Хмурая лаборантка из кабинета биологии

Перед тем как начать свой рабочий день я выкуриваю минимум три сигареты на заднем дворе школы. Это помогает мне не сойти с ума и собраться с мыслями. Я знаю, что школьники меня замечают за этим занятием и потом шушукаются за спиной, когда я прохожу по коридорам. Но мне стало уже все равно. Раньше, во времена, когда я только начинала здесь работать, меня это беспокоило, но теперь, когда через мои руки прошли тысячи учеников, волноваться из-за каких-то слухов не было ни сил, ни желания. В конце концов, я уже не девочка, чтобы тревожиться о том, что обо мне подумают. Да и надо отметить, с самого начала моя репутация в школе не задалась. Прокуренная тридцатипятилетняя лаборантка с вечно усталыми глазами быстро стала предметом страшилок передаваемой от учителей ученикам — мол, плохо сдадите экзамены, и закончите как наша Наташа: ни нормальной зарплаты, ни уважения, лишь душный кабинет биологии и крохотная кухня с воняющими кастрюльками. Будете каждый день варить листы и грибные клетки. В лицо, мне, конечно, ничего говорили, но не надо было быть три пядей во лбу, чтобы заметить, что даже педагоги предпочитали обходить меня стороной, боясь, что я заражу их своим потрёпанным видом. Бедные женщины, вынужденные почти каждый божий день доказывать молокососам свой авторитет и этим самым подкармливать чувство собственного достоинства. Почти рутинным стало выслушивать, как они с опаской (в самом деле, не думают же они, что я на них потом нападу на этом самом заднем дворе с сигареткой?) высказывают мне упрёки, я лишь улыбаюсь и киваю, после чего стараюсь как можно быстрее уйти в кабинет биологии, облегчая этим день и господам педагогам и себе. И вновь кастрюльки, образцы и лабораторки. В день у меня приблизительно класса 3-4; девяносто пар глаз, заниматься клетками лука у которых нет интереса. Я знаю, что большинству из них митоза и мейоза вовсе не сдались, и единственное желание этих детей - поскорее пережить очередной учебный день и, наконец, вернуться к своим жизням за пределами школы. И в этом я их не виню. Отрабатываю свои официальные часы, ещё ненадолго остаюсь подготовить препараты и материалы к следующему дню, прибираюсь и, к часам четырем, закрывалю свое рабочее место и иду домой. Ещё пару тройку сигарет на остановке, пока жду трамвай, долгий путь в забитом потными телами вагоне, минут пятнадцать ходьбы до дома. Выгул собаки и готовка ужина, уборка и прочие домашние дела, которые должны быть выполнены до прихода мужа и дочери. Многие женщины ругают эту рутину, воспринимая ее как вторую рабочую смену, ещё и не оплачиваемую, но мне жаловаться не на что. Я искренне люблю эти домашние часы, когда могу побыть одна - без просьб, ругани и претензий друг к другу. Я включаю музыку на всю квартиру и спокойно делаю все, что нужно, напевая избитые ритмы, разговаривая сама с собой. У меня часа есть два до того, как квартира заполнялась шумом и чужими шагами - тогда то и начинаются настоящие обязанности: выслушать проблемы дочери, обслужить мужа, а затем пятое и десятое. Так в суматохе и проходит остаток дня. А потом наступает утро, и снова все по новой... Меня вполне устраивает мой распорядок жизни - в какой-то момент, когда бурлящая молодая кровь во мне успокоилась, я поняла, что много мне в жизни не надо. Было обидно и даже больно, но однажды я смирилась, что не была рождена в этот мир ради осуществления какой-то особеной цели. Хуже того, что я осознала, что я являюсь типом людей, которые просто плывут по течению. И, когда я приняла это, жизнь стала в десять раз легче. А моя шеснадцатилетняя дочь мне недавно высказала, что презирает меня за это - мол, я просто выбрала самый легкий путь и опустила руки, вместо того, чтобы бороться, чтобы взять отвественость за свою жизнь. "Посмотри на себя, мама! Кем ты стала? Лаборанткой в какой-то задрыпаной школе, женщиной, три раза поступишей на высшее образование, но ни одно так и не закончившее! Ты живешь в скучном несчастливом браке, просто смирилась со своей жалкой судьбой, и еще чему-то пробуешь меня поучать?" - вопила она на всю квартиру. Я смеялась. На дочь я не обиделась - я понимаю, что в ней говорит бунт и радикальная молодости. Но в ту ночь я долго не могла заснуть. Сопение мужа мешало думать, и, взяв пачку сигарет, я вышла на балкон. Дейсвтительно ли со мной что-то не так, лишь потому что я не хочу большего? Что меня устраивает моя скудная жизнь? Голова закружилась и я села на холодный каменный пол, прикрыла глаза. Все мои амбиции и безумные мечты давно остались в молодости и я по ним не скучала. Время унесло их далеко далеко, передало новому поколению. Я спустилась с небес на землю, поняла, что надо заполнить дыру в сердце чем-то приземленым и обычным, окунулась с головой в обычные хлопоты жизни, позволяя им унести себя по реке жизни. И даже если сейчас я подумаю, чего же я хочу, мои желания не буду чем-то особенным. Выпить кофе и курить сигареты одну за другой, сьесть шоколад, погладить собаку, прочитать какие-нибудь новый глупый роман, попрыгать по лужам, вдохнуть запах мокрого асфальта после ливня. И я достаточно хорошо убедила себя, что мне этого достаточно. И пускай я ругаю про себе мужа, который дальше своего носа видеть жизнь не желает, и дочь, которая постоянно пытается мне доказать, как я глупа, и забитых коллег, и болтливых подруг, но все таки, как не крути — я все это люблю. И семью, и три незаконченных вуза, и никчемную зарплату, от которой дай бог копейки останутся после оплаты всех необходимых счетов. Я уже ступила на этот путь и река унесла меня. Так если ли смысл ворошить прошлое и пытаться под слоем привычного жизненого ритма искать амбиции и силы изменить свою жизни? Если смысл учиться вновь мечтать? Не думаю. Возможно, вы, молодое поколение, и вместе с ними моя собственная дочь, упрекнете меня в этом. Мол, самой надо быть хозяйкой своей жизни, все изменить и жить как хочется — никогда не поздно. И я искренне рада, что вы так считаете, вы этим меня и вдохновляете; пока есть люди, пускай ещё и совсем юные, которые так размышляют, значит не все потеряно. У вас впереди целая жизнь, столько сил и возможностей. Но уж я, наверное, буду доживать свой век как живу сейчас. Просыпаться первой в тихой сонной квартире, работать свои восемь часов среди снобов, курить до отказа лёгких, да слушать радио, намывая посуду и готовя мужу ужин. Прочту, может, десяток книг, а в конце стану вредной бабкой у нашего же подъезда, что с гордостью будет вспоминать кошмары былой молодости. Не стану ни великой, ни успешной, ни полностью довольной прожитой жизнью. Но будут счастливые моменты, которые буду вспоминать перед смертью, и этого мне вполне себе хватит.