III. Запах счастья

Это твое сердце.

Ты чувствуешь его?

Ты чувствуешь его?

Гонит кровь по твоим венам.

Ты чувствуешь это?

Ты чувствуешь это?

      В зале воинской славы было тихо, словно на кладбище, хотя это место и было огромным мемориалом знаменитых ушедших воинов: здесь висели портреты на стенах, под стеклами на манекенах — стальные доспехи, покрытые царапинами, личные вещи покойных, но среди прочих обмундирований особенно выделялось оружие. Яньцин сидел на мягкой вельветовой скамье, напротив серо-черной винтовки с кремнёвым замком и выцветшими стикерами в форме звездочек на рукояти. Она стояла на подставке и за стеклом, дулом вверх. На старом ремешке цвета хаки ярко виднелась потертость — в том месте легендарный стрелок Облачных Рыцарей обычно держал его на плече. Внизу, под пьедесталом, была прикреплена латунная табличка, на которой интернациональным языком отлили имя оружия — «Лаки», счастливая винтовка. Стрелок всегда относился к Лаки как к живой душе, и их нередко можно было застать за «разговорами», пока воин прочищал дуло. Так или иначе, другие солдаты переняли эту чудную привычку и стали называть винтовку по имени, которое дал ей стрелок. Новички же всегда гадали, кто же этот «Лаки», и надо было видеть их вытягивающиеся лица, когда они узнавали, что напарником стрелка был не какой-то легендарный Рыцарь с глазом, как у орла, а просто-напросто оружие, да еще и старого образца. Вспоминая те беззаботные дни, Яньцин грустно улыбался, глядя на то, как Лаки величественно покоился на пьедестале вечного почета.       Тишину внезапно нарушил звонок: в кармане Яньцина назойливой мелодией забренчал телефон. Под косые взгляд смотрителя зала Яньцин за долю секунды вынул мобильник и взял трубку.       — Алло?… — шепча и прикрывая рот на всякий случай, произнёс он, виновато улыбаясь смотрителю.       — Яньцин, это Фу Сюань. — Прозвучал на том конце линии бесстрастный женский голос.       — Добрый день! Что я могу для вас сделать?       — Для начала объясни, почему ты шепчешь в трубку. Я не вовремя?       — Нет, нет. Я просто сижу в зале славы.              — Опять на ружье Пули смотришь?       — Вообще-то это винтовка… — поправил её Яньцин чуть громче, но тут же получил от смотрителя зала пристыжающее шиканье, будто бы своим голосом юноша беспокоил мертвых.       — Неважно. — Коротко отозвалась женщина, а затем продолжила: — Мне нужно с тобой поговорить. Я буду в Канцелярии через полчаса. Встретимся в офисе Божественного Предвидения.       Не дав более никаких объяснений и не дожидаясь ответа, Фу Сюань бросила трубку. Она всегда была немногословной и ожидала от коллег мгновенного понимания, однако мало кому удавалось улавливать её идеи столь быстро. И Яньцину оставалось лишь гадать, зачем Провидица назначила встречу в пустующем офисе Генерала. Перед тем, как покинуть зал воинской славы, он отдал честь безмолвному Лаки, стоящему под стеклом, словно всеми забытая антикварная игрушка. Память о стрелке в рядах солдат была всё ещё жива, однако чем дальше уходило время, тем незаметнее становились их с Лаки подвиги, и теперь рассказы о том, как одним выстрелом воин уложил на лопатки сразу пятерых зараженных марой, воспринимались не серьезнее народных эпосов. А Лаки и вовсе потерял звание «счастливой винтовки», превратившись в архаичную груду алюминиевого сплава. Дуло ему больше никто не чистил.

