Гестия. — Сейчас принесу тебе чего-нибудь. — Был бы очень признателен, — вежливо ответил Учиха. Спустя некоторое время богиня вернулась с подносом, заполненным разнообразной едой, после чего… — Ни за что, — жёстким и не терпящим возражений тоном выдал он. — Хм… Но почему? — как-то по-детски расстроенно и непонимающе спросила богиня, державшая ложку супа перед его лицом. — О, кажется, я поняла! — внезапно её лицо озарилось догадкой, что вызвало ещё большую настороженность у Мадары. — Смотри, самолётик! «За что мне это?!» — мысленно воскликнул Учиха, всеми силами пытаясь стоически воспринимать происходящее. Если то, что богиня лично отправилась за едой, а не послала какого-нибудь слугу или подчинённого, — хоть и показалось Мадаре странным, но было в пределах разумного, — то вот её упорные попытки покормить его с ложечки… мягко говоря, напрягали. Главным образом из-за того, что он не мог точно определить — издевается ли она или действительно всерьёз настроена покормить его как ребёнка. В отличие от остальных Учиха, Мадара всегда считал, что обладает отличным самоконтролем. Не таким показным, как у большинства его соплеменников, что на людях ходили с постной мордой, а на деле были весьма порывисты. И, к сожалению, нередко оказывались неспособны обуздать эмоции. Слишком часто он становился свидетелем того, как очередной идиот верил в свою непобедимость после пробуждения кланового додзюцу, или как горделивые болваны поддавались на очевидные провокации. И тем не менее… Никакой самоконтроль не помогал ему в данной ситуации. Несмотря на адский голод, испытываемый им, Мадара просто физически не мог позволить себе пойти на подобное унижение. Да, он не так подвержен гордыне, как большинство его соплеменников. Но всему есть предел. К счастью, в тот момент, когда Учиха уже начал подумывать махнуть рукой на боль в груди и отобрать пищу в честном бою, в помещение вошли посторонние. Первой вошла высокая брюнетка — та самая, что сражалась с Аресом. Тёмные волосы были аккуратно убраны, глаза — сосредоточены, а лёгкие бронзовые доспехи подчёркивали боевую выправку. Следом за ней появилась другая женщина — высокая, статная, с жёсткими чертами лица и холодным, пронизывающим взглядом. Светлая кожа, охотничья одежда и налёт древней силы делали её одновременно завораживающей и пугающей. В её облике не было места мягкости — лишь хищная грация и сила. — Гестия, прекрати этот цирк, — скомандовала строгим голосом Артемида. В том, что это была именно она, у Мадары не возникло ни малейших сомнений. Слишком знакомым было ощущение исходящей от неё мощи. Та же природа, что у Ареса и Гестии, но — иного оттенка. От неё веяло чем-то тревожно-угрожающим, как будто ты оказался под прицелом. Вероятно, обычный человек почувствовал бы себя в её присутствии не более чем добычей. Но Мадара лишь отметил легкое напряжение на краю сознания. После сражений с Хвостатыми чудовищами, давление ауры богини не производило на него особого впечатления. Не говоря уж о том, что даже аура ослабленного заточением Ареса была более впечатляющей. — Жаль… — с легким вздохом сказала Гестия. — Ещё чуть-чуть — и получилось бы. — Получилось бы что? Отправить все мои труды на смарку, потревожив рану? — отчитывала её Артемида, приближаясь к ложу. — Бууу… — недовольно надулась Гестия. — Ты такая вредина! Из-за тебя Олимп скоро станет самым унылым уголком Вселенной! — Что?! — прищурившись, Артемида шагнула вперёд и ткнула пальцем в грудь оппонентки. — Да если бы не я, Олимп уже сотню лет как лежал бы в руинах! — Нет! — Да! — А вот и нет!.. Мадара поймал себя на том, что замер с приоткрытым ртом от абсурдности происходящего. Его представления о богах как о существах безмерно мудрых и возвышенных окончательно рассыпались под грузом реальности. — Это… вообще нормально? — словно в прострации прошептал он. — Для здравомыслящих — нет. Для Олимпа — да. И нам остаётся только смириться, — с усталой грустью в голосе ответила вошедшая ранее брюнетка, став у изголовья кровати. — Учиха Мадара, — отрешённо представился шиноби. — Диана Принс, — так же отрешённо кивнула она в ответ. Подобная реакция с её стороны почему-то показалась Мадаре особенно показательной. — Они не всегда были такими, — со вздохом заговорила амазонка, уловив невысказанный вопрос, — Всё началось с вторжения войска из иного мира. Тогда все живые существа объединились, чтобы дать отпор: боги всех пантеонов, люди, амазонки, атланты… Но победа досталась слишком высокой ценой. Греческий пантеон потерял больше половины своих представителей. Это стало началом упадка. Люди начали терять веру, а вместе с этим слабели и боги. Олимп погрузился в споры, разногласия, страх. Единства больше не было, — она перевела взгляд на двух спорящих богинь, — Олимп стал уязвим. — И это сделало его лёгкой целью для Ареса, — закончил за неё Мадара, получив утвердительный кивок. — Да. Во время вторжения в наш мир Арес, как бог войны, стал куда сильнее. Он едва не сравнялся с самим Зевсом — и по силе, и по авторитету. А когда весь Олимп погрузился в разброд и шатание, он решил действовать. Планировал низвергнуть Зевса, занять его место… Но переоценил свою поддержку. Только собственные дети и пара второстепенных богов встали на его сторону. Попытка переворота провалилась. Зевс, из уважения к заслугам брата, пощадил его, но сослал в мир смертных. — Что, как я понимаю, было ошибкой, — сухо заметил Учиха. — Фатальной, — согласилась Диана. — Его лишили божественной силы, но, участвуя в человеческих войнах, он восстановил мощь. Потом — собрал сторонников и начал с истребления слабых богов, что обитали за пределами центра силы греческого пантеона. А после пошёл и на сам Олимп. Его сила к тому моменту превзошла даже пятерых сильнейших защитников Пантеона вместе взятых. — Потому его и не стали убивать, а заточили, — кивнул Мадара.   — Именно. Афина разработала план: заточение должно было постепенно ослабить Ареса, чтобы впоследствии его можно было убить. Но прошло более двух тысяч лет, а он всё ещё был слишком силён. — Я выпустил его раньше срока? — с легким сомнением уточнил Мадара, вспоминая прошедший бой, в котором Арес откровенно не впечатлял. Не будь сам Учиха ослаблен событиями предыдущих дней и исход был бы совершенно иным. — Не совсем, — слегка замялась Диана, — Это оказалось обманом. Прошло уже больше двух тысяч лет с тех пор, как его посадили в эту тюрьму. В то время как для достаточного его ослабления, согласно прогнозам Афины, требовалось не более пятисот лет, — усмехнулась Диана, — Но Арес вовсе не сидел сложа руки в заточении. Он искал способы, чтобы если не выбраться, то как минимум уменьшить отток сил. И пусть ни того, ни другого у него не вышло, но зато получилось убедить всех вокруг в этом. Спустя три сотни лет после его заточения, Арес сумел внести раздор в ряды амазонок, что привело к расколу в наших рядах и даже небольшой гражданской войне. Лишь многим позже, уже после примирения сторон, королева Ипполита смогла понять, чьих рук это было дело. Арес научился проникать во сны амазонок, что позволило ему манипулировать моим сестрами. Однако, сделать это ему удавалось крайне редко и требовало от него много сил. Тем не менее, произошедшее позволило ему пустить пыли в глаза, убедив всех в том, что он восстановил часть сил, благодаря произошедшей поблизости от него войны. Спустя еще пару столетий он убедил нас в том, что сбежавшая тогда с Темискиры амазонка была его прислужницей и многие годы помогала ему восстанавливать силы.  — И вы в это верили? — недоверчиво спросил Учиха. — Не все, — едва заметно смутилась Диана, стараясь при этом сохранить гордый и независимый вид, — Но было принято решение не рисковать. Потому что шанс был только один. Ведь как только темница будет открыта — закрыть ее вновь уже не будет возможности. При этом, стоит учитывать, что вместе с Аресом слабели и все остальные боги, пусть и не так быстро, но отсутствие притока веры от человечества делало свое дело. Поэтому боги откладывали его убийство все дальше и дальше. Однако чуть меньше сотни лет назад Арес, обманом заставив одного глупого смертного мага провести ритуал, сумел перенести свое сознание в тело аватара. После чего предпринял ряд действий для начала самой крупной войны в истории человечества, которая позволила бы ему обрести достаточную мощь, чтобы вырваться из темницы.  — Первая Мировая?  — Первая Мировая, — кивнула брюнетка, — Однако, по случайности, на Темискиру попал британский шпион от которого я узнала об идущей войне, после чего, ведомая желанием остановить войну, отправилась в мир людей, где столкнулась с аватаром Ареса. Несмотря на то, что мне удалось его одолеть… — Олимпийцы окончательно укрепились во мнении, что он по-прежнему опасен и вновь отложили его казнь, — усмехнулся Учиха. — К сожалению, да. Но теперь ясно: всё это было хитроумной игрой. Он выигрывал время. — Теперь, когда он вновь на свободе, останется ли он ослабленным или вернет былую мощь? — задал интересующий его вопрос Мадара. — Мы… не знаем, — тихо призналась Диана. — Ясно. На некоторое время они оба замолчали, погружаясь каждый в свои мысли. Ну, насколько это было возможно на фоне продолжающих собачиться богинь. — Ты ведь так и не поел, да? — нахмурившись, Диана направилась к столу, на который Гестия успела поставить поднос с едой. Вернувшись, она молча передала его Учихе, не делая ни малейшей попытки покормить его с ложечки — за что он был ей безмерно благодарен. Несмотря на то, что суп и овощное рагу уже успели остыть, для Мадары они показались настоящим даром богов — в прямом и переносном смысле. Вкус был превосходен, а голодное сознание делало его еще более восхитительным. Пока он с аппетитом ел, Диане удалось усмирить не на шутку разошедшихся богинь. Повисшая после этого тишина, в сравнении с прежними препирательствами, показалась даже слегка нереальной. Впрочем, вскоре она была нарушена. — Госпожа Артемида, не могли бы вы осмотреть его рану? — вежливо напомнила Диана о цели визита. — Хорошо, но это в последний раз, — буркнула богиня, с явным недовольством потянувшись к груди Мадары. — Хн. Пожалуй, откажусь, — ровно сказал Учиха, отводя от себя её руки. — Наглый мужлан! — уже готовая вспылить Артемида подняла голос, но в отличие от Гестии, Мадара не собирался ее выслушивать. Усилив тело чакрой, он начал подниматься с кровати. — Мадара! — встревоженно воскликнула Диана, бросившись к нему. В её голосе было искреннее беспокойство — что вызвало у шиноби немалое удивление. Они ведь едва знакомы. Более того — возможно, именно из-за него вырвался Арес. Что делает его виновным в гибели множества амазонок. Сам Мадара не испытывал чувства вины, но… Диану это не должно было оставить равнодушной, верно? Тогда почему её отношение к нему казалось таким тёплым? — Я в порядке и не нуждаюсь в помощи, — спокойно заявил он, игнорируя боль и сохраняя безмятежное выражение лица. — Но одежда мне бы не помешала, — добавил он, оборачивая покрывало вокруг тела наподобие плаща.