***

      Юноша скромно сидел на красных ступеньках подиума, приобняв костлявые колени. Стол Цзин Юаня был непривычно пуст — абсолютно все документы и важные бумаги находились в архиве под замком, чтобы ни у кого из любопытных подчиненных не возникло соблазна самолично посвятить себя в государственные тайны, пока Генерал не присутствовал на месте. В офисе царила такая скорбная тишина, будто кто-то умер. Да, действительно, кое-кто почил, но это был точно не Цзин Юань, однако абсолютно безлюдный офис создавал иное впечатление. Без него всё было здесь бессмысленным, и Яньцин, лишь на мгновение представив, что однажды его наставник закономерно и навсегда станет частью зала воинской славы, а глефа его будет стоять на витрине так же, как и Лаки, уже практически доводил себя до слез. Через пару мгновений в офис вальяжно вошла Фу Сюань. Она кивком отпустила стражу, а затем бодро зашагала к Яньцину, который, шмыгая носом, поднялся на ноги, завидев её. Провидица была одной из тех женщин, за которых хотелось держаться, потому что стойкость её характера, уверенность в действиях и холодность рассудка невольно заражали окружающих мужественностью. С такой, как Фу Сюань, можно было и в разведку пойти, и на другой конец галактики отправиться. Однако компании она бы вряд ли была рада, но это уже другая сторона вопроса.       — Генерал не звонил? — произнесла она, даже не посмотрев в сторону Яньцина. Она поднялась по ступенькам на подиум мимо него и подошла к рабочему столу, начав что-то искать.       Яньцин в недоумении наблюдал за действиями Провидицы. Ему не нравилось то, как она, даже не спросив разрешения у Генерала, стала хозяйничать на его месте, перебирая сложенные книги и суетливо открывая ящики стола. Юноша желал остановить её, но в то же время опасался говорить поперек слова. Фу Сюань была достаточно своевольной женщиной, да и выше званием, так что юноше ничего не оставалось, кроме как зарыть поглубже свое осуждение и лишь неодобрительно кашлять.       — Нет. От него не было вестей с того самого дня, как он уехал домой… А что вы ищите? — Яньцин настороженно наклонил голову, наблюдая за тем, как женщина, присев, скрылась за столом.       Не найдя того, что искала, она чертыхнулась и выпрямилась, уложив ладони на стол.       — Где все его рабочие документы, бумаги и тому подобное? — спросила она немного нервно, проигнорировав вопрос юноши.       — По последнему распоряжению Генерала их всех отнесли в архив.       Лицо Фу Сюань в разы помрачнело. Её явно не устраивал такой расклад: даже отстранив себя от должности, Цзин Юань не хотел назначать Провидицу своим заместителем, хотя из всех кандидатов на этот пост (в число которых входил и Яньцин, однако был ещё слишком юн и неопытен) она была самой достойной. По неясной причине он отказывался повышать Фу Сюань в звании — то ли не видел в этом необходимости, то ли просто издевался, ну а теперь, когда по личным обстоятельствам ему требовалось на время отойти от дел, он просто «обезглавил» Лофу. Конечно, на горизонте не горел пожар войны, враги были либо уничтожены, либо заточены, кризисные времена были давно в прошлом, однако прознай народ, что позиция военачальника осталась вакантной, могли начаться волнения. Слухи имеют свойство распространяться столь же быстро, как черви, выползающие из земли после дождя, и чтобы поддерживать в стране порядок, в должность «генерала» должен был вступить кто-то другой. Трагичный форс-мажор был отличным предлогом для того, чтобы Фу Сюань скромно предложила свои услуги, и на этот раз Цзин Юань не имел никаких оснований ей отказать. Возможно, прошение Провидицы на первый взгляд могло показаться эгоистичным и даже лицемерным, раз она усмотрела собственную выгоду даже в горе Генерала, однако она держала в уме лишь благие помыслы. У руля должен быть тот, кто способен в любой ситуации думать холодно, расчетливо и здраво, а Цзин Юань был даже не в состоянии вникнуть хотя бы в один отчет Комиссии по предсказаниям. И никто его не винил в этом — он имел на это полное право.       — Я так полагаю, все бумаги под замком, верно? — Фу Сюань неотрывно смотрела на Яньцина. Она была в скверном расположении духа.       — Так точно, госпожа Верховная Провидица. Но зачем вам они? Что мы вообще здесь делаем? Генералу бы не понравилось то, что мы без его ведома вломились в его офис…       — Во-первых, мы никуда не вламывались: его офис всегда открыт. Во-вторых… — Фу Сюань резко осеклась, а потом протяжно вздохнула. Она опустилась на деревянный диван с резной спинкой и прикрыла лицо ладонью, нервно потирая переносицу. Яньцин был слишком молод, чтобы понимать реальное устройство государственного аппарата и то, какую важную роль играет его глава. Провидица была не в настроении устраивать долгую лекцию, чтобы посвятить юношу во все тонкости командования страной. Фу Сюань думала, как бы Яньцину объяснить всё, да так, чтобы уместить объем информации в одно предложение и избавить себя от лишних расспросов. Отношения Верховной Провидицы и подручного Генерала отнюдь нельзя было назвать дружбой; они, скорее, были вынужденными приятелями, поскольку их обоих объединяла безоговорочная преданность нынешнему Генералу. И в условиях того, что сейчас Генерала здесь не было, Фу Сюань следовало лучше выбирать слова, ибо все сказанное будет передано Цзин Юаню так, как это сможет расценить сам Яньцин. Неосторожное слово, конечно, не повлечет за собой смуту, но может вполне стать причиной для трещины в отношениях между Цзин Юанем и Фу Сюань. Конечно, Генерал был не так слеп, чтобы видеть в ней угрозу, и точно так же не был властолюбив — уж за что, а за свой пост он бы ухватился в последнюю очередь. Провидице хотелось избежать любых неприятных разговоров и показать, что она старается лишь на благо народа.       — Яньцин, послушай меня внимательно. — Начала она неторопливо. — Мы попали в очень сложную ситуацию, и на кону стоит безопастность Лофу. Близится конец недели, Цзин Юань не давал о себе ничего знать. Как думаешь, собирается ли он сейчас возвращаться?       Юноша сдвинул брови и сощурил глаза, пытаясь уловить ход мыслей Фу Сюань. Внутри него заклокотала тревожность, и пусть пока он не совсем понимал, к чему идет этот разговор, но теперь причина, по которой Провидица отпустила стражу, становилась яснее. Яньцин промолчал, но дал понять, что намерен её спокойно выслушать.       — Если за пределами Канцелярии или, упаси Лань, Центр узнает, что его нет на месте, то мы все здесь отправимся петь сопрано в небесном хоре.       — Что вы имеете в виду?       — А то, Яньцин, что начнётся разбирательство и головотяпство. Соберётся комиссия, которая проверить Цзин Юаня вдоль и поперек. Могу тебя заверить, что они найдут уйму нарушений и ему точно аукнется поза «кулачок под щечку» с закрытыми глазами, но это полбеды: за несоблюдение своих обязанностей его не только лишат звания и почестей, но ещё и публично осудят — это только в лучшем случае. В худшем — отправят под трибунал за дезертирство. Дальше будет инициирована проверка всего аппарата. Пройдутся и по мне, как по ближайшему соратнику, и по тебе, как по его подручному. Я уже не говорю о Комиссии по балансу и об остальных структурах. В общем, если мы сейчас не придумаем способ, как его вернуть или на кого его заметить до конца недели, то мы все окажемся на паперти, а Лофу ждёт социальное землетрясение. Теперь ты понимаешь?       Впервые за долгое время Яньцин видел лицо Фу Сюань таким обеспокоенным. Её собственные слова и видение грядущей социальной-политической катастрофы настолько пугали её, что Провидица побледнела. Яньцин погрузился в ужас ещё быстрее, но потерял нить повествования где-то на середине её монолога. Он уцепился лишь за первую половину, в которой она говорила о незавидной судьбе Генерала.       — Генерала отдадут под… трибунал?… — Дрожащим шепотом повторил юноша. — Но за что?… Он ведь отсутствует не просто так! У него умерла жена — и месяц не прошел, у него ребенок! Ему нужно выдержать траур и как-то… как-то свыкнуться с новой жизнью!       — Законы не я пишу, Яньцин! Всем плевать, кто у него умер: жена, мать или отец. Цзин Юань — Генерал-Арбитр. Его главная задача — защищать корабль Сяньчжоу, а сейчас он этого не делает. Для остальных он просто прохлаждается. Это бесчеловечно, но таков порядок.       Яньцин впал в безмолвие. Он плюхнулся на ступеньки подиума и сложил руки за головой. Цзин Юань был для него незыблемым авторитетом и воплощением белоснежной морали. Юноша старался во всем быть похожим на него. Мысль о том, что Генерала могут осудить за то, что тот подвержен человеческим эмоциям, была настолько иррациональной, что казалась абсолютно сумасшедшей. На Яньцина давил нервный взгляд Фу Сюань, который он ощущал своей спиной. Он не знал, что думать и как поступать, от чего медленно погружался в отчаяние. Как жаль, что рядом не было стрелка — он наверняка бы дал дельный совет или, хотя бы, отрезвляющий подзатыльник «для стимуляции выпрямившихся извилин».       — Но пока не всё потеряно. До сдачи еженедельного отчета осталось несколько дней. Нам всего-то нужно составить его за Цзин Юаня, но для этого нам необходимо попасть в архив и забрать документы. — Мрачно изрекла Фу Сюань. — Так мы отодвинем катастрофу еще на неделю, а там, возможно, Цзин Юань и вернётся.       — Но как нам это сделать? — Яньцин повернулся. — Для этого нужен доступ высшей категории. Ни у вас, ни, тем более, у меня его нет! Мы что, будем выкрадывать документы?       — Не будем мы ничего красть, глупый! Получим разрешение Цзин Юаня, подписанное лично!       — Вы предлагаете… съездить к нему?       — Именно. Заодно и проверим, как у него дела…       Фу Сюань и Яньцин обменялись молчаливым согласием. Провидица поднялась с дивана и подошла к огромному панорамному окну. Ей всегда нравился этот вид: в море тумана, под которым скрывался город, было нечто успокаивающее и по-небесному блаженное. Вдали мерцали Врата, которые впускали и выпускали мириады кораблей ежедневно. Когда-то на одном из чартерных яликов на Лофу прибыл особенный гость, внезапное появление и исчезновение которого потрясли всю страну. И вместе с собой он принёс страшную тайну, разгадка которой легла на плечи Провидицы. Ей открылось страшное видение катастрофы, произошедшей на неизвестной планете, и уничтожение целой расы было загадочным образом связана с Лофу. Она не знала ни того, кем были те таинственные исполины, вопившие от боли в её ночных кошмарах, ни того, где, черт возьми, это произошло. Вот уже несколько лет она билась над решением этой кровавой головоломки, но боялась, что вскроет гнойный нарыв в виде темного секрета в истории Альянса. Одно ей было известно наверняка: мертвые души с неизвестной планеты жаждали отмщения и пожелали, чтобы устами Фу Сюань заговорила их правда.

И

узрела

я

лик

Эона,

а

теперь

вернусь

задом

наперед.

в Раурава-Нараку.

***

      Привкус кукурузной каши с хрустящей фасолью ещё долго оставался на языке. Кулинарные шедевры Сунь Мин всегда поражали отсутствием изысков, но ловко напоминали о глубоком детстве Цзин Юаня. На его памяти так кашу готовила только его матушка, и стряпня пожилой смотрительницы немедленно переносила его на многие столетия назад, когда он возвращался домой из кадетского корпуса на выходные. Мама неизменно накрывала на стол, заставляя его неисчислимым количеством яств. Выходные были для их семьи маленьким праздником; теми скоротечными часами, в которые способный ученик Мастера Мечей вновь становился малышом Юанем. Он тогда получил от мамы ласковое прозвище «Хомячок», потому что имел забавную привычку сначала набивать щеки едой, а затем сидеть ещё как минимум пару минут и медленно пережевывать пищу, потихоньку проталкивая её языком в горло. Время шло. В жизни Цзин Юаня уже не было ни корпуса для новобранцев, ни его наставницы, ни матери. Осталась лишь кукурузная каша с горько-сладким привкусом о прошлом.       Первое время Цзин Юань не знал, чем себя занять в период между завтраком и отходом ко сну. Особо важных дел для него в доме не было: за Шэнем неотрывно следила Мэйлинь, Сунь Тинг же был занят в комнате охраны, а Сунь Мин — уборкой. Одно время Генерал от скуки пытался напроситься ей в помощники, но та отказала, давая вежливый намек на то, что любая монотонная работа автоматически заставляет Цзин Юаня засыпать. Помаявшись ещё пару дней, он все же решил почаще навещать Мэйлинь и Шэня в задней части дома. У малыша было лишь два агрегатных состояния: он либо ревел от болей в животе, либо спал недолгим сном. Поначалу его истошные жалобные вопли искренне пугали Цзин Юаня и полностью аннигилировали покой ушей, но со временем он стал к этому шуму привыкать. У него появилось такое чувство, будто Мэйлинь всё время носила какой-то слуховой аппарат, который блокировал для неё детские плачи. Она не раздражалась и не нервничала. Кормилица продолжала его баюкать, качать, говорила с ним ласково и любовно. Опыт воспитания семерых детей явно давал о себе знать.       Сегодня, перед тем, как нанести визит Мэйлинь и Шэню, Цзин Юань зашел в детскую — комнату, находящуюся в том же коридоре, что и его спальня. Согласно изначальному плану, который не включал в себя похороны Лили, она и Шэнь должны были жить там вдвоем. Но, увы, планы пришлось резко изменить, поэтому комната оставалась пустой. Когда приехала Мэйлинь, чита Сунь перетащила в её обитель заботы о генеральском сыне колыбель и побочные инструменты, такие как обилие подгузников и пеленок, одежду, полотенца, бутылочки и игрушки, которые оказались на виду. Цзин Юаню показалось, что в залежах вещей, которых Лили заказала через маркетплейс, могли вполне найтись ещё какие-нибудь интересные штуки, которые понравились бы Шэню и на время отвлекли его от больного живота. Точнее, Генерал все это время думал лишь о конкретной вещице — ещё об одном теплом воспоминании.       Цзин Юань праздно бездельничал в библиотеке, пока искусственные небеса Лофу за окном меняли дневной режим на вечерний. Последние лучи золотого часа пробирались в зал сквозь распахнутое окно, обличая войска летающей невидимой пыли, что клубились в воздухе вдали от зорких глаз. Лень струилась по венам Генерала, словно лекарство от мирской суеты, и он, зевая с незавидной регулярностью, намеревался ненадолго отлучиться в мир грёз, где постоянно искал встречи с Мими — еще одним добрым другом, с которым не удалось попрощаться. Сны Цзин Юаня всегда были яркими, изобилующими фантастическими образами и хитросплетениями сюжетных линий, и он даже подумывал написать сборник коротких повестей о своих заоблачных приключениях по радуге. Учитывая нехилый спрос своей персоны на медиарынке, у него были все шансы подняться на полку «бестселлер» в книжных лавках. Раз уж, по мнению некоторых, фото Генерала может отпугивать хелиоби, то увесистый томик его сновидений точно смог мы послужить хорошей защитой от недоброжелателей из тени — куда эффективнее огреть книгой по голове, нежели чем тыкать в призрачную морду фотографией. Может, продажи вознесутся так, что «Лисфильм» экранизирует новеллы? И тогда его сомнамбулические истории станут достоянием культуры… Звучит, как надежный план. Надо будет этим заняться после выхода на пенсию… А вот Лили ничего и никогда не снится. Его всегда интересовало, каково это: засыпать каждую ночь и не видеть ничего, кроме пустоты. Вдруг эта тьма тоже своего рода сон? Бездонная яма, в которую она проваливает из ночи в ночь — куда приведёт этот бесконечный полёт; быть может, там, на дне все-таки есть какой-то невидимый мир, и Лили стремится туда попасть? Пролететь сквозь тьму и выйти к своему свету?       Мысль цеплялась одна за другую, утягивая его за собой и отдаляя от изначального вектора рассуждений. Цзин Юань не заметил, как веки отяжелили — и глаза закрылись сами собой. Погружение в сон было вторым из его любимых ощущений — первое место твёрдо занимали более интимные вещи во время уединения двух человек, и о них было не принято говорить вслух. Шаловливо улыбнувшись самому себе, Цзин Юань сдался под натиском дремоты и уже был готов отправиться в путь, но тут до его ушей донёсся негромкий, но назойливый шум из реально мира. Лениво открыв глаза, он увидел Лили, скромно заглядывающую в библиотеку из-за угла. Она стучала длинными и тонкими пальцами по дверному косяку, пытаясь привлечь его внимание. Взгляд у неё был плутоватый и прямой, тонкие бледные губы растянулись в ехидной улыбке — Лили никогда не приходила «просто так», и Цзин Юань уже достаточно хорошо знал её натуру, чтобы это понять.       — Спишь? — с легкой издевкой спросила она, не прекращая скрести по косяку.       — Уже нет. — Произнес Генерал с тонким намеком на недовольство в голосе. Вид его был заспанным, и Лили это прекрасно видела.       — Иди, что покажу. — Она кивком указала в коридор, соблазняя проследовать за ней.       Цзин Юань мгновенной встрепенулся — он снова клюнул на удочку и поддался этому нехитрому искушению.       — Какой-то сюрприз? — Он выпрямил спину и слегка потянулся, прогоняя мысли о сне и о публикации своего сборника.       — И да, и нет. Тебе точно понравится. — Лили сделала небольшой шаг вперёд, и за дверным косяком показался ее круглившийся к пятому месяцу живот.       — Лили, мне нравится абсолютно все, что ты мне показываешь. — Его лукавая улыбка и ласковые полуприкрытые глаза пытались её смутить, однако Лили никогда не поддавалась на эти дразнящие воображение игры. С её бы выдержкой идти в солдаты.       — Тебе всё божья роса, Юань. — С лёгкостью парировала она, по-доброму ухмыляясь. Флирт с ней всегда был нечто вроде маленькой битвы размерами интеллекта, и было в этом нечто особенно увлекательное. — Но я рада твоей поддержке. Хоть кто-то в этом мире всегда на моей стороне.       — Не говори ерунды. Дай волю — и за тебя встанет весь наш флот. Ну и любишь же ты дёснами чесать…       — Дёсна у меня всегда чешутся. Пройдемте за мной, Генерал. Вас ждёт море удовольствий.       С этой манящей фразой она скрылась в коридоре, и Цзин Юань, заинтригованный ещё больше, скорее последовал за ней. Ожидания его были несколько обмануты, когда Лили завела его в детскую. Пришлось на время препоясать свои чресла до более прямых намёков, однако трепещущий вид его жены молниеносность настроил его на иной лад. Лили хотела показать ему нечто особенное, что-то более важное, чем вожделение. Она осторожно села на пол на колени и перед тем, как пригласить Цзин Юань присоединиться, она попросила выключить в комнате свет. Оказалось, она купила ночник в виде полусферы, на черной крышке которого было много трафаретов в виде звезд и луны. Когда Лили нажала на кнопку на пластиковом основании ночника, комната тут же окрасилась в мягкий сине-фиолетовый цвет искусственного космоса, а по стенам и потолку стали плясать проекции небесных тел. Особый внеземной эффект добавляла темнота — создавалось ощущение, словно сидишь под открытым ночным небом.       — Ого. Впечатляет… — усмехнулся Цзин Юань, задрав голову к потолку. — Теперь я хочу такой же.       Лили подвинулась к нему и загадочно улыбнулась своим мыслям, тоже устремив свои постоянно грустные глаза на потолок.       — Если Шэню не понравится, то заберёшь себе.       — Мне почему-то кажется, что придется купить второй. Такая красота не понравиться не может!       — Наверное, ты прав… — Лили вздохнула и прислонила висок к его плечу. — Надеюсь, ему будут сниться хорошие сны.       Второй ночник Лили так и не купила, а этот — Цзин Юань нашел в запылившейся коробке в шкафу. Сейчас ему уже не хотелось забирать его себе, ибо делить взгляд на потолочный космос теперь было не с кем. Спать по звездами одному — удел путешественников и одиноких людей, а Генерал и без того чувствовал себя так, словно остался один в целой вселенной, где любой крик поглощал вакуум. Забрав коробку с ночником, Цзин Юань стремительно вышел из комнаты и отправился навестить Мэйлинь и Шэня, чтобы заодно передать далекий привет от матери.       Кормилица сидела у окна, а Шэнь урчал в корзиночке, которая стояла на широком кофейном столике. Судя по всему, малыш был занят тем, что изучал процесс движения мобиля, с круглого основания которого свисали фетровые игрушки в форме облачков, дракончиков и звездных яликов. Они медленно крутились под собственным весом, и, видимо, Шэнь так увлекся наблюдениями, что забыл о своих коликах. Сегодня Мэйлинь надела ему легкий молочный комбинезон со львами, а белоснежный пушок на голове скрыла шапочкой в цвет костюма. Растущей пышной шевелюрой его точно наградил отец.       — Мэйлинь, — Цзин Юань всегда заходил в комнату с негромким стуком и на цыпочках. Эта привычка выработалась у него мгновенно. — Я кое-что принёс. Может, Шэню понравится… Держи.       Завершив процесс передачи новой игрушки, Генерал прислонился плечом к основанию балдахина у кровати, и за его скромными движениями внимательно, едва ли не осознанно, начала следить пара маленьких детских глаз. За мобилем было наблюдать не так интересно, как за гостем. Мэйлинь достала из коробки ночник и принялась рассматривать его со всех сторон.       — Спасибо, господин! Это нам точно пригодится! Поставлю его сегодня ночью. — Кормилица наградила Цзин Юаня своей лучезарной улыбкой в знак благодарности. — Шэнечек, смотри, что тебе папа принёс!       Мэйлинь поднялась с кресла и показала малышу его новую игрушку. Вряд ли Шэнь понимал, для чего предназначен этот хитроумный механизм и как он работает, однако не упустил возможность протянуть к ночнику свои цепкие ручонки.       — Надеюсь, ему будут сниться хорошие сны. — Цзин Юань со вздохом тоже слегка улыбнулся. Сразу после того, как он закончил говорить, Шэнь чихнул. Видимо, в его маленький курносый нос попала пылинка.       — Правду говорите! — Заметила кормилица, не прекращая улыбаться, и нежно вытерла салфеткой ребенку нос. Она с минуту молчала, а потом неожиданно развернулась к Генералу, внимательно заглядывая ему в глаза. — Как вы?       — Ох, лучше не спрашивай… — Цзин Юань покачал головой и прикрыл глаза. Этот вопрос ему давно никто не задавал, ибо окружающие заранее знали на него ответ — плохо. Мэйлинь сама прекрасно это понимала, но ей казалось важным проговорить это вслух, вне зависимости от того, будет ли ответ предсказуемым или нет. — А вы-то как? Шэня все ещё мучают боли в животе?       — Увы… — Девушка вздохнула. Телепатически уловив желание малыша, она протянула ему свой мизинец, за который Шэнь благополучно ухватился своей крохотной ладошкой. Ладони Мэйлинь были всегда мягкими и очень теплыми, а ещё от неё всегда приятно пахло молоком и полевыми травами. Вероятно, Шэню нравился этот запах. — Но аппетит у него хороший. На игрушки он тоже обращает внимание. Мне от чего-то кажется, что живот у него болит на нервной почве.       Мэйлинь снова посмотрела на Цзин Юаня с тем же спокойным и милым выражением лица, лишенным жесткости. Тем не менее, она пыталась намекнуть ему, что причина стресса, который испытывает Шэнь, кроется в дистанцировании отца: пусть Генерал и частенько навещал их, он так и не решалась подойти к сыну ближе, чем на метр. Цзин Юань понял упрек и слегка нахмурился.       — Нервная почва? Мне казалось, что ещё слишком маленький, чтобы беспокоиться о чем-то кроме еды и грязных пеленок.       — Ох, вы неправы, господин… Малыши большие эмпаты, они чувствуют этот мир совсем не так, как мы, взрослые. Мы-то чувствуем его глазами, а они — сердцем. И у Шэня сердце разбито точно так же, как и ваше. При всем уважении, вы потеряли жену, а он — мать.       Лицо Цзин Юаня мгновенно разгладилось и вытянулось. Он перевел взгляд погрустневших глаз на сына, который в этот миг тоже смотрел на него. Шэнь продолжал держать Мэйлинь за палец, но на отца глядел неотрывно. Его маленькие и чистые серо-голубые глазки напоминали бесконечно вертевшийся калейдоскоп тоски и одиночества. Он словно понимал, что остался сиротой. То тепло, что Шэню давала Мэйлинь, было недостаточным. Эта забота была для него чужой и неродной, а принимал он её за неимением других любящих рук. Пристальный взгляд Шэня словно направлялся в недра души и пытался достучаться до той частички Цзин Юаня, которая много месяцев назад ликовала от новости об отцовстве. Куда исчезла та безумная любовь, которую Генерал питал к Шэню, когда тот еще не был рожден? Малыш лежал в детской корзинке, сотканной из плотный нитей джута, в милом комбинезоне и забавной шапочке, которая то и дело налезала ему на глаза, от чего Шэнь постоянно морщился. Он только и ждал, когда папа наконец возьмет его на руки и разделит с ним эту дикую боль, заглушающую даже рези в животе. Малыш ещё ничего не знал о мире, в который только что пришел, но уже чувствовал, что потерял свое главное сокровище. Он будет вынужден всю жизнь прожить, не зная, что такое материнская любовь, он никогда не познает её силу и не увидит того, на что она способна. Все, что у него было, — раздавленный горем отец, который не знал, как полюбить его. В миг, когда Мэйлинь произнесла фразу «разбитое сердце», внутри Цзин Юаня что-то щелкнуло. Он ощутил то, как между ним и Шэнем зарождается невидимая связь. Для того, чтобы заново полюбить сына, ему было недостаточно внешнего сходства. Он искал нечто более глубокое и, кажется, наконец увидел это. Цзин Юань понял, во всем неисчислимом количестве галактических систем не найдется никого более родного, чем Шэнь — крохотное создание, рожденное из одного биения двух сердец, которое пока не понимает, что происходит вокруг. Он едва ли знает, что у него есть имя, но отныне и навсегда именно этот червячок в смешной шапочке — самый близкий для Цзин Юаня человек. Последний и вместе с тем прощальный подарок его дорогой ▀▀▀.       Мэйлинь переводила свой безумно радостный взгляд с Генерала на Шэня — и обратно. Пусть в жизни доводилось ей прочесть всего пару книжек в перерывах между беременностями, она подобрала верные слова и попала в десятку. «Есть контакт!» — подумалось ей, и девушка решила, что пора переходить ко второй фазе.       — Господин, ну не стойте, как памятник! Подойдите! — Она издала тихий смешок, трепеща перед грядущий физическим контактом, которого ждали все три человека в резиденции. Естественно, Мэйлинь и чита Сунь образовали коалицию и делились последними сплетнями и новостями, касающимися отношений отца и сына.       Цзин Юань послушался приказа и маленькими шагами подошел к корзинке на столе. Он впервые стоял настолько близко к Шэню, что смог разглядеть блеклую родинку под его левым глазом. Мэйлинь осторожно убрала палец, за который держался малыш, и посмотрела на Генерала.       — Шэнь, это твой папа. Правда, он симпатяга?       Разум Цзин Юаня снова сосредоточился и уцепился за последний неожиданный, но приятный комплимент. Он бросил взгляд на девушку, вопрошая пояснение, но та лишь сложила губы в улыбке и беззвучно смеялась. Цзин Юаня тоже немного рассмешила эта внезапность, пусть он и слышал это не первый раз; ему, скорее, было странно услышать это именно в данный момент. Затем он снова опустил взгляд, наблюдая за тем, как Шэнь будто самостоятельно оценивал его «симпатичность».       — Ну привет… — Тихо произнёс Генерал, немного смущаясь. Он боялся, что малышу не понравится то, как звучит его голос, обращенный к нему, и что он расплачется. Но Шэнь молчал. Он вертел головой то влево, то вправо, пытаясь избавиться от назойливой шапки, а затем издал протяжный ворчливый звук, как бы сообщая, что крайне недоволен своим положением. Цзин Юань и сам не заметил, как улыбнулся ему. Шэнь будто считал его эмоции и словно попытался их повторить, но вышло не так лучезарно, как у папы.       — Вы ему нравитесь… — Одобрительный шепот Мэйлинь сбросил камень с плеч и дал зеленый свет для дальнейших действий.       — А можно его потрогать?..       — Вы спрашиваете меня, можно ли вам потрогать вашего сыночка? — Кормилица по-доброму усмехнулась. — Ну, смелее. Вам нечего бояться. Но предупреждаю сразу: один раз прикоснетесь и отпускать больше не захотите!       Звучало, как вызов. Цзин Юань помнил, что вроде как уже брал его на руки и даже кормил в тот день, когда он забрал Шэня из больницы, но то было настолько смутное время, что он сомневался в реальности произошедшего. Сейчас был их первый и осознанный контакт. Генерал робко протянул ладонь к малышу, словно боясь разбить его, как хрустальную вазу. Мизинцем он осторожно поддел крохотную ладошку, которая тут же ухватилась за фалангу пальца. Руки Цзин Юаня всегда были сухие и жесткие, но, кажется, Шэня это совершенно не беспокоило. В тот миг, когда ладошка сына прикоснулась к коже, дыхание отца сбилось. Цзин Юань издал бесшумный рваный вздох и улыбнулся ещё шире. Его накрыла огромная волна ни с чем не сравнимых ощущений. В грудной клетке все заклокотало от прилива теплоты и нежности — эти чувства взорвались в нем, как бомба, и поднимались по телу от кончиков пальцев до головы. Он не знал куда себя деть, чтобы избавиться от этого трепета и сохранить хотя бы толику генеральской формальности. Где-то там, на стороне, хихикала Мэйлинь, но эти звуки были не более, чем далеким шумом. Весь мир для Цзин Юаня сузился до овальной корзиночки, в которой лежал Шэнь и держал его за палец.       — Возьмите его на руки!       Эти слова вывели отца из транса, но ввели в ужас.       — К-как? Я не умею… А-а вдруг я уроню его?!       Не давая ни малейшего шанса на отступление, Мэйлинь плавно взяла Шэня, придерживая его голову указательными пальцами, и вручила сокровище Цзин Юаню, который инстинктивно сложив руки в верной позе. От шапки Шэнь благополучно избавился — когда его взяли на руки, головной убор слетел и остался в корзинке.       Мэйлинь усадила Генерала в кресло, чтобы тот чувствовал под собой опору в столь волнительный момент жизни.       — Вот так, да… Придерживайте голову. Видите? Не так уж и страшно!       — Точно… — Цзин Юань нервно посмеялся, не глядя ни на что, кроме маленького лица Шэня, который настолько переутомился, что едва-едва держал глаза открытыми и издавал забавные причмокивания. Почувствовал под затылком упор в виде теплой ладони отца, он расслабился окончательно.       Цзин Юань сидел, стараясь не шевелиться. Он так боялся, что любым движением нарушить покой малыша, что игнорировал любые порывы изменить положение рук и выпрямить ноги. Но инстинктивное внутреннее желание нагнуть голову все же одержали верх, и как только кончик носа соприкоснулся с макушкой малыша, Цзин Юань ощутил запах… кукурузной каши. Точно такой же запах, который он вдыхал утром, пока завтракал. Его нельзя было ни с чем иным спутать. Он был настолько сильным и приятным, мягким и умиротворяющим, что сопротивляться порыву понюхать Шэня ещё раз было абсолютно невозможным.       — Почему от Шэня пахнет кукурузной кашей? — голос Цзин Юаня звучал растерянным, напуганным и удивленным одновременно. Он смотрел на Мэйлинь, как баран на новые ворота.       — О… — протянула она, искренне посмеиваясь над его реакцией. — Это называется «Запах счастья» и это — ваша новая зависимость.       Будучи полностью сбитым с толку и преисполненным эмоциональными потрясениями, Цзин Юань не мог произнести ни слова. Внезапно на пороге комнаты появилась Сунь Мин, шаги которой были настолько тихими, что её появление всегда было внезапным. Порой казалось, что женщина не ходила, а парила в воздухе.       — Извините, что прерываю вас. Господин, у вас гости. — Склонив голову, произнесла она шепотом. На её дряхлом лице и мускулы не дрогнули при виде его, держащего на руках младенца.       — Какие гости?… — Выдавил из себя Генерал. Он никого не ждал. Посещать его никто не планировал — по крайней мере, он так думал.       — Верховная Провидица госпожа Фу и Лейтенант Облачных Рыцарей господин Яньцин. Они ждут вас в зале.       На вопрос «Зачем они пришли?», Сунь Мин лишь развела руками. Цзин Юань снова перевел взгляд на Мэйлинь, будто спрашивая, что делать с Шэнем дальше.       — Давайте мне его… Оп… — Ловким, но плавным движением руки, девушка забрала ребенка к себе на руки. — Шэнёк пока поспит. А вы идите.       Генерал кивнул и встал на ноги.       — Я зайду к вам попозже, ладно?       — В любое время! Мы будем ждать вас тут! И спасибо за ночник!       Когда Цзин Юань покинул комнату, Мэйлинь и Сунь Мин обменялись победными жестами, выражая искреннюю радость за то, что господин наконец стал проникаться к своему ребенку.

***

      Фу Сюань и Яньцин томились в ожидании, сидя на диване в просторном зале для приемов. Из них двоих беспокойство больше выражал юноша, у которого от переизбытка негативных мыслей и нетерпения тряслась нога.       — Что-то его долго нет. — Сказал он себе под нос, то и дело кидая взгляд на лестницу. — Всё ли с ним в порядке?       Фу Сюань сидела ровно и молча, сложив руки друг за друга. Она жалела, что взяла Яньцина с собой и что вообще поделилась с ним своими опасениями об их будущем. Его вид и нервные движения постоянно отвлекали от спокойных рассуждений и не давали рассудку оставаться холодным. Цзин Юань правда подозрительно долго не показывался им на глаза — неужто правда он чувствует себя настолько плохо? Если да, то в обозримом будущем вся верхушка Лофу полетит в тартарары, утянув корабль кризис. Фу Сюань пыталась сосредоточить на чем-нибудь взгляд, чтобы на время отвлечься. Её острому, как бритва, взору попалась совместная фотография Генерала и его покойной жены: на первый взгляд, оба были счастливы. Провидица долго смотрела на лицо Лили и на её удивительно приветливое выражение. Чем дольше Фу Сюань вглядывалась в её черты, тем сильнее они казались ей безлично правильными и по-художественному отполированными шлифовальным кругом. В ансамбль лица Лили хорошо вписалась и горбинка на носу, словно намеренный изъян или своеобразная подпись скульптора. Кажется, только Фу Сюань замечала то, насколько эта женщина была по-искусственному безупречной. Провидица продолжала взглядывать в зловещую красоту Лили до тех пор, пока локоть Яньцина не толкнул ее в плечо. Фу Сюань неохотно и с раздражением посмотрела на него, а потом наконец заметила, что хозяин дома показался наверху лестницы. Цзин Юань медленно спускался, держась обеими руками за перила. Гости немедленно встали, а когда Генерал подошел к ним, их обоих пробрал ужас от его диковатого и вымотанного вида. Фу Сюань и Яньцин переглянулись, выпучив глаза, одновременно придя к мысли о том, что Генерала они благополучно потеряли.       — Ну все. Нам конец. — Заныл юноша, хватаясь за голову.

***

      Сунь Мин приготовила жасминовый чай, и зал наполнился сладковато-холодным ароматом ещё далекого лета. Пока животворящий напиток пропитывал грудь обжигающим теплом изнутри, мысли Генерала потихоньку собирались в кучу после эмоциональных потрясений, которых сегодняшний день принес ему в качестве полуденного удовольствия. Он внимательно выслушал все беспокойства Верховной Провидицы, но, в отличие от своего подручного, сразу догадался, что Фу Сюань пыталась убедить его не в том, что без него все развалится на Лофу, а в том, что сейчас кораблю нужен компетентный генерал. В какой раз он восхищался тем, как хорошо у Провидицы подвешен язык, и как незаметно для окружающих она просит его делегировать себе часть полномочий. Бесспорно, Фу Сюань, на случай чрезвычайных происшествий, была первым и главным кандидатом на этот пост, однако Цзин Юань замечал один серьезный недостаток — у неё отсутствовало терпение. И чем чаще она просила дать ей звание генерала, тем больше он убеждался в своей правоте. Цзин Юань, слушая чрезмерно пышные речи о конце всего сущего, кивал, мычал в знак согласия, попивая жасминовый чай из белоснежной фарфоровой пиалы с золотой каёмкой, и выглядел так, будто вот-вот встанет и произнесет эти заветные слова, которые Фу Сюань ждала, как голодный куска хлеба. Вот кто уж кто, а Генерал был великим притворщиком, и если он в чем-то был уверен на сто процентов, то никто был не в силах его переубедить. Его искренне забавляло то, как Фу Сюань давила чрезмерным драматизмом и продолжала гнуть свою линию, а Яньцин в это время трясся от страха, как пойманный за уши кролик на охоте. Оба они забыли, что Цзин Юань по природе своей был расчетлив и хитер, а в сочетании с клиническим благородством не был таким уж предсказуемым, как могло показаться на первый взгляд. И когда Фу Сюань закончила распинаться, будучи твердо уверенной в успехе своего плана, Генерал решил немного подразнить их обоих, а заодно и в очередной раз разочаровать Провидицу.       — Так, значит, вы оба пришли не потому что соскучились по мне? Мы так давно не виделись, а вы снова говорите о делах. Эх. А я-то думал…       — Цзин Юань, ты меня вообще слушал?! Что мы скажем Центру, когда им не придет еженедельный отчет?! — Защита Фу Сюань в виде её терпения успешно пала, и она подскочила с дивана, как ужаленная. Ну а после того, как Цзин Юань показательно зевнул, она повысила тон ещё больше. — Чёрт тебя возьми! Как бы я ни скучала по твоему спящему виду, всё, о чем я сейчас думаю, так это как вытащить нас из полной за-…       Провидица успела прийти в себя до того, как осыпать Цзин Юань благими ругательствами. Впрочем, цель она свою все же выполнила — донесла до окружающих то, в каком сложном положении они находятся. Однако Генерал продолжал сидеть с блаженным видом, а Яньцин выпрямился, как струна, и волком таращился на Провидицу. За желание всегда защищать Цзин Юаня от нападок Фу Сюань его тайком назвали «адвокатом дьявола», ибо большинство претензий Провидицы так или иначе брались не на пустом месте.       — Госпожа Фу, на полтона тише, пожалуйста, — тем же умиротворенным голосом произнёс Генерал, выпрямив ладонь, — наверху ребенок спит. Если ты его разбудишь, то кормилица нас троих анафеме предаст. И, прошу, меньше драматизма.       Отдавшись в руки чистой экспрессии, Фу Сюань и забыла, что в доме живет малыш. Она тут же поменялась в лице и стала выглядеть немного виноватой, но ненадолго.       — А каком драматизме речь? — Кричала она шепотом, садясь на диван. — Тебе ли не знать, каковы порядки Альянса!       — Я-то их прекрасно знаю. Они у меня в мозгу высечены. — Цзин Юань скучающе вздохнул. — Так чего ты хочешь от меня?       — Я хочу, чтобы ты либо вернулся в свой офис и хоть на коленке составил отчет, либо дал мне письменное разрешение забрать все документы из архива, чтобы я всё сделала сама! Осталось мало времени!       Как же деликатно она продолжала намекать на свое временное повышение — за это Генерал ей и восхищался. Не мытьем, так катаньем Провидица пыталась добиться своего. Правда, все её попытки были столь же успешны, как езда на телеге без колес.       — Вот как. Правда, боюсь, ты немного опоздала. Слишком поздно уже мучиться с бюрократией. Ты права, времени в обрез, а бумаг там столько, что и за пару дней не управиться… — Генерал подпер кулаком щеку, наблюдая за тем, как лица Фу Сюань и Яньцина становятся белее алебастра.       — В смысле поздно?… — Юноша наконец вставил свое слово.       — В прямом смысле. Вы немного опоздали. Даже при всем желании вам не составить отчет на сто параграфов до полудня завтрашнего дня.       — Подожди! Как до завтра?       — А как ты думаешь, как долго документ будет доставляться до Центра? Знаешь ли, в открытом космосе сеть 5G пока не провели. Выходные даются на то, чтобы отчет дошел в срок. Отправка всегда производится в полдень пятницы.       Повисла гробовая тишина. Фу Сюань в отчаянии прижалась к спинке дивана, понимая, что, будучи нагруженной собственными обязанностями и в довесок пытаясь догнать смерть, пришедшую из космических глубин, она позабыла о порядке отправления этого дурацкого отчета, который всегда составлялся раньше установленного дедлайна. Она вымаливала должность генерала, но только что доказала свою профнепригодность. Еще большего разочарования в жизни она не испытывала, но затем в голову пришла и другая мысль: раз они опоздали, то все опасения насчет распекания верхушки Лофу обязательно сбудутся. Яньцин сидел, закрывая обеими руками рот, и испуганно глядел на Цзин Юаня, которого, по словам Фу Сюань, ожидал трибунал. Юношу волновало не столько собственное шаткое положение, а сколько судьба наставника, который сначала лишился жены, а теперь еще и рискует потерять уважение общества. Цзин Юань наблюдал за этой парочкой, гадая, когда же они наконец поймут, что всё это время он просто обводил их вокруг пальца.       — И что нам теперь делать? — пролепетал подручный, переводя взгляд на опустошенную Фу Сюань.       — Полагаю, расслабиться. — Праздно изрек Генерал, расплываясь в удовлетворенной улыбке. — Ничего уж не попишешь.       И тут Провидица сложила все факты. Глаза её сначала заблестели от облегчения, а потом налились кровью от вспыхнувшей ярости.       — Ты... Змей! Обдурил меня! Ты ведь уже составил этот отчет, так ведь?! — прошипела она.       — Ну наконец-то ты поняла! — Цзин Юань расслабленно хмыкнул, получив удовольствие от своего вербального трюка. — Неужели ты думала, что я приведу нас всех на плаху? Я еще вчера отправил все бумаги в Центр. Скажем так: поработал на удаленке.       — Но ведь все документы в архиве!       — Кто тебе сказал?       Фу Сюань и Цзин Юань посмотрели на виновника недопонимания. Яньцин убрал руки ото рта и растерянно глазел на них обоих.       — Генерал, вы же мне это сами говорили! — Воскликнул юноша.       — Я тебе сказал, что отнесу бумаги в архив для того, чтобы снять с них печать. — Цзин Юань покачал головой.       Яньцин медленно перевел виноватый взгляд на рассвирепевшую Провидицу, которая из-за него оказалась в неловком положении, и произнёс стыдливое «ой».       — Ладно тебе, Фу Сюань… — Вот и наступила очередь наставника встать на сторону ученика, покрасневшего, как рак. — У нас всех январь выдался весьма… сложным месяцем. Самое главное, что на этот раз ничья из наших голов не полетит в мешок.       Провидица раздраженно фыркнула и отвернулась от Яньцина.              — Ничего доверить нельзя. — Гневливо процедила она, и юноша понуро опустил голову. — Я с вами двумя поседею раньше времени…       — Ну, тогда ты точно станешь мне идеальной заменой! — Рассмеялся Генерал, указывая на весьма занимательный факт: у них обоих был почти одинаковый цвет глаз, а сам Цзин Юань к своим годам обзавелся роскошной белой шевелюрой. Если Фу Сюань и поседеет, то точно станет похожей на него.

***

      Путем недолгих уговоров Цзин Юань убедил гостей остаться на обед. Яньцина так вообще упрашивать не пришлось: юноша был только рад повидаться с наставником и узнать обо всех последних новостях. К сожалению, ему так и не удалось увидать Шэня, ибо кроха крепко спал, и если его разбудить, покоя лишится весь дом. Конечно, Яньцин немного расстроился из-за того, что их знакомство отложилось, но Цзин Юань пообещал организовать их встречу в другой день. Фу Сюань же сначала отказывалась от приглашения только ради приличия, хотя сама была не прочь пообедать, да и осведомиться о состоянии старого друга. Она никогда не бы призналась в этом вслух, но за то время, пока от Цзин Юаня не было ни звонка, ни письма, Провидица чертовски сильно переживала за его состояние. Пусть она была далека от большинства спектра человеческих эмоций и чувств, однако ничто на свете её не беспокоило так, как благополучие своих близких, который, ко всему прочему, можно было по пальцам пересчитать.       Чтобы скоротать время, пока Сунь Мин готовила обед, Цзин Юань предложил Яньцину отправиться в личную оружейную, чтобы юноша отвлекся. Как следовало ожидать, как только он услышал фразу «там есть мечи», след его простыл. Фу Сюань слишком хорошо знала Генерала и поняла, что он желал поговорить с ней наедине, и именно для этого избавился от своего подручного нехитрым, но проверенным способом. У Яньцина была смешная привычка повсюду ходить за Цзин Юанем хвостиком, и чтобы иногда побыть в одиночестве, наставник использовал его слабость. Пока юноша был занят, Генерал и Провидица вышли в лоджию на втором этаже резиденции. Им открылся вид на мрачный зимний сад, утопающий в нисходящих на корабль сумерках. Искусственное солнце всегда садилось рано в это время года, и уже до четырех часов дня на Лофу наступал глубокий вечер.       — Должно быть, мне снова пришлось тебя разочаровать. — Неторопливо, с доброй улыбкой начал Цзин Юань, оперевшись локтями на открою перегородку.       — Ах, мне не привыкать к твоим завуалированных отказам. — Буркнула в ответ Фу Сюань, сложив руки друг за друга. — Надеюсь, ты не думаешь, что я захотела воспользоваться всей этой ситуацией?       Генерал издал хриплый смешок.       — Ну что ты... Мы с тобой знакомы не первый день, чтобы я думал о таких вещах. Мы оба стараемся на благо Лофу. И продолжим стараться не смотря ни на что, так ведь? — Он поднял голову, пытаясь отыскать во мраке хотя бы что-то, отдаленно напоминающее звезды.       Фу Сюань какое-то время оценивающе смотрела на друга, понимая, что под личиной его хорошего настроения все ещё кроется скорбь. Она навсегда останется в его сердце. Боль утихнет, провалится куда-то глубже, словно камень в землю, но кровавый отпечаток всё же оставит. В этот момент Провидица думала, сколько плохого свалилось на плечи Цзин Юаня за всю его жизнь. Его будто играл в прятки со смертью и, находя его, она забирала не его самого, а тех, кем он дорожил — отрывала от него по кусочку. При всей его доброжелательности и любви к миру, он был обречен идти по тропе жизни один.       — Ты правда сможешь вернуться на службу на следующей неделе? — Лицо Фу Сюань хоть и было спокойным, но голос её звучал весьма встревоженно. Она более не собиралась его уговаривать передать ей полномочия, а лишь хотела удостовериться, что с воскресенья на понедельник жизнь их вернётся в прежнее русло.       — У меня нет другого выбора. — Цзин Юань вздохнул и пожал плечами. — Не могу же я подорвать доверие народа. Тебе не стоит волноваться. Я справлюсь… Всегда справлялся. Так что тебе придется еще немного потерпеть.       С этими словами он взглянул на неё с обнадеживающей улыбкой на лице. Фу Сюань была удовлетворена его ответом, хоть так и не смогла получить заветную должность и на этот раз.       — Как Шэнь? — поинтересовалась она, немного сместив фокус разговора.       — Пахнет кукурузной кашей… — Цзин Юань негромко посмеялся, опустив глаза. Провидица уловила, как его голос смягчился ещё сильнее.       — Допустим, что я поняла, что ты сказал.       — Поверь, я сам пока мало что понимаю в детях, но одно могу сказать точно: он в порядке. Только живот болит, но, вроде как, у младенцев такое бывает.       — Хорошо. Хоть у кого-то из нас самая большая проблема в жизнь — это боль в животе. — Провидица по-доброму хмыкнула и тоже посмотрела на звезды.       Какое-то время они провели в тишине. Цзин Юань и Фу Сюань были теми хорошими друзьями, которым было даже комфортно молчать в присутствии друг друга. Не было той неловкости, присущей многим людям, у которых затишье в разговоре — неприятный признак отсутствия общих тем или неумения поддерживать диалог из-за недостаточно крепкого ума. Слова им были не всегда нужны, чтобы что-то сказать — достаточно лишь провести какое-то время наедине, чтобы уловить мысли и чувства. И сейчас Провидица ощущала, что её друга обуревала волна сомнений. Она чувствовала его на метафизическом уровне, считывала малейшие перемены в его вечно блаженном лице, на котором, невидимая для большинства, была поставлена алая печать вечной печали. Не в силах больше томиться, женщина инициировала разговор, лишь вопрошающе повернув голову. Этого было вполне достаточно.       — Я плохой человек, Фу Сюань. — Внезапно произнёс Цзин Юань, помрачнев от своих мыслей.       — Почему ты так думаешь?       — Сначала я винил Шэня в том, что произошло, а затем стал его избегать. Мне стыдно за себя. Чертовски стыдно…       — Вовсе ты не плохой человек, Цзин Юань. Плохие люди не стыдятся своих поступков. У тебя вся жизнь впереди для того, чтобы искупить свою вину. Просто будь собой… И если тебе это важно услышать, то знай: я всегда на твоей стороне. — Она строго, но любовно заглянула ему в глаза, а затем уложила ладонь на его широкое плечо, немного помяв. — Да и раз ты говоришь, что он пахнет кукурузной кашей, это вряд ли что-то нехорошее.       — Спасибо за эти слова. Мне они сейчас нужны как никогда… — Цзин Юань, глядя на этот весьма милый жест со стороны нетактильной подруги, улыбнулся. Она всегда умела подобрать слова поддержки и, самое важное, сказать их в нужный момент. Особенно он ценил то, что Фу Сюань, ненавидевшая прикасаться к другим людям, пожертвовала своей зоной комфорта ради него.       Воцарилось непродолжительное молчание. В голове Фу Сюань было много вопросов, которые она хотела ему задать, но боялась, что они могут оскорбить память Лили. Цзин Юань и так был уверен в том, что Провидица никогда не ладила с его женой, но это было не совсем так. Фу Сюань однажды убедилась, что опасности эта женщина не представляла, однако она явно была не той, за кого себя выдавала.       — Ладно… Я пойду посмотрю, как там Яньцин. Если захочешь посетить библиотеку, то возьми ключи у Сунь Тинга.       Друзья обменялись вежливыми кивками, и Генерал отошел от перегородки. Провидица развернулся к нему в пол-оборота и продолжительное время смотрела ему вслед, размышляя, стоит ли ей промолчать или провести небольшой эксперимент. В тот момент с губ её сорвалось:       — ▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀.       — Что? — Услышав снова это таинственное выражение, он резко обернулся. Из уст Фу Сюань оно звучало ещё более загадочно, словно темное заклинание. Он уже слышал эти слова однажды, и точно так же, как и Провидица, чувствовал тревогу, исходящую от них.       — Ничего. — Провидица нахмурилась и отвернулась снова. Что бы ни значило это выражение, его однажды сказали не просто так.       Пусть их обоих мучало любопытство, однако ни Цзин Юань, ни Фу Сюань почему-то не хотели продолжать этот разговор.       Мрачное предзнаменование конца